Mapa-MOPEBHA все записи автора Повесть о трех пастухах

"В сортире поймаем, в сортире и замочим".
В.В.Путин Президент РФ

Пролог

- Вон эти козлы кажется, едут, глядя в бинокль проговорил шепотом старший лейтенант Макапов. В бинокль он увидел белую "Ниву", которая как-то крадучись ехала по проселочной дороге в сторону шоссе, ведущего в Грозный.
Минут пять назад саперы, проверявшие дорогу, сообщили ему по рации, что на дороге между Т... и Р...-Ч... заложен фугас. Причем видимо недавно. И вот теперь с той стороны и двигалась эта белая "Нива". Засада разведки мотострелкового полка, которую возглавлял Макапов, пролежала всю ночь в лесополосе. Ночь прошла спокойно и вот теперь под утро сюрприз. На переднем сидении "Нивы" через бинокль можно было разобрать две бородатые и крюконосые хари, кто был сзади видно не было. Пока машина петляя по полю приближалась к месту засады Макапов озадачил своих восьмерых бойцов-контрактников на ее задержание. Едва "Нива" выехала на ровный участок, как раздалась автоматная очередь. Машина не останавливаясь продолжила путь, но следующая очередь прошла по передним колесам. Дальше несколько секунд и на земле лежали три чеченца, чем-то похожие друг на друга. Старший пытался что-то доказывать, но несколько ударов прикладами уложили его на землю. Солдаты осматривали машину. Макапов сразу сгреб себе в карманы магнитофонные кассеты валявшиеся на сидении. Ефрейтор Лутарь вырывал магнитолу. На вопросительный взгляд Макапова он просто сказал: "Да слушать нам в роте нечего, старый мафон то сломали" и наконец завершив "работу" спрятал заветный ящик за пазуху. Забрав еще пару пачек сигарет и попинав несколько раз пленных, надев им предварительно на головы мешки, солдаты сели курить в ожидании дальнейших команд. Макапов же вызвал по рации БМП. Вскоре по приезду БМП, засада снялась везя на буксире "Ниву" и трех бородатых чехов. Ни у кого не вызывало сомнения, что именно эта троица и ставила фугас на дороге. Правда пленные, особенно старший, дерзко уверяли, что они пастухи и искали попавшую корову, тем более и оружия в машине нет, как сами убедились. Однако глупые свои и жалкие оправдания им пришлось вскоре, прекратить, благодаря пинкам и тычкам подчиненных Макапова. Сам же Макапов пообещал лично поговорить с пленными в полку и даже дать им возможность позвонить по телефону доверия в горы своим землякам, а также от души попарить их в бане. При словах "позвонить по телефону доверия" и "баня" солдаты разразились хохотом и стали злорадно потирать руки. Вскоре "охотники" с "добычей" прибыли в полк, де пленники были поставлены на колени перед штабной палаткой и командир полка оглядев их бросил: "Крутить на тапике". А подумав немного добавил : "и очко им проверьте, если бритое, значит ваххабиты".


1

Этим летом Ваха - молодой московский предприниматель приехал на свою историческую Родину - Ичкерию. Здесь в кавказских горах прошло его детство и юность. Отсюда он перед первой войной уехал в Москву, где жил его дядя. Первопрестольная встретила Ваху прекрасно. Чеченов здесь уважали и боялись, деньги у дяди водились, да и земляки в обиду не давали. Вобщем зажил Ваха припеваючи, как и наказывал его отец - он младший из славного рода Алиевых поступил учиться в коммерческий ВУЗ. Учеба при наличии денег времени много не отнимала и жизнь молодого джигита била ключом. Конечно переживал Ваха, когда русские вошли в Чечню в первый раз, два старших брата Саид и Шамиль как и подобает мужчинам в горы ушли, воевали с гяурами. Но ничего, все обошлось, русские боятся настоящих мужчин вот и убежали с позором в 96. Здесь в Москве он понял, что народ в общем то сочувствуют его землякам. Воевать никто с ними не хочет. Нет, хороший народ эти русские. На нем только и пахать, они еще и спасибо будут говорить. Вон у дяди его Умара в магазине, что на Ленинском, девки как на подбор работают, платит им копейки, а они его в жопу целовать готовы, как в прямом, так и в переносном смысле. Ваха конечно дяде помочь по магазину всегда готов. Девки его так аж обожали. Да, красиво жилось в Москве. А уж когда окончил юридический, так земляки опять же пристроили хорошо. Открыл Ваха и свой ресторанчик, маленький да уютный. Кавказские кушанья там всякие. Официанточек сам подбирал. Понятно, что не паинек, а что там уж мужья их узнают то их дело. Да и по правде сказать, то русские бабы под кого хочешь, лягут, хоть под ишака. Ну, Ваха не ишак, под него тем более. А мужей их он не боялся, все одно алкаши
да трусы. Знают ведь, что жены их с ним и его земляками почти каждый день зависают, а молчат. Вахе даже интересно было, что бы хоть кто ни будь из них заартачился. Но ведь терпят и довольны все. Ваха их кормилец. С мужем одной из своих пассий Верунчика, Ваха даже не раз водочку попивал. Верунчик была конечно жемчужиной Вахиного "гарема" длинноногая блондиночка двадцати трех лет от роду, а что вытворяла в постели, ух уму не постижимо. Муж же ее Алексей был не алкаш, работал каким-то мелким клерком на НТВ. Интересный собеседник был. Как выпьет, так все клянется Вахе в вечной дружбе и извиняется за свое бестолковое правительство, что громит по чем зря Вахину родину. Правильно говорит вы там наших выродков отстреливаете, так им и надо, честный солдат никогда не подымет оружие на собственный народ. Эх, приятнейший человек Алексей, во всех отношениях приятнейший. Ваха однажды под хмельком, даже прокрутил Леше видеокассету, где Верунчик занималась любовью вместе с ним и еще Казбеком, его кунаком. Алексей на секунду напрягся и Ваха подумал, "ну сейчас тебя прорвет". Он не боялся кулаков Алексея, просто интересно стало, что же дальше то будет. А ничего. Леха с интересом просмотрев запись и выпив рюмашку, произнес, "А мне ведь сука так не делает". После Леха предложил Вахе устроить групповушку с Верунчиком. Ваха конечно как настоящий мужчина согласился. Поехали домой к Верунчику. Хорошая ночка была Ваха кроме Верунчика еще и мужа ее отымел, так, по приколу. Когда у Вахи мужское начало ослабло немного, так оба супруга языками помогли. Эх, хорошо гульнул джигит. После этой ночи еще более полюбил русский народ молодой кавказец. Дела хорошо шли, квартиру свою купил, машину - иномарку, все как у людей. У братьев на родине слава Аллаху тоже хорошо все. Войну с русскими прошли - оба воевали у Кадырова в Центорое. Шамиль вот в 98 приехал погостить. Ваха сауну заказал, Верунчика с Лешей подтянул и еще Ланку, подружку Верунчика тоже в компанию взяли. Хорошо тогда в баньке оттянулись Ланка так сразу как разделась, так и кинулась делать минет Леше, а Верунчик Шамилю, Ваха же чуть Лешу повернул поудобнее и сам его оседлал. Все прошло в лучших канонах порнофильмов. Девочки остались очень довольны и мужчины тоже. Леша не раз провозглашал тосты "за свободу Чечни" и так радовался победе "миролюбивого чеченского народа", что Шамиль не раз спрашивал Ваху на своем языке, уж не провокатор ли это какой ни будь с ФСБ. Ваха успокоил не в меру подозрительного воина ислама, заверив что среди русских очень много их друзей и союзников, в чем и сам Шамиль может неоднократно убедиться побывав в Москве. Так вот и жил молодой бизнесмен кавказской национальности Ваха Алиев в Москве, пока не получил с родины плохое известие. При новом уже президенте русские вновь начали воевать с его земляками. Друзья вчерашние, ну не то, чтобы с Вахой совсем раздружились, но как-то с опаской смотрят, да и уже особо не набиваются на всякие гулянки, все видишь ли дела у них. Менты так вообще озверели, шага не сделаешь, чтобы паспорт с регистрацией не смотрели. Тут с родины вести совсем уж плохие пошли. Отец тяжело заболел, не с его здоровьем то и не в его летах как молодому от бомбежек прятаться. Братья теперь у Бараева воюют, Кадыров то под русскую дудку петь стал, со своими любимчиками стал им прислуживать, а Шамиль с Саидом не попали в их число, вот теперь у Бараева хлеб свой отрабатывают. В такие вот трудные дни 2000 года Вахе пришла уж совсем тяжкая весть из дома - отец их старый мула Рустам готовится предстать перед Аллахом и очень хочет увидеть своего младшенького перед смертью. Ваха искренне любил отца, ведь именно отец послал его учиться в Москву и помогал ему как своим мудрым советом, так и деньгами. Отец вообще не хотел, чтобы его дети воевали. Будучи муллой он был глубоко верующим и всесторонне образованным человеком, его слишком широкие взгляды и острый проницательный ум рассорили его с большинством исламских авторитетов. Поэтому отец и тащил лямку муллы в забитом селе У...-М... района. Но тем не менее за эти же качества он пользовался авторитетом среди односельчан. Во время войны отец критиковал как русских так и своих единоплеменников, находя, что не правы и те и другие, но раз уж идет война, то благословил своих сыновей воевать с русскими, так как негоже мужчине в трудный час отсиживаться дома с женщинами. Вот такой человек был старый Рустам и теперь он умирал в своем Аллахом забытом селе. Конечно же Ваха поехал проводить в последний путь отца, к которому, несмотря на длительную разлуку испытывал искреннюю и горячую сыновью любовь.


