19 марта. Воскресенье.

         Вышел на суточное дежурство... После обеда у меня начались приключения. Около 17 часов дежурный сообщил, что в парке отстоя повесился мужик. Пошел на место происшествия. Труп висел очень неудобно – в купе (закрытом) купейного вагона, он (самоубийца) привязал ремень прямо над дверью, за ручку. Т.е. открывая дверь в шестое купе ты натыкаешься на стоящий к тебе спиной труп. Пришлось мне отодвигать «клиента» в сторону и вползать в купе с фотоаппаратом. Увидев лицо самоубийцы (многочисленные свидетели подтвердили это мое предположение) я подумал, хорошо, что он стоит лицом к окну, а не к двери, а то проводницу, обнаружившую труп, наверняка хватил бы «кондратий». Попозировав мне немного, труп Владимира Николаевича Леонтьева, 34 лет от роду, был благополучно снят с «вешалки». Руки он на себя наложил по причине сильной душевной депрессии, вызванной ссорой с сожительницей и несколькими днями выпивок (моя версия, вероятность примерно 95 %). Три часа я занимался сбором материала. Когда все сделал и пришел на вокзал, на перроне встретил хорошо «выпимших» Пойлова и Ворожцова. Здесь произошел небольшой казус. Пойлов меня спрашивает: «Где Степаныч повесился?». Я: "Какой Степаныч?" Пойлов: «Змерзлый, где повесился?» (Юрий Степанович Змерзлый, бывший начальник поезда, личность известная и уважаемая всем УР Кировского ЛОВДт). Я ответил, что Змерзлый жив и здоров…По-моему, даже литр выпитой водки не помешал Пойлову протрезветь: «Как?! Мы ж его уже помянули…» Вот такой прикол. А Змерзлого я просто опросил в качестве очевидца и никакой склонности к самоубийству я в нем не заметил...