Госпожа_Президент все записи автора Сто лет прошло, да? Все уж пади забыли на триста раз :)

Пока немножко. Но по качеству (надеюсь).

Начало 14 главы. To be continued...


1) Тапки приветствуются.
2) Люблю вас, сообщество и паников.
3)
Глава 14.
Скажи мне это, козел!
Райан Росс.

«Весьма сложно предположить, что моя потеря памяти стимулирует у него стремление опекать, поддерживать и заботиться. Это животное скачет, как потерпевшее, если в радиусе двух метров от меня произойдет серия колебаний. И вследствие этих безумных приступов телохранителя он калечит меня ещё больше. Да и не только меня.
Прошло три недели со дня благодарения. А у Спенсера там, в Нью-Йорке, было шесть нервных срывов. Из-за чего?! – спрашиваю я себя.
Но ответ приходит почти мгновенно. Как может человек не сойти с ума, когда самый неадекватный товарищ во всех Соединенных Штатах звонит в любое время дня и ночи, с дикими воплями утверждая, что нечаянно покалечил лучшего друга и не знает, что делать с его хладным трупом?
Как после этого мистер Смит будет нормально спать, питаться, работать?
Сколько раз Джон останавливал его порывы приехать и натянуть зоркое око мистера Ури на его яблочный зад? Сколько раз Джон вызывал амбулаторию, чтобы Смит с дури не выскочил в окно после очередного звонка Брендона?
Не счесть.
А ещё говорят, что армия – это страшно…»

Бьюик покачал головой и отпил уже остывший кофе, изредка косясь на меня. Спустя ещё несколько мгновений он подсел рядышком, отдавая мне тетрадь.
Всегда, когда он так делает, можно ожидать самого худшего. За сим я глубоко вдыхаю, морально готовясь к очередным диагнозам…Брендона Ури.
Поскольку данного субъекта сейчас поблизости нет, я могу спокойно пить свой чай и пытаться запомнить все рекомендации Курпата насчет моего поведения вне больничных палат. И рекомендации насчет благополучного сожительства с Человеком-Катастрофой.

Мы с Бьюиком уже почти превратились в стратегическое формирование ВС США. Каждый наш сеанс больше смахивает на план войны в Ираке, чем на беседу врача с пациентом….Все эти предостережения, правила пользования чужими нервами…Все выглядит словно карта на поле боя. А что уж говорить про врага нации….Бен Ури почти у нас в плену….если не считать мои постоянные мелкие травмы из-за его неаккуратности и прочих издержек его вселенской любви ко мне.
Сколько было случаев, когда его медвежьи услуги выливались в мои статичные жалобы и нытье? Да их просто тысячи!
Вот взять хотя бы прошлую неделю! Этот гном решил порыбачить, объясняя свою гениальную идею прямой связью с релаксирующим эффектом для его шатких нервов.
Ну, это ещё можно принять. Но когда этот ирод поехал на склад за снаряжением, и по причине дефицита ума сжег кыбеням весь этот сарай, разлив там бензин, а потом уехал по магазинам чуть ли не в трусах в 30-ти градусный мороз – как тут вообще о мозгах говорить можно?! Даже намекать – и то совестно….

«Когда он вернулся со своей злосчастной рыбалки, я просто решил не трогать его, чтобы лишний раз не нарываться на его загребущие руки. Но, как потом выяснилось, от сарказма до маразма – пять сантиметров. Так что я не сдержался и спросил:
- Как рыбалка? Пади полморя выловил…, - и это после того, как разгневанный Сэм сделал мне, и Ури скорей всего тоже, страшный выговор…
- Выловил два пенделя и один серьезный разговор, - необычно спокойно отозвался Ури, что для меня было диким сюрпризом.
- Кто ж воздал? – продолжил я, - Пендели-то?...
- Дядюшка Сэм…
- Значит пора начинать…
- Что, получать по морде?
- Собираться домой, где нас будут судить за то, что ты сжег к чертям собачим его драгоценный погреб»

- Ммм, так у вас уже был секс? – как бы невзначай спрашивает вдруг Бьюик, похлопывая огромными глазами на зависть любой корове.
-Чего?!
- Как бы…, - тут он замялся на секунду, а потом, - вы трахались?
- Интересный вопрос, Бьюик!

Брендон Ури.
Прошлой ночью.

- Я ничего рассказывать не собираюсь! – хлопнув дверью, я конским галопом убежал в кабинет, где возможно смог бы спрятаться от внезапно озверевшего Росса, которому опять почудилось какое-то воспоминания, и благодаря которым он огорошил меня безумными допросами.
- Ури, вернись! Ты не ответил на мой вопрос! – орал Райан, колеся по коридору.
- Я сплю, ирод! Отвяжись от меня!
- Что было во Флориде!? Скажи мне и я отстану!
- Бьюик запретил мне говорить! Сам все вспомни!

