Случайны выбор дневника Раскрыть/свернуть полный список возможностей


Найдено 16757 сообщений
Cообщения с меткой

репортаж - Самое интересное в блогах

Следующие 30  »
rss_dirty_ru

Операторские этюды, 2002

Четверг, 07 Июня 2019 г. 02:40 (ссылка)



задание было — снять несколько простейших штук: панораму сопровождения, панораму обозрения, проезд на тележке, кадр с рук и т.п. Но как было можно не заморочиться?! )


























конвас трехглазка









Написал qwerty323223322
на mybest.d3.ru
/
комментировать


https://mybest.d3.ru/comments/1798927

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
lj_ru_bykov

Елена Жихарева // «Русский пионер», 5 июня 2019 года

Среда, 05 Июня 2019 г. 14:57 (ссылка)

Прошагали

Книжный фестиваль "Красная площадь" в этом году стал частью "Пионерских чтений" журнала "Русский пионер". И это закономерно. Прочитать колонки из летнего номера на тему "Шаг" удалось мало кому из авторов, потому что место проведения определило во многом выбор текстов. В итоге почти все колумнисты прочитали колонки, так или иначе связанные с Красной площадью. Редактор "РП" Елена Жихарева убедилась, что этим летом лучшего места для "Пионерских чтений" было не найти.

<...>

— У Дмитрия Быкова есть написанная, опубликованная, но не прозвучавшая пока колонка — одна из его выдающихся колонок, на тему "Зов", — представил следующего колумниста Андрей Колесников. — Все-таки он согласился её прочитать. Дмитрий Быков — с возвращением!

— Не возвращался я ниоткуда, но все равно большое спасибо. Ужасно трогательно, — сказал Дмитрий Быков и прочитал заключительную колонку этих "Пионерских чтений". Пересказать ее невозможно — её можно только почувствовать, как чувствуют наступление сумерек. Дмитрий Быков написал про тот единственный зов, который, наверное, только и может быть настоящим. Ему повезло в жизни его услышать, а нам повезло прочитать его колонку.


"Пионерские чтения" уходят на летние каникулы. Тема сентябрьского номера — "Честь".

https://ru-bykov.livejournal.com/3910328.html

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
lj_ru_bykov

Елизавета Кононенко // «Собака.ru», 3 июня 2019 года

Понедельник, 03 Июня 2019 г. 21:41 (ссылка)

Дмитрий Быков — о том, зачем и как читать русскую литературу XIX, XX и XXI веков

"Именно русская классика, русская литература — наша национальная религия", — уверен писатель Дмитрий Быков. 30 мая в киностудии Лендок он прочел лекцию о том, с чем связан этот феномен, а также объяснил, как менялись главные темы в великих романах последних 200 лет. Организаторы мероприятия — лектории "Прямая речь" и "Слушай сюда". "Собака.ru" записала самые интересные цитаты выступления.

О болезни

В последнее время мне приходится бесконечно оправдываться, потому что человека, который банально траванулся какой-то ерундой, до сих пор не найденной, воспринимают как жертву то ли рока, то ли режима. Я уже чувствую себя немного умершим, потому что хорошее отношение, прямо скажем, мне непривычно. Я привык скорее к другому — к бесконечным "но": "Быков, может быть, неплохой фельетонист, но…", "Быков, может быть, хороший учитель, но". Кто угодно, только не писатель. А в последнее время наоборот, я стал всем дорог, и это ужасно приятно.

Нужно ли читать русскую классику?

Тему лекции "Зачем читать классику" придумал не я. Когда мне ее предложили, я стал думать, что можно тут сказать. Первая мысль, которая напрашивается — читать классику совершенно не обязательно. Даже, может быть, лучше этого не делать, чтобы не воспроизводить русский цикл и не наступать на грабли. Но если задуматься, в России особенно нечего делать, кроме как читать классику, это уникальное явление культуры — страна, в которой, кроме литературы, ничего нет. Она является целью, это единственная по-настоящему бессмертная экспортная статья. Был когда-то показательный анекдот: Японца спрашивают по возвращении из России, что ему больше всего понравилось. Он выдерживает долгую паузу и говорит: "Дети. Все, что вы делаете руками, получается чудовищно". Так вот, русская литература — это то, что делается не руками, а душой, опытом. Вся наша культура литературоцентрична, Бог придумал эту страну, чтобы ему было, что почитать. Все остальные продукты нашей жизнедеятельности интересны ему не более, чем какие-нибудь скучные драмы обывателей. Акакий Акакиевич нужен для того, чтобы Гоголь написал "Шинель". Никакого другого смысла его жизнь не имеет.

Классика как способ рефлексии

Классику прежде всего нужно читать для того, чтобы не питать иллюзий и понимать, что тебя дальше ждет. Другого зеркала, другого способа рефлексии у нас нет. Весь остальной мир привык, что у него есть богословие, философия, которая в России тоже заменена литературой и публицистикой. Социология на 90% заказная, всегда можно сказать, что она существует на деньги иностранных агентов. Философия на 90% сводится к кухонным дискуссиям. Россия познает себя через художественный текст, через странные грезы людей, ни к чему больше не приспособленных.

Метасюжеты русской литературы

Главным зеркалом русской истории является метасюжет, то есть когда несколько писателей, не сговариваясь, начинают вдруг писать об одном и том же. Если бы Набокову, Пастернаку и Шолохову сказали, что "Лолита", "Доктор Живаго" и "Тихий дон" написаны на один метасюжет, они бы с одинаковым негодованием отвесили оплеуху такому критику. Но, тем не менее, это так. Через такие феномены мы познаем себя.

По большому счету, у нас есть четыре века русской литературы. В XVIII веке метасюжет еще не прослеживается, в XIX веке он уже вполне отчетлив — трикстерский, в XX веке — фаустианский. Метасюжет XXI века выстраивается на наших глазах. Литература — это подсознание, с ее помощью мы можем не только познать, куда мы движемся, но и предсказывать будущее.

