На протяжении последних двух недель занимаюсь делом двух детдомовцев. Одному сироте - Альберту Никифорову уже 21 год, а второму – Алексею Горбунову 17 лет. Их били и пытали в милиции, в их отношении фабриковали уголовное дело по краже из машины, которую они не совершали, их заставляли оговорить себя, а заодно взять на себя еще несколько нераскрытых преступлений. «Показания» добывали жестоко – с помощью электрического тока и сильнейших побоев. После пребывания в отделении милиции один из детдомовцев попал в больницу, а второй долгое время отлеживался в общежитии, дожидаясь исчезновения синяков и ссадин, схода опухолей и боли.
Неделю назад обоих молодых людей удалось отвести на прием в прокуратуру Санкт-Петербурга. Там у них приняли документы и передали в работу в Следственный комитет при прокуратуре Кировского района. Казалось бы, мучения ребят должны были прекратиться, но, как я и предупреждал прокуроров, началось жесточайшее давление на детдомовцев со стороны тех, кто их похищал на улицах города, пытал и унижал. 4 апреля Алексей Горбунов был подвергнут давлению со стороны предполагаемого преступника, который подкараулил молодого человека у общежития, завел в свою машину, угрожал и требовал отказаться от заявления в прокуратуру. Преступник представился Анатолием и даже оставил детдомовцу номер своего мобильного телефона. Давление продолжилось и в понедельник 7 апреля, и во вторник 8 апреля, и в среду 9 апреля. А на четверг Альберта Никифорова вызвали в Следственный комитет генпрокуратуры по Кировскому району, но не для дачи показаний по факту его пыток, а по сфабрикованному делу «о краже из машины».
Когда я беседовал неделю назад с работниками прокуратуры Санкт-Петербурга и просил обеспечить безопасность пострадавших детдомовцев, тем более, что они не защищены родителями и проживают в общежитии, мне сказали, что не стоит переживать, ни один негодяй их теперь не тронет и не обидит… В итоге я еще раз убедился, что в России программа защиты потерпевших и свидетелей не работает.
Уважаемые коллеги журналисты и друзья, понимая, что ребятам грозит реальная опасность со стороны преступников защищенных своими мундирами и оружием, сегодня выставляю подробные заявления о том, что происходило с ребятами в 65 отделении милиции. Эти заявления они написали в организацию Солдатские матери Санкт-Петербурга и в Прокуратуру Санкт-Петербурга. Не поленитесь, прочитайте их целиком.
Добавлю еще собственное мнение о том, почему со многими детдомовцами в этом возрасте происходят всевозможные злоключения и у них возникают проблемы с милицией: дело в том, что выпускникам детских домов государство в обязательном порядке представляет жилплощадь (!) и черные риэлтеры вкупе с нечистоплотными милиционерами, выкидывают сирот из этих жилищ на улицу. Одновременно у детей отнимают те социальные деньги, которые им выплачивает в качестве «подъемных» государство.
Заявление Альберта Никифорова 18 февраля 2008 года, мне позвонили на мобильный телефон с номера …………… и предложили работу, какую не объяснили, в трубке был слышен молодой голос, около 25 лет. Так как я являюсь студентом, сиротой, то я согласился встретиться в помещении метро «Технологический институт» на выходе с эскалатора с незнакомым мне человеком. По телефону мне объяснили, что мой телефон они узнали от ребят с общежития, вместе с которыми я часто подрабатываю грузчиком.
18.02.2008, около 15:30 — 16:00, я прибыл на станцию метро «Технологический институт», вышел с эскалатора. Меня встретили неизвестные лица, двое человек, одетые в гражданскую одежду, один в черной куртке и в синих джинсах, одежду второго не помню, но был также одет в гражданскую одежду.
Указанные лица предъявили удостоверения, которые я не разглядел, не представились и ничего не объясняя, заломали мне руки, надели наручники и вывели на улицу, где посадили в машину серебристого цвета, формы «джип», с виду дорогая, иномарка, машина не была служебной, цифр с номера не запомнил. За рулем сидел еще один человек в гражданской одежде.
Пока меня везли в машине мне угрожали физической расправой, насильственными действиями.
Меня довезли до 65 отделения милиции (адрес: С-Пб, Маршала Жукова, д. 70, корп.
1). С этого момента я убедился, что меня похитили сотрудники милиции.
Когда меня затащили в отделение, меня завели в кабинет, вытащили вещи из карманов (паспорт, плеер МП-3, зарядное устройство для плеера, зарядное устройство для телефона Nokia 6610), эти вещи они не вернули, включая паспорт, мне не были возвращены.
После хищения моих вещей, меня начали незаконно допрашивать, без составления каких-либо процессуальных документов. Я был пристегнут наручниками сзади.
