Прочитал я все романы Кундеры и взялся за эссе. А на деле оказалось, что у Кундеры, что эссе, что романы – все едино и все бесконечно.

«Занавес» – это своеобразное продолжение «Нарушенных завещаний». Тот же взгляд под тем же углом на немного схожие проблемы. В обоих эссе сходны форма, стиль и основная тема – «искусство романа». Но проблематика рассуждений в «Занавесе» совсем иная – здесь Кундера рассматривает роман уже в контексте его истории, и, как это всегда у него получается, глядит немножко шире, чем это возможно.

Рассуждения Кундеры «отталкиваются» от чужих произведений. Рабле, Толстой, Достоевский, Фолкнер, Кафка… почему именно эти авторы? Думаю, Милан просто выбрал тех, кто был ему симпатичен. По личным предпочтениям, о которых он не говорит ни слова, что немного удручает. Хотя, может быть, при глобальной оценке искусства романа они и не важны… эти «личные предпочтения». Но общая мозаика разве складывается не из мелочей?

Препарируя роман Кундера смотрит на его историю в контексте мировой и национальных литератур. Его выводы вполне очевидны – роман, как искусство, лежит вне географических и языковых границ, а оценка автора в контексте лишь одной национальной литературы ущербна. Более того, здесь Кундера цитирует Гете: «Национальная литература сегодня не представляет собой ничего особенного». Рабле оказался лучше всего понят русским Бахтиным, Достоевский — французом Жидом, Джойс — австрийцем Брохом и т.д. И эти его выводы мне весьма импонируют. Меня это еще в школе удивляло, почему мы изучаем русских писателей и при этом практически не касаемся тех, кем они вдохновлялись.. Хотя думаю тут дело было в недостатке учебных часов…

Кундера пишет эссе, но его эссе превращается в роман. Роман о романе, где главные герои романисты… И получается у него крайне интересно. Может быть таким и должен быть идеальный постмодернистский роман? Без действия, без персонажей - сотканный из размышлений, воспоминаний, цитат, имен, ссылок и аллюзий...

Финал эссе читается в названии – «Занавес». Кундера констатирует закат европейского искусства и искусства романа в том числе. Согласиться с ним легко… но у меня не получается. Искусство хоронили и сто лет назад, в начале 20 века – мол все написано, все придумано. А потом пришли те, кто все изменил, в том числе и Милан Кундера.

К тому же подводя итог Кундера сам себе противоречит. В романе очень много и «побочных» размышлений, относящихся к искусству романа лишь косвенно - это и музыкальные параллели, и так любимые Кундерой заметки о юморе, и развенчание мифа о «единой славянской культуре». А в самом начале Кундера отмечает, что мы испытываем эстетическое наслаждение от сонаты Бетховена, написанной столетия назад, но при этом не испытываем такое же по силе впечатление от произведения сходного по стилю и форме и такого же красивого, но написанного уже в наши дни. Так он начинает свое размышление о том, что наше восприятие искусства неотделимо от исторического сознания. И действительно – каждое произведение принадлежит своему времени, в этом его красота и его сила. И никогда не придут новые Сервантесы, Толстые, Достоевские, Кафки, Прусты и Кундеры. Придут другие. И Милан Кундера, допускает ошибку, говоря о закате европейскому искусства – просто он так же принадлежит своему, уже уходящему времени. И опуская занавес искусства всемирного Кундера просто, опускает занавес местечкового периода в 20 веке. Хотя может быть мне просто так кажется…

О других произведениях Милана Кундеры

этот пост на жж

Ежик в тумане с иллюстрациями Лидии Шульгиной

Ваш малыш любит мультфильм про ежика в тумане? Мои просто обожают, поэтому для них я присмотрела новинку от издательства Рипол классик и делюсь находкой с вами. Это книга "Ежик в тумане и другие сказки"

 

Вот я и дочитал этот великий роман (а параллельно и пролистал книгу о его создании). Когда перевернул последнюю страницу, то на душе стало грустно. Не столько из за печального финала, который был предопределен и ожидаем. А в большей мере от того, что я покидаю таких родных героев, вместе с которыми на протяжении всех этих страниц делил радости и горести.

Я уже писал о этом великолепной книге, когда прочитал первый том. И мало что могу добавить, о "Тихом Доне" и так не мало сказано людьми куда более опытными и авторитетными. Роман удивительный, блестяще написанный, напряженный... от него невозможно оторваться и порой станицы буквально "обжигают пальцы". Шолохов отменно построил свою книгу, напряжение растет с каждой страницей - невыносимо долго все как-то слишком хорошо. Но когда начинают происходить беды - то все сразу, фатально и бесповоротно.

Это не роман о "красных "и "белых" - это книга о величайшей трагедии в истории России, книга о людях, живых людях, к которым относишься не как к "персонажам", а как к близким или знакомым. Книга которую не просто читаешь, а переживаешь.

Я никогда не выделял одного любимого литературного произведения. Я много читал разных книг, русских, зарубежных, не похожих, по своему впечатляющих. Какие-то перевернули сознание после прочтения, а сейчас воспринимаются, как что-то унылое, какие-то не понравились, но я сам удивлен, как часто они всплывают в памяти и размышлениях. Но теперь если кто-нибудь задаст этот пошлый вопрос – а какая у тебя любимая книга, то мне есть что ответить. Это "Тихий Дон" Михаила Шолохова... Может быть потом и это отношение изменится, но не верится, что когда-нибудь я прочитаю что-нибудь подобное.

Дай Боже, что бы не было войны.

П.С. Здесь иллюстрации к роману Тихий Дон работы художника Сергея Королькова. И пара слов о судьбе мастера.

«Никогда никуда не следует возвращаться» Э. М. Ремарк

Милый мой Милан Кундера. До чего же мне нравится читать его романы. Вот «Неведение», как изящно, как прекрасно… и как печально.

Это роман о возвращении. Возвращении на Родину после долгих странствий. Великом Возвращении изгнанных и отверженных. Роман о ностальгии и сожаление.

Его герои – эмигранты, бежавшие из Чехословакии в 1969 году и возвращающиеся в Чехию в 1989 году. Нет, не возвращающиеся, а поставленные перед возвращением. Люди пытающиеся понять где же их дом и куда им действительно надо вернуться.