Война и каторга

Есть всего три сюжетных узла литературы XIX века. Во-первых, большинство русских романов начинаются в салоне, а заканчиваются на каторге или войне. Происходит это, потому что в России не так много локаций, где вообще что-либо может происходить. В этом смысле "Война и мир" и "Анна Каренина" — характерные примеры.

Война и каторга — вещи взаимосвязанные, каторга всегда оправдывается войной. Это показывает безнадежность, тупиковость русских вольномысленных и вольнодумных перспектив. Потому что практически любая перестройка или революция заканчивается внешней агрессией как единственным легитимным способом заморозить эту оттепель.

Лишние и сверхлюди

Второй метасюжет — это дуэль лишнего человека и сверхчеловека. Скажем, Онегин, который якобы выше светского общества, потому что ему надоело, а остальным еще нет. Пожалуй, наиболее здравую статью об Онегине написал Писарев, в которой сказал: "Если вы объелись пудингом, это не более, чем проблема вашего пищеварения, совершенно не зависимая от ваших теоретических понятий о пудинге". Мысль очень глубокая. Онегин объелся, он пресытился, но никакого душевного переворота в нем не произошло, он — лишний человек, ничтожество, пустое место. А кто же там сверхчеловек? Ленский, конечно. Потенциально гениальный поэт, которому Пушкин отдал свою молодость, романтические мечты, вспыльчивость, обреченность. Конечно, Ленский протагонист не в меньшей степени, чем Татьяна, и для обоих Онегин — злой и опасный. Вторая дуэль — поединок сверхчеловека Печорина с фальшивым и пародийным Грушницким. Третья такая история — это дуэль Базарова с Павлом Петровичем. Классический финал этой истории, уже отчасти пародийный — это чеховская дуэль лишнего Лаевского и Фон Корена.

Это принципиальный узел, и я попробую объяснить, в чем дело. Быстрое движение приводит к делению общества на две фракции — одна стремительно развивается, другая медленно деградирует. В России средних людей практически нет, все здесь происходит быстро. Русская литература прошла за сто лет от сатирических комедий до драм Чехова тот путь, на который Европа выходила 400-500 лет. Подумать страшно, что, когда умер князь Вяземский, Ленину было 8 лет. Толстой начинал в некрасовском "Современнике", а заканчивал за семь лет до революции, причем до второй, первую он практически не заметил.

Платой за фактическое отсутствие Ренессанса и краткий период Просвещения явился безумный XIX век. Практически весь путь от классицизма до модернизма был пройден одним Львом Толстым, и в этом русская существенная особенность. При такой скорости развития дуэль между отстающим большинством и стремительно эволюционирующим меньшинством становится неизбежной.

Почему русская литература избегает счастливых романов

Третий узел русского романа — это мезальянс, взаимное непонимание, трагическая любовь, при которой герои, вроде бы друг другу предназначены, но при этом роковым образом не равны. Это вечное несовпадение мужского и женского начала я не совсем понимаю сам. Почему русская литература избегает счастливых романов и гармоничных отношений? У меня есть одно предположение — боюсь, слишком радикальное.

Я читал большую лекцию об "Анне Карениной" как политическом романе, в котором, прежде всего, описана отчаянная попытка изменить судьбу, убежать от власти государственника, все перевернуть и уложить заново. Эта попытка неизбежно кончается трагедией, потому что есть предопределенность русского пути. Адюльтер в русской литературе всегда является попыткой реформы — неизменно неудачной. В XX веке это стало главной темой: бегство с любовником приводит всегда к гибели героини, потому что он не может дать ничего взамен надоевшей государственной власти. Бегство Анны от Каренина к другому Алексею — это тупик, попытка перестроить судьбу, ведущая к железной дороге. Все революции в России — это немного адюльтер, бегство в мечту, заканчивающееся таким же тупиком и возвращением к диктатуре.

От такой страшной перспективы, пожалуй, спаслась одна Татьяна, и то, только потому что она это должное, неизбежное приняла как правильное. Она, в силу пушкинского аристократизма, сказала, что так и надо: "Но я другому отдана; я буду век ему верна". Это примерно та модель поведения, которую российский народ практикует, в очередной раз оказавшись в диктатуре. Он считает, что это правильно, что это такая судьба, что иначе никогда не жили, незачем и начинать. Только Татьяна это сделала сугубо добровольно, превратив свою несвободу в осознанную необходимость.

Главные сюжеты русской литературы XX века

Первый узел литературы XX века — это инцест. В "Тихом доне" есть Аксинья, которую в пятнадцатилетнем возрасте растлил отец. Есть набоковская Лолита, которую сделал любовницей отчим. И есть та же история с Ларой Гишар в "Докторе Живаго", которую в шестнадцатилетнем возрасте соблазнил любовник ее матери. Я полагаю, что родственное сексуальное насилие в данном случае является метафорой такого отношения со стороны власти, ведь отец — традиционный образ правителя. И власть, которая растлевает страну вместо того, чтобы ее воспитывать — это точный образ России. С этим сюжетным узлом плотно связан следующий: растлитель, как правило, гибнет или приводит себя, как Гумберт, в ситуацию более критичную, трагическую, чем она была изначально.

Главный герой XX века — это Фауст. Это человек с профессией, не зря его называют доктором — он ученый. На смену герою-страннику, бродяге приходит профессионал. Это происходит, потому что у него больше ничего не осталось, религия под вопросом, как и остальные сферы реализации. Можно спастись только за счет работы. И доктор Живаго, прежде всего, профессионал, и Гумберт, и Григорий Мелехов — пахарь и солдат. Профессия становится способом быть незаменимым, спастись и в армии, и в лагере, а еще это аналог совести. Кроме мастерства, у человека нет ни способа удержаться, ни способа наладить самооценку. Как можно в России XX века оценивать себя? Есть ли хоть какое-то правильное мировоззрение? Нет. Профессионализм в XX веке — единственный способ сохранить в себе человеческое.

