В 2016 году в России удалось возродить традицию СССР стоять в продуктовый магазин за колбасой. Теперь очередь стоит за итальянским сыром. Не той фальшивой моцареллой, что лежит в изобилии и содержит в себе пальмовое масло, а настоящей. В итальянское посольство на продуктовую ярмарку километровый хвост выстроился. Фото сделал житель Хамовников - Дмитрий Журавлев. Спасибо ему за правдивое отражение московской реальности. Радует только одно - народ не обмануть пальмовым пармезаном, мы помним вкус нормального сыра и готовы стоять за ним в очереди, ехать на другой конец Москвы за качественным продуктом.

В 2016 году в России удалось возродить традицию СССР стоять в продуктовый магазин за колбасой. Теперь очередь стоит за итальянским сыром. Не той фальшивой моцареллой, что лежит в изобилии и содержит в себе пальмовое масло, а настоящей. В итальянское посольство на продуктовую ярмарку километровый хвост выстроился. Фото сделал житель Хамовников - Дмитрий Журавлев. Спасибо ему за правдивое отражение московской реальности. Радует только одно - народ не обмануть пальмовым пармезаном, мы помним вкус нормального сыра и готовы стоять за ним в очереди, ехать на другой конец Москвы за качественным продуктом.

Более 20 лет назад Норвегия начала вкладывать доходы от нефтедобычи в специальный резервный фонд, который к сентябрю 2016 года достиг 882 миллиардов долларов и вдвое превысил ВВП страны. Теперь перед политиками стоит вопрос, как можно потратить неожиданно большую сумму накоплений, но при этом не разбаловать население и не преступить через нормы морали. Об этом сообщает журнал The Economist.

Откуда деньги

Норвежский нефтяной (пенсионный) фонд (Statens pensjonsfond utland, SPU) был создан в 1990 году как стабилизационный резерв для будущих поколений.

Тогда правительство страны начало вкладывать прибыль от нефтедобычи, которая составляет четверть всех доходов Норвегии, в иностранные компании, развивающийся бизнес и облигации. На сегодняшний день ему принадлежат доли более чем в девяти тысячах компаний по всему миру, это более 2% всех зарегистрированных акций на европейской бирже и более 1% во всей мировой экономике. Наибольшую долю фонда составляют акции Nestle, Alphabet, Microsoft и Apple, а также государственные облигации США, Германии и Японии.

На сентябрь 2016 года выручка от инвестиций составила 7,3 триллиона норвежских крон (882 миллиарда долларов), вдвое превысив ВВП страны и сделав норвежский резервный фонд самым большим в мире.

Экономика должна быть экономной

Несмотря на сверхдоходы, деньги из стабилизационного фонда практически не тратились вплоть до начала 2016 года, когда его пришлось "распечатать" из-за резкого снижения цен на нефть. Некоторую часть фонда использовали, чтобы избежать в стране рецессии.

Особенность резервного фонда Норвегии в том, что правительство страны управляет им исходя из принципов бережливости и прозрачности. Любой гражданин может следить за инвестиционным потоком в режиме онлайн. При этом, несмотря на огромный запас денежных средств, бюджетные правила не позволяют правительству тратить из него больше 4% установленного годового дохода. Основной капитал при этом остаётся неприкосновенным.

Как рассказал бывший сотрудник норвежского Минфина Мартин Сканке (Martin Skancke), ранее занимавшийся надзором за деятельностью фонда, доверие к контролю за расходами строится на принципах социального равенства и культурной однородности населения. Экономия средств связана с тем, что многие сельские районы страны ещё помнят бедность, царившую в стране два поколения назад.

Копить нельзя потратить

Как пишет Economist, менталитет норвежцев в последнее время стал изменяться, и граждане страны, из которых 5,2 миллиона человек являются самыми состоятельными людьми в мире, уже не боятся выставлять богатство напоказ. Многие люди младше 50 лет при этом вообще не знают, что страна когда-то прозябала в бедности.

Поэтому некоторая часть граждан начала высказываться за то, что пора бы начать тратить больше денег, накопленных в резервном фонде. Среди инициаторов изменений — антимигрантская "Партия прогресса". Своё требование увеличить расходы из стабфонда она обосновывает тем, что в Норвегию в последнее время прибывает очень много сирийских беженцев, и экономика может не справиться с увеличением населения.

Однако мнение представителей данной партии не может повлиять на финансовые механизмы в стране из-за малой доли представителей в парламенте.

Затянуть ремень за 882 миллиарда

Хотя в начале 2016 в связи с кризисом из резервного фонда пришлось вывести 45 миллиардов крон (около 5,5 миллиардов долларов) на сглаживание рецессии, этот факт нельзя назвать долгосрочным трендом. Но некоторые политические деятели предлагают активнее использовать находящиеся в резерве средства. Об этом рассказал источник, близкий к руководству фонда.