2

Родное Вахино село встретило гостя порядочным запустением, что не скажешь о местном кладбище. Там прибавилось много могил с высокими шестами, увенчанными металлическими флажками - могилы воинов. Отца он увидел в ужасном состоянии. Оказалось, что почтенный старик был ранен когда пошел осматривать заброшенную мечеть на кладбище, а ту русские заминировали. Жив-то остался да отнялась правая половина тела, так шарахнуло взрывом. Угрюмо сидели у смертного одра и Шамиль с Саидом, они под покровом ночи пробрались в родной дом, почтить своим вниманием умирающего отца. Вообще мужчин в селе осталось мало. Саид поведал о том, что русские неделю назад поймали их местного дурачка - Хазика. Тот ходил в камуфляже и зеленой повязке по селу и кричал "Аллах акбар". Все привыкли к его безобидным выходкам, еще в первую войну он гонялся за русскими БМП с деревянным автоматом и кричал "Смерть российским оккупантам", да и в эту не раз кидал грязью в милицейские блокпосты, что с дурака-то взять. А вот неделю назад, двадцатого августа, как раз на выборы. Проезжала по селу БМП с разведкой, из того полка, что под У....-М.... стоит и прихватили Хазика, тот опять что-то там им кричал. А на следующий день ужас спустился на их несчастное селение. Приехало целых три БМП с солдатами, феэсбешники и привезли Хазика. Тот на ногах еле стоял. Одет в какие-то лохмотья, промежность мокрая, лице в синяках, смотреть страшно. С БМП он не слазил, только что-то говорил сидевшему на башне офицеру и показывал рукой в сторону разных домов. Офицер слушая внимательно Хазика давал команды солдатам и те тащили из домов ошарашенных мужчин, пинками загоняя их на броню своих машин и увозили в полк. Больше этих пятерых на кого показал Хазик никто не видел. Хазика еще два раза привозили в село под конвоем, но все мужчины ушли в горы - мало ли на кого еще укажет этот сумасшедший, его ведь из психбольницы выпустили в первую войну, все одно кормить их там не чем было. Вчера Хазика отпустили - старейшины У....-М.... убедили командира полка, что пойман ими сумасшедший и что с него возьмешь, Хазик то вернулся, а те пятеро, кого взяли нет. Русские говорят, что мол они видно в горы убежали, а какие горы, вздыхал Саид. Шамиль - старший брат присутствовавший при разговоре побагровел и пообещав бить русских до смерти вышел покурить в огород. Ваха увидел на лице Шамиля слезы, так необычные для этого крепкого телом и духом сорокалетнего мужчины.
-- Что с ним такое, Саид ? - спросил Ваха среднего брата.
-- Эх брат лучше не знать нам, что произошло с семьей Шамиля весной, он теперь сам не свой горько и обидно что с ними случилось, Лола опозорила семью и сдохла как джаляб о, лучше бы она сразу сдохла. И Саид рассказал о семейном позоре.
Когда эта война началась Лола - жена Шамиля жила у тетки в К.... вместе с двумя детьми - мальчиком Асланом - трех с половиной лет и дочкой Азизой совсем еще малышкой, годика не было. Шамиль тогда в Грозном мины закладывал, а сам рассказчик у Хаттаба в лагере под Веденом пленных охранял. И вот стали русские брать К. Лола то женщина молодая и видная вот на нее глаз и положили пехотинцы. Взяли ее и двух детей из дома и пригрозили, что если с ними не будет она жить, то детей тут же убьют, а если с ними поедет, то детей Тетке отдадут и они живы будут и Лола тоже. Тетка тут же стояла, ревела сама не своя от горя, попробуй тут выбери. Лола, всем известно как своих детишек любила, она за них любому глотку перегрызет и не думая не секунды, плюнув на позор пошла с русскими наемниками. Один из солдат двух детей взял и к тетке повел, а как только Лолу посадили в десант БМП так он затащил детишек в сарай и расстрелял тут же. Тетка аж поседела от горя. Увезли Лолу на другой конец села, где взвод этих выродков стоял, там тешились с ней всем взводом дня четыре, а когда снимались на другое место, то и пристрелили несчастную Лолу. Вот Шамиль теперь и сам не свой и горе и позор на него. Свою то жену и сына Саид уже давно, еще перед первой войной в Россию отвез, туда где спокойно в Питере живут припеваючи, а Шамиль вот все Аллаху предоставил, вот и результат.
В это время Ваха взглянул в окно и увидел Шамиля мечущегося из стороны в сторону по огороду, наконец Шамиль упал на землю и ползком подполз к дверям дома и быстро занырнул внутрь.
-- Опять русские свиньи пулемет пристреливают - пояснил старший брат. Он показал в окошко на поле, за которым километрах в двух еле виднелись земляные сооружения. - Вон там у этих свиней взвод стоит, как делать нечего, так и высматривают, кто на окраине села появится и давай по нему с пулемета стрелять. Попасть конечно так далеко не могут, но чем шайтан не шутит, а глупо сдохнуть от шальной пули.
-- И часто так бывает? - поинтересовался Ваха.
-- Да почти каждый день - хором ответили Саид и Шамиль и стали сыпать проклятиями и угрозами в адрес российских оккупантов, гяуров и свиней.
Такой предстала перед Вахой его малая родина. Как неспокойно здесь было по сравнению с первопрестольной. Тем же днем отошел и в мир иной отец. По обычаям он тут же до заката был похоронен на кладбище рядом с могилой жены. Ночью Шамиль и Саид покинули дом и вернулись только к вечеру на белой "Ниве", вместе с молодым азиатом одетым в "натовский" камуфляж и обвешенным оружием.