Бегство, которое является синонимом революции, как правило, заканчивается катастрофичным ухудшением положения героев. Попытка отдаться соблазну приводит не к избавлению от него, а к ужесточению стартовых условий. К сожалению, в этом смысле российский путь, путь 1917-го года — это точная метафора.

Это и есть метасюжет XX века. Когда пытаешься улучшить свое положение, Россия загоняет тебя в безвыходную катастрофическую ловушку, в которой, кстати, не спасает и профессионализм. Данила-Мастер за счет своего самосовершенствования уходит в гору, в камень — в гораздо более страшную несвободу, в шарашку хозяйки Медной горы. Проблема в том, что цветок оказывается каменным — не цветущим и не пахнущим, и этот уход только выглядит спасением.

Литература XXI века

Метасюжет XXI века указан впервые в ленинградском романе Александра Житинского "Потерянный дом, или разговоры с милордами". История о потерянном доме стала предсказанием распада Советского союза. Удивительным образом этот метасюжет осуществился через пять лет после того, как журнал "Нева" со скрипом и скрежетом рискнул в пяти номерах опубликовать это гигантское произведение. В нем говорится об утрате дома, бегстве и странной, гибридной войне, которая идет для того, чтобы все на нее списать. А самое ужасное, что это война всех со всеми. Тут уже приходится упоминать, хотя это совсем нескромно, собственную книгу "ЖД", которая казалась в момент своей публикации в 2006 году какой-то идиотской антиутопией. Этот бред стал реальностью уже в 2014 году. Многие стали спрашивать, откуда я знал, а я не знал — просто внимательно читал русскую литературу. Это один из способов в России все знать заранее. Все, кто читает русскую классику, ничего не могут предотвратить, но, по крайней мере, ничему и не удивляются.

К этому прибавился еще один важный кинематографический метасюжет. Почему кинематографический? Потому что прозой сейчас не больно-то проживешь, и все пишут сериалы или сценарии. Это история уже не о мертвом, а о пропавшем ребенке. Первым додумался Кирилл Серебренников в сериале "Юрьев день". Потерянный ребенок в нем — это образ не мертвого или нежизнеспособного, а утраченного будущего. Какие перспективы у героев фильма "Нелюбовь", кроме бега по кругу в спортивной форме? Их нет, отсутствие образа будущего — это главная проблема в сегодняшней России. Мы все понимаем, что нам придется и заново переписывать историю, и заново пересматривать отношения к национальному характеру, и перепродумывать страну.

Но у нас есть еще один очень важный сюжетный узел, который появляется в литературе XXI века — это новое решение гендерного вопроса. Если раньше, как правило, революция выступала метафорой адюльтера, в сегодняшней русской литературе совсем нет революции и очень мало адюльтеров. Отношение между героями — это очень интересно, это блестяще! Они перешли в другое качество — в товарищество, содружество, совместное преодоление проблемы. То ли потому что этим героям не до любви, им все время приходится выживать, им не до страстей, не до измен, то ли потому что каким-то образом в России усилилась внутренняя солидарность людей, понимающих катастрофичность происходящего. Но в русской литературе XXI века появились, наконец, темы счастливой любви, взаимопонимания, братства. Но что порождает такую ситуацию? Страшно сказать, но это отсутствие надежды, общность участи. Адюльтер могут позволить себе те, кто верит в счастливое будущее, кто может надеяться на то, что дальше будет хорошо. Но мы по "Анне Карениной" знаем, что дальше будет плохо. Может быть, вот эта безнадежность русской жизни породила новый, необычайно трогательный, нежный мотив русской прозы — например, у Александра Снегирева. Это, пожалуй, самый позитивный исход происходящего. Потому что, когда ты не можешь любить страну, тебе остается любить жену. И это очень благое утешение.


Дмитрий Быков (лекция): "Зачем читать классику?"
// Санкт-Петербург, Открытая киностудия "Лендок", 30 мая 2019 года

https://ru-bykov.livejournal.com/3906812.html

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
lj_ru_bykov

... // "ТАСС", 3 июня 2019 года

Понедельник, 03 Июня 2019 г. 11:47 (ссылка)




Победителей Всероссийской премии "Класс!" наградили на книжном фестивале "Красная площадь"

В рамках конкурса подростки 8-11 классов из пяти городов-участников писали сочинение на одну из тем, предложенных членами жюри.

На книжном фестивале "Красная площадь" объявили имена талантливых подростков — победителей первого сезона Всероссийского литературного конкурса "Класс!".

Члены жюри конкурса, Дмитрий Быков, Эдуард Веркин, Ольга Славникова, Марина Степнова и Олег Швец, предложили школьникам 8-11 классов в пяти городах-участниках — Москва, Санкт-Петербург, Нижний Новгород, Саратов и Пермь — написать сочинение на одну из придуманных ими тем. Темы были следующие: "Мой сосед — инопланетянин", "Мне кофе без молока, пожалуйста", "Честный блог кота Мурра", "Мальчик, с которым никто не разговаривал" и "Встреча с бывшим другом".

"Этот конкурс — отличная стартовая площадка для молодых авторов. 14-17 лет — отличный возраст, чтобы проявить свой талант", — сказал президент "Трансконтинентальной МедиаКомпании" Александр Митрошенков и процитировал большого друга конкурса "Класс!", замруководителя Роспечати Владимира Григорьева, который не сомневается в том, что победитель первого сезона премии через 20 лет получит Нобелевскую премию.

Александр Митрошенков заверил, что в следующем году принять участие в конкурсе смогут ребята со всей России.

Куратор конкурса Майя Кучерская озвучила две главные цели конкурса: создать абсолютно свободную территорию творчества и открыть новые образовательные программы для начинающих авторов. Кстати, на сайте премии уже доступны краткие онлайн-курсы от членов жюри.

Итак, победителями Всероссийского литературного конкурса "Класс!" стали

София Янис (Пермь),
Елена Шерле (Санкт-Петербург),
Любовь Мартенсон (Москва),
Елизавета Натальина (Санкт-Петербург),
Екатерина Рыбакова (Москва).