Меня спрашивали куда я дел краденые вещи, я им сообщил, что я преступлений не совершал и не понимаю о чем идет речь. После психологического давления, предположительно сотрудники милиции начали меня избивать, один надел бойцовские «накладки» (он их достал из шкафчика в кабинете). Меня били по голове, в лицо, по ребрам. Избивали около 5-ти минут.
От избиения руками я упал на пол, после чего меня ударили ногами около 2 раз. Когда я встал, сотрудник, который надел бойцовские «накладки» ударил в правый бок, после чего у меня закружилась голова.
После избиений продолжилось психологическое давление.
С виду самый молодой сотрудник достал предположительно металлический аппарат (он не был на видном месте, достали либо с полки, либо из шкафа). Он может подсоединяться к сети. От него отходят два провода. Их присоединили к мизинцам на руках и начали крутить ручку на аппарате, резко прибавляли ток. Чувствовал сильный удар током, как будто горят пальцы.
Я не мог больше сопротивляться и сказал, что я совершил преступление, чтобы они перестали меня пытать, но они продолжали меня бить и издеваться, я был вынужден придумывать истории, куда, что и какие вещи я дел. Они мне начали говорить, что я вру, опять подключали ток.
Во время пыток угрожали, что у они могут у меня найти наркотики (имелось в виду, что мне их подкинут), что могут посадить меня в тюрьму, где ко мне будут применены насильственные действия сексуального характера, что я не выживу в камере.
Они также положили мои ноги за наручники, которые были у меня за спиной. Руки затекали, было очень больно, при этом они наносили удары.
Пытка электрическим током продолжалась около 10 минут. Всего меня пытали трое человек, двое, которые были в машине, кроме водителя и один человек, который находился в отделении, когда меня туда привезли. Все были возраста около 30-ти лет.У одного были одеты синие джинсы, остальное не помню.
Они сняли провода с моих мизинцев, продолжился незаконный насильственный «допрос».
Милиционер сообщил другому милиционеру, чтобы меня увели в «камеру». В камерах стоят решетки и стекло (вроде пластмассовое). В камере было холодно, я замерзал, сложился в комок и лежал.
В камере 2-3 часа я находился, после чего меня отвели в другой кабинет те же люди.
Сначала в этом кабинете был один человек, который не участвовал в пытках до этого, одет был в гражданскую одежду. Перед тем, как отвести в кабинет меня пристегнули к решетке около кабинета и я слышал крики моего знакомого Горбунова Алексея Павловича, студента группы 202 моего лицея.
Он начинал допрос, записывал на листок сведения. Я придумывал историю о том, как я совершал преступление, чтобы меня не пытали дальше.
Тот, кто проводил допрос, сообщил мне, что если я буду врать, то он применит ко мне насильственные действия (нанесет побои).
Он ушел из кабинета на 5 минут, когда он пришел он нанес мне удар сзади толстым журналом «Желтые страницы». Я свалился со стула, потом сел опять. Он начал психологическое давление, чтобя я сознался в несовершенном мной преступлении. Я опять начал придумывать историю. Он ударил меня по голове журналом «Желтые страницы» около 5 раз.
Потом пришли трое сотрудников, которые пытали меня в кабинете. Я был в наручниках. Наручники с меня снимали только в «камере».
Меня стали пытать еще интенсивнее. Меня пару раз ударили в живот, по ребрам. В большинстве случаев били по правому боку.
Меня положили на пол, они достали с полки в этом кабинете старую солдатскую шапку, налили в нее неизвестную жидкость. Прижали к носу, ко рту, я был вынужден дышать этой жидкостью. После чего, мне стало тяжело дышать, во рту появился непонятный привкус, немного вывалился язык. Меня положили на пол, на голову одели обычный полиэтиленовый мешок, по моему был желтого цвета, закрыли пакет, чтобы ко мне не поступал воздух. В это время меня пытали током, разряд был сильней, чем раньше, с помощью указанного выше аппарата. Я задыхался, сердце стало очень быстро биться, после чего они сняли с меня пакет, сняли провода с пальцев.
Затем сняли с меня одежду и начали прислонять провода от аппарата к груди. Я получил сильный разряд электрическим током. Во время пыток постоянно оскорбляли и унижали.
Так как меня пытали на полу и на сейфе остались черные следы от моих ботинок.
На этом все закончилось, меня отвели в «камеру», где я переночевал. Там было также холодно. Меня никто не кормил, даже не давали пить воды.
Я пробыл в камере до 19.02.2008.