3

Азиат о чем-то долго толковал с Шамилем, он же старший и не только брат, но и в рядах защитников ислама не последний человек. Дав наставления Шамилю и оставив машину азиат удалился в лес. Шамиль о чем-то потолковал с Саидом и поутру они, взяв с собой Ваху выехали на "Ниве" из села. О цели поездки братья рассказали Вахе по дороге. В багажнике машины завернутый в мешковину лежал 152 миллиметровый артиллерийский снаряд и взрывное устройство. Этот снаряд надо было установить на дороге между Т...и Р...-Ч. Ваха не в восторге был от такого задания, но узнав историю Шамиля и видя угрюмые лица односельчан решил внести вклад в дело ислама. За два дня пребывания на родине из Вахи тут же выветрилось хорошее отношение к русским. В нем проснулся джигит - мужчина-воин. Установку фугаса он рассматривал как небольшое приключение, о котором он по приезду расскажет Верунчику и Леше во время очередной оргии. На память о последней их встрече у него покалывало анальное отверстие, выбритое Верунчиком. Верунчик мастерски лазила там своим язычком и воспоминания об этом грели Ваху в холодные предрассветные минуты. Уже завтра Ваха уедет из этого кошмара в Москву и вновь окунется в объятия своих официанточек. Оружия с собой они не взяли на случай проверки на дороге когда будут возвращаться с задания. Зато Ваха взял свои документы они послужили бы хорошим прикрытием на блокпостах. Фугас доставили к месту без происшествий, там их встретил ранее знакомый азиат вместе с двумя чеченами. Азиат принял фугас и пока Ваха сидел в машине его братья вместе с людьми азиата установили взрывное устройство. О чем-то поговорив с азиатом Ваха и братья уехали на машине и остановились в лесу. Увидев что группа азиата растворилась в предгорной "зеленке" "Нива" медленно двинулась в сторону райцентра. Там Ваха хотел прикупить кой чего на рынке для праздничного стола в честь его отъезда.
В это время по дороге на которой был заложен фугас медленно двигалась группа саперов проверявшая дорогу. Возглавлял группу капитан Левенко, который в полку из которого прибыл, занимал должность начальника клуба. Здесь же его назначили замполитом саперной роты. А так ротный был в отпуске, а начальник инженерной службы - майор Крючков беспросветно пьянствовал неделю и допился до того, что бегал покупать солдатам водку, то Левенко поневоле стал главным сапером в полку. В саперном деле он конечно мало чего понимал, но будучи человеком неглупым умело использовал навыки и таланты подчиненных. Поэтому у Левенко неплохо получалось выполнение проверок дорог. Часто ему поручали и весьма ответственные разминирование и как не странно все пока происходило без потерь среди саперов. Идя по дороге Левенко думал о запое Крючкова. Недавно саперам поручили заминировать мечеть. Левенко была омерзительна сама мысль о минировании заброшенного религиозного здания. Своим тонким умом он понимал, что боевики ни за что не будут устраивать какие либо засады в своей святыне. Но майор Крючков настоял на минировании, преподнеся командованию мечеть как важный стратегический объект. Левенко не взялся за это мерзкое с его точки зрения дело и сославшись на полное незнание саперного дела отказался ставить мину в мечети. Крючков лично рьяно взялся за дело и довел его до успешного конца. В тот же день при осмотре мечети подорвался старенький мулла из соседнего села. Левенко, лично знавший муллу, с которым часто имел беседы о исламе, высказал Крючкову, все что о нем думает. Сказал, что ему стыдно будет носить медаль, к которой представили Крючкова за операцию. Еще он помянул гомосексуальность Крючкова, которая была ему известна по рассказам солдат, к которым начальник инженерной службы приставал с непристойными предложениями.
-- Товарищ капитан, фугас - отвлек Левенко от раздумий возглас сапера шедшего впереди со щупом.
Подошедший Левенко увидел, что 152 миллиметровый снаряд установлен второпях и саперам не составило труда обезвредить его. Через связиста Левенко связался с засадой разведчиков и сообщил им о фугасе. Не исключалось, что установившие его боевики где-то неподалеку.

4

Когда Левенко с саперами вернулся в полк там в штабе узнал, что разведчики поймали трех чеченов установивших фугас обнаруженный группой Левенко. Замполит саперной роты горестно вздохнул, он понимал какая участь ждет пойманных чеченов. Палатка разведроты и яма где содержали пленных находилась рядом с палаткой саперов. С другой стороны от разведчиков в лагере полка находились палатки зенитной батареи, зенитчики же как правило и охраняли яму с пленными. Особое омерзение у Левенко вызывала баня разведроты. Баня была одно название. Когда-то разведчики пытались сделать нормальную баню. Построены были стены, положена крыша и на этом дело закончилось. Мыться в бане никто не мылся а превратили ее разведчики в застенок в самом прямом и ужасном смысле этого слова. То что творилось в бане ничего кроме омерзения у Левенко не вызывало. Внутренность бани украшали цепи, веревки, наручники и главное - телефонный аппарат 57 года выпуска, в просторечье этот армейский полевой телефон назывался "тапиком", а также "телефоном доверия". Телефон разведчиками, да и не только ими, часто использовался отнюдь не по прямому назначению. Эта коричневая пластмассовая коробочка была довольно таки эффективным орудием пыток. "Крутить на тапике" и "говорить по телефону доверия" означало не что иное, как подвергнуть допросу с применением полевого телефона. Левенко коробило от жестокостей происходивших в полку, хотя он и понимал, что все-таки идет война, но многое его тонкая интеллигентная душа не могла принять. Чтобы отвести душу он решил зайти в палатку офицеров управления к своему другу капитану Кузину, с ним он мог быть вполне откровенен. Тем более занимая штабную должность Кузин мог быть полезен в оформлении некоторых документов.
Несмотря на довольно-таки позднее время, 10 часов утра, Левенко застал Кузина лежащим во всем обмундировании и сапогах, на топчане, в офицерской палатке. На голове Кузина сидела маленькая кошка и кусала его за уши. Кузин не чувствовал укусов и продолжал мирно спать. Рядом на ящике сидел "секретарь-референт" Кузина писарь Козулькин - солдат контрактник. Левенко часто не прочь был поболтать с писарем, так как тот в отличие от большинства "диких гусей" имел высшее образование и участвовал еще в первой компании. Козулькин тоже испытывал симпатию к интеллигентному капитану, поэтому несмотря на разницу в служебном положении вне службы они довольно интересно общались в неформальной обстановке. Кузин также был демократичен с писарем, так как сам толком не мог составить ни одного донесения, поэтому целиком и полностью зависел от солдатской головы. Впрочем и начальника и его подчиненного такое положение вещей вполне устраивало.
-- Здравствуйте Саша - в своей манере обратился к Козулькину Левенко. А что Кузин то спит? С наряда что ли?
-- Здравия желаю товарищ капитан - с радостью отозвался контрактник. - Да с какого наряда, это я с наряда, вчера всю ночь на "фишке" стоял, людей не было. А "их благородие" квасил всю ночь с майором Цыпко, до сих пор не пробудится. Ничего, сейчас командир полка его лично разбудит. - Язвительно добавил писарь.
В это время в палатку вошел старший помощник начальника штаба подполковник Кицко и увидев спящего Кузина со всего маху огрел его стопкой документов, которые держал в правой руке. Отчаянно мяукнув кошка последний раз укусив Кузина за ухо спрыгнула и забилась под топчан. Сам же потерпевший медленно открыл глаза и увидев Кицко вскочил на ноги.
-- Бездельник, спишь опять! Я тебя в яму посажу, а вместо тебя вот бойца поставлю! - разразился бранью СПНШ.
-- Да я вот только задремал случайно, - робко оборонялся Кузин. - Я ничего, я только вот на секундочку глаза прикрыл.
Проработав немного Кузина в своей манере Кицко удалился в штаб. Настроение у него было хорошее, поэтому сильного разноса Кузину не было. Тот сидел угрюмо на топчане и чесал лохматую голову. Потом он стал жаловаться, что Кицко уж дюже пристрастен к нему и вообще он не против, если его отправят обратно в пехоту, откуда его и Козулькина недели две назад взяли в штаб.
Козулькин видя беды начальника стал в ернической манере успокаивать его.
-- Как пчелка трудитесь товарищ капитан, ведь всю же ночь глаз не сомкнули, а он орет на вас. Ведь минутки то свободной у вас ни днем не ночью не выпадает, лучше вас тут и труженика нет.
Левенко со слов писаря и из личных наблюдений прекрасно знал как сутками "трудится" капитан Кузин и едва сдерживал смех слушая грубую лесть Козулькина. Однако Кузин не заметив ехидства своего подчиненного и горестно произнес: "Да вот, не говори, на ком везут, на том и пашут".
-- С добрым утром Слава - поприветствовал Левенко Кузина - я вот сегодня с проверки дорог пришел. Эх Слава скажу я вам, что же мы делаем, Крючков вот мечеть заминировал и старик мулла подорвался. Вы представляете. Мне кажется, что это подлость минировать религиозные здания, это кощунственно и мерзко. Вы бы Слава стали бы это делать?
-- Ну, если бы такую задачу поставили бы то конечно стал бы - ответил Кузин - важно только как технически это осуществить. Я вот например не сапер, не знаю, но попробовал бы.
-- А вы Саша, что думаете по этому поводу - не встретив сочувствия и понимания у Кузина - адресовал Козулькину свой вопрос Левенко.
-- Да заминировал бы конечно, если б умел - не раздумывая брякнул контрактник.
-- Нет, вы не понимаете, это же подло. Каждая война должна иметь свои правила. Нельзя же воевать с мирными людьми. Мы же офицеры, а не каратели. - Левенко разволновавшись снял очки и стал протирать их полой грязной камуфлированной куртки.
-- Это вы офицеры, а я "контрабас-барабас" - вставился Козулькин - мое дело маленькое: офицер не скажет - солдат не додумается. Я бы хоть сейчас всех чехов бы в расход пустил бы или на тапике прокрутил.
-- Саша, Саша - Левенко снова одел очки - я не воспринимаю вас как "контрабаса", вы же умный человек, а говорите такие чудовищные вещи.
-- А что товарищ капитан, они с нашими как поступают? Они же нас за людей не считают. Они же черти в России хозяева жизни. Они же "мужчины", а мы быдло. И самое-то обидное, мы оправдываем и защищаем тех кто нас презирает и живет за наш счет. Тех для кого мы лохи, а наши бабы наложницы. Вы же гляньте товарищ капитан, как в России наши бабы на чурок гребаных смотрят. Ну как же у них "бабки", а мужики наши так боятся их, как же "джигиты", "горячая кровь". Я не беру тех кто здесь, а тех кто нас там встретит. Я же помню 96 год, когда приехал с первой войны - продолжал свой обличительный монолог Козулькин - тогда же чехов все в жопу целовать готовы были, а на нас как на убийц смотрели - "наемники". Я из-за этого ни в одно приличное место устроиться не смог, так четыре года и ходил дураком. Нет, всех их под корень надо. Мирный, не мирный, да хрен с ним, Аллах узнает своих.
Во время монолога Козулькина Кузин сидел молча и соглашаясь со всем сказанным кивал головой. У самого Кузина в кармане куртки в качестве талисмана лежало засушенное чеченское ухо, завернутое в платочек. Ухо это он отрезал месяц назад, когда его взвод задержал одиноко пастуха в безлюдном месте, тот подозревался в установке мины. Кузин со словами: "Быть чеченом это уже преступление" точным выстрелом в сердце отправил пастуха к Аллаху, а ухо взял на память.
-- И все-таки, вы не правы - Левенко ни как не хотел уступать позиций - вы Саша судите по первой войне, у вас осталось чувство мести, а вы Слава не общались с мирными жителями. Я же часто разминировал снаряды оставшиеся в их домах, я же часто говорил с ними. Они же страшно озлоблены на нас. Мы же только силой держим их.
-- Вот-вот, силу то они хорошо понимают и уважают - тут же ответил Кузин - силу то они боятся. И вот заметь Валера - обратился он к Левенко - что бы мы ни делали, они нам все прощают, потому что здесь сила это мы.
Видя полное неприятие своей позиции Левенко перестал проталкивать идеи гуманизма в армейские массы. Он понял, что его мировоззрение на этот конфликт - мировоззрение белой вороны. И даже люди близкие ему по духу и интеллекту совершенно не принимают его позицию. Левенко тяжело было видеть агрессивность в отношении чеченов со стороны даже этих двух по его мнению одних из лучших людей полка, которым мало присуща была армейская дубовщина. Сам Левенко в душе был скорее педагогом, чем офицером. В свое время он оканчивал военно-политическое училище и служил пять лет в Чехословакии секретарем комсомольской организации. Затем, уйдя на "гражданку", трудился на менеджером на ниве бизнеса. Теперь вот Левенко решил вернуться на службу, что бы уйти на пенсию по выслуге. Здесь в Чечне выслуга шла день за три и любимым занятием Левенко было подсчитывать, сколько лет ему осталось до пенсии. Он и сейчас сел на свой любимый конек и пустился с Кузиным в подсчеты выслуги.
Кузина выслуга лет мало волновала. Сам он был уже пенсионером. Прослужив двенадцать лет на авианосце в северном ледовитом океане он с пенсией вышел в запас. Вновь решил вернуться на службу в надежде заработать большие деньги в виде "боевых" и по возможности получить звание майора. Прослужив пару месяцев замполитом в мотострелковой роте Кузин попал в штаб, куда и перетянул Козулькина, пулеметчика из его роты. Штабная служба была непыльной и давала возможности к разного рода поблажкам чем он и Козулькин не преименули воспользоваться. Вобщем служба у Кузина шла не бей лежачего. А всю штабную работу за него выполнял Козулькин, что устраивало их обоих.
Придя с обеда Козулькин, а обедал он в зенитной батарее, где теперь числился по штату порадовал Кузина новостью, что в яме у разведчиков сидят три "чеха" и ночью их будут крутить на тапике. Опять спать не дадут всю ночь орать будут. Кузин не слушал помощника у него до сих пор болела голова со вчерашнего и мучили мысли о том как бы соблазнить Нину - медсестру со второго батальона.