Специальный приз — поездку на XIX Форум молодых писателей России, стран СНГ и зарубежья, который пройдет с 15 по 21 сентября 2019 года в Ульяновске, — из рук президента Фонда социально-экономических и интеллектуальных программ Сергея Филатова получила Елизавета Натальина.

Поздравляя победителей, писатель Дмитрий Быков обратился к взрослым: "У меня для вас две новости, хорошая и плохая. Первая, хорошая — эти дети очень талантливы, но письмо у них пока еще слабое, так что мы с вами им пока еще нужны. И вторая, плохая — они учатся очень быстро, поэтому всем надо быть начеку".

Конкурс "Класс!" проводится при поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям, Министерства просвещения РФ, Министерства культуры РФ и призван объединить в общий национальный проект уже существующие творческие премии: "Живую классику" для младших школьников, "Лицей" для молодых прозаиков и поэтов и "Большую книгу" для зрелых писателей. С появлением подросткового конкурса "Класс!" цикл становления молодых авторов приобрел недостающее звено.


Рассказы финалистов конкурса "Класс!" стали доступны в электронном виде:
https://www.litres.ru/serii-knig/klass/




Дмитрий Быков в программе ОДИН от 9-го мая 2019 года:

"Ваше мнение о текстах, присланных на конкурс "Класс"?"

Ну я не имею права высказываться, понимаете, какое дело? Я же член жюри. Я прочел рассказы, вышедшие в финал. Там очень мало мальчиков, преобладают девочки. Это накладывает на эту прозу такой отпечаток идеалистической мечтательности и какого-то недостатка яркого действия. Я могу сказать одно: мы сейчас обсуждаем, надо ли наградить всех финалистов или выделить какой-то большой приз жюри, малый приз жюри. Я считаю, что нужен большой приз жюри. И у меня есть кандидат. Там есть один рассказ — я не могу сказать, что он меня глубоко потряс. Но вот я написал бы ровно то же самое. Я и придумал эту тему и предложил, и я бы написал именно такой текст. А, как известно, себя и свое мы любим больше всего. Никто не доволен своим положением, и всякий доволен своим умом, как говорят французы. В общем, у меня есть два фаворита. Один рассказ потрясающе человечный и очень глубокий, а другой — блестяще сделанный. И вот я между ними буду выбирать.

В принципе, уровень поразительно высокий. Знаете, какой-то аромат этого возраста, какой-то аромат свежести, мечтательности, независимости,— это заставило меня на секунду вспомнить мои 15-16 лет, мое лучшее время, 1983–1984 год. Это поколение умнее, конечно. Понимаете, то время, когда для меня событием был каждый день, каждая гроза, когда я в мир вглядывался гораздо благодарнее, когда я был внимательнее к нему, когда я был вообще лучше. Меньше понимал, но больше чувствовал. И я со страшной тоской это прочитал, со страшной тоской по этому возрасту. Я радостно убедился, что они такие же, как я. Я все вспомнил, даже то, с кем я тогда целовался, как я тогда одевался. Какие-то мельчайшие детали. У меня вообще память сильно улучшилась в последнее время — может, я просто отоспался. Но я как-то очень многое вспомнил из тех времен, читая те рассказы: те три дня, что я их читал, были счастливыми. Я дышал этим воздухом, воздухом талантливой молодости. Не могу сказать, что моя была уж так талантлива, но талант молодости в том, чтобы дать почувствовать себя, передать этот аромат, этот кислород. Этого кислорода в их прозе очень много. Одно только печально: что они недостаточно оригинально мыслят. Поэтому ожидать какого-то нового рывка от этого поколения странно; наверное, придется от предыдущего.


https://ru-bykov.livejournal.com/3905088.html

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
lj_ru_bykov

Всероссийский литературный конкурс для школьников 8-11 классов «Класс!» // 3 июня 2019 года

Понедельник, 03 Июня 2019 г. 11:34 (ссылка)




Прошли творческие мастерские всероссийского этапа конкурса "Класс!"

1 июня в Российской государственной детской библиотеке прошли творческие мастерские с членами жюри. Тридцать финалистов из пяти городов-участников приехали в Москву, где поделились на пять групп, а затем весь день оттачивали литературные навыки в творческих мастерских, обсуждали конкурсные рассказы, писали новые тексты по заданиям членов жюри и участвовали в культурной программе.

На общем собрании, предварявшем мастерские, координатор конкурса "Класс!" – писатель Майя Кучерская, поздравила финалистов с попаданием на всероссийский этап, разъяснила формат творческих мастерских и пожелала успехов. Председатель жюри Дмитрий Быков поприветствовал молодое поколение, которое "сотрет нас с лица земли", Марина Степнова заверила финалистов, что сами по себе конкурсы ценны не призами, а возможностью погрузиться в литературный процесс, а Ольга Славникова отметила, что работа над каждым текстом – риск, но только рискуя можно стать большим писателем.

Каждый член жюри провел свою творческую мастерскую, которую за день прошли все тридцать финалистов. Дмитрий Быков интересовался взглядами финалистов на литературу, делился мнением о конкурсных рассказах и предлагал подросткам творческие задания. Темой мастер-класса Марины Степновой были эмоции – зачем они нужны, и какими средствами писатель может вызвать у читателя сильное переживание. Ольга Славникова говорила о герое – как создать правдоподобного персонажа, за которым читателю будет интересно следить. Эдуард Веркин поднимал вопросы конструкции и замысла, а Олег Швец рассказывал о работе со словом и деталью.

Параллельно с мастерскими Ирина Лукьянова и Ксения Молдавская проводили совещание со школьными преподавателями: обсуждался конкурсный сезон и планы на будущее, а в завершении все учителя были награждены почетными грамотами.

По окончании мастерских, финалисты общались друг с другом и членами жюри в свободной обстановке, участвовали в фотосессии и обменивались полученным опытом. Далее подростков ждала прогулка на речном лайнере и экскурсия по парку "Зарядье" с ужином в гастрономическом центре.