Я читал не мало эмигрантских романов и романов, написанных эмигрантами. Богатый на потрясения 20 век родил многих великих изгнанников. Читая Ремарка я испытывал ностальгию по Берлину в котором никогда не был. А читая Набокова понимал, что более он тоскует не по России, а по утраченному миру детства. Но «Неведенье» стоит особняком. В этом романе, написанном на французском языке, великий чешский эмигрант Милан Кундера рушит самые незыблемые стереотипы.

Изгнание – это не обязательно горе, а возвращение не всегда сулит радость. И пресловутая ностальгия – страдание, причиненной неутолимой жаждой возвращения, может быть вызвана не только тем, что тело отнесено далеко от места рождения. Нередко ее причины совсем в ином, можно родиться с этим чувством и возвращаться всю жизнь. Кундера, наверное, единственный, кто задался вопросом – а был ли счастлив Одиссей, воротившийся на Итаку?

Роман, как и прочие романы Кундеры, наполнен многогранными рассуждениями, человеческими взаимоотношениями, эротическими подтекстами, аллюзиями с классической музыкой и невероятными совпадениями. Но в них нет так любимой Миланом иронии. Кундера словно оправдывается, в первую очередь перед своими соотечественниками, почему он живет во Франции и пишет по-французски, в то время, как на родине его давно признали.

Обрести дом в далеких краях – это не предательство. Каждый из нас эмигрант, продолжающий свой путь из прошлого в будущее. Каждый подобен Одиссею и все мы ищем свою Итаку. И каждый пребывает в неведение - где этот волшебный остров. Но в прошлое нет возврата и нам остается только ностальгия и любовь к настоящему. В какой бы точке земного шара оно не происходило.

заметки о других романах Кундеры

Вам ли, любящим баб да блюда,
Жизнь отдавать в угоду?!
Я лучше в баре блядям буду
Подавать ананасную воду!
Владимир Маяковский

Когда-то давно Пелевин начался для меня именно с рассказов. Они произвели на меня просто ошеломительное впечатление. Потом я читал его романы, получал огромное удовольствие, но все таки оно было немного отличного от тех восторгов в которые меня приводила малая проза Виктора Олеговича. Новые рассказы (я имею в виду более поздние по дате написания) того эффекта не производили. Сборник «Прощальные песни политических пигмеев Пиндостана» и вовсе оставил «проходное» впечатление. И вот очередная книга, вполне целостная, концептуальная… я даже не могу воспринять ее, как просто сборник – это скорее роман, сотканный из новелл. И именно он воскресил во мне то чувства, которые я испытывал, когда только знакомился с ранним творчеством Виктора Пелевина. И это было здорово.

Пять рассказов, пять удивительных историй об одном и том же, но на разных языках. Сотканные из цитат, аллюзий, намеков, отсылок, обильно сдобренные насмешкой и припудренные социальщиной, с фирменным пелевинском юмором. Такие знакомые темы и под таким милым углом.

Виктор Пелевин еще в ранних своих романах вполне конкретно и четко высказал все, что мог и хотел высказать. Не думаю, что его мировоззрение поменяется. Казалось бы он обречен на самоповторы, но… его стиль и жанр позволяют ему повторять одно и то же так, что каждый раз оно воспринимается иначе. А социально-политическая обстановка в России неизменно будет подбрасывать ему новый материал.

В этот раз доминирующей стала тема Бога и божественной сущности, которая красной нитью проходит через все рассказы сборника (если не через все творчество Виктора Пелевина). Каждая новелла – это новая интерпретация извечной попытки познания человеком непознаваемого.

Книга состоит из двух частей. «Боги и механизмы» и «Механизмы и Боги». И в ней действительно повествуется и о богах и о сложных механизмах, которых человек принимает за Бога (или с помощью которых неумело и низко пытается Бога творить). Другое дело, что четко разделить где боги, а где механизмы не выходит. Божественный посыл разлит по тексту в равных соотношениях с механической стружкой и истину каждому приходится искать самому. Пелевин только выражает многообразие возможностей…

Пять рассказов, пять историй.. Они родили ассоциации с другими книгами Виктора Олеговича, особенно с Generation «П» и «Омон Ра» (с первой благодаря маркетинговому таланту героя рассказа «Зенитные кодексы Аль-Эфсби», со второй, видимо из за специфической службы во имя Родины героя рассказа «Burning Bush»). Местами даже показалось, что Пелевин сам себя слегка спародировал. Те же гебисты, буддисты, маркетологи, юноши, вещества… Такая знакомая рефлексия о потерянном симулякре СССР куда никто не хочет вернуться. То же обилие восточно индуистско-буддистских терминов. И, конечно же, много фирменного юмора, необычного и немного горького. Его у Пелевина во всех произведениях достаточно, но умолчать о нем просто неприлично. Досталось всем – русским, американцам, европейцам, буддистам, гомосексуалистам, либералам, коммунистам, согласным, несогласным… даже «Ладе Калине». Президент вот как-то обмолвился, что читал Т, так вот, видимо, Пелевин это интервью хорошо запомнил.

Читая размышления и оценки Пелевина о вполне объективной реальности и, а потом, пролистывая ленту новостей, невольно хочется бежать от нее куда подальше (и от ленты новостей и от реальности). Именно поэтому, когда в последнем рассказе появляется вполне блоковская прекрасная дама, то ей становится тошно от одного взгляда на этот мир. И она предпочитает проснуться в какой-нибудь иной реальности. И все вышло, как в сказке - прекрасным дамам лучшие миры, блядям - настойка из консервированных ананасов.

П.с.
Кому интересны аннотации рассказов (лучше все таки все прочитать самому) википедия все расскажет четко и ясно.
п.п.с.
Ну и не могу не удержаться, не отметив «находки», что сделал я на страницах романа. Такие вот «интересные факты», выражаясь языком Википедии. Их в "Ананасной воде" много, но особенно запомнилась одна.
Ну Шмыга, который мелькал в П5 и Т, а нынче вот стал одним из героев. Ну скандальные WikiLeaks, о которых, кажется, до сих пор трещат новости (оперативно).... Ну обилие игры слов (привет Набоков), цитаты (их нынче даже как-то обособленно выделили)
Но вот история про Джорджа Буша, говорящего с Богом. Я думал, эдак Виктор Олегович загнул.. а тут вот... Перевести может и любой онлайн-переводчик.
Ну а после такого как-то реально подумаешь - а не является ли мой мир, вместе со мной и моими мыслями - фантазией Виктора Пелевина? Или мотылька, которому сниться, что он Виктор Пелевин..

