Прочитал. В корне не согласен не только с сутью статьи, но и с самой постановкой вопроса.
Мне всегда казалось, что пространство литературы – человеческая душа, а не нечто абстрактное. И ни при каких обстоятельствах нельзя охватить душу человеческую разумом. Стоит только начать, и все пропадет, и ты не то что написать ничего не сможешь, но и жить тоже.

Тот факт, что Раскольников пришел с повинной, хотя никто не смог бы доказать его вину уже не отвечает никакой логике, здесь нет ни разума, ни чего-то животного. Кто своим разумом решит, что ему лучше прийти и попросить, чтобы его заперли в клетку? Не это ли выход за рамки обывательского представления о наказании? И где ты тут видишь "пространство"?

Литературоведение, как наука, и в этом я полностью согласен с М.П., – наука мертвая, и мертвая она именно потому, что пытаться логически объяснить вопросы человеческой души – дело гиблое, и все, чем этой науке остается заниматься, - разбирать текст с точки зрения стилистики, мастерства автора, то есть, делать то, о чем ты в своей статье не сказал.

Написать такую статью ты решил потому, что ты человек очень талантливый, и интуитивно нашел самую главную тему для литературы. Только вот эта тема не для печатного слова, ее каждый должен в себе вынашивать, и никого не допускать до этого, самого сокровенного, что есть у человека.

Я безусловно согласен с тем, что помимо содержания, над произведением необходимо проводить «столярную работу», необходимо писать так, чтобы читать было интересно, иначе никакая мысль до читателя не дойдет. Но проблема в том, что если содержания, чувства в основе нет, то не будет и никакого стиля, ничто произведению не поможет. Как можно хорошо писать ни о чем?

Именно потому, что ты попытался охватить в своей статье то, что разумом не охватишь, в итоге ее смысл свелся к абсурду:
«Подводя итог всему сказанному, хочется коснуться вопроса выхода сюжета за рамки литературного пространства. Ранее мы предполагали, что этот выход недопустим и снижает художественность произведения. Вообще говоря, так оно и есть. Однако, думаем, что в каких-то случаях такое возможно, но только как некое сверхсобытие, тогда это должен быть не маленькие выход – осторожное подглядывание в замочную скважину, а полномасштабное выливание воды из чана. Этот прорыв должен быть совершенно сознателен; автор должен адекватно представлять себе, где находятся рамки, которые он прорывает, понимать, какие именно законы нарушаются. В таком случае прорыв литературного пространства сам становится законом, по которому это пространство создаётся, становится неким первоочередным принципом организации художественного произведения. Однако это исключение, скорее, только подтверждает правило.»

Есть в статье высказывания слишком наивные:

«Например, борьба добра и зла входит в литературное пространство многих книг, как естественная составляющая.»

Смею предположить, что ты не приведешь мне в пример ни одной стоящей книги, в которой этой «составляющей» нет, потому что нет на земле ни одного человека, в котором бы не было борьбы добра и зла.

E.T.C.

Искать в произведениях искусства разумом можно только структуру, то, как художник подходил к решению той или иной задачи. Но стоит только сказать: «Раскольников сдался потому, этого требовало литературное пространство книги», и всё, зря книгу открывал. Так что оставим это глупым «литературоведам », а сами будем жить и дышать полной грудью.

Буду ждать твоих следующих произведений, Андрей. Роман читать начал, но времени совсем нет, - работа, в мае сессия, восемь хвостов. Может меня уже отчислили. :)

p.s. Катя! Напиши мне на почту свой адрес, я вышлю тебе журнал с рассказом. Или подождем твоего приезда?