Это старинная немецкая легенда привлекала многих поэтов. В первоначальном, сказочном, варианте Лоэнгрин прилетает в образе лебедя, и лишь в анонимном стихотворном романе ХIII века приплывает в запряженной лебедем ладье. Вольфрам фон Эшенбах включил этот образ в свой роман о святом Граале, сделав Лоэнгрина сыном Парсифаля. На основе этой старинная легенды в 1848 году Рихард Вагнер создал оперу "Лоэнгрин". Поэтический образ рыцаря Лебедя сыграл роковую роль и в судьбе короля Баварии Людвига П, по приказу которого на одинокой скале, высоко над озером Альпзее и низвергающимися водами ущелья Пеллата, близ деревушки Швангау был воздвигнут замок в стиле рыцарской крепости - Нойшванштайн- новый каменный лебедь.

Король Людвиг П, нелюдимый и романтичный, провел большую часть своего детства именно в этих краях,- в уединенной красоте Альп, на берегу тишайших озер Шванзее - Лебединого озера и Альпзее - озере Альп. Легенда о Лоэнгрине - Лебедином рыцаре просто витала во всей обстановке, окружающей юного принца: название старинного замка Хоэншвангау, загородной резиденции семьи баварского короля, также означало - Высокая Страна Лебедя, да и сам замок украшали роскошные фрески, изображающие лебедей и Лоэнгрина. Неудивительно, что образы лебедя и рыцаря Святого Грааля проходили через всю жизнь Людвига, чтобы затем воплотиться в создании замка Нойшванштайн.

Всю свою сознательную жизнь Людвиг больше всего на свете стремился к одиночеству, в котором никто и ничто не могло бы разрушить мир его иллюзий и помешать игре его воображения. А оно у юного принца было необычайно живым, что вкупе с окружающей его романтичной красотой природы и создавало тот воображаемый мир, который Людвиг до конца дней пытался воплотить в действительности. Потому и неудивителен тот восторг, который испытал шестнадцатилетний кронпринц, впервые услышавший оперу Вагнера "Лоэнгрин" в придворном театре.

В 1864 году Людвиг становится королем Баварии, в то время самого богатого и могущественного государства Южной Германии. И не было, пожалуй, другого короля, который бы столь же изощренно и последовательно, как Людвиг, избегал принимать всякое участие в делах государства. Дело было не в отсутствии опыта и знаний - на это и существуют министры, а в том, что Людвиг-Лоэнгрин никак не мог тратить время на столь неподходящее занятие, как управление страной. Возродить королевское величие и повести немецкий народ по пути к идеалу - не больше и не меньше - мечтал сказочный король. А для начала он приказал разыскать на просторах Европы Вагнера, где тот скрывался от долгов и кредиторов, и пригласить его в Баварию на полное довольствие, с тем, чтобы тот мог "беспрепятственно воспарить на могучих крыльях своего таланта и подняться в небо своего восхитительного искусства!""

Злые языка утверждали, что Людвиг вообще не особенно разбирался в музыке, да и слуха у него не было. Таково, кстати, было и мнение самого Вагнера. Но разве это столь важно, что наследного принца восхитили не музыкальные открытия композитора, а тот романтический мир героев, легенд и идеальной любви, который он увидел на театральной сцене и который удивительно совпал с его, Людвига, воображаемым миром.

И Людвиг II действительно сделал для Вагнера так много, что, пожалуй, множество вагнеровских произведений увидели свет только благодаря покровительству, которое король оказывал композитору на протяжении всей жизни. В свою очередь, в немалой степени, Вагнеру мы обязаны тем, что существуют баварские замки - не менее гениальные творения сказочного короля.

Отношения двух творцов были далеко не безоблачными, хотя, наверное, это и не редкость, как в любви, так и в дружбе, когда один растрачивает себя бескорыстно, а другой принимает, как должное россыпи душевной щедрости, не особо беспокоясь о возврате, как моральных, так и материальных благ. Вагнер жил на королевские деньги в неприличной роскоши, осуществлял помпезные и дорогостоящие проекты, бывал нечестен и хитростью вымогал все новые и новые милости. Многие исследователи намекают, а другие и прямо говорят, что между Вагнером и Людвигом была гомосексуальная связь.