Мне давно хотелось сказать несколько слов по важной для меня, хотя и мало интересной для окружающих, теме, проанализировать один маленький феномен, суть которого оставалась мне до конца неясна, даже после смерти тех, кто мог помочь в вопросе её прояснения.

Иногда наиболее простые и точные ответы приходят в одиночестве, пускай с опозданием, зато без обмана.

Дело в том, что меня, теперь уже с давних пор, смущала явно фальшивая осведомленность в сфере зарубежной эстрады шестидесятых среди тех, кто был старше меня примерно на семь, от силы десять лет, то есть, тех, чье прошлое было мне хорошо известно.

Примерно в конце девяностых они, поддакивая друг дружке, вдруг начали припоминать исполнителей, которыми сроду здесь никто не увлекался, чьи имена никто не превозносил, а самое главное - никто, мне ли не знать, не готов был оплачивать эту свою тайную страсть.

Сорокапятилетние с азартом обманутого пациента сыпали именами, которые могли быть актуальны только среди тех, кому под шестьдесят.

Самым важным (для меня опять же) в этом всплеске некрофилии было то, что он не был спровоцирован моими эфирами, вернувшими большому количеству старого материала привлекательность в глазах молодежи, стопроцентно иллюзорную без моих комментариев.

Внутреннюю потребность, неправдоподобно запоздалую ностальгию этих людей обострял и подталкивал некий коллективный опыт, чья природа была окутана мраком.

И вот на лестнице снова стало светло. Остается раскрыть роль "лампочки в подъезде".

Какие-то энтузиасты, дай им б-г здоровья, разместили в сети плейлисты передачи "Музыкальный глобус", восстановленные с максимальной точностью.

В детстве я слышал от силы дюжину выпусков, из неприязни ко всему советскому. В них действительно звучала музыка капстран, разбавленная восточноевропейскими шлягерами - нормальный, в принципе, диетический паёк для обывателя, чтобы тот не шарил по короткой волне.

Но передача выходила много лет, и просмотрев списки песен и артистов, я обнаружил, то, о чем лишь смутно подозревал.

Спецификой выдачи материала в этом формате оказался DELAY.

Умышленное припаздывание, баловство с задержкой, красной нитью проходит сквозь историю этой по-своему уникальной передачи.

Слушатель был запрограммирован на отставание, как ребенок, от которого убирают взрослые книги,которому со скрипом разрешают ходить в кино до шестнадцати.

Впрочем тут и ходить не надо. Сиди себе дома как паралитик и кейфуй на халяву.

А ведь "паралитикам" в ту пору было плюс-минус около двадцати!

И это, как поёт "последний жулик" Губенко, и есть "самое, самое главное".

Здоровый молодой человек согласен получать информацию в режиме пенсионеров - из "пердунчика" над тумбочкой.

Не проявив ни грамма инициативы, лишь бы не тратиться, не говоря о фирменных пластах, на убогие "гибучки"

И пускай шибко грамотные носятся с "Бэд Кампени" и "Канзасом", а нам - в семьдесят пятом, сойдут и югославы шестьдесят девятого, и жалистная немецкая чувишка Александра. Потому что и то и то с понтом фирма, а не стоит ни копейки.

Еще до создания моей "Трансильвании" и "Школы кадавров" меня сильно смущал один лишь момент - откуда им "известно", кавычки обязательны, то, чего они "знать" и "помнить" никак не могли до моего волонтерства в этой области?

Миссию "лампочки в подъезде" выполнил старый добрый склероз, который начинается с припоминания пациентом событий отдаленного прошлого, при том, что он не помнит, о чем говорил час назад, не соображая зачем он это говорил, и зачем ему все эти итальянцы и французы, до которых ему двадцать лет не было никакого дела.

Нахера он, спрашивается, гребет Риту Павоне.

И куда ему - старожилу Rue De Merde Rouge какая-то Джули Лондон - эталон гламурной лимитчицы?

Транзисторный молокосос-переросток, тридцатилетний подписчик "Ровесника", клиент районного пункта звукозаписи с её экспертами, исправно доносившими органам, кто о чем спрашивает - люди с подобным прошлым никак не могли сделаться благодарной частью моей аудитории, ведь я в сущности отравлял их существование, подсовывая "взрослые" книги вместо "мурзилки" с голыми тётями.

Так энтузиазм неведомых архивистов помог мне выявить и определить еще одну разновидность советского хлопца.

Перед нами toy boy телека и радиоточки.

Законсервированный "подросток-старушка".

Предсказанный Ахматовой "мальчик-игрушка" в ожидании бесплатной "кукушки"

Точнее - жареного гуся, учитывая нынешний возраст этих парней.

Запомните этот образ, ибо его носители скоро перемрут, завещав занавеске с тахометром кучу старых сорокопяток.

Сам факт существования высоких технологий способен обесценить и умертвить любую старую вещь воздействием силового поля, не прибегая к физическому разрушению.

Не надо упрямиться...