Мой впечатления от других книг Пелевина

Время всегда хорошее

Вы любите читать книги? Я люблю и всегда старалась привить эту любовь своим детям. Но, одного желания мало поэтому я нахожусь в постоянном поиске чего бы такого почитать детям, чтоб это было интересно и увлекательно. Как я это делаю? Читаю обзоры, смотрю разные рейтинги, общаюсь на форумах книголюбов, в общем постоянно ищу книги для детей. Бывают просто превосходные находки, а бывает не очень, но к счастью ошибки бывают очень редко. К чему все это я? А к тому, что хочу рассказать про великолепную находку книгу, которую написал Андрей Жвалевский, Евгения Пастернак "Время всегда хорошее". Купила я ее для своей Ленуси (ей 11 лет), но сама с огромным удовольствием прочитала.

Читать далее...

Empire “V”… пятая империя.. или потерявшее первую букву слово Вампир.. Меня, как большого поклонника Виктора Олеговича Пелевина, к этой книге буквально тянуло. И вот прочитал. Впечатлений масса и ни одного однозначного.

Роман показался самым «легким» из всех романов Пелевина. Я прочитал его за пару дней (читал бы интенсивнее, справился бы за вечер). И мне понравилось… другое дело, что книга не произвела того ошеломляющего впечатления, которое производили другие творения ПВО. Уж очень просто все показалось и линейный сюжет и философская составляющая

Как и раньше Пелевин рисует гротескную реальность, населяет ее разными персонажами и вводит в ней свои собственные законы. И нет сомнения, что это та же реальность, в которой вершились романы Generation «П» , Числа и Священная книга оборотня, П5. Другое дело, что она «отражена» как-то уж очень блекло. Это уже не мир, это симулякр мира… Может, потому что он уже не раз был описан раньше?

Сюжет мне показался каким-то очень неброским, он представляет собой опередившую время (роман вышел в 2006) пародию на вампирские саги. Главный герой узнает, что «короли мира» - не люди, а вампиры, которые сосут из пролетариата жизненную силу, выраженную в денежном эквиваленте.

И вот здесь начинается самое интересное – та самая гротескно-философская составляющая. И по сути Пелевин не сказал ничего нового, но умудрился собрать очевидные истины, простые аллегории и создать из них очаровательный букет. Эта книга не откровение – она скорее размышление. Размышление о современности, в которой смыслом жизни во всех ее проявлениях становится зарабатывание денег. На это направлена индустрия, реклама, неофилософия, поэзия. Новый мир – мир, где правит капитал, а Бог, лишь побочный продукт процесса выработки баблоса. Пелевин описывает этот мир до мелочей, и не забывает высказать ему приговор, вложив его в уста гастрабайтера с профессорской степенью по теологии.

Роман очень родится с Generation «П» (многочисленные отсылки этому только способствуют), являясь еще одной его гранью. Но ему не хватает того же изящества. Empire “V”, это скорее Generation «П» лайт, с поправкой на время.

Но если сюжетно-смысловую составляющую романа можно слегка покритиковать (хотя правильнее было бы сказать «пожурить»), то вот фирменные пелевинский «юмор на грани стеба» выше всяких похвал. Посвященный Ельцину ресторан, компьютерный сленг, Набоков, которого ПВО много раз помянает и которого откровенно пародирует (когда главный герой учится и «познает» новые слова). Кактусовый Кастанеда, с которым Пелевина не раз сравнивали (сцена когда герой побывав летучей мышью). Другое дело, что в отличие от других романов Виктора Олеговича никаких веществ… Совсем! Я понимаю тех, кто подозревал, что это не он писал!

В общем, роман понравился, но я бы его рекомендовал либо поклонникам ПВО, либо тем, кто ищет интересную «литературную жвачку» (при условии, что следить будете только за сюжетом). А может, такое восприятие романа связано с тем, что читал «Ампир В» я уже после Т, а вот он уже произвел на меня ошеломляющее впечатление.


p.s. Уже в процессе поиска картинки для поста наткнулся я на «потерянный» кусочек из романа. Еще до выхода книга попала в интернет, а потом вышла почти без изменений. Но вот этот эпизод вырезали.. зря. Т.к. тут две прямые отсылки к прямым романам. К Generation «П» (Вавилен Татарский) и Священной книге оборотня (Пиздец наступил). Кстати других прямых ссылок к старым романам Виктора Олеговича в тексте я не заметил (косвенных было достаточно)
Читать далее

Это достаточно объемное эссе я прочитал за один день, когда возвращался из отпуска. Наверное, даже хорошо, что в ограниченном пространстве поезда я был буквально приговорен к чтению. Не думаю, что «на воле» я бы осилил это произведение. Заблудился бы среди многообразия малознакомых фамилий и многозначительных рассуждений. А так… с каждой страницей становилось все понятнее, проще.. и интереснее. И теперь книгу хочется.. ну если не перечитать, то уж точно перелистать. Чтение подобной литературы напоминает охоту за жемчугом. Прочитал… что-то выловил и через какое-то время пора нырять снова… потому что там еще много сокровищ, которыми хочется завладеть

Кундера размышляет о творчестве, литературе, музыке, писателях, композиторах, читателях и слушателях. И, конечно же, как и всякий философ, он касается еще «немного большего». Эта книга – не просто объемное исследование или научный очерк, она так же многомерна и бездонна, как и «художественные» романы Милана, читая ее, можно найти и понять свою собственную истину, даже далекую от поднятых Кундерой вопросов. Он умудрился сказать о многом,… хотя от основной темы не ушел ни на шаг.

Лейтмотив произведения - искусство романа. Кундера дает описание этому понятию, пытается определить его историю, рассматривает его «с разных сторон», проводит параллели с музыкальной композицией, размышляет, анализирует. Свое повествование он строит, как раз в форме романа, а форму эту заимствует из классической музыки. Девять частей – девять вариаций одной и той же истории... так же построена, например «Книга смеха и забвения» или «Смешные любови». Через все эти девять частей проходят одни и те же идеи и одни и те же герои – Кафка, Стравинский, Рабле, Хеменгуэй… Фактически «Нарушенные завещания» - это не эссе, а роман. Роман о романе… в форме романа.