Министр финансов Норвегии Ингве Слюнгстад (Yngve Slyngstad) заявил, что лично он никогда не испытывал политического давления в вопросах использования резервного фонда. Хотя у некоторых политиков на этот счёт своё мнение, если не в вопросах трат, то в вопросах целевого использования.

По их мнению, деньги фонда можно было бы обширнее вкладывать в инвестиции, поскольку из-за консервативной политики резерв получает слишком скромные доходы в долларовом эквиваленте (5,5% в год, начиная с 1998 года).

О том, что деньги фонда можно было бы использовать менее экономно, говорят не только норвежские политики. Директор международного консалтингового центра по вопросам экономики Re-Difine Сони Капур (Sony Kapoor), являющийся главным критиком норвежского нефтяного фонда, заявил что сверхдоходы можно было бы активнее вкладывать в экономику развивающихся стран.

Защитники фонда, в свою очередь, парируют его доводы тем, что в развивающихся странах практически нет инвестиционно привлекательного бизнеса.

Моральные принципы не купишь

Ещё одна значимая сторона вопроса, вызывающая в Норвегии жаркие споры — этичность инвестиций. Политики и местные общественные деятели уверяют, что этическая сторона финансовых вопросов для демократической страны должна быть выше вопросов прибыли.

Исходя из моральных принципов, фонд не инвестирует деньги в компании, производящие "сомнительный продукт": например табачные фабрики и оружейные заводы, бизнес, наносящий ущерб экологии или использующий детский труд. Поэтому около 1% инвестиционного портфеля фонда является "зелёным".

Критики фонда считают, что проецируя идею защиты окружающей среды на фондовые инвестиции руководители фонда лукавят. Иначе почему тогда немалую часть резервных доходов вкладывают в нефтяную промышленность. Например, "почётную" долю инвестиционного портфеля составляют активы нефтепромышленной компании Royal Dutch Shell, которая, по идее, наносит вред окружающей среде.

Защитники инвестиций, в свою очередь, уверяют, что Норвегия вкладывает в международные топливно-энергетические компании не только свои деньги, но и свои ценности, склоняя их использовать в работе передовые, экологически чистые технологии.

В совете управляющих фонда заявляют, что не прочь вычеркнуть из инвестиционного списка сотню-другую компаний, нарушающих этическую сторону бизнеса, и акционеры будут не против этого, но в некоторых случаях инвестиционные вопросы требуют компромисса.

Норвегия известна своей заботой об экологии и окружающей среде. К 2025 году в стране планируют запретить продажу автомобилей с бензиновыми и дизельными двигателями, а также Норвегия хочет стать первым государством, отказавшимся от импорта продукции, связанной с вырубкой деревьев.

Более 20 лет назад Норвегия начала вкладывать доходы от нефтедобычи в специальный резервный фонд, который к сентябрю 2016 года достиг 882 миллиардов долларов и вдвое превысил ВВП страны. Теперь перед политиками стоит вопрос, как можно потратить неожиданно большую сумму накоплений, но при этом не разбаловать население и не преступить через нормы морали. Об этом сообщает журнал The Economist.

Откуда деньги

Норвежский нефтяной (пенсионный) фонд (Statens pensjonsfond utland, SPU) был создан в 1990 году как стабилизационный резерв для будущих поколений.

Тогда правительство страны начало вкладывать прибыль от нефтедобычи, которая составляет четверть всех доходов Норвегии, в иностранные компании, развивающийся бизнес и облигации. На сегодняшний день ему принадлежат доли более чем в девяти тысячах компаний по всему миру, это более 2% всех зарегистрированных акций на европейской бирже и более 1% во всей мировой экономике. Наибольшую долю фонда составляют акции Nestle, Alphabet, Microsoft и Apple, а также государственные облигации США, Германии и Японии.

На сентябрь 2016 года выручка от инвестиций составила 7,3 триллиона норвежских крон (882 миллиарда долларов), вдвое превысив ВВП страны и сделав норвежский резервный фонд самым большим в мире.

Экономика должна быть экономной

Несмотря на сверхдоходы, деньги из стабилизационного фонда практически не тратились вплоть до начала 2016 года, когда его пришлось "распечатать" из-за резкого снижения цен на нефть. Некоторую часть фонда использовали, чтобы избежать в стране рецессии.