далее

https://ru-bykov.livejournal.com/3904584.html

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
lora-46

город Бердичев / фоторепортаж

Понедельник, 03 Июня 2019 г. 10:29 (ссылка)


http://motorglobe.org/cont/uploads/2016/07/15.jpg



Нет на земле места, где бы не слышали о Бердичеве. Еврейская эмиграция сохранила добрую память о городе



https://www.ukraine-is.com/wp-content/uploads/2016/12/%D0%A4%D0%BE%D1%82%D0%BE%D0%B3%D1%80%D0%B0%D1%84%D0%B8%D0%B8-%D0%A3%D0%BA%D1%80%D0%B0%D0%B8%D0%BD%D1%8B-7.png



 



Как только его не называют!



"Жемчужина без моря" .



Пригород Одессы"



 



 







А известен он с 1320 года. С конца XVII века являлся центром еврейской культуры всей Украины



 



 



 



далее
Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
lj_ru_bykov

Андрей Мягков // "Российская газета", 1 июня 2019 года

Суббота, 01 Июня 2019 г. 23:01 (ссылка)

Дмитрий Быков выступил с лекцией на главной сцене "Красной площади"


Быков — после известных событий заметно похудевший — вышел на сцену и, как у него принято, без малейшей запинки прочитал убористую лекцию об одном из самых непопсовых советских классиков, которому этой весной могло бы исполниться 90.

"Тема обязывает нас относиться к ней уважительно, но не слишком серьезно, Искандер не любил патетики", — начал Дмитрий Быков и привел цитату из давней статьи в New York Times: "Со всех сторон слышим о Гарсия и о Маркесе, а ведь Искандер во много раз лучше".

Затем слушатели узнали о пяти автоописаниях народа, созданных советскими писателями: "Пикник на обочине" Стругацких, где описана зона, которую посетил Бог; "Дом на набережной" Трифонова — история дома для строителей коммунизма, который заселили мещане; "Остров Крым" Аксенова, в котором интеллигенция мечтает о слиянии с народом, а когда оно происходит, народ эту интеллигенцию поглощает; "Факультет ненужных вещей" Домбровского — о судьбе интеллигента в эпоху сталинских репрессий; и, наконец, "Сандро из Чегема" самого Фазиля Искандера.

Быков тут же прочитал вступление к роману, где среди многих слов были и такие: "Собственно, это и было моей литературной сверхзадачей: взбодрить приунывших соотечественников. Было, отчего приуныть". Утешение, по Быкову, Искандер нашел в родовой памяти — этакий компромисс между общим и личным. Ведь книга эта по большому счету о том, как нужно вести себя в темные времена, во времена, когда ты окружен страшными ценностями, когда вокруг — карнавал бюрократии, карнавал к тому же и кровавый. Всему этому автор противопоставил родственную солидарность народа.

Но Искандер по природе был человеком модерна, он понимал, что культ архаики — вещь опасная. Для этого в романе, по словам Быкова, и оказался бригадир Кязым — чтобы в каком-то смысле задекларировать еще один культ: профессии, труда, который может спасти от ложных ценностей. "В эпоху, когда с совестью так легко договориться, с профессионализмом договориться сложнее", — отчеканил Дмитрий.

Хотя сам Искандер относил "Сандро из Чегема" к плутовскому роману, не хуже Фазиль управлялся и с сатирой. Так, в повести "Созвездие Козлотура" был едко описан культ ненависти к чужаку — до печального советский культ.

После коротких размышлений о том, что несмотря на все вышесказанное, Искандер — тот еще трагик, Быков поделился остроумием классика: так, на собственный вопрос Быкова о том, почему все юмористы — южане, Фазиль ответил что-то вроде: "Человек приезжает на север и понимает, что здесь никто никому не рад — ему больше ничего не остается, кроме юмора. Поэтому Гоголь и стал морализатором, уехав в Италию".

В последние годы Искандер почти не писал прозу — "Сложно в 75 долго сидеть за столом" — зато писал стихи. Одно из этих стихотворений и прочитал Быков в завершение лекции.

Но закончить хотелось бы не этим, а цитатой самого Фазиля Искандера: "Юмор — это след, оставленный человеком, заглянувшим в бездну и отползающим обратно". Наверное, стоит помнить об этом, когда читаешь смешные книги о страшных временах.

https://ru-bykov.livejournal.com/3902595.html

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
lj_ru_bykov

Елена Кузнецова (репортаж) // «Фонтанка.ru», 1 июня 2019 года

Суббота, 01 Июня 2019 г. 14:28 (ссылка)

Дмитрий Быков: "Бог придумал эту страну, чтобы ему было что почитать"

Поэт, прозаик и журналист ко Дню защиты детей рассказал в Петербурге, зачем читать классику. Почему смерть Анны Карениной — попытка убежать от государства, а адюльтеры в литературе — символ реформ, узнаете из конспекта "Фонтанки".

Дмитрий Быков впервые прочитал лекцию в Петербурге после экстренной госпитализации, случившейся в апреле во время гастролей в Уфе. На сцене "Лендока" 30 марта литератор выглядел весьма бодро, а инцидент, который ранее сам связал с отравлением, комментировал исключительно иронично.

"Человека, который траванулся какой-то ерундой ненайденной, воспринимают как жертву то ли режима, то ли рока. Я чувствую себя немного уже умершим", — отметил Быков. И перешёл к основной теме лекции — "Зачем читать классику?" "Фонтанка" прослушала выступление и делится своим конспектом.


"Литература — то, что делается не руками"

"Если задуматься, в России особенно нечего делать, кроме как читать классику. Просто потому, что это довольно уникальное явление природы и культуры — такая страна, в которой, кроме классики, ничего нет /.../ Литература — единственная наша по-настоящему бессмертная экспортная статья. Был когда-то очень показательный и характерный анекдот, наверное, один из моих любимых: японца по возвращению из России спрашивают: "Что тебе понравилось?" Он выдерживает долгую паузу и отвечает: "Дети". "Почему?" — уточняют у него. "Потому что все, что вы делаете руками, получается чудовищно". Литература — это то, что делается не руками.