Местами книга мне показалась, скучна, например, там, где Кундера пишет об истории романа, ссылаясь на малознакомых мне писателей прошлого и совсем не знакомых писателей настоящего. (Например на Салмана Рушди). Или когда Милан размышляет о музыке, цитирует ноты и много пишет о композиторе Яначеке (Я о нем даже не слышал). Вообще, «музыкальная» часть произведения, как мне показалось, весьма отдает «субъективизмом». Кундера влюблен в классическую музыку, он не мало пишет о ней, но эта любовь делает его рассуждения какими-то ограниченными. Так и хочется воскликнуть: «А если бы обстоятельства сложились иначе, и с детства вам прививали любовь к джазу, как бы вы тогда «запели» ». Поскольку Кундера ответить мне не может, попытаюсь это сделать за него: «Так же глубоко, но уже совсем на другом языке».

Кстати, вопроса формирования творца Милан не касается вообще. Зато много пишет об искаженном восприятии. Когда творчество толкуют в свете биографии автора и тем самым искажают и творчество... и биографию. В доказательство первого утверждения Милан анализирует рассказ Хеменгуэя «Холмы Как Белые Слоны», в доказательство второго – много пишет о Кафке, рассматривая его с точки зрения «кафкаведов» и со своей, как мне кажется наиболее обоснованной.

Отдельная часть "Нарушенных завещаний" посвящена переводчикам и издателям. О том, как талантливый переводчик губит книгу, исправляя «погрешности» автора - повторы, абсурдизмы. Как издатель расставляет абзацы на свой лад… Как таким образом разрушается красота авторского замысла.
Тут я невольно вспомнил рассуждения Довлатова: «Видимо, ошибки, неточности - чем-то дороги писателю. А значит, и читателю. Как можно исправить у Розанова: "Мы ничего такого не плакали..."? Я бы даже опечатки исправлял лишь с ведома автора. Не говоря о пунктуации. Пунктуацию каждый автор изобретает самостоятельно
И оттуда же: В одном из своих романов Достоевский написал: "Рядом находился круглый стол овальной формы...". Кто-то прочитал это сочинение в рукописи и говорит: «Федор Михайлович, вы оговорились, надо бы исправить». Достоевский подумал и сказал: «Оставьте так...»

Ну и нельзя не упомянуть о любимой теме писателя – юмора в творчестве. Кундера утверждает, что юмор возник одновременно с искусством романа, зародился в нем, и поныне остается его составной частью. Здесь же Кундера выступает против однозначности в восприятии. И с ним трудно не согласиться.

Воедино же все «мотивы» «Нарушенных завещаний» заключены в метафоре названия. Кундера сам неоднократно расшифровывает ее по ходу повествования. Рассказывая о публикации личных писем авторов, о исправлении и, самое прискорбное – упрощении и изменении авторских произведений. Нарушение завещания писателей по Кундере – это не попытка как-то взаимодействовать с их произведениями (тогда бы Кундера противоречил сам себе), а попытка исказить их восприятие. И не важно как – через многотомные биографии, через предвзятое аналитическое исследование, через внесение поправок и прочее, прочее, прочее… И самое печальное, что нередко искажают от большой любви…

П.с. так вышло, что у меня два издания «Нарушенных завещаний». Одно я бы с радостью поменял на какую-нибудь интересную книгу. Может кто захочет…

Утопии ведут свою историю еще с древних греков. На протяжении тысячелетий лучшие умы человечества рождали фантастические миры, в которых мечтали бы увидеть своих потомков. А в конце 19 века вектор сместился… и за полвека родился и окреп новый жанр – антитопия. Где будущее нисколько не радужно и при этом куда более реалистично. Видимо человечество и вправду прогрессирует, раз розовые очки дают трещину…

На заре 21 века читать антиутопии столетней давности – это особое удовольствие. Писатели, которых пора уже называть пророками, создали миры реальные в той же мере, сколь и гротескные. И читая невольно понимаешь – они эти антиутопии писали, а ты в них живешь. Но сейчас не о моей жизни, а о жизни героев Хаксли и их новом мире.

И этот мир действительно дивный. Не чета тоталитарной реальности Оруэла в «1984» или «стеклянному миру» Замятина в «Мы». В этом мире нет боли и печали, нет болезней, нет войн и преступлений. Здесь все счастливы. Устранено неравенство – людей программируют с рождения, контролируя все их качества. Устранена сексуальная неудовлетворенность – посредством воспитания и полной половой свободы. И работа тут в радость и развлечений много. И даже страха смерти больше нет. Чистота, стерильность, благоденствие.

Разумеется, за отлаженной социальной машиной следят главноуправители. Но они вовсе не злобные большие братья или коварное теневое правительство, готовое уничтожить каждого несогласного. Для тех, кто в силу разных причин не вписывается в счастливую реальность есть специальные острова, маленькие Касталии, где они могут жить и, опять же, обрести счастье, при этом не мешая остальным наслаждаться своим гедонизмом.

И в таком мире действительно хочется жить, особенно когда неделями не высыпаешься, а денег постоянно не хватает. И разве всеобщее счастье – не цель цивилизации? Но, разумеется, роман не считался бы антиутопией, если бы не было НО.

Ради всеобщего счастья и стабильности надо что-то принести в жертву. Этими жертвами оказываются религия, наука, искусство. А еще все человеческие страсти. Малейшее их проявление глушится с помощью приятного наркотика, разумеется, безвредного. И на всякий случай людям не дают остаться в одиночестве... это опасно. И выходит - все на что способен индивидуум нового мира – это выполнить свою работу, потребить определенное количество продуктов, получить от всего этого удовольствие и умереть.

Получается, что счастье «нового мира» – примитивно мелко, а жизнь в нем – скучна и однообразна. Да и цена этого счастья и этой жизни нулевые… А система мироустройства, функционирующая ради удовлетворения мелких потребностей так же бессмысленна, как бюрократическая система кафковского «Замка».

Да и индивидуумы этого нового мира – это уже и не люди. Ведь разве человек – это животное о двух ногах, лишённое перьев? Но этот вопрос достоин отдельного обсуждения и оставим его Достоевскому, вернемся к «Дивному новому миру».

