-Lilium- все записи автора Пишу "по мотивам" и не знаю, как это назвать.)

Арман сидел и неподвижно смотрел на кружащиеся в воздухе редкие снежные хлопья... Снег здесь не был редкостью, но ему почему-то хотелось метелей, вьюг и как можно больше градусов ниже нуля... Но он упорно оставался здесь. Он ждал. Посетители небольшого уютного кафе забегали сюда погреться, насладиться горячим кофе и редко что-то перекусывали. Он же просто сидел за отдельным столиком у окна, перед ним стояла чашка чая (кофе он не слишком любил), и, наверное, его вид, он сам вызывал симпатию у многих посетителей. Семнадцатилетний юноша, одетый дорого и изысканно, сидящий одиноко в парижском кафе и смотрящий на снег привлекал внимание – пусть даже не пристальное, мимолётное, но привлекал. В его янтарных, светло-карих глазах читалось глубокое ожидание, усталое выражение лица будто говорило о том, что он переживает не лучшие годы своей жизни. Его мало волновали заинтересованные взгляды, которые волной обрушивались на него, когда кто-то проходил мимо его столика, а людей, надо заметить, было достаточно. Арман сидел почти не двигаясь, давая знать о том, что он ещё не совсем застыл, лёгкими наклонами или полуповоротами головы. В его длинных белых пальцах была сжата чёрная гладкая тонкая ручка, которой он не спеша отстукивал о стол какой-то быстрый, резкий ритм. Изредка он вздыхал, смотрел на часы и вновь возвращался к окну... И никто не заметил, как он вдруг выпрямился, отвернулся от холодного стекла и стал смотреть на дверь. Глаза его прояснились, черты лица разгладились, и взгляд перестал быть таким напряжённым.
Тем временем дверь открылась, и холод мгновенно заполнил небольшое помещение, но тепло, царившее в кафе, сразу прогнало его. На пороге, спешно раздеваясь, был замечен статный юноша, на вид старше Армана, с правильными чертами лица, тёмными волосами, укрытыми немногочисленными снежинками, которые он стряхнул быстрым движением головы, и с яркими зелёными глазами. Расстегнув пальто и сняв шарф, он, виновато улыбаясь, направился к Арману. Арман также оставался неподвижным, только его глаза следили за каждым движением юноши.
- Извини меня за опоздание, прошу, я не виноват, этот снегопад словно выбил всех водителей из колеи... – садясь, бормотал вновь прибывший.
- И это ты называешь снегопадом?.. – удивился Арман. Его удивление вполне можно было назвать искренним.
- Конечно, не сравнить с твоей родиной, но даже это подобие может навредить ситуации на дорогах. Ты звал меня? Зачем я тебе понадобился вдруг?.. Я был удивлён, услышав тебя. – Собеседник не слишком любил ходить вокруг да около в разговорах с другими, хотя Арман знал его привычку начинать издалека, если дело касалось его самого.
- Ну, мы просто долго не виделись... – уклончиво ответил он. – Ты не согласен? Мне интересно, как у вас идут дела, что происходит в вашем мире, и почему никто более обо мне даже не вспоминает. – Он задумчиво покачивал ложечкой в чае и старался не смотреть на посетителя.
Собеседник Армана фамильярно откинулся на спинку стула и ухмыльнулся.
- Разве нельзя было спросить об этом всём Лестата?.. Он бы ответил быстро, ясно, коротко и чётко.
Арман покачал головой и улыбнулся уголками губ.
- Ну, ты же знаешь нашего Лестата – у него никогда нет времени. Он вечно разыгрывает драмы в собственной жизни, как на театральной сцене, так что ему даже некогда было бы на меня взглянуть, не то чтобы разговаривать. Кроме того, я слишком хорошо его знаю, чтобы продумать заранее, что он может мне сказать. А мне хотелось поговорить именно с тобой, Луи. – Арман говорил тихо и проникновенно, так, что Луи даже было немного не по себе от такого тембра его голоса. Он опустил голову.
- Всё как обычно. – И пожал плечами. – Лестат, я, Клодия... вроде бы даже привыкли друг к другу.
- Клодия? – удивился Арман. – А откуда же?.. – начал было он, но осёкся. – Хранительница наша постаралась, да?..
Луи кивнул.
- Ты даже этого не знал? – вскинул он брови. Арман промолчал. – Если бы не она, то не видел бы я сейчас белого света, ушёл бы от Лестата далеко – туда, где меня бы он не нашёл никогда, и просто уснул бы... И не хотел бы проснуться...