Весь мир привык, что у него есть богословие, философия, социология. Но наша культура великолепно литературоцентрична. Надо свыкнуться с мыслью: в литературе смысл нашего существования. Пчелам тоже очень трудно поверить, что смысл их существования — мед. Они живут не для этого, но Богу интересен мёд. Точно так же Бог придумал эту страну, чтобы ему было что почитать. Все остальные продукты нашей жизнедеятельности интересны ему не более, чем скучные драмы обывателей".

"Набоков, Пастернак и Шолохов писали об одном и том же"

"Главным символом русской истории является метасюжет. Это такое удивительное явление, когда несколько писателей, не сговариваясь, начинают вдруг писать об одном и том же. Если бы Набокову, Пастернаку и Шолохову сказали, что "Лолита", "Доктор Живаго" и "Тихий Дон" написаны на один метасюжет, они бы, я думаю, с одинаковым негодованием отвесили бы оплеуху такому критику. Но тем не менее это так.

У нас есть, по большому счёту, четыре века русской литературы. В XVIII веке метасюжет ещё не прослеживается. В XIX веке он уже вполне отчётлив, и это метасюжет трикстерский. В XX веке метасюжет — фаустианский, а метасюжет XXI века разворачивается на наших глазах, и это самое интересное".

"Адюльтер в русской литературе XIX века всегда является попыткой реформ, и всегда неудачных"

"У русской литературы XIX века — три главных сюжетных узла. Во-первых, большинство русских романов, определяющих мейнстрим, начинаются в салоне, а заканчиваются на каторге. "Война и мир" — очень характерный пример. Мы знаем, что Пьер окажется на каторге, более того, мы знаем, что роман начинается с возвращения декабриста Пьера и его жены Наташи из Сибири в 1856 году. Даже "Фрегат Паллада", странный роман-травелог — начинается в салоне, где главный герой неожиданно для себя принимает предложение совершить кругосветное путешествие, а заканчивается на каторге, где он посещает все тех же декабристов. Заменой каторги может служить война: "Анна Каренина" заканчивается отъездом Вронского на войну. Это показывает безнадежность русских вольномысленных перспектив.

Второй непременный сюжетный узел — дуэль лишнего человека и сверхчеловека. В этом противостоянии обычно смещаются акценты. Скажем, Онегин объявляется сверхчеловеком, который якобы выше светского общества /.../ Онегин — лишний человек, ничтожество, пустое место, а сверхчеловек — Ленский, потенциально гениальный поэт. Вторая дуэль — поединок Печорина с Грушницким. Третья такая история — Дуэль Базарова с Павлом Петровичем. Большинство героев Достоевского недуэлеспособны, поэтому им приходится отделываться мордобоем. /.../ В России средних людей практически нет. Быстрое развитие — как быстрая переработка нефти — делит общество на две фракции: либо стремительно развивающиеся сверхчеловеки, либо медленно деградирующие лишние люди. И сегодня мы наблюдаем ту же коллизию, когда 98 процентов госсобственности сосредоточены в руках двух процентов населения. Они тоже немножко сверхлюди.

Мезальянс — трагическая любовь, при которой герои вроде бы друг другу предназначены, но роковым образом неравны — третий неизбежный узел русского романа. Это о взаимоотношениях Наташи с князем Андреем. У меня есть предположение, почему русская литература избегает счастливых браков. В большой лекции об "Анне Карениной" я доказываю, что это политический и символистский роман, где описана отчаянная попытка изменить судьбу, убежать от власти государства, все переворотить и уложить заново. Эта попытка неизбежно кончается трагедией, потому что есть предопределённость русского пути. Есть железная дорога — сквозной образ романа. И адюльтер в русской литературе всегда является попыткой реформ, и всегда неудачных. В XX веке это стало главной темой: бегство с любовником приводит к гибели героини. Он не может дать ей ничего взамен надоевшей условной государственной власти. /.../ Пожалуй, от этого спаслась одна Татьяна — и то только потому, что она должное и неизбежное приняла как правильное. Это примерно та модель поведения, которую русский народ предпочитает, в очередной раз оказавшись в диктатуре".

"Шарашка становится главным местом действия русской литературы"

"Я рискну сказать, что все главные сюжетные узлы XX века уже намечены в толстовском романе "Воскресение" — истории о том, как Катюша Маслова, соблазненная дворянином, в конце концов достается марксисту.

Первый узел XX века — инцест. Аксинью в 15-летнем возрасте растлил отец. Лолиту сделал любовницей отчим. Лару Гишар в 16-летнем возрасте растлил любовник её матери, и роман с Комаровским приносит ей не только горе, но и удовольствие. Родственное растление является в данном случае метафорой такого отношения со стороны власти. Ведь отец —традиционный образ власти, и власть, которая растлевает страну вместо того, чтобы ее воспитывать, — и есть самый точный образ предреволюционной России.

/.../ Почему Фауст — главный герой XX века? Фауст — человек с профессией, ученый. Неслучайно роман Пастернака назывался изначально "Опытом русского Фауста". В XX веке можно спастись только за счет того, что ты профессионал. Профессия — способ быть незаменимым и в лагере, и в армии. И доктор Живаго, прежде всего, профессионал — врач и поэт. И Гумберт профессионал — тонкий филолог. И Григорий Мелихов — профессиональный пахарь и профессиональный солдат, у которого любое дело горит в руках. Во-вторых, профессия — это некоторый аналог совести. В то время, как все остальные критерии, вера, утрачены, у человека остаётся только один критерий: или он мастер, или нет. Именно поэтому шарашка становится главным местом действия русской литературы. Ведь и "В круге первом" — история шарашки, не говоря уже о главном кинопроекте последнего времени ("Дау" — Прим.ред.). В России XX, да и XXI века, выбор очень простой: либо 10 процентов страны работают в шарашке, а 90 заняты бессмысленным рабским трудном, либо тем же бессмысленным рабским трудом заняты все 100 процентов.