5

Трясясь на броне БМП с мешком на голове, Ваха ни как не мог поверить в реальность происходящего с ним. Еще недавно процветающий московский бизнесмен, с которым за честь считали знаться многие не последние люди сидел избитый в изорванной одежде со связанными руками. Рядом с ним в таком же виде сидели и Шамиль с Саидом. Ваха хотел обратиться к солдатам предложить им деньги, но получил удар в лоб кулаком от здорового усатого дяди. После упоминания о деньгах Ваху хорошенько обыскали и вытащили из подкладки уже изорванного пиджака три стодолларовых купюры. Доллары тут же перекочевали в карман офицера с татарскими чертами лица, который командовал группой солдат, задержавших братьев Алиевых.
Немного успокоившись Ваха стал обдумывать дальнейшие возможные варианты развития событий. Как юрист Ваха понял, что никаких доказательств его участия в закладке фугаса нет. Да и действий он никаких не совершал, просто сидел в машине. Если братья не проговорятся, а они не проговорятся, они настоящие мужчины - воины. Их никто не сломит, тем более жалкие русские недоноски, которых на их родине его земляки имеют как хотят. Здесь то на своей земле Вахе даже стены помогут. Нет, ничего страшного не будет. Ну допросят и максимум дня через три отпустят. Ваха же законы знает, русские тем более. Да и вообще Ваха и земляки его часто с помощью денег решали щекотливые вопросы. С деньгами в России можно решить все, вон Басаев до Буденовска со своими орлами доехал, было бы денег по более добрался бы и до Москвы.
Саид сидел молча он не думал, что будет что-то страшное. Скорее всего обменяют или отпустят по амнистии, а так будет говорить что они трое - пастухи и искали корову. Не он первый не он последний кто по амнистии выходил от русских и снова воевал. Многие сейчас в милиции у Гантамирова служат, а в 96-ом по русским палили в Центорое. Да нет, все обойдется. Слышал правда от ребят, что в некоторых полках мучили пленных, но это же когда война вовсю, а сейчас вроде как русские объявили, что активные бои закончились. Правда полк, что рядом с ними стоит дурной славой пользуется, еще с первой войны. Тогда в 96-ом их Хаттаб хорошо расстрелял на пасху под Шатоем, почти сто человек отправили в ад, всю колонну. Там им и надо сволочам. Теперь они опять здесь. Но русские сами связали себя по рукам и ногам своими законами, амнистию боевикам вот очень кстати объявили. Нет все будет слава Аллаху хорошо.
Шамиль думал только об одном, удалось ли братьям-воинам поставить фугас, чтобы русские подорвались. С каждым убитым русским Шамиль испытывал кратковременное облегчение от своей боли и позора. О том что будет с ним и братьями Шамиль особо не волновался. Сказал же он русским, что они пастухи, ехали искать корову. Ну посидят немного в Чернокозово и выйдут на волю. Амнистия и все такое. Оружия у них нет, фугас далеко от них, все обойдется. Только бы быстрее обратно в горы, снова бороться с собаками, мстить за Лолу и детишек. Шакалы, что сделали. Чем жена то им помешала, что дети-то. Невольно Шамилю влезло в голову забытое воспоминание о том, как в 94-ом еще перед первой войной он со своими ребятами потрошил в Грозном одну русскую семью, что долго не хотела уезжать. Ребята тогда, да и он сам славно повеселились. Мужа с женой отымели на глазах друг у друга и их дочери. Хозяину с хозяйкой потом головы отрезали, и поставили на шкаф, дочку их трахать не стали, она еще девочка была - четырнадцать лет - ее по хорошей цене продали одному турку, тот ее к себе в бордель переправит, девственницы там в большой цене. Шамиль отогнал от себя это глупое и несвоевременное воспоминание. Чушь, все чушь. Все будет хорошо. Он воин Аллаха и Аллах поможет ему.
По тому что БМП остановилась и их троих как кули скинули с брони на твердую как асфальт землю Ваха и его братья поняли, что их привезли на место. Они в полной темноте из-за надетых на головы мешков, стояли на коленях. Через небольшую щелку в мешке Саид увидел выложенную камешками цифру 132. "О Алла!" вырвалось невольно у Саида. Это и есть тот самый полк, про который ходили такие чудовищные слухи о пытках и расстрелах пленных. Неужели они попали именно к этим бешеным псам. Слова о том, что крутить на тапике и проверить очко произвело на Шамиля и Саида самое гнетущее впечатление. Они уже слышали от тех немногих несчастных, что побывали в этом полку о тех зверствах, которые там происходят. Неужели это правда. Нет, не может быть. Как же ведь ОБСЕ, ведь есть красный крест, ведь активные боевые действия со слов руководства страны не ведутся. Нет, ничего особо страшного не должно быть. Мы же цивилизованная страна. Есть же права человека, международный суд, Женевская конвенция наконец. Нет, все должно обойтись.
Ваха слышавший восклицание брата ничего не понял. А слова о тапике и "очке" воспринял как глупую шутку. Тем не менее всю троицу куда-то повели и сняли мешки лишь когда они оказались позади каких-то палаток, возле деревянного сарая. Вокруг них столпилось человек десять полуголых грязных солдат. Их взгляды и выражение лиц не предвещали ничего хорошего. Из палатки вышел какой-то высокий мужчина, по повадкам видимо офицер, но не тот, что их задержал. Задержавший их офицер в это время оправлялся за сараем.
-- Снимайте штаны - приказал пленным высокий мужчина. - Ну раздевайтесь чехи, быстрее - нетерпеливо приказал офицер.
Пока братья Алиевы уже с развязанными руками стояли в замешательстве солдаты не долго думая стали бить и пинать их и через две-три минуты братья Алиевы уже голые ползали по земле. Их одежда, вернее, то что от нее осталось, плавала в яме со сточной водой. Затем все трое братьев были поставлены в позу "раком". Саида и Шамиля при этом двое солдат держали за бороды и ржали как лошади. У Вахи бороды не было, только недельная щетина, ему просто отвесили оплеуху.
-- Очко раздвигайте п....сы - крикнул офицер - тест на ваххабизм.
Солдаты громко заржали и осыпали тестируемых пинками. Униженный, и не ожидавший такой крутости от русский, Ваха раздвинул ягодицы. Так же поступили и его братья.
-- Товарищ капитан вот ваххабит - крикнул солдат стоявший возле Вахи, подтверждая свои слова ударом сапога по копчику Вахи. К нему подошел высокий офицер и носком ботинка раздвинув Вахины ягодицы произнес:
-- Да, этот точно ваххабит, те двое хер его разберет, а вот этот точно.
Что он там за чепуху несет, подумал Ваха, какое очко, какой ваххабит, они что с ума по сходили. Что за маразм, куда я попал. Что за орда варваров.
-- Вот видишь, я же тебе говорил, что ваххабиты очко бреют и командир полка то же самое нам говорил на инструктаже, а ты дурак не верил - услышал Ваха слова одного из солдат, обращенные к сослуживцу. - Старый воин - мудрый воин - окончил свою речь знаток ваххабизма.
-- С этим займитесь получше - указывая на Ваху сказал своим подчиненным капитан Авдеев, командир разведроты, тот самый высокий офицер, что освидетельствовал Ваху. - Поговорите с ним по телефону доверия - продолжил он инструктаж подчиненных.
После наставлений командира Ваху и двух его братьев, в чем мать родила, бросили в три вырытых тут же ямы. Ямы были глубиной где-то метра два, узкие колодцы - в которых можно было только сидеть. Они по размерам были как кабина лифта. Трое братьев скрючившись сидели на земле каждый в своей яме и молились в душе Аллаху, что бы он спас их от этой беды. Так прошел день. До наступления темноты их не трогали. Кормить то же не кормили, но хотя бы не били. Изредка над ямой останавливался кто-нибудь из солдат и с любопытством смотрел на пленников.