Оценить весь его примитив может только персонаж «из вне». Такой у Хаксли тоже имеется, причем не вызывающей особой симпатии. Дикарь из резервации, «мира прошлого», в котором жить как раз не хочется. Вот этого героя коснулось все, чего избежали люди нового мира – и неравенство, и бедность, и «тяжесть бытия». Ну и полный букет страстей у него имеется – от эдиповых до религиозных. И со всем этим багажом он попадает в «новый мир» для которого его дикарская, возвышенная мораль (и наша, надо сказать тоже) – что-то вроде матерного анекдота. Конфликт такого персонажа с реальностью неизбежен… ну и исход этого конфликта не трудно предугадать…

Кстати, Хаксли в этом персонаже иронизирует над популярным литературным стереотипом. Есть такой идеализированный образ «благородного дикаря». Высоконравственного существа, не обремененного цивилизацией. Зародился он в 17 веке и с тех пор «бродят по планете». Пятницы, Чингачкуки, Талькавы, Чингачгуки, Тарзаны и т.д. (у русских крестьяне) (Вот об этом образе). По мне так отвратительная пошлость, а не образ… Вот Хаксли и показал в нем утрированную максималистичную нравственность, голые страсти, которые уничтожены в «Дивном новом мире». И вышло, что хорошего в этих страстях не так и много, если их у тебя «через край». Хаксли словно намекае - мир дейсвтительно может стать дивным... если всего в нем будет в меру - и страстей и удовольствий...

В тексте Хаксли много намеков на его современность. Некоторые устарели, некоторые угадываются. Капитализм, коммунизм, фрейдизм, фордизм… Передает он «приветы» и известным личностям, вот на википедии расшифровка, кто есть кто в романе.

Ну и читая роман, невольно проецируешь его на настоящее. И выходит, что человечество упорно стремиться именно к «дивному новому миру». Зомбировать с рождения не нужно – есть система СМИ, которая функционирует ни чуть не менее эффективнее гипнопедии. Эпикурейство проповедуется на каждом углу, Free Love и море развлечений. Байроновский образ не в моде – в моде гламур. И религия, как никогда кажется пережитком прошлого в сторону которого не плюнул только ленивый. Я вот лично знаком с явными жителями «Дивного нового мира»… и меня от них воротит.

Правда вот в нашем мире ни куда не делись болезни и страдания. И работа по прежнему в тягость. И удовольствие от поездки в Икею – далеко не счастье. Да благоденствие оказывается и не нужным, человечество и так готово радостно потреблять, жить в грязи, но получать удовольствие от покупки новых вещей или многочисленных развлечений. Отсутствие чьей-то выгоды, дивный мир созданный для людей – это сказка. Вот и выходит, что роман Хаксли – утопия, а в антиутопии живем мы. Или может до утопии не дожили. Пока еще.

С легкой опаской я подошел к чтению этого романа. Другие произведения Виктора Олеговича были «проверены временем», а это свежее. И еще в интернете среди отзывов как много было небрежно брошенных «Пелевин исписался». Ой, как боялся я разочарования от одного из своих любимых писателей. Тем более после предыдущего, проходного сборника 5П. Не разочаровал Виктор Олегович, наоборот. Такого удовольствия от чтения книги я не испытывал уже давно.

Аннотацию к роману я позаимствую у википедии: «Книга повествует о пути мастера боевых искусств графа Т., который с неведомой ему целью пробирается в Оптину Пустынь. На пути графу встречается каббалистическое существо, именующее себя Ариэль, которое утверждает, что создало мир и самого графа Т. Со слов Ариэля, граф T. есть литературный герой произведения, которое пишется самим Ариэлем.». Круто звучит? На деле оказывается еще круче…

По началу, первые страниц 40, действие тянулось как-то странно. Уж очень все было плоско и примитивно. Фантастика не фантастика, философия не философия. Радовали только отсылки к "Белой лошади" БГ. Ну и еще пара изящных предложений. Словно не Пелевин пишет – подумал я. Но после того, как все встало на свои места, захотелось зааплодировать автору. Прямо в метро, где на меня «снизошло озарение». Далее я читал взахлеб. Действие захватило меня полностью. Кажется Хеменгуэй сказал: «Хорошая книга – это когда посоле прочтения тебе кажется, что это произошло с тобой». Так вот это он о Пелевинском «Т» говорил.

Динамично, интересно, необычно, с юмором и при этом… вторично. Пока я читал, то все вспоминал, более всего легендарный фильм «Нирвана» с Кристофером Ламбертом (странно, что его не помянул сам Пелевин). Но, во первых – книга все таки не отдает плагиатом. А во вторых – это же постмодернизм и интертекстуальность его основа. Так что никаких претензий. К тому этот роман построен так, то все «работает» на автора и даже его огрехи выглядят стилистическими штрихами.

Филосовская наполненность произведения – тоже знакома. Вообще Пелевин из книги в книги повторяет примерно одно и тоже. Но каждый раз он находит (или старается найти) новую, необычайно интересную форму. Так и в «Т» - тот же «буддизм-по Пелевински», та же гротескно-абсурдная, но при этом точная оценка Российских реалий, но все это сказано так, что неизменно радует. Единственное, что поменялось, так это то, что вместо солипсической идеи «Мир – это сон» появилась иная – «Мир – это текст». Т.е. все мы персонажи книги, которую написал Бог. Правда, от этой перемены мест слагаемых мало что изменилось, разве что читать стало интереснее.

Именно форма повествования – тот микрокосм, в котором читателю и придется блуждать в поисках своей Оптиной Пустыни. Состроив роман подобно критскому лабиринту, наполнив его загадками и аллюзиями на другие произведения, как свои, так и чужие, не забыв о юморе, снизойдя до откровенных пародий Пелевин приготовил весьма изысканное блюдо. И ему можно простить то, что это блюдо мы уже пробовали, главное – вкусно.

Роман наполнен отсылками практически ко всем прочим произведениям Виктора Олеговича. Эту изящную «фишку» Пелевин использует и в другихпроизведениях, а конкретно в этом она выступает еще одним художественным элементом, в сложных взаимоотношениях «автор-произведение-персонаж-читатель». Но более всего «Т» ссылается на самое сильное из творений ПВО – «Чапаев и Пустота». Он даже является его своеобразным приквелом. И действительно, эти два романа роднятся, «Т» выглядит возвращением к «ЧиП». Прошло 13 лет, ничего не изменилось… Значит все в порядке.