Интересно, кстати, что бегство, адюльтер с любовником, как правило, кончается катастрофическим ухудшением положения героев. Здесь надо сделать маленький экскурс в сторону Набокова, у которого тема тюрьмы сопровождает тему инцеста, растления. Мало того, что Гумберт пишет из тюрьмы. Цинциннат, полюбивший Эммочку, думает, что с ней сбежит из тюрьмы, но она приводит его в самое сердце тюрьмы, в дом своего отца, директора. Когда Круга (в "Под знаком незаконнорожденных" — Прим.ред.) соблазняет приставленная следить за ним нимфеточная красотка, как раз в момент соития в дверь начинает ломиться ГБ, что расшифровывается как "Гимназические бригады". Попытка отдаться соблазну заканчивается новой, гораздо более жестокой, более страшной тюрьмой. Это и есть метасюжет XX века, абсолютная метафора российского пути 1917 года: пытаясь улучшить своё положение, Россия загнала себя в более катастрофическую ловушку, где не спасает, кстати, и профессионализм".

"Крах семьи, крах дома, непрерывная война, странничество"

"Метасюжет XXI века впервые угадывается в ленинградском, петербургском романе "Потерянный дом, или разговоры с милордом" Александра Житинского. Роман XXI века — о потерянном доме. В случае Житинского этот сюжет удивительным образом осуществился через пять лет после публикации романа, с распадом Советского Союза. Но в "Потерянном доме" есть и ещё один сюжет — война. Война, кстати, очень странная — тогда ещё не было слова гибридная — она имитационная. Идёт для того, чтобы всё на неё списать, и, самое ужасное, — это война всех со всеми.

"ЖД" в момент публикации в 2006 году казался идиотской антиутопией. Но "бред", как его называли критики, стал реальностью уже в 2014 году. Многие стали спрашивать: откуда я знал? Да ниоткуда, внимательно читал русскую литературу, это, кстати, один из способов в России всё знать заранее. Удивительная комбинация двух сюжетов — утрата крова и утрата мира — были предсказаны в рассказе "Люди и гусеницы", в повести "Софичка" Искандера; в большинстве антиутопий, в том числе у Рыбакова.

Крах семьи, крах дома и непрерывная война, которая приводит к странничеству — мотивы XXI века. К этому добавился ещё один важный кинематографический метасюжет — история о пропавшем ребёнке. "Нелюбовь" первая приходит на ум, как и вышедший одновременно с ней сериал Алексея Смирнова "Садовое кольцо". А первым додумался до этого Серебренников — в фильме "Юрьев день". Тут не образ мертвого нежизнеспособного общества, а образ утраченного будущего.

Но есть ещё один очень важный сюжетный узел, который появляется в литературе XXI века — новое решение гендерного вопроса. В сегодняшней русской литературе совсем нет революции и очень мало адюльтеров. Отношения между героями перешли в иное качество — товарищество в любви. Особенно у Александра Снегирева появился этот мотив — взаимопонимания между мужем и женой, способности совместно преодолевать препятствия. Что порождает эту ситуацию? Отсутствие надежды. Адюльтеры могут позволить себе те, кто верят в счастливое будущее. Кто надеются, что, если убежать вот с этим возлюбленным, дальше будет хорошо. Но мы-то по Анне Карениной уже знаем, что дальше будет плохо. И в этой ситуации товарищество в любви, пожалуй, самый позитивный исход. Потому что, когда ты не можешь любить страну, тебе остаётся любить жену, и это очень благое утешение".

"Все после смерти попадут — кто в супермаркет, кто на Канары. А русские попадут в библиотеку и прочтут третий том "Мертвых душ"

"Так стоит ли всё-таки читать классику? Стоит. То, что вы смертны — это печальное знание. А если бы вы знали, что вы смертны — вы бы, возможно, умерли гораздо раньше. И есть что-то сакральное в том, чтобы жить в этой не очень счастливой, не очень комфортной стране и создавать великую литературу.

/.../ Все после смерти попадут — кто в супермаркет, кто на Канары. А русские попадут в библиотеку и прочтут третий том "Мертвых душ".


Дмитрий Быков (лекция): "Зачем читать классику?"
// Санкт-Петербург, Открытая киностудия "Лендок", 30 мая 2019 года

https://ru-bykov.livejournal.com/3902084.html

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество
lj_ru_bykov

Дени Джамалов // «Петербургский дневник», 1 июня 2019 года

Суббота, 01 Июня 2019 г. 09:53 (ссылка)

Дмитрий Быков — о русской классике: "Бог придумал эту страну, чтобы читать хорошую литературу"

Писатель провел первую лекцию в Петербурге после выхода из комы.

Накануне писатель, публицист и литературный критик Дмитрий Быков прочитал в Петербурге лекцию. В "Лендоке", где она проходила, собралось так много людей, что некоторым пришлось слушать стоя. В их числе был и корреспондент "ПД", который приводит самые яркие высказывания публициста.



КТО УГОДНО, ТОЛЬКО НЕ ПИСАТЕЛЬ

Я привык к бесконечным "но". Какие-то очень высокие профессионалы постоянно говорят: "Быков может неплохой фельетонист, но… Быков может неплохой филолог, но…". Кто угодно, только не писатель. А в последнее время, после всем известного случая, как-то наоборот все стало. Все меня любят, слушают, но недавно прочитал переписку двух девушек в "Фэйсбуке" — они обсуждали, идти на мою лекцию или нет. В обсуждение вмешался один филолог, который написал: "Быков говорит часто чепуху, но с таким напором, что это становится приемлемо". Я хочу напомнить всем надпись в музее Прадо: "Бережно относитесь к тому, чего вы не понимаете, это может оказаться произведением искусства".