6

Капитан Кузин продолжал сидеть на топчане и чесать изрядно заросшую голову. Таким и застал его вернувшийся из штаба подполковник Кицко.
-- Эй, бездельник, - обратился он к Кузину - иди сюда. Хватит тебе балду гонять. Пошли со мной к командиру.
С этими словами Кицко бесцеремонно взяв Кузина за рукав поволок его к штабной палатке.
-- И если еще раз такая х...ня повторится, то буду с тобой разговаривать по "телефону доверия" - продолжил нотацию по дороге в штаб Кицко.
Козулькин остался сидеть на ящике в ожидании прихода начальника. Такие проработки Кузина были для него не в новинку. Минут через несколько тот как обычно вернется и они вновь займутся составлением бесконечных реляций и донесений. Вскоре как и предполагал Козулькин Кузин вернулся. Вид его начальника был весьма озабочен. Видно неплохо с ним поговорил по душам командир полка.
-- Саш, я сегодня короче заступаю в наряд дежурным по разведке. Командир еще сказал мне подстричься до пяти часов, а то сказал сам меня подстрижет после пяти, - обратился Кузин к Козулькину - Ты стричь умеешь?
-- Нет, но надо учиться - с готовностью отозвался Козулькин - давайте подстригу вас, товарищ капитан.
-- Эй, ты меня не под...ай - рявкнул Кузин - и без тебя тошно.
-- Тошно вам не без меня, а без огненной воды, что вы вчера пили - продолжал глумиться над начальником Козулькин. - Я же вам сколько раз говорил: не водитесь вы с этим Ципко, он вас ничему доброму не научит. И где вы друзей-то таких себе подбираете, одних алкашей. Вон с Левенко бы водились, нормальный мужик, ни в какую историю вас не втянет. А с этими, да, что про них говорить, - горестно махнул рукой Козулькин.
-- Ты кончай меня учить - вновь подал голос Кузин - ищи лучше парикмахера, стричься надо срочно. Два часа осталось.
-- А что товарищ капитан, может и правда командир полка вас подстрижет, может хобби у него такое - стричь. - Козулькин не отставал от начальника - Вот император Нерон, например очень любил петь, а полковник Мунин может очень любит стричь. Я тогда за вами очередь к нему на стрижку займу, а то оброс тоже.
-- Так, иди, ищи парикмахера - рявкнул Кузин и Козулькин удалился из палатки.
Козулькин в поисках парикмахера направился в рядом стоящую палатку комендантского взвода, где у него было несколько земляков. Потрещав с пацанами о новостях и особенно о пойманных чехах, он нашел парикмахера из своих земляков. И он за пачку сигарет подстриг их с Кузиным. Вечером Кузин заступил дежурным по разведке и склонился над картой в штабной палатке. Козулькин как обычно направился в зенитную батарею, где его обрадовали, что с полуночи до двух ночи ему стоять на "фишке", то есть на посту. Поужинав он плюхнулся на шконку в палатке и покуривая думал о будущем возвращении домой со службы. Обитатели палатки подняли полог и теплый ветерок обдувал зенитчиков. Прямо у края палатки располагались ямы в которых сидели чехи. В той яме куда Козулькин кинул не задумываясь бычек сидел Ваха.
Вскоре после того, как стемнело из палатки разведроты к ямам вывалили солдаты-разведчики. "Сейчас будут чехов кумарить" сразу поняли все жители палатки, привыкшие к подобным сценам. Они высунули головы наружу в ожидании интересного шоу и закурили по новой сигарете. И шоу началось.