Особенность резервного фонда Норвегии в том, что правительство страны управляет им исходя из принципов бережливости и прозрачности. Любой гражданин может следить за инвестиционным потоком в режиме онлайн. При этом, несмотря на огромный запас денежных средств, бюджетные правила не позволяют правительству тратить из него больше 4% установленного годового дохода. Основной капитал при этом остаётся неприкосновенным.

Как рассказал бывший сотрудник норвежского Минфина Мартин Сканке (Martin Skancke), ранее занимавшийся надзором за деятельностью фонда, доверие к контролю за расходами строится на принципах социального равенства и культурной однородности населения. Экономия средств связана с тем, что многие сельские районы страны ещё помнят бедность, царившую в стране два поколения назад.

Копить нельзя потратить

Как пишет Economist, менталитет норвежцев в последнее время стал изменяться, и граждане страны, из которых 5,2 миллиона человек являются самыми состоятельными людьми в мире, уже не боятся выставлять богатство напоказ. Многие люди младше 50 лет при этом вообще не знают, что страна когда-то прозябала в бедности.

Поэтому некоторая часть граждан начала высказываться за то, что пора бы начать тратить больше денег, накопленных в резервном фонде. Среди инициаторов изменений — антимигрантская "Партия прогресса". Своё требование увеличить расходы из стабфонда она обосновывает тем, что в Норвегию в последнее время прибывает очень много сирийских беженцев, и экономика может не справиться с увеличением населения.

Однако мнение представителей данной партии не может повлиять на финансовые механизмы в стране из-за малой доли представителей в парламенте.

Затянуть ремень за 882 миллиарда

Хотя в начале 2016 в связи с кризисом из резервного фонда пришлось вывести 45 миллиардов крон (около 5,5 миллиардов долларов) на сглаживание рецессии, этот факт нельзя назвать долгосрочным трендом. Но некоторые политические деятели предлагают активнее использовать находящиеся в резерве средства. Об этом рассказал источник, близкий к руководству фонда.

Министр финансов Норвегии Ингве Слюнгстад (Yngve Slyngstad) заявил, что лично он никогда не испытывал политического давления в вопросах использования резервного фонда. Хотя у некоторых политиков на этот счёт своё мнение, если не в вопросах трат, то в вопросах целевого использования.

По их мнению, деньги фонда можно было бы обширнее вкладывать в инвестиции, поскольку из-за консервативной политики резерв получает слишком скромные доходы в долларовом эквиваленте (5,5% в год, начиная с 1998 года).

О том, что деньги фонда можно было бы использовать менее экономно, говорят не только норвежские политики. Директор международного консалтингового центра по вопросам экономики Re-Difine Сони Капур (Sony Kapoor), являющийся главным критиком норвежского нефтяного фонда, заявил что сверхдоходы можно было бы активнее вкладывать в экономику развивающихся стран.

Защитники фонда, в свою очередь, парируют его доводы тем, что в развивающихся странах практически нет инвестиционно привлекательного бизнеса.

Моральные принципы не купишь

Ещё одна значимая сторона вопроса, вызывающая в Норвегии жаркие споры — этичность инвестиций. Политики и местные общественные деятели уверяют, что этическая сторона финансовых вопросов для демократической страны должна быть выше вопросов прибыли.

Исходя из моральных принципов, фонд не инвестирует деньги в компании, производящие "сомнительный продукт": например табачные фабрики и оружейные заводы, бизнес, наносящий ущерб экологии или использующий детский труд. Поэтому около 1% инвестиционного портфеля фонда является "зелёным".

Критики фонда считают, что проецируя идею защиты окружающей среды на фондовые инвестиции руководители фонда лукавят. Иначе почему тогда немалую часть резервных доходов вкладывают в нефтяную промышленность. Например, "почётную" долю инвестиционного портфеля составляют активы нефтепромышленной компании Royal Dutch Shell, которая, по идее, наносит вред окружающей среде.

Защитники инвестиций, в свою очередь, уверяют, что Норвегия вкладывает в международные топливно-энергетические компании не только свои деньги, но и свои ценности, склоняя их использовать в работе передовые, экологически чистые технологии.

В совете управляющих фонда заявляют, что не прочь вычеркнуть из инвестиционного списка сотню-другую компаний, нарушающих этическую сторону бизнеса, и акционеры будут не против этого, но в некоторых случаях инвестиционные вопросы требуют компромисса.

Норвегия известна своей заботой об экологии и окружающей среде. К 2025 году в стране планируют запретить продажу автомобилей с бензиновыми и дизельными двигателями, а также Норвегия хочет стать первым государством, отказавшимся от импорта продукции, связанной с вырубкой деревьев.