Через два часа, когда стихли коридорные полемики с дверью в кабинет, и когда пришло время гулять с собакой по той причине, что она почти вынесла дверь своим стонотством, - мне пришлось бросить свои окопы…. Но только я вышел из своего убежища, как внезапно возжелал провести там весь остаток своей жизни.
Под дверью сидел Росс. Читал книжку и наблюдал, как Патрик нещадно скребется в кабинет.

- Я думал, это ты в дверь ломишься, - стараясь не запнуться о его ноги, я двинул вниз, по пути натягивая носки. Буквально мгновение спустя, когда я наклонился, в стену над моей головой врезалась книга.
- Почти попал, - констатировал недовольный Росс.
- Ты, я чувствую, в палату хочешь…
- Что было во Флориде?
- Замолчи!!!!
- Говори.
- Я ничего тебе не скажу.
- Почему?
- Ты сам все вспомнить должен.
- С чего ты взял?
- Курпат сказал.
- Ты слушаешь этого маразматика?
- Ну не тебя же, в конце концов.
- Сука.
- Это ты брешешь.
- Куда ты собрался?
- С собакой гулять.
- В час ночи?
- Он в дверь скребся.
- Подожди, я с тобой.
- Жду…
- А там много снега?
- Хоть жопой жуй.
- Тогда валенки…

Колкий ледяной кислород забирался в ноздри, заставляя постоянно шмыгать носом. Небо было чистым, прозрачным, не было и снега, и ветра, и метели. Но тяжелый, морозный воздух сильно давил на глаза. Дышать не хотелось, а разговаривать – и подавно.
Росс изредка поглядывал на меня, явно желая повторить свой несчастный вопрос про Флориду. Но мороз ему не давал этого сделать – Райан лишь сильнее кутался в шарф, за что я ему, морозу в смысле, безумно благодарен.
Эту благодарность обуславливали две причины.
Первая – я жутко хочу и не хочу спать, поэтому выскочил на мороз, где разговаривать не хочется втройне. Эти дни наедине с Россом вымотали меня сильнее, чем самые страшные гастроли. Непонятные взгляды, сомнения, боязнь брякнуть лишнего, чрезмерная тревожность и ни одной возможности нормально спать ночью. То ли оттого, что кошмары мучают его, то ли меня.
А вторая – что я ему расскажу про Флориду?!
Знаешь, Росс, во Флориде я обдолбался в сани, встретил маньяка-дайвера, который меня впоследствии трахнул у тебя на глазах. Я, разумеется, совсем не предполагал, что события разовьются в таком направлении, но вот уж прости, так получилось.
Что, рассказывать дальше?
А дальше ты взбесился, как бык на корриде, позвонил в Нью-Йорк, а через несколько часов уже отбыл на Аляску, в надежде, что там я тебя не найду.
Как отреагировали ребята?
Ты не поверишь, Росс!!!
Нет, они не кастрировали меня. Уокер почти не обиделся, мы с ним даже целовались на балконе, когда курили. Жалко, что не травку.
А вот Спенс. Это да. Твоя мамочка Смит чуть не оторвала мне башку, когда я вернулся в Нью-Йорк. Кстати, ты знаешь, что он знает, что мы с тобой спали?
Нет?! Что, навокаину накапать? Дыши ровнее, милый, это ещё не все.
Он обещал пустить меня на органы, если я только пальцем тебя трону. И если посмею тебе что-нибудь рассказать. Так что, пардон, мон ами, я буду молчать, как рыба, пока ты сам не вспомнишь, как здорово я изменил своему мальчику в этой гребной, перетраханной на тысячу раз Флориде.

От несносных мыслей поперек мозгов неслись перед глазами, как в каруселях деревья, забор, собака, Росс, сугробы. Все неправильно, неважно. Разбираться в этих уже никому ненужных отношениях желания нет на миллион лет вперед. Всем, кроме меня.
Тебе не нужно то, что было раньше. Нужна только правда, ведь так, Райан? Нужны мои признания, мольбы о прощении, обещания новой жизни и прочей мифической херни.
Только вот нет у меня средств, чтобы купить столь дорогие вещи. А главное, нет у меня столько злости на жизнь, сколько есть ее у тебя.
Я нисколько, по крайней мере сейчас, не виню ее за то, что она предоставила нам настолько сложные испытания. Они нам очень помогут в будущем, если ты, конечно, не развалишься, как старый сарай при первых порывах ветра.

- Он уже сходил в туалет и вспахал все сугробы, может, домой пойдем?
- Давай в снежки поиграем?
- Ты сдурел? Такой мороз…, - но причитания Росса прервал небольшой ком снега за шиворотом.