Арман улыбнулся – мягко. Он словно знал, что никуда Луи не уйдёт. Поскольку слышал эти слова уже не раз. И не два. У него было своеобразной привычкой жаловаться на жизнь с Лестатом, и он вскользь, но упоминал об этом теми или иными словами.
- Неужели она не сумела искоренить в тебе причину твоей меланхолии?.. – поинтересовался Арман. Он удивлялся – ведь Хранительница могла всё.
- Нет. Она лишь снимала боль, а причины оставались теми же. Да и как их устранить, если они почти всё время рядом, напоминают о себе каждым словом и каждым движением... Нет. Я всё так же. Я всё так же пытаюсь уйти от себя... Так зачем ты меня звал? – Луи решил сменить тему разговора.
Арман молчал в ответ и просто изучал Людовика глазами, будто видел его впервые. Он сделал вид, что не слышал вопроса или просто не хотел на него отвечать, и внимательно созерцал сидящего напротив вампира, словно это был не его давний знакомый, а какое-то иное, совсем новое существо, которое требует пристального изучения. Луи не сопротивлялся и отвернулся к окну, смотря на быстро кружащийся в воздухе снег, мелкой пылью осыпавшийся на землю, ожидая, пока Арман на него наглядится.
- Вы так внезапно пропали... – начал Арман неспешно. – Все. Оставили меня в Париже, наедине с моим так называемым обществом, и всё. Так внезапно, что я даже не успел в полной мере осознать, что снова, как было уже давно, нет никого рядом. Мариус? В последнее время он вечно в делах. Дэвид?.. Да него тоже не достучаться, слишком занят своей «Таламаской», говорит, что слишком много работы накопилось. Лестат? О, у Лестата найдутся свои причины, ты знаешь. Элен? У нашей Хранительницы тоже полно забот, я даже не стал её звать... Остался только ты, Луи... – Арман снова перешёл на негромкий полушёпот, словно не хотел, чтобы их кто-то услышал. Он бы мог обойтись и без слов, но так, по-видимому, ему было привычнее. – И один ты оказался свободен от каких-либо неотложных дел вселенской важности.
Луи неотрывно смотрел на Армана и пытался угадать, что же, всё-таки, скрывается за этим прямым, неуклонным взглядом красивых глаз, за странным полушёпотом, за упоминанием о том, что его почти все покинули... Казалось, что он уже начал догадываться, и что Арман вскоре подтвердит все его догадки, но пока он не стал торопить его и дал ему возможность высказаться и решил постараться дать ответы на все вопросы, которые Арман хотел задать.
- А сейчас ты не хочешь уйти? – вдруг спросил Арман, смотря в окно. Снег, тем временем, стал гуще, и на землю падали, падали комья белых хлопьев, разбавляя фальшивыми блёстками серый скучный зимний день.
Луи немного удивился вопросу.
- Я не знаю. Я, в самом деле – не знаю. Как? Да и зачем? Клодия... У меня снова появилась она, и больше мне ничего не надо. Она, хотя и стала немного другой, всё равно для меня осталась всё той же, и я не могу её оставить... Но, с другой стороны, я часто ухожу из дома, и брожу, где попало... Мне словно чего-то не хватает, я словно чего-то ищу, но не могу найти... Чего же? Общества, компании, или наоборот – одиночества? Я словно запутался, заплутал, как в парижских, узких улочках, в самом себе, и никак не разберусь, что мне, всё-таки, нужно... Уйти или остаться.
Арман вздохнул.
- У тебя целая проблема выбора. Здесь же – наоборот, выбора никакого и нет... И не знаешь, что лучше – иметь выбор, или же обходиться без него... Я как-то думал всё оставить. И больше ни к чему не возвращаться – так я устал. Я как-то говорил тебе, что не смогу, что я умру. И знаешь, мне кажется, что я постепенно умираю...
- Это было давно, Арман. Тем более, мы – бессмертны. С тех пор прошло много лет, но я хорошо помню твои слова. И хорошо помню слова Клодии... Она так боялась остаться без меня... Твои приспешники погубили две невинные жизни – по твоей же просьбе, а ты просил меня остаться с тобой... Как ты мог, Арман... – ностальгия заставила голос Луи дрогнуть при упоминании о тех временах, о таком недавнем и уже далёком девятнадцатом веке...