7

Как стемнело, Ваха услышал множество голосов наверху. Вскоре в яму к нему кинули деревянную лесенку и стоявший сверху солдат-контрактник лет тридцати крикнул: "Живее вылезай!" Ваха неторопливо, пытаясь сохранить достоинство, что было нелегко сделать будучи голым вылез из ямы. "Наконец-то все образуется, - думал чечен, - сейчас, наверное, допросят и поймут, что я не какой-нибудь крестьянин, а все-таки бизнесмен, юрист".
Едва Ваха возник над ямой как тут же получил пинок сапогом в печень и тут же удар деревянной палкой в грудь. Боль словно ток пронзила его. Опять удар ногой, на этот раз между ног. Ваха упал на землю. Над второй ямой показалась голова Шамиля. Молодой солдат схватил старшего брата рукой за бороду и буквально вырвал его из ямы. Та же серия ударов и Шамиль корчится на земле, изрыгая ругательства на чеченском языке. Когда вытаскивали Саида, свет померк в глазах Вахи, его пинало сапогами сразу трое. Били со всей силы, особенно старались ударить между ног и по животу. Прикрыв голову руками и сжавшись в клубок Ваха только подергивался после каждого удара. Когда он очнулся, то обнаружил, что оба его брата так же валяются на земле в кругу агрессивно настроенных солдат обступивших троицу. Впечатление от кошмара усиливала веселенькая песенка группы "Стрелки" звучавшая из палатки. "А я ведь с одной из "Стрелок" думал закрутить", - совсем не к месту и не ко времени подумал Ваха.
-- Который тут ваххабит - раздался незнакомый голос, принадлежавший невысокому черноволосому капитану, который держал в руках изрядно потрепанную карту.
-- Вот этот - пнув Ваху ногой ответил кто-то из солдат - у него очко бритое, точно ваххабит, правильно Мунин говорил.
-- Вот его первым в баню и ведите, - сказал капитан Кузин, а это он как дежурный по разведке пришел допросить пленного.
Ваху резко подняли на ноги и заломив руки сзади подгоняя пинками повели к деревянному сараю. Следом за Вахой и его двумя конвоирами в баню, а именно так и назывался деревянный сарай, вошли Кузин, Авдеев и Манапов.
Глазам Вахи открылось мрачное зрелище. С крюка, вбитого в потолочную балку свисала цепь с наручниками. На полу валялись напильник, плоскогубцы, молоток и гвозди. "Что за бред, куда я попал? Нет, сейчас я проснусь. Это сон" - проносилось в Вахиной голове. Однако сон продолжался. Ваху заковав в наручники подвесили на цепи, так, что ноги его едва доставали пола. Поняв, что сейчас может произойти что-то страшное и пытаясь остановить этот кошмар он обратился к Кузину с Авдеевым:
-- Ребята, давайте договоримся, я же не боевик, я Московский коммерсант. Ну позвоните в ГУВД Москвы полковнику Корнееву - с надеждой проговорил Ваха.
-- Сейчас ты сам е...ный в рот чех ему позвонишь - рявкнул Авдеев. - Ребята несите телефон - обратился он к разведчикам.
После этих слов в баню вошло двое солдат в грязных защитных куртках-афганках и масках на лицах. В руках одного из них был пластмассовый коричневый ящичек с двумя длинными проводами оголенными на концах.
-- Ну-ка мужики наладьте чеху связь с Москвой - отдал команду людям в масках Авдеев.
После этой команды один из разведчиков обмотал вокруг Вахиного члена и яиц оголенные провода. Телефон был поставлен на табуретку. Допрос начался.
-- Ну чех, говори кто твой командир? Где ваша банда стоит? - задал вопрос Авдеев. При этом рука солдата в маске легла на рукоятку тапика.
-- Какой командир, какая банда, - как можно спокойнее постарался ответить Ваха - я Ваха Алиев бизнесмен из Москвы, ресторан у меня там. На похороны отца сюда приехал.
Не успел Ваха окончить ответ как все его тело и особенно половые органы пронзила острейшая боль. Словно тысячи игл впились вниз живота. Боль пульсировала в теле. Ощущение было такое, как будто кроме того его за член тянут щипцами пытаясь вырвать его. Солдат в маске быстро крутил рукоятку телефона. Боль сводила с ума и при этом не наступало спасительное беспамятство, что бывает при ударах, когда голова мутится и каждый новый удар просто тупо отдается в мозгу не вызывая новой боли. Нет, здесь же напротив сознание приобретало чудовищную ясность. Тело рвало на части какой-то дьявольской пульсацией и ни единого намека на беспамятство. Когда солдат перестал крутить рукоятку Ваха обезумевшими глазами смотрел на своих мучителей.
-- Ну ваххабит е...ный будем говорить или как? - теперь задал вопрос Кузин. - Опять будешь сказки рассказывать? Говори зачем ставили фугас? Кто послал Бараев? Хаттаб?
-- Нэ ваххабит я, нэ ваххабит!!! - в отчаянии прокричал Ваха и новая волна боли пошла по телу от низа живота.
Он как червяк извивался на цепи, поджимал ноги и тут же боль в скованных за спиной руках заставляла встать его на ноги.
-- А кто же ты как не ваххабит - теперь спрашивал Авдеев. - Ваххабиты все очко бреют, так что дуру тут не гони нам. А то еще позвонишь дедушке в Шали.
-- Какому дедушке? В какие Шали? Какое очко, какой ваххабит? - запричитал Ваха. - Это нэ я очко брил, это Вэрка брила в Москвэ.
-- Что за Верка? - спросил Кузин. - Снайперша из русских? Отвечай пи...р.
-- Да нэ снайпэрша, а знакомая моя в Москве работает у меня официанткой в ресторане.
-- Крепкий орешек, враз не расколешь - шепотом на ухо Авдееву сказал Кузин.
-- Ничего сейчас мои ребята пускай с ними поработают - отвечал Авдеев, - а мы с тобой Слава по рюмашке пропустим, сегодня с ВМГ /войсковой маневренной группы/ привезли.
После этого Кузин с Авдеевым ушли в палатку разведроты, а несчастного Ваху помучив минут двадцать электротоком сняли с цепи. Он уже ничего не соображал. В голове была только одна мысль как бы прекратилась пульсирующая боль.






8

Тем временем снаружи разведчики пинали Саида и Шамиля, валявшихся в центре круга, образованного солдатами. Оба брата с разбитыми лицами ползали по земле и харкались кровью. У Шамиля было сломано два ребра слева и каждый новый удар отдавался острейшей болью в боку. Почки Саида болтались как два мешочка, у него уже произошло непроизвольное мочеиспускание. Оба брата поняли, что круто встряли. Теперь надо было любой ценой выбираться из этого кошмара. Из бани раздавались душераздирающие вопли Вахи. Шамиль твердил: "За что вы нас бьете? Мы пастухи, корову искали, что от стада отбилась". Ему же вторил и Саид. Их слова встречались громким смехом и новыми ударами. Не выдержав боли после очередного попадания по почкам, Саид подняв голову обратился к стоявшему перед ним солдату: "Брат нэ бэй меня!" Ответом послужил очередной дружный взрыв хохота и крики со всех сторон в сторону адресата Саидовской просьбы. "Гы-гы, а ты говорил что один в семье, а вот и твой брат оказывается, нашелся". После этого удары последовали с новой силой и кровавая пелена закрыла сознание Саида.
Тем временем из бани вышли оба офицера и Авдеев крикнул своим бойцам: "Все хорош их бить, покрутите пока того что в бане, только не сильно, а потом с этими поработайте тапиком". После Авдеевских слов Саида и Шамиля скинули в ямы. Ваха продолжал кричать в бане.
Саид уткнувшись головой в голые коленки сидел боясь шевельнуться в узкой яме. Каждое движение приносило нестерпимую боль в отбитых почках. Он не заметил как земля под ним стала влажной из опухшего, выпачканного глиной члена текла струйка мочи с кровью. Саид не мог остановить ее, да и не пытался сделать это. Он впал в отупение. Единственное, что ему хотелось - это сидеть не шевелясь, только бы ни к чему не прикасаться успевшими на глазах опухнуть почками. Крики Вахи доносившиеся из бани резали его по ушам. Он мог только догадаться что там происходит. Он не видел, как Ваху уволокли из бани и бросили в соседнюю яму. Он увидел как над ямой появился солдат-контрактник в спортивном костюме и спокойным голосом произнес:
-- Чех, вылезай. Поговорить с тобой надо.
Потерявший от пережитого на время рассудок Саид уперся обеими руками и ногами в края ямы. Она представлялась сейчас для него единственным спокойным и безопасным местом. Ему казалось, что он прожил в этой норе всю жизнь, и нет места на земле краше. Если бы ему сейчас предложили всю оставшуюся жизнь не покидать яму, но при этом никто его не будет трогать он бы согласился ни секунды ни раздумывая. В отчаянии, не зная на что надеясь, Саид закричал:
-- Нэ надо со мной говорыть, нэ надо!!!
-- Чех, да с тобой просто поговорят - дружелюбно ответил солдат - пойдем чех, вылезай, кофейку попьем.
-- Нэ надо кофейку, нэ надо вылезать!!! - заорал Саид, и как утопающий за соломинку впился ногтями в стенки ямы.
-- Чех, ну пойдем - так же миролюбиво продолжал увещевать его разведчик. - Курить будешь - он показал Саиду пачку "Примы" - вылезай, покурим - и протянул ему руку. - Ну давай, вылезай.
-- Нэ надо курить, нэ надо со мной ни о чем говорыть - неизвестно на что надеясь жалобно скулил из ямы Саид.
-- Ну все чех, ты меня достал, - разведчик сбросил маску добродушия, - не хочешь по-хорошему, сейчас принесу автомат и завалю тебя.
-- Эй, часовой, - крикнул разведчик, обращаясь к часовому стоявшему под грибком. - Ты с автоматом иди сюда, чеха завалим.
-- Нэ надо автомат, не надо мэна валить - продолжал свой плачь Саид.
К яме тяжелой поступью подошел часовой одетый в громоздкий бронежилет "кираса" с подвешенной к левому плечу каской. В руках он держал АКС. Подойдя к яме и направив туда ствол часовой передернув затвор дослал патрон в патронник.
-- Ну чех, вылезай по-хорошему, последний раз говорю - вновь повторил свою просьбу мучитель Саида.
-- Нэт, нэ надо! - жалобно проскулил Саид.
В ту же секунду раздался выстрел и маленькая автоматная пуля вошла в глину возле большого пальца правой ноги пленника. Саид подпрыгнул на месте, тут же в землю позади него вошла еще одна пуля. Не мешкая не секунды, потеряв от страха голову, Саид схватился руками за края ямы, превратившейся из спокойного убежища в опасную ловушку, одним махом перенес тело наружу. И тут же попал в объятия двух солдат, поджидавших с нетерпением его на верху.
-- Все, чех, не хотел по-хорошему, теперь пошли по-плохому говорить. - С этими словами Саида потащили в баню.
В бане его также как и Ваху приковали наручниками к цепи. Сомкнув руки за спиной, наподобие средневековой дыбы. Также обмотали оголенными концами проводов половые органы и стали крутить тапик. Офицеров не было. В бане собралось человек пять солдат, каждый из которых по очереди крутил рукоятку телефона. Со всех сторон сыпались вопросы типа: "Кто твой командир? Где банда? Где еще стоят фугасы? Сколько людей в банде?" Обезумевший от пульсирующей в теле боли Саид молил Аллаха, чтобы тот прекратил его мучения, пусть уж лучше он умрет, только не это. "Аллах, дай мне силы выдержать, не предать товарищей" - молился про себя Саид. Но боль становилась все сильнее и сильнее. Минут через пятнадцать солдаты обмотали проводами уши жертвы и вновь крутанули рукоятку. Взрыв нестерпимой боли прошел по всему телу Саида, в голове словно разорвалась атомная бомба. Сознание приобрело невиданную яркость и чувствительность. Словно в каждый атом тела снаружи и внутри вогнали рыболовные крючки и теперь тянут их в разные стороны, пытаясь разорвать его на мелкие кусочки. "О Алла!" - последний раз вскрикнул Саид и спасительное беспамятство пришло к нему.
Очнулся Саид лежащим по прежнему в наручниках на полу в бане. Кто-то из солдат вылил ему на голову ведро грязной воды.
- Этого пока в яму, тащим следующего - последнее что услышал Саид перед падением вниз. О радость он снова в спасительной яме.