Социальной сатиры в книге маловато, хотя про экономический кризис Виктор Олегович не забыл. Но вот иронии и самоиронии по отношению к литературе и писателям – этого в «романе про роман» предостаточно. Бестселлер про графа «Т» пишет целая плеяда авторов – собирательных образов Российских писателей. Узнать можно многих, я обойдусь без конкретики, и я не вижу прямой параллели Борис Акунин – Гриша Овнюк (а о ней в интернете писали много). Хотя вот вся эта эпопея «как бы» графа Толстова по «как бы» царской России – очень похожа на пародию на всю ту охинею про фандорина, пелагею и т.д. Хорошо хоть по господину Чхартишвили Виктор Олегович прошелся не как по издательсву Вагриус в Числах. А вообще - так ему шельме и надо! Себя Пелевин тоже не забыл, фигурирует в тексте безымянный шизофреник-метафизик, в котором ПВО угадывается сразу.

Кстати, сама эта многоавторность - тоже своеобразный юмор. Помню, читал я статью времен выхода "Чапаев и Пустота", где говорилось о слухах, что Пелевин де не настоящий, а это бренд, за которым пишут разные авторы. Мне вот в это не верится, Пелевину видимо тоже.

Думаю, что все, кто недальновидно ждал от романа откровения, жестоко обломались. Свое мировоззрение Пелевин высказал еще в ранних произведениях, причем так, что добавить не чего. Не думаю, что оно у него поменялось, особенно после успеха его книг. Но вот форма, слова, предложения, обороты, фирменный «пелевинский юмор» - я читаю ради этого. Диалоги и афоризмы – пусковые установки для моих собственных, уникальных размышлений. И я получил, что хотел – а не лучшее ли это, что можно получить от книги, когда последняя страница дочитана, а персонажи и затронутые проблемы еще живут в тебе. И будут жить долго, претерпевая самые невероятные трансформации.

Люблю я Джона Фаулза... и вот опять обращаюсь к нему.. Не так давно прочитал "Любовницу французского лейтенанта". Из всех, прочитанных мною, романов Фаулза (Башня из черного дерева, Коллекционер, Волхв, Аристос) этот понравился мне менее всего. Хотя впечатление произвел... а это, наверное, самое главное.

Роман написан в стиле "викторианской эпохи". Леди и джентльмены, условности и правила, ахи и вздохи, гордость и предубеждения и т.д. Стиль выдержан идеально. Но Фаулз оценивает события и взаимоотношения героев, как человек 20 века - экзистенциалист и фрейдист. И от такой оценки викторианская эпоха выглядит не тем волшебным временем, о котором мечтают все романтические девочки, а эпохой всеобщего лицемерия и ханжества. Я считал так и до прочтения романа, ну а теперь Джон Фаулз меня окончательно убедил.

Повествование тянется по викториански неторопливо и общая структура романа напоминает другие произведения Фаулза - приятное начало, потом все как-то незаметно становится хуже, потом еще хуже.. и вот к середине уже совсем как-то мрачно. Ну а там и до развязки недалеко. Фирменные "фаулозовские" резкие повороты сюжета, когда совсем неожиданно, за несколько секунд все переворачивается с ног на голову - тоже присутствуют.

Особенно понравилось, как Фаулз ведет рассказ, впервые в его романе я вижу такого персонажа, как автор. И можно "на прямую" его оценить, человека пережившего сексуальную революцию 60х и взявшегося рассуждать о прошлом веке. Фаулз очаровательный рассказчик, мастер словаю Тут надо еще сказать спасибо переводчику, что сумел передать весь настрой. Хотя, как я уже писал когда-то, я английский бы выучил только за тем, что бы прочитать в оригинале.. нет, не Шекспира, а Джона Фаулза.

Но вот сам сюжет, сами события, сами поступки персонажей... в них как раз и сокрыто то, что меня, если не разочаровало, то расстроило уж точно. Фактически "Любовинца французского лейтенанта" - это пересказ Волхва, только в "викторианских декорациях" и без всякого мистицизма. И от этого роман выглядит столь неправдоподобным, что не тянет даже на филосовскую притчу. Как я не старался, как не напрягался, как не искал - все равно не мог отделаться от сурового станиславского "не верю". Мотивация поступков главной героини, ее цели - все это лежит где-то вне реальности. Понятно, что она существо другой эпохи, понятно, что ее действия - это вызов, это еще одна форма протеста... но реализация - я не могу ее понять. Да и метания главного героя (который, как и в Волхве, так ничего и не понял) - они выглядят столь неестественно, что ему попусту перестаешь сопереживать. Я скорее поверю в приторно-идеальный финал, который мелькал где-то в середине, чем в тот, что предлагает Фаулз в конце.

Может быть я чего-то не понял (в чем я самонадеянно сомневаюсь), может быть мое мироощущение иное, может быть я в душе чуть-чуть викторианец - не знаю. Но той полноценной картины гениального произвдения, которую я наблюдал в "Волхве" или "Коллекционере" в "Любовинце французского лейтенанта" я не увидел...

Но роман все равно хорош, читается на одном дыхании и впечатление производит. Я намеренно не пересказываю сюжет и обхожу конкретику, что бы заинтриговать, вдруг кому-нибудь станет интересно...Вот такой он Джон Фаулз - даже слабое произвдеение интересно читать.. и цепная реакция в мозгу начинает действовать...

Дочитал сегодня этот роман, наверное самый легкий из всех ранних романов Кундеры.

Кундера вновь обращается к своей любимой теме шутки, нелепицы, глупости, которая, тем не менее, ведет к глобальным, порой ужасающим последствиям. Эти насмешки судьбы, в том или ином виде, есть во всех его ранних романах (Жизнь не здесь, Книга смеха и забвения, Вальс на прощание). В этом он подробно рассматривает смешную сторону любви.

Нет, это не роман о любви в романтическо-каноническом смысле этого слова, это не «Темные аллеи» на новый лад и между «любовями» у Кундеры и Любовью о которой писал Апостол Павел лежит пропасть. «Любовями» в этом романе назван весь сложный комплекс взаимоотношений, между мужчиной и женщиной, начиная от легкого флирта и заканчивая старческими воспоминаниями. И Кундера преподносит нам семь новелл – семь интерпретаций этих взаимоотношений и семь… насмешек.