***

Райан победил второй валенок и устроился с ногами в кресле, яростно откупоривая коробку с печеньем. Собака перед креслом жадно заглядывала Россу в глаза, явно намереваясь отвоевать у него печенюги посредством гипноза.
Но Райан на провокации не поддавался. Угостившись, он угостил и собаку, и меня, и даже своего ошалелого Рататуя, накрывая медным тазом дальнейшие попытки пускания слюней на печенье.
В комнате было темно, горел только камин, отражаясь на стенах неясными, движущимися тенями – картинами. Усыпляло это просто мгновенно, но Райан как всегда обломал всю малину.

- Пойдем завтра к соседям на ужин? Они приглашение в ящике оставили.
- Нет, я собирался остаться дома и нажраться в дрова.
- Дрова у нас были полчаса назад.
- Дома все равно лучше.
- Но дома никто не будет распевать гимн Америки, рыгать в ухо и отмачивать бородатые шуточки.
- Зато дома никто не будет спрашивать про моих родителей и какого хрена ты орешь по вечерам.
- Ну, тогда расскажи, что было во Флориде.
- Чего?!
- Про Флориду расскажи.
- О мама-миа! Росс, не нарывайся…
- Почему ты так эту тему избегаешь? Там замешан криминал? Или ты что-то скрываешь?
- Да, там была кубинская мафия, и были наркотики. Было изнасилование и были семейные разборки, но тебе этого рассказывать нельзя, потому что запретил врач! А что ещё страшнее, - Смит меня покалечит, если я вякну. Так что прошу тебя, отстань.
- Кубинская мафия?! Класс…. А я там участвовал?
- Росс!!! Спать!!!!
- Скажи мне!
- Нет!
- Почему?!
- Я тебе двести раз сказал, почему. Не прикидывайся дебилом.
- Это не отмаза, Брен. Курпат тебе наверняка говорил, что бить по голове меня нельзя. А ты практически в первый же вечер меня изнасиловать пытался и приложил башкой об пол. Поэтому хорош придумывать срань господню. Рассказывай.
- Не могу.
- Почему, Господи?!?! Ты слабоумный? Фразы сформулировать не можешь?! Или реакции моей боишься? Не волнуйся, в припадки ударяться не буду.
- Не могу, потому что…
- Ну.
- Потому что не могу.
- Твою мать…ты хуже, чем я.
- Действительно, - от безысходности Росс налег на печенье. Минуты три он молчал, но когда печенье кончилось – кончилось и его терпение.
- Я жду, Брен. Говори.
- Я не хочу тебе рассказывать. По своим личным причинам. Во-первых, я не знаю, как тебе это рассказать. Во-вторых, не могу.
- Я тебя сейчас убью.
- Блять, я же сказал, что не хочу говорить, что ты, как заноза, Росс! – рявкнул я.
- По-твоему, лучше я сам вспомню черти что, причем половина истины останется в закромах моей покалеченной памяти, отчего я сделаю совсем не те вводы, которые нужно, и буду за сим ненавидеть тебя всю свою оставшуюся жизнь, так что ли?!
- Да, так!
- Ты тупой, Ури.
- Слушай, мистер Умные остатки мозгов! Не пора ли вам спать?!
- Я не свалю отсюда, пока ты мне не расскажешь, что там было!
- Можешь до утра сидеть. Удачи, - с этими словами я встал с кресла и почти на ощупь пошел наверх.
- Брендон, мать твою! – Росс вслед за мной поднялся на второй этаж.
- Ты достал, блять. Иди спи. Если так хочется, спроси у своего доктора, - раздеваясь, я бросил толстовку в проходе, надеясь, что кто-нибудь очень разговорчивый споткнется ночью, когда пойдет в туалет.
- Скажи мне это, козел! – Росс стоит надо мной и пыхтит от злости.
- Хорошо…. Только завтра, ок?
- Двигайся.
- Зачем?
- Как проснешься, сразу расскажешь, - с этими словами Росс забрался ко мне под одеяло и выключил светильник.
- Чертов провокатор…
- Спокойной ночи, детка.

Ночь сопела заложенным носом мне в затылок. Утыкалась локтем мне в бок. Пинала холодными пятками. Прижималась и бубнила об ужине у соседей. Иногда я даже незаметно обнимал ее, поправлял сбившееся одеяло, целовал закрытые веки.
Было до боли неприятно ощущать невозможность крепко-крепко сжать ночь в объятиях, до хруста ее ребер, до срыва дыхания, до ответных объятий.
Не было возможности ощутить макушку ночи у себя на горле, не было возможности упереться подбородком в ее темечко.
Но родилось жуткое желание рассказать все, что не могла помнить ночь. Желание вернуть ненависть, боль, слезы. Все, что было таким близким и естественным. Было настоящим.

- Я тебя люблю, - шептал я ночи на ухо. Без остановки, до самого рассвета.

А утром Росс и думать забыл о Флориде. Он разбудил меня дикими воплями, и ударом валика по голове. Мы проспали прием ко врачу.
В колонках играет - Stina Nordenstam - Little Star