БЕССМЕРТНАЯ ЭКСПОРТНАЯ СТАТЬЯ

Стоит ли читать русскую классику? Первая мысль, которая напрашивается, — нет, вовсе не обязательно. Не стоит, чтобы не воспроизводить русский цикл и русские грабли. Но потом мне вспомнился замечательный титр из фильма Сергея Соловьева "Черная роза — эмблема печали. Красная роза — эмблема любви", там написано: "Зритель, а дома что хорошего? Сиди и смотри". Если задуматься, в России вроде особо и нечего делать, кроме как читать классику. Просто потому, что это довольно-таки уникальное явление природы и культуры — такая страна, где кроме литературной классики, в общем, ничего и нет.

Есть, конечно, причудливые, удивительные зигзаги и круги национальной истории. Есть еще очень интересный, абсолютный уникальный русский характер. Россия на самом деле очень веселая страна, очень интересная. Страна, где посредственный филолог, как я, может собрать очень непосредственный зал. Но целью всего этого бесконечного своеобразия является литература — единственная, по-настоящему бессмертная экспортная статья.

ТО, ЧТО ДЕЛАЕТСЯ ДУШОЙ

Один из моих любимых анекдотов: японца, который побывал в России и вернулся обратно на родину, спрашивают, что ему в России больше всего понравилось. Японец отвечает: "Дети, потому что, все, что русские делают руками, получается чудовищно".

Русская литература — это то, что делается не руками, а душой. Смысл существования нации и страны — литература. Наша страна литературоцентрична, ей важен лозунг, не само действие, а то, как оно названо и описано. В этом смысле холодильник всегда будет проигрывать телевизору. И это прекрасно. И это духовно. Потому что наш человек живет духом, а не маленькими гедонистическими радостями.

В великой прозе и поиске духовности - наш смысл существования. Бог придумал эту страну, чтобы читать хорошую литературу.

Все остальные продукты нашей жизнедеятельности не более интересны, чем обычные драмы обывателя. Маленький человек Акакий Акакиевич жил для того, чтобы Гоголь написал "Шинель", никакого больше смысла в его жизни нет.

ЗЕРКАЛО РУССКОЙ ИСТОРИИ

Главным зеркалом русской истории является метасюжет — это такое явление, когда несколько совершенно разных авторов неосознанно пишут об одном и том же. Если бы Набокову, Шолохову и Пастернаку сказали, что "Лолита", "Тихий Дон" и "Доктор Живаго" написаны на один метасюжет, они бы, я думаю, с разным — кто-то с эмигрантским, кто-то с казачьим снобизмом — отвесили бы оплеуху таким критикам.

В русской литературе прошлых веков есть три главных сюжетных узла. Во-первых, все русские романы того времени, определяющие мейнстрим, начинаются в салоне и заканчиваются на каторге или на войне. Россия — это чаша петри, придуманная Богом с целью культивирования в ней великой прозы. Вот великая проза получается из того, что все интриги, начинающиеся в салоне, заканчиваются на каторге или на войне. Самый лучший и показательный пример, это, конечно, "Война и мир".

ЕВГЕНИЙ ОНЕГИН ПРОСТО ОБЪЕЛСЯ ПУДИНГА

Второй узловой сюжет русской литературы — это дуэль лишнего человека со сверхчеловеком. Это исчерпывающе показано в одном произведении — "Евгений Онегин". Но показано так изощренно: изначально Онегин объявляется сверхчеловеком просто потому, что ему якобы все надоело, а всем остальным еще нет. Но Онегин — не сверхчеловек. Ведь, если вы объелись пудинга, это не более чем проблема вашего пищеварения, совершенно независимая от ваших теоретических представлений о пудинге.

Онегин объелся, пресытился, но никакого душевного переворота у него не произошло. Он на самом деле лишний человек, а сверхчеловек — Ленский, потенциально гениальный поэт, герой, которому Пушкин отдал свою молодость, свои романтические мечты. Это очень принципиальный узел: он приводит общество к разделению на две фракции — одна быстро развивается, другая медленно деградирует. Это портрет России: быстро развивающийся сверхчеловек Ленский и медленно деградирующий Онегин. Знаете, я часто наблюдаю это в школьных классах, где по три Ленских и по тридцать три Онегиных.

ХРИСТОС ПРИХОДИТ К ПАДШИМ

Третий сюжет в русской литературе — мезальянс или адюльтер. Удивительная штука: наша литература избегает счастливых отношений, и главной любовной завязкой в любом великом русском романе является адюльтер. Адюльтер — это образ революции. Бегство с любовником в нашей литературе всегда приводит к гибели, потому что любовник — это такой мечтательный образ будущего, но он не может дать ничего взамен надоевшей, условной, ужасной стабильности. Бегство Анны Карениной приводит ее железной дороге, это сквозной сюжет вообще России в целом. Любое бегство — попытка революции — приводит к еще более безнадежной зависимости, от которой спасет только самоубийство. Этот образ святой блудницы слишком важен для русской литературы, потому что наши классики уловили в Библии очень интересную мысль: Христос пришел к падшим. У Достоевского блудница и убийца вместе читают о воскрешении Лазаря. Набоков назвал эту сцену самой дурновкусной. Вообще эта идея стоит особняком в русской литературе — чтобы стать свободным, надо сначала пасть, согрешить, лишиться души. Именно так можно стать сверхчеловеком. Я думаю, что Ницше сошел с ума, прочитав Достоевского.

У Достоевского нельзя отнять одного — может он был аморальным, может даже опасным, протофашистским, но писателем он был чертовски хорошим. Скажу, резюмируя: другого способа рефлексии у России нет, она познает себя через художественный текст.


Дмитрий Быков (лекция): "Зачем читать классику?"
// Санкт-Петербург, Открытая киностудия "Лендок", 30 мая 2019 года

https://ru-bykov.livejournal.com/3901853.html

Метки:   Комментарии (0)КомментироватьВ цитатник или сообщество

Следующие 30  »

<репортаж - Самое интересное в блогах

Страницы: [1] 2 3 ..
.. 10

LiveInternet.Ru Ссылки: на главную|почта|знакомства|одноклассники|фото|открытки|тесты|чат
О проекте: помощь|контакты|разместить рекламу|версия для pda