9

Мрачные мысли роились в голове Шамиля. Как бы братья не сказали бы ничего лишнего. Ладно Ваха, он ничего не знает, а вот Саид. Сейчас оба брата жили в родном селе, но постоянно поддерживали связь с боевиками Бараева, оставшимися в горах. По приказу своего командира они оба теперь под видом пастухов занимались разведкой и диверсиями, а так же помогали чем могли борцам за свободу. В себе Шамиль был уверен. Ненависть к русским поможет ему выдержать. Он храбр, смекалист, недаром ему доверили командовать ротой еще в первую войну. Во вторую войну Шамиль был уже в штабе Бараева, не последний человек. Нет, за себя Шамиль был спокоен - русским его не сломать. Они узнают еще что такое настоящий джигит. Оказавшись в бане Шамиль мысленно обратился к Аллаху, чтобы тот укрепил его. С ним была проделана та же процедура что с Саидом. Он извивался и кричал дергаясь под электрическими разрядами. Но старался изо всех сил не сдаться. Когда его облили водой для лучшей проводимости тока в баню вошел Авдеев.
-- Ну, будешь говорить - спросил он Шамиля.
-- Нечего мне говорить мы три брата пастуха, ехали корову искать. У вас же наши паспорта. Ну что вы нас мучаете, мы же пастухи а не бандиты - попытался выкрутиться Шамиль.
-- Все вы чехи бандиты - философски заметил Авдеев, от которого несло водкой. - Короче, делайте с ними что хотите, но чтоб к утру заговорили. Лутарь ты старший. - скомандовал Авдеев и нетвердой походкой ушел спать.
Ефрейтор Лутарь бывший зоновский опер взглянув на висящего Шамиля принял гениальное и роковое для "пастухов" решение.
-- Ребята, тащим и тех двух сюда, сейчас их опустим и они заговорят как миленькие.
Идея Лутаря встретила искреннее одобрение в массах. Вскоре в баню были приведены Ваха с Саидом. Их бросили тут же на пол. Лутарь вышел наружу и вернулся обратно с большой толстой палкой, одной из тех, что валялись вокруг бани. Алиевы с удивлением и страхом смотрели на приготовления Лутаря. А тот продемонстрировав палку пленникам пояснил: "Это для вас вибратор приготовили, сейчас вам целку ломать будем". Шамиль, первым догадавшийся что сейчас произойдет в ужасе закричал: "О Алла, нет, только не это!" Ни один горец не может допустить такого позора. Но руки скованы за спиной, ноги связаны. И Саид с Вахой такие же голые и связанные, как и он лежат на полу.
-- Ну, с кого начнем - с ехидной ухмылкой спросил Лутарь.
-- С ваххабита - крикнули разведчики. - С того у кого очко бритое, он его заранее подготовил.
Ваха понял, что сейчас произойдет непоправимое утрата им мужской чести. Такого беспредела он представить себе не мог даже в страшном сне. Нет, он помнил рассказ дяди Умара, о том как таким способом однажды проучили одного его должника. Но должник то был какой-то русский фраер, просто настоящие мужчины с Кавказа научили его таким способом финансовой дисциплине. А такой беспредел, нет не может всего этого быть. Ни на одной зоне с его земляками так не поступали, его знакомый вор в законе Ферзь так и говорил, не волнуйся Ваха, твоих земляков уважают, они правильные пацаны, по понятиям живут. А тут дома....
Вахины размышления прервались страшной болью в заднем проходе. Сухая шероховатая палка резко вошла сантиметра на три внутрь. Ваха истошно заорал от боли и позора и это на глазах его родных братьев. Лутарь крутанув палку продвинул ее еще на сантиметр в глубь. По ногам потекла кровь.
-- А вы че стоите, давайте и этих тоже сразу, групповуха так групповуха - бросил Лутарь сослуживцам покатывающимся со смеху при виде такого жесткого порно.
Тут на пороге бани появился Козулькин с охапкой разнокалиберных палок. Он в это время как раз стоял на посту.
-- Вот мужики, налетай, подешевело - давясь со смеху он скинул палки на пол.
-Вот это для старшего братца - потрясая кривой длинной веткой, к висевшему Шамилю подошел Мокров - контрактник служащий здесь второй срок.
После этих слов в зад Алиева старшего была вогнана палка почти на двадцать сантиметров. Мокров яростно прокручивал ее загоняя все глубже и глубже. Шамиль орал и плакал, изрыгал ругательства и молитвы, но ничего не помогало, палка пролазила все глубже и глубже. Сквозь слезы лившиеся из глаз он увидел, что подобное действо происходит и с Саидом.
В течение часа братьев насиловали на глазах друг у друга. Гомерический хохот контрактников и плачь чехов наполнял стены бани. Первым не выдержав заговорил Шамиль. После того как Мокров еще сантиметров на десять вонзил в него деревяшку, тот сквозь слезы прокричал.
-- Не надо, я ведь такой же солдат как и ты!
-- Какой ты на х...й солдат - Мокров просунул палку дальше и прокрутил еще два раза.
-- А! А! А! Все расскажу только нэ нада большэ! - взмолился Шамиль.
-- Расскажешь, куда ты теперь "девочка" денешься - и с этими словами Мокров вытащил окровавленную и вонючую палку из зада боевика.
-- Все, все расскажем - вслед за Шамилем как прорвало его двух братьев.
Они от боли и стыда были готовы на все лишь бы этот кошмар кончился.