Истории о молодых людях, затеявших нелепую игру в автостоп; о стареющих мужчинах, цепляющих девушек, «ради процесса»; о стариках, живущих прошлым желанием… В середине романа забавный рассказ «Симпозиум», само название которого - намек на Платоновский «Пир» (по гречески «symposium»), диалог, где, как все наверное помнят, речь шла как раз о любви.

Более всего роман схож, конечно же, с Шуткой, особенно заглавной и финальной новеллами. Но если первая - «Никто не станет смеяться» - это та же шутка, но на новый лад, то последний – «Эдуард и Бог», это ее антипод. Кундера показал, что его герои могут поступать и иначе, но результат останется тот же. Отсюда и его цинично насмешливое отношение к реальности – мир не заслуживает того, чтоб его воспринимали всерьез. Да и к чему это?

В романе много ложного – ложное общественное мнение, ложный автостоп, ложный стриптиз, ложная влюбленность. И, почти в каждой истории, ложное вытесняет подлинное. Подлинность (а про нее Кундера написал отдельный роман) теряется, и отношения между людьми начинают обесцениваться… Получается, что в любовях, которые предстают в этом романе, нет любви. Может быть, поэтому они и смешные?

Джон Фаулз - это один из моих любимых писателей. Даже сам не знаю почему, но симпатию к нему я начал испытывать еще только тогда, когда начинал читать первую его книгу (об известности автора я и не догадывался). Романы " Коллекционер", "Волхв", " Башня из черного дерева" я бы рекомендовал всякому... С "Аристос" дело обстоит сложнее.

Это не роман, это философское эссе, книга-рассуждение. Еще одна попытка отыскать рецепт человеческого счастья. Фаулз делится своими взглядами и мыслями, оформляет их в форме пронумерованных утверждений, порой даже обходясь без доказательств. По поводу такой формы он сам высказывается в предисловии:
"Протесты вызывала не только тема книги, но и та безапелляционная форма, в которую я облек собственные взгляды на жизнь. Однако и это было продиктовано исключительно заботой о духовной свободе человека. Заявив откровенно о том, во что верю я, мне хочется вызвать в вас желание столь же откровенно определиться с тем, во что верите вы. Я не жду от вас согласия. Если бы я хотел получить его, то написал бы книгу совершенно иную по форме и стилю, покрыв свои пилюли привычной сахарной оболочкой".
На первый взгляд парадоксальное высказывание - безапелляционность, как забота о духовной свободе. На самом деле такое честное отношение к читателю куда приятнее легкого выскомерия многих философов, берущих на себя роль гуру. Фаулз делится своим мнением, а вы уже сами решаете, соглашаться или нет. А мнения он высказывает на самые разные темы.

Он касается всех основополагающих аспектов человеческого бытия - Бога, страха смерти, извечной человеческой неудовлетворенности, жажды справедливости, зависти, одержимости деньгами, добра, зла, философии, искусства, обывательства... Он пишет даже о спортивных состезаниях. Между делом дает собственный анализ основных религиозных и философских течений - христианства, буддизма, ламаизма, фашизма, экзистенциализма...

Выявляет "Немо", или "анти-я" - четвертый элемент в структуру личности по Фрейду (в довесок к "Супер эго" - "сверх я", "Эго" - "я" и "Ид" - "оно"). «Немо — это человеческое чувство собственной бесполезности и недолговечности; собственной относительности и фактической ничтожности».

Основная идея произведения, которая звучит лейтмотивом всех рассуждений: всеобщее человеческое неравенство. И биологическое и материальное и культурное. От этого неравенства происходит масса проблем и неудовлетворенностей. Способами устранения этого неравенства автор полагает образование и искусство (разумеется после экономических преобразований), а в качестве идеальной философии для общества - экзистенциализм.

Как и любая подобная книга "Аристос" воспринимается, как утопия. По сути она ей и является - уж слишком оптимистично глядит Фаулз в будущее, слишком идеализирует человечество... Но не стоит забывать, что создан роман был в 60е - а в те времена все верили в лучший мир в ближайшем будущем

По началу книга тяжело читается, но после первой сотни страниц начинаешь понимать, что к чему, улавливаешь интонации автора и всю логику его не простых рассуждений. Насчет согласия... многие рассуждения мне понравились, многие показались спорными, а многие я попусту отверг... думаю, что для того, что бы по всем пунктам согласится с Фаулзом нужно быть самим Фаулзом. А что бы оспаривать - надо написать такой же по объему роман. Да и не к чему это, я уже писал выше, что Фаулзу не нужны наше одобрение или несогласие. Его главная цель - это возбудить в читателе умственную работу. А с этой задачей Аристос прекрасно справляется.

Тем не менее я бы рекомендовал эту книгу разве что поклонникам Джона Фаулза или любителям экзистенциализма. Остальным она может показаться слишком нудной, скучной и спорной... Хотя может я и ошибаюсь.

Книга состоит из нескольких новелл, практически не связанных сюжетно. Они, в свою очередь, сотканы из исторических событий, бытовых зарисовок, мыслей, фантастических образов, аллюзий на музыку, многозначительных метафор и обрывков биографии автора. Вместе все эти части создают удивительную мозаику, объединенную легкостью повествования и тяжестью содержания.

Этот роман озаглавлен "Книга смеха и забвения", хотя мог бы называться просто "Книгой забвения". Все, что Кундера мог сказать о смехе он уже сказал в Шутке. Кундера лишь добавил пару штрихов к сказанному ранее, попытался исследовать его природу и показал нам иные вариации все того же "не смешного смеха". Этот смех - совсем не выражение радости. Тот же "короткий, прерывистый звук на самой высокой ноте вокального регистра", но уже в совсем иной плоскости. Насмешка истории, насмешка бытия... она ни плохая или хорошая, а такая какая есть. Самодостаточная по своей природе.

А вот забвение, угасшее, ушедшее, оно в романе ощущается куда острее. Одни герои ищут что-то в прошлом, другие пытаются что-то изменить, а третьи, в том числе и сам автор, глядят на него с той самой улыбкой, не имеющий никакого отношения к тому, что называется юмор. Прошлое - прекрасное по своей природе (как все прожитое) - вот еще один из незримых героев романа. И наверное, главный герой.