- Ты же сам говоришь – с тех пор прошло много лет. И есть ли смысл вспоминать старые обиды, когда Клодия снова рядом, когда Лестат, к сожалению или к счастью, тоже жив, и когда я уже не владею Театром Вампиров?.. И когда ты не знаешь что делать со своей жизнью, но можешь просто помочь... Мне. Выжить. – Глаза Армана остановились на блюдце с чашкой, ресницы были опущены, и он снова словно избегал встретиться взглядом с Луи.
Луи вздохнул – догадки подтвердились. Он не задумывался до поры о том, что спустя столько лет, Арман вновь решится возвратиться к этой теме. Тогда предложение казалось более чем заманчивым, и он от него отказался, но сейчас... Луи не знал, что ответить. Он молчал, и молчание рисковало затянуться. Он не хотел от кого-то уходить в пользу спасения другой души, он не хотел рушить то хрупкое, маленькое счастье, которое теплилось в глубине его души теперь, когда в его жизни появилась Клодия, но где-то в подсознании он понимал, что история повторится вновь. Он словно знал, что они когда-нибудь встретятся здесь, в Париже. И будут говорить о том же, но другими словами... Момент настал. Но теперь они – два опытных вампира, один из которых внезапно потерял вкус к жизни за шестьсот лет благоразумного и уравновешенного существования. И теперь Луи стоит перед другой проблемой выбора – кого ему спасать от одиночества? Армана или себя?..
Взгляд Армана казался тусклым, весь его вид выражал безграничную боль за утерю всего, когда-то у него имевшегося. Вспомнив историю жизни Армана, Луи вдруг понял, что этот вампир почти никогда не оставался один, довольствуясь то обществом клана Сантьяго, то актёров Театра Вампиров, и – на протяжении большей части своей бессмертной жизни – обществом Хранительницы Вампиров. Теперь же он остался один. Холодной зимой под крышей своего – как всегда – холодного дома, он остался один – этот мальчик, привыкший к зиме, и в душе которого сейчас хозяйничала вьюга, которая, казалось, для него должна быть такой привычной. Но жизнь в более мягком климате, видимо, немного растопила лёд, и он почти забыл о нём, пока не настала эта одинокая зима – вдали от всех, вдали от дома. Кого спасать, когда у самого Луи было неспокойно на сердце, когда ничто не могло пробудить его к жизни кроме голубых бездонных глаз и рыжих локонов его любимицы, кроме спокойных и вдумчивых (что бывало далеко не всегда) слов Лестата... Арман смотрел на него пристально, и Луи угадывал в этом взгляде мольбу о помощи – временной, совсем незначительной, которая не составит труда, но вылечит ещё одно больное сердце. Может быть, и он возродится, протянув руку, растворится в цели вылечить своего печального знакомого и сам излечится?.. Луи не мог с уверенностью сказать, что будет дальше, он не умел читать будущего по глазам, как это бы сделала Элен. Иногда ему не хватало её совета, и он привык уже, что она всегда появляется в нужный момент. Но сегодня был не тот день, это был всецело его выбор, и от него зависело всего лишь полгода его жизни, или, может, чуть больше. Он размышлял о том, как мог бы сказать об этом Лестату и Клодии, и что бы они могли сказать в ответ насчёт его выбора, но, в который раз встретив грустные глаза Армана, он отбросил эти мысли, чтобы они больше его не волновали.
- Я согласен. – Луи был повержен, он сдался, даже не стараясь сопротивляться. Ему казалось, что так будет лучше для них обоих, что так будет правильнее, и что он, наконец, сможет обрести покой без убийств, просто за разговором с Арманом. «Попытка – не пытка» - вспомнил он, и согласился, ещё раз внимательно взглянув Арману в глаза.
- Спасибо тебе. – Арман с благодарностью взглянул на него. – Если бы ты только знал, насколько я рад твоему согласию...
- Пока не время благодарить меня, Арман. – Сказал Луи проникновенно. – Поблагодаришь лишь в том случае, если я смогу поддерживать твоё существование, пока всё не войдёт в обычный ритм жизни.
- Но всё равно – спасибо. – Улыбнулся Арман.
Луи встал из-за стола и повернулся, чтобы уйти, Арман, не ожидающий такого резкого поворота событий, окликнул его.
- Куда ты?