10



Капитан Кузин, узнав от разведчиков, о том, что чехам развязали языки нетвердой походкой прибыл в баню. Там по прежнему висел Шамиль, его никто снимать не собирался. Тапик снова был приведен в готовность. Рядом с Кузиным стоял Козулькин, который в это время тащил службу на "фишке". Ваха с Саидом вновь были скинуты в ямы и поскуливали оттуда. Шамиль отвечал на вопросы капитана Кузина, он рассказал, как таджик по имени Рахманкул держит с ним связь и передает приказы Бараева. Рассказал о закладке злополучного фугаса. Иногда для прояснения некоторых вопросов вновь крутилась ручка телефона. По ехидному замечанию Козулькина это называлось "скинуть на пейджер землякам". Вобщем Шамиль дал более менее связную картину. Однако когда Кузин глянул на карту, что держал в руках, то разразился матюгами в адрес Шамиля и так закрутил тапик, что из того полился жидкий кал.
-- Чё ты мне брешешь, как вы шли - глядя в карту негодовал Кузин. - Еще палку побольше в жопу захотел, сейчас тебе целый снаряд от "Града" туда засунем.
-- Матэрью клянусь нэ вру - в ужасе закричал Шамиль, будучи уверенным, что угроза Кузина будет исполнена. Тем более все знали о наличии "Градов" в полку.
-- А чё ты мне п...шь, что шел с севера на юг, - вновь сверившись с картой возмутился Кузин. - Тут сел таких нет на этом маршруте. Я тебя суку на тапике закручу до смерти, если ты мне п...ть так дальше будешь.
Неожиданно, приготовившегося к самому худшему Шамиля спас Козулькин. Он на ухо прошептал находившемуся в изрядном подпитии Кузину:
-- Товарищ капитан, а может чех и не брешет, вы карту переверните.
Кузин перевернул карту и кажется картина для него прояснилась. Оставшись доволен Кузин задал Шамилю еще несколько вопросов относительно банды, куда тот входил и роли его братьев. Подавленный и низведенный до животного состояния Шамиль уже не находил сил что-либо скрывать. Он механически отвечал на вопросы и мечтал только об одном: когда же его снимут с цепи и бросят обратно в ставшую такой желанной яму. Ему было уже наплевать на позор, на судьбу братьев и вообще на всю борьбу за независимость Ичкерии, делу которого он посвятил последние пять лет жизни. Не найдя ничего более интересного, что можно было бы выведать у Шамиля Кузин напоследок крутанул тапик, так что Шамиль чуть не сделал сальто и пригрозил напоследок:
-- Смотри, если п...шь, то яйца выдеру.
После этого Шамиля наконец-то сняли с "дыбы" и подгоняя пинками загнали в яму. Там он впал забытье свернувшись калачиком на рыхлой глине. Он не замечал, что ночная прохлада опустилась на землю, свыкся с наготой. Было одно и самое радостное чувство: его не бьют и не пытают. По лицу Шамиля текли слезы, он не замечал их.
Вновь вытащили из ямы Саида и он снова болтался скованным на цепи. На этот раз провода ему привязали к большим пальцам ног, а пол полили водой. Возле тапика стоял один солдат в маске. Едва закончив приготовления солдат тут же завертел ручку телефона:
- Давай чех, позвони своему командиру.
В который уже раз через тело Саида прошли волны боли. Начались судороги и казалось мышцы разрывают друг друга. Пытаясь уйти от боли Саид инстинктивно поджал ноги и тут же новая боль - вывернулись суставы в скованных за спиной руках.
-- О, Алла!!! - прокричал Саид.
Саида уже никто ни о чем не спрашивал, солдат в маске правда задавал какие-то вопросы и что-то говорили другие входившие в баню. Но никто не ждал ответов Саида и не слушал их, когда он пытался что-то ответить. Саид понял, что это не допрос, просто это какое-то бесчеловечное развлечение солдатни, какая-то дьявольская игра в кошки-мышки в которой роль мышки уготована ему. "О, Алла!!! За что?! За что!?" В памяти Саида всплыли воспоминания о весенних днях 1995 года, когда он в составе отряда боевиков держал от русских оборону на Шалинском цементном заводе. Тогда тоже парни из Департамента государственной безопасности Ичкерии так же вот пытали русского десантника. Действо происходило в бывшем кабинете зубного врача. Молодой парень визжал и извивался в стоматологическом кресле когда ДГБешники также работали "тапиком". Когда на завод стали падать бомбы, то десантника и еще семерых солдат, содержавшихся в подвалах завода изнасиловали, а после кастрировали. Русские обливаясь кровью ползали по грязному полу между своими же половыми органами, брошенными там. Саид не участвовал в этом, но наблюдая со стороны не осуждал ДГБешников. Он кричал: "Зачэм вы прышлы к нам? Убивать наших дэтей!" А молодой срочник беспомощно раскрывал рот, не в силах ничего произнести от боли. Тогда все было вполне справедливо, ведь не мы же напали на русских, а они на нас, а с врагом все средства хороши. Теперь замученный срочник казался Саиду его собственным зеркальным отражением.
-- Эй, хорош мужики, ротный сказал чехов до утра не трогать - произнес заглянувший в баню пожилой солдат с автоматом на плече.
Саида сняли и снова бросили в спасительную и такую комфортную яму. "Только бы остаться здесь" - с этими мыслями Саид впал в полусон в полузабытье.
Слышавший крики своих братьев Ваха дрожал от холода и обиды в глиняной норе, ставшей за этот день его домом. Он с ужасом думал о своей судьбе и судьбе своих родственников. Он уже не думал о хорошем окончании всей этой истории. Варвары к которым он попал не внимали никаким доводам разумам. С чего они решили что он ваххабит? О ваххабизме Ваха имел очень смутное представление, как и вообще о тонкостях исламской религии. Вся принадлежность его к исламу определялась лишь обрезанием, да редким выполнением намаза в гостях у патриархальных родственников или земляков. А теперь это нелепое обвинение в ваххабизме. Из телевизионных передач Ваха знал, что русские теперь во всех бедах обвиняют ваххабитов. Но он то к ним какое отношение имеет? Как понял из разговоров русских его заподозрили в принадлежности к радикальному исламскому течению из-за бритого анального отверстия. Какой бред. Но ведь русские на полном серьёзе уверены в этом, у них нет сомнений, что Ваха - ваххабит. "О, Алла! Зачем я послушал эту шалаву Верку и её муженька - педрилу Лешу - клял себя на чем свет стоит новоиспеченный "ваххабит" - Как доказать проклятым русским, что он сделал это по сексуальным мотивам, а не из-за приверженности к треклятому ваххабизму?" В таких печальных рассуждениях встретил Алиев-младший рассвет. Наступил день второй его злоключений.


11


Этой ночь кроме чехов не спал а мучился в раздумьях капитан Левенко. Крики пленных стояли у него в ушах. Он переживал, что косвенно был причастен к их страданиям, ведь именно благодаря его саперам удалось обнаружить мину и именно он высказал предположение, что диверсанты могут быть рядом. Как результат - поимка этих трех несчастных пастухов, которых, как он понял из криков и разговоров солдат кажется, изнасиловали в бане. Утром он поделился своими мыслями с капитаном Кузиным, который клевал головой над столом с картой в штабной палатке.
-- Слава, я не понимаю, как можно так вот ловить людей и мучить их. Это же психически больные люди. Как может нормальный человек крутить другого на "тапике" и получать от этого удовольствие? - взволновано спрашивал Левенко Кузина.
-- Ну Валер, смотри на вещи проще - отвечал Кузин - наше дело небольшое, мы же пехотные офицеры. Тем более это же боевики. Нечего себе голову забивать.
-- Нет Слава, мы не должны мерить всех чехов под одну гребенку. Ничем ведь не доказано, что эти пастухи ставили мину.
-- Ну как это не доказано - возмутился Кузин - они же сами сознались.
-- Слава, давайте не будем, мы же взрослые люди. На "тапике" любой из нас расскажет, что он в Куликовской битве на стороне Мамая воевал и справку предъявит. - Не унимался Левенко. - Вот я понимаю, взяли например, не дай Бог конечно, меня в плен. На мне форма, у меня оружие. Ясно что я враг. Но ведь у этих людей ничего этого нет. Ведь разведчики хватают всех встречных поперечных и волокут на "тапик". Недавно, знаете Слава, поймали душевнобольного чеченца и тоже "крутили на тапике" я уж представляю, что он им наговорил. Потом же каждый день они кого-нибудь на "тапик" тащили, целую неделю в бане крики были. И это нормально?
-- Ну, с дураком палку допустим перегнули - ответил Кузин. - Но в конце-то концов его же отпустили.
-- Его-то отпустили, а тех кого по его наводке выцепили? Где они? Так и исчезли.
Закончить диспут однако не удалось. Левенко опять был послан на проверку дорог. Группа саперов под охраной разведчиков выехала из полка. Почти сразу же после их отъезда на территорию полка въехало два БМП с разведгруппой. Они прибыли из Чернореченского леса, где были на операции.

Левенко с двумя саперами шел по асфальтированной дороге. Метрах в сорока позади них медленно ехал БРДМ разведки. Солнце пригревало и группа с нетерпением ждала момента, когда они войдут в лесной массив, чтобы там наконец спрятаться от палящих лучей. Шедший впереди всех сапер со щупом, вдруг остановился и стал осторожно тыкать острием своей длинной палки в обочину. До желанного леса оставалось метров сто. Недоброе предчувствие вдруг посетило Левенко. Он увидел провод мелькнувший в траве.
- Вася назад! Всем залечь! - закричал замполит саперов и сдергивая с плеча автомат упал на землю.
Вася Репнов, сапер шедший со щупом неторопливо пошел назад и стал выбирать место где залечь. Раздался хлопок и в воздух полетели комья земли. Левенко сняв автомат с предохранителя и поправив сбитые ударной волной очки дал длинную очередь в сторону леса, туда, откуда вели провода. Из леса раздались одиночные хлопки. С тяжело жужжа пули пролетели мимо Левенко. Среди деревьев он увидел пестро одетую фигурку и вял ее на прицел нажал спусковой крючок. С разных сторон трещали автоматные очереди. Саперы вели огонь по лесу. Разведчики не как не могли запустить пулемет БРД