Сегодня Росстат опубликовал последние данные о состоянии российской экономики, за сентябрь (скачать их можно здесь). Мы видим, что основная проблема, тянувшая экономику вниз все последние два года - падение покупательной способности населения - никуда не ушла:

• Оборот розничной торговли в сентябре упал к аналогичному периоду прошлого года на 3,6%;


• Реальные располагаемые доходы населения - на 2,8%.

То есть покупательная способность россиян продолжает снижаться, несмотря на все заверения оптимистов. Из положительного в этом плане - реальные зарплаты в сентябре выросли на 2,8% к сентябрю 2015 года. Однако это мало что меняет: в августе зарплаты тоже росли примерно на столько же, но, как видим, это не позволяет переломить общую негативную динамику реальных доходов населения. Вот она, на свежем же Росстатовском графике:

Самая плохая новость из текущей статистики - возобновившееся падение промышленного производства, худшее с января. Всего промышленность упала в сентябре на 0,8% к сентябрю-2015, обрабатывающая промышленность - еще сильнее, на 1,6%. Это худшее падение с I квартала (полностью данные здесь).

Вот что я говорил на эту тему на днях в своем развернутом комментарии по проекту бюджета на 2017-2019 годы:

"Мы видим сейчас небольшой рост в обрабатывающих производствах. Но, на мой взгляд, это фальстарт, это работа на склад. Потому что спроса на эту продукцию нет. Это чревато новым кризисом, потому что в какой-то момент эти заводы будут вынуждены увольнять людей, сокращать производство."

Как вы можете догадаться, плохая динамика в промышленности неизбежно потянет за собой и зарплаты, которые в августе-сентябре вроде чуть-чуть подросли. Так вот они, по спирали, сменяя друг друга, и работали, эти факторы, предотвращая положительную динамику.

На этом фоне у Правительства - свои игры:

"Прогноз роста экономики на 2017 год увеличен по поручению правительства. Макропрогноз меняют, чтобы свести бюджет хотя бы на бумаге.

Рост ускорен директивно, по поручению правительства. Прогноз Минэкономразвития теперь таков: в 2017 г. – 0,6% ВВП, в 2018 г. – 1,7% и в 2019 г. – 2,1%, следует из базового сценария обновленного прогноза социально-экономического развития ("Ведомости" ознакомились с ним). В предыдущем прогнозе было 0,2, 0,9 и 1,2%."

Офигенно просто, я считаю.

Сегодня Росстат опубликовал последние данные о состоянии российской экономики, за сентябрь (скачать их можно здесь). Мы видим, что основная проблема, тянувшая экономику вниз все последние два года - падение покупательной способности населения - никуда не ушла:

• Оборот розничной торговли в сентябре упал к аналогичному периоду прошлого года на 3,6%;


• Реальные располагаемые доходы населения - на 2,8%.

То есть покупательная способность россиян продолжает снижаться, несмотря на все заверения оптимистов. Из положительного в этом плане - реальные зарплаты в сентябре выросли на 2,8% к сентябрю 2015 года. Однако это мало что меняет: в августе зарплаты тоже росли примерно на столько же, но, как видим, это не позволяет переломить общую негативную динамику реальных доходов населения. Вот она, на свежем же Росстатовском графике:

Самая плохая новость из текущей статистики - возобновившееся падение промышленного производства, худшее с января. Всего промышленность упала в сентябре на 0,8% к сентябрю-2015, обрабатывающая промышленность - еще сильнее, на 1,6%. Это худшее падение с I квартала (полностью данные здесь).

Вот что я говорил на эту тему на днях в своем развернутом комментарии по проекту бюджета на 2017-2019 годы:

"Мы видим сейчас небольшой рост в обрабатывающих производствах. Но, на мой взгляд, это фальстарт, это работа на склад. Потому что спроса на эту продукцию нет. Это чревато новым кризисом, потому что в какой-то момент эти заводы будут вынуждены увольнять людей, сокращать производство."

Как вы можете догадаться, плохая динамика в промышленности неизбежно потянет за собой и зарплаты, которые в августе-сентябре вроде чуть-чуть подросли. Так вот они, по спирали, сменяя друг друга, и работали, эти факторы, предотвращая положительную динамику.

На этом фоне у Правительства - свои игры:

"Прогноз роста экономики на 2017 год увеличен по поручению правительства. Макропрогноз меняют, чтобы свести бюджет хотя бы на бумаге.

Рост ускорен директивно, по поручению правительства. Прогноз Минэкономразвития теперь таков: в 2017 г. – 0,6% ВВП, в 2018 г. – 1,7% и в 2019 г. – 2,1%, следует из базового сценария обновленного прогноза социально-экономического развития ("Ведомости" ознакомились с ним). В предыдущем прогнозе было 0,2, 0,9 и 1,2%."

Офигенно просто, я считаю.