Роман необычен по форме. Реальное смешивается с фантастическим, некоторые фантасмагории (например, вечер поэтов) просто великолепны, другие (Тамина и дети) - сложны для восприятия. Между делом Кундера делится с читателем своими взглядами на творчество, жизнь, смерть, любовь, секс, восприятие, политику. Неброско, нескучно, через легкие и понятные фразы, а более - через художественные образы, порой очень сильные.

Годы прошедшие с момента написания романа добавили ему еще больше прелести. Ушла целая эпоха, вместе со своими богами и героями. Когда Кундера писал свою книгу его страна еще "дремала в объятиях Российской империи", а он был эмигрантом, которого на родине осудили, вычеркнули, забыли, обрекли на забвение. А сейчас в забвение отправились все те, кто запрещал, а Милан - национальная гордость. Такая вот насмешка истории, вполне в стиле этого романа.

Единственное чего не хватает в этой книге - это темы бессмертия. Она мелькает намеками, но все таки ускользает. Ей Кунедера посвятил отдельный роман, на мой взгляд лучший из всех им написанных.

Роман очень хорош. Хотя тяжести в нем многим более, чем легкости... или это та самая невыносимая легкость?

Рецензия " The New York Times" на роман от ноября 1980 года

Сегодня дочитал эту великолепную книгу.. ну до чего же она мне понравилась. Именно такую книгу мне и хотелось - легкую, интересную, что бы читать с улыбкой. "Вверх по лестнице, ведущей вниз" именно такая, читал и радовался.

История о обыкновенной средней школе, о молодой учительнице и ее учениках. Книга построена в необычной форме - она вся состоит из заметок, записок, писем, официальных документов. Нет "классических" описаний - каждого героя мы узнаем через его мысли. По началу "включиться" было трудно, но через пар страниц я привык и читал уже "взахлеб".

Роман повествует о американской школе 60х годов, но проблемы, которых коснулась Кауфман - они вечные (прошу прощения за штамп) и "выходят за границы" конфликта педагог - ученик. И как изящно и емко они отражены. Какой бы не была школьная система, какая бы дата не стояла в календаре - подростков и учителей волнуют одни и те же проблемы. Не даром в СССР роман имел культовый статус...

Когда читал, я вспоминал время, когда и сам преподавал информатику в обыкновенной средней школе. У нас были иные условия, не было той бюрократической волокиты, которая "давила" на героиню книги, но чаяния и задачи были абсолютно те же. Не просто "учить", но и понимать ученика, любить каждого, давать им больше, чем просто набор знаний по предмету, "биться" и каждый день "вдохновляться на подвиг".

Книга навеяла ассоциации с "Над пропастью во ржи" Селленджера, хотя и не похожа на нее. "Вверх по лестнице" - это взгляд с другой стороны баррикады.

Если вы знаете книги подобные этой - пожалуйста, порекомендуйте. Если не читали роман - я его рекомендую вам. И пускай он вдохновит вас на подвиг.

Текст романа "Верх по лестнице, ведущей вниз"

Когда я брал в руки книгу, то искренне предполагал, что это роман. Отчасти мне почему-то так показалось из за концептуальной и в то же время весьма убогой обложки (кстати, разработанной самим Виктором Олеговичем). Особенно запомнился зверски замученный телепузик с подписью "forever young" на траурно-праздничном венке. Но оказалось, что книга - сборник, включающий четыре рассказа и одну повесть. Собственно меня это не очень расстроило.

Когда-то Пелевин начался для меня именно с малой прозы. И мне до сих пор кажется, что некоторые его рассказы сильнее некоторых его же романов. Ну а повесть "Затворник и Шестипалый" вообще вне конкуренции. Сборник же 5П оставил впечатление "проходное", словно Виктор Олегович решил поделиться с читателем тем, что накопилось у него "в закромах".

Началась книга с повести "Зал поющих кариатид", гротескной истории о девушке, поступившей на работу "поющей кариатидой" (а по сути проституткой) в VIP-организацию для олигархов. Повесть оставила двойственное впечатление... с одной стороны она интересна, наполнена насмешками и "подколами" современной общественно-политической жизни (ну и современному искусству досталось). С другой - сложилось впечатление, что эта повесть - набросок к роману, идея которого перестала быть интересна автору. Все сюжетные и смысловые линии выглядят незаконченно, каждый эпизод производит впечатление "черновика". Хотя некоторые весьма интересны (например - встреча с идеологом). Но все таки той полноты, которая обычно присутствует в творениях Пелевин нет. Собственно ничего нового в этой повести нет - все та же гротескная многомерная реальность, которая вроде как и обыденная, а вроде как и нет. Современность, вывернутая на изнанку, мир который похож на наш, но в котором действуют немного иные законы, а правят... правят безусловно деньги. Таким был мир был и в Омон Ра, и в Числах и в Священной книге оборотня. Та же буддийская парадигма - что надо выйти за пределы реальности (Чапаев и Пустота)... Пелевин не сказал ничего нового, но при этом остался верен себе... Повесть, как повесть, мне не очень понравилась, но думаю кого-то по настоящему "зацепила".

А вот с рассказами дело обстояло куда интереснее. За "Кариатидами" последовал рассказ "Кормление крокодила Хуфу", мистический и символический. Такая фантасмагория на тему - творец и зритель.. Далее "Некромент" - рассказ-гротеск, мрачная и остроумная антиутопия, полная оккультных и мистических аллюзий. Построен он в форме псевдо-исследования, Пелевин к ней уже прибегал ранее и весьма успешно. В той же форме построен и следующий рассказ - "Пространство Фридмана" - эссе о мире богатства. Весьма абсурдический взгляд на истину, что богатые и сверхбогатые люди живут немного в ином мире, нежели даже те, чей достаток держится на так называемом "среднем уровне".

Финал сборника - рассказ "Ассасин - суфийская легенда" - красивая восточная сказка-притча, на первый взгляд весьма отличная от прочих произведений, входящих в сборник. История о мальчике-убийце, основанная на историческом материале, изящно написанная, напомнила мне произведения такого "автора",как Пауло Куэльо, я даже не ожидал подобного от Пелевина. Но он остался собой - закончился рассказ комментариями - юриста, историка, искусствоведа и даже нарколога, возвращающими нас и в современность и к постмодернизму. Вообще этот рассказ, более всего созвучный с первым (та же идея духовного искания и выхода из иллюзорной реальности) сделал сборник