- Объяснять всё Лестату и Клодии. – Луи улыбнулся. – Не бойся, я приду. – И Луи сам удивился, какими мелодичными свойствами может обладать его голос.
- Это всего лишь на полгода, это не займёт много времени, кроме того, я буду заходить, тем более что это не навсегда. – Скороговоркой сказал Луи, быстро расхаживая по комнате, собирая вещи. Он отвечал на вопрос: «И куда же ты собрался?», заданный Лестатом, который стоял в проёме двери и внимательно смотрел на сборы.
- Итак, - начал Лестат, - можно тебя попросить рассказать всё с самого начала и до конца более-менее внятно и с нормальным темпом?
Луи на мгновение остановился, будто что-то решая, и, приняв для себя какое-то решение, рассказал Лестату всё, разумеется, в разумных пределах. Если бы он рассказал ему всё в мельчайших деталях, кто знает, какая реакция бы за этим последовала.
- Понятно. – Прослушав монолог без единого замечания, протянул Лестат. – Значит, ты решаешь бросить всё ради того, чтобы помочь Арману выжить в этом жестоком мире в ближайший год?
Луи взглянул на него холодно – так, будто он был оскорблён до глубины души.
- И что же в этом такого? Ты же уходил ради кого-то. Так и я могу.
- А Клодия? – удивился Лестат. – Выходит, тогда она была права?..
Людовик вздохнул, вспомнил её слова, но промолчал. Он не хотел говорить об этом, ему казалось, что и так всё понятно. Но, тем не менее, он не бросал её. Он будет приходить, как всегда – вечерами, к ней, беседовать и рассказывать, что он узнал нового, а затем укладывать её спать... Всё будет как всегда, даже также – ночью, поскольку теперь они не боялись солнечного света – всё благодаря их Хранительнице. «Теперь всё совсем будет похоже на ту, старую, теперь уже другую, жизнь...» - подумал Людовик, и улыбнулся про себя. Он понял, что время от времени скучал по этой жизни, даже притом, что она принесла много неприятных моментов. Он взглянул на Лестата. Ему показалось, или в глазах его застыла печаль? Это обман зрения, или бледность Лестата стала ещё более ярко выраженной? Это воображение, или брови его свелись к переносице, выражение лица стало строгим и холодным, и он избегает встретиться со своим созданием глазами?..
- Луи, Луи... – покачал головой Лестат, заставив Луи оторваться от пристального рассмотра своего создателя. – Я не вправе тебя задерживать, жизнь твоя, и ты имеешь полную свободу делать с ней всё, что хочешь. – Он пропустил его к выходу из комнаты. – Только не забудь объяснить Клодии всё, поскольку мне, как ты понимаешь, она вряд ли поверит.
Луи не мог в полной мере до конца осознать, что создатель действительно так легко отпускает его – тогда, когда они только что воссоединились.

Прошло три месяца... Людовик ни минуты не сожалел о том, что перебрался к Арману. Ему всё чаще стало казаться, что это именно то, чего ему не хватало – бесед, понимающей души рядом – такой же странствующей, такой же страдающей, как и его. Ему не хватало какого-то тепла, молчания – когда не надо ничего говорить, всё понятно без слов... Он впервые мог сказать, что был абсолютно счастлив, навещая Клодию и проводя оставшееся время с Арманом, излечивая его душу, узнавая от него много нового. Только изредка, мельком, заходя к себе в дом, он встречал Лестата, и не мог не заметить его немного грустного, странно-осуждающего и холодного взгляда...
- Я сказала ему, что тебе нужна более подходящая компания, Луи... – шепнула ему однажды Клодия, заметив, что Луи пристально смотрит на Лестата.
- Но какой же вопрос он задал? – удивился он, всё так же наблюдая за создателем.
- Ничего особенного. – Девочка намотала на палец прядь волос Людовика. – Понимаешь... Он весь вечер вчера был каким-то странно-молчаливым, а все три месяца – нелюдимым и будто безутешным... Мне казалось, что у него случилось какое-то горе, но я не смела его об этом спрашиввать - ты знаешь, я лучше буду держаться подальше от него... Но вчера я зашла к нему в комнату, неслышно – он даже не заметил меня. Он стоял у окна и что-то говорил... И я прислушалась. Знаешь, Луи... Он спрашивал самого себя - тихо, еле слышно, почти в мольбе, почти в отчаянии, он произносил эти слова... Его вопрос заключался всего в нескольких словах - почему ты всегда от него уходишь.