19.02.2008 — посадили меня и Горбунова Алексея в кабинете (это был кабинет, где меня пытали). Мы отвечали на вопросы. Горбунов А. мне шепотом сказал, что он тоже ничего не совершал. Он начал громко говорить и спрашивать меня о том, помню ли я как мы совершили преступление. Я понял, что он это говорит, для того, чтобы не подвергнуться больше пыткам.
Я сказал, что я ничего не помню. Я видел следы насилия на Горбунове А.П., он тоже был подвергнут пыткам.
19.02.2008 меня также фотографировали на цифровом фотоаппарате в фас и в профиль.
Вечером пришел следователь (по виду кавказской национальности), в присутствии «бесплатного» адвоката Петровой Татьяны Владимировны, всех троих, которые меня пытали. Он начал проводить допрос. Я рассказывал историю, которую придумал, боясь расправы.
Они показали мне какие-то документы, я сразу же расписался. Следователь ушел с моим паспортом.
Вечером меня отпустили около 21:00, заставили расписаться за все вещи, которые у меня были изъяты, я забрал только свой телефон и 200 рублей. Остальные вещи мне не были возвращены.
19.02.2008 около 22:00 я пришел домой к Осюшкиной Людмиле Георгиевне, которая с 8-ми лет осуществляла за мной уход, так как у меня не было родителей. И она сразу отвела меня в травмотологическое отделение на ул. Генерала Хрулева. Около 04:00 утра 20.02.2008 нас принял врач, так как там была большая очередь.
Меня по скорой отправили в ГУЗ «Городская больница Св. Елизаветы», где я находился с 20.02.2008 по 29.02.2008 с диагнозом ЗЧМТ, сотрясение головного мозга, ушиб грудной клетки , ушибы мягких тканей лица, ссадины запястий.
В среду 27.02.2008 пришел зам. начальника 65 отдела милиции, был в милицейской форме, я подписал бумагу о том, что в соответствии со ст. 51 Конституции я отказываюсь свидетельствовать против себя.
Считаю, что в отношении меня была нарушена статья 3 Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод.
Все вышенаписанное могу подтвердить в правоохранительных органах и суде.
Лиц, совершивших в отношении меня преступление могу опознать, могу показать помещения, где меня пытали.
Прошу:
1. Содействовать восстановлению моих прав.
2. В порядке ст. 13 Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод предоставить мне эффективное средство правовой защиты.
3. В порядке ст.ст. 144,145 УПК РФ провести проверку и возбудить уголовное дело в отношении указанных в настоящем заявлении лиц.
4. В порядке, установленным федеральным законодательством, обеспечить мою безопасность необходимыми мерами.
5. Вышестоящее управление, вышестоящеий следственный комитет взять на контроль проведение проверки следственным отделом по Кировскому району Санкт-Петербурга по настоящему заявлению.
6. Уполномоченного по правам человека принять меры, предусмотренные ФЗ «Об уполномоченном по правам человека Российской Федерации»
Напечатано на 4 страницах, 2 листах.
Никифиров А.А. __________________________
Приложения:
1. Копия справки из травпункта
2. Копия справки из городской больницы
3. Составленный мной план 65 отделения милиции, с указанием кабинетов, где меня пытали.
4. Справка о том, что я круглый сирота.
25.03.2008
Заявление Алексея Горбунова Я, Горбунов Алексей Павлович, сирота, 17 лет.
17.02.2008 в воскресенье, после ужина в лицее № 116 (после 18:00 часов), я и Никифиров Альберт Андреевич, студент лицея, вернулись в общежитие. После я проводил Никифирова А.А. на автобусную остановку. Я пошел обратно в общежитие, играл с друзьями в «снежки». Около 20:30 часов подошел ко мне незнакомый мужчина, худощавого телосложения, темные волосы, в гражданской одежде, опознать смогу. Незнакомый мужчина сообщил мне, что мне необходимо оставаться на месте, а если я уйду, то он будет меня и всех моих друзей избивать. Причину своего поведения он не объяснил.
Мужчина ушел. Около 22:00 часов подъехала бежевая машина «копейка». Из машины вышел 1 человек высокого роста, восточного типа (раскосые глаза), я знаю, что он живет в нашем общежитии, в машине сидело еще двое человек, среди них был тот незнакомый мужчина. Вышедший из машины затащил меня в машину. В машине мне рассказали, что ограбили другую машину, вытащили какие-то ценные вещи. Первый вопрос у них был: «У тебя есть квартира или деньги?», я сообщил, что у меня на книжке есть денежные средства. Меня повезли в отделение милиции, во время пути постоянно угрожали, что мне «крышка», что мне «не отмазаться», есть свидетели.
Меня привезли в 65 отделение милиции на пр. Маршала Жукова. Меня отвели к дежурному, где я сказал свои персональные данные, после чего меня отвели в комнату (4 или 5 кабинет). В комнате было двое человек. Один из них был восточной внешности с раскосыми глазами, но не тот, который живет у нас в общеижитии, второй — молодой, около 26-ти лет. Они мне показали удостоверения, что являются оперативными работниками.
Они на меня начали психологически давить, чтобы я сознался в преступлении, которого не совершал. После моего отказа, они начали вдвоём меня избивать. Один из них надел бойцовские «накладки», которые достал из шкафа. Били в солнечное сплетение, в нос.
После этого, меня отвели в камеру, где было холодно, я был вынужден свернуться «в комок».
С утра 18.02.2008, время я не мог оценить, мне не давали ни пить, ни есть, меня заставили проснуться. Приехал еще один мужчина, кавказской национальности, спортивного телосложения («качок») и вместе со вторым мужчиной, который меня пытал за день до этого, они отвели меня в кабинет.
Они начали на меня психологически давить, пытались добиться моего признания несовершенного преступления.
После моих отказов и непонимания они надели на меня наручники, положили на пол, угрожали пистолетом, избили, били по ногам, голове, били руками. Затем достали аппарат черного цвета, с ручкой, от него отходят 2 провода. Они подсоединили его к сети, и присоединили провода к моим мизинцам на руках, после чего начали крутить ручку и меня сильно било током. После чего мне дали документ, чтобы я его подписал, после моего отказа, они опять прокрутили ручку и меня ударило током, я был вынужден подписать документ, не имея никакого представления о его содержании.
Во время нахождения в отделении милиции меня пристегивали к решетке в коридоре, несколько раз видел рядом Никифирова А.А.
Потом они меня отвели в камеру. В камере мое состояние здоровья серьезно ухудшилось, почувствовал головокружения, тошноту. Уснул, после того, как проснулся я ничего не помнил, что происходило вчера.
Мне принесли «передачку» Блохин Павел и еще один студент лицея. Я видел как выводили из другой камеры Никифирова Альберта Андреевича. Я пообедал, поспал. Потом меня опять вывели в кабинет, где меня пытали в первый раз.
В кабинете сидел следователь кавказской национальности и человек восточной внешности, который живет у нас в общежитии и адвокат, фамилию, которого не знаю, а также Ирина Адольфовна — старший воспитатель общеижитя. Мне показали бумагу, что было украдено, я подписал, чтобы не подвергнуться больше пыткам. Мне предлагали свидетельствовать против Никифирова А.А., чтобы я ушел из отделения милиции «чистым», я отказался и они меня «сделали соучастником».
В отделении меня фотографировали на цифровой фотоаппарат в фас и в профиль.
Меня забрала оттуда Ирина Адольфовна, старший воспитатель по общежитию.
Я обратился к врачу общежития, она заполнила в журнале, что я обратился с жалобами на головные боли.
После этого случая сотрудники 65 отделения милиции не оказывали по настоящее время на меня давление.
Прошу в рамках проверки опросить следующих лиц: Ирину Адольфовну Деркач — старший воспитатель общежития, Светлану Владимировну Локтионову — зам. директора лицея № 116, Ирину Александровну — социального педагога лицея № 116, врача общежития, студентов лицея № 116 : Мельничук Алексей, Блохин Павел, Никифирова Альберта, Митрофанова Сергея, Лебедева Николая, Махнина Александра, Онгорхаева Олега, Голубева Владимира, Ёлкина Василия.
Считаю, что в отношении меня была нарушена статья 3 Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод.
Все вышенаписанное могу подтвердить в правоохранительных органах и суде.
Лиц, совершивших в отношении меня преступление могу опознать, могу показать помещения, где меня пытали.
Прошу:
7. Содействовать восстановлению моих прав.
8. В порядке ст. 13 Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод предоставить мне эффективное средство правовой защиты.
9. В порядке ст.ст. 144,145 УПК РФ провести проверку и возбудить уголовное дело в отношении указанных в настоящем заявлении лиц.
10. В порядке, установленным федеральным законодательством, обеспечить мою безопасность необходимыми мерами.
11. Вышестоящее управление, вышестоящеий следственный комитет взять на контроль проведение проверки следственным отделом по Кировскому району Санкт-Петербурга по настоящему заявлению.
12. Уполномоченного по правам человека принять меры, предусмотренные ФЗ «Об уполномоченном по правам человека Российской Федерации»
Напечатано на 3 страницах, 2 — х листах.
Горбунов А.П. _______________________
27.03.2008
http://recepter.livejournal.com/523068.html
![[info]](http://p-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
vukky. Вот как она увидела Петербург, моих друзей и концерт великого пианиста Павла Егорова на Неве, перед зданием легендарной тюрьмы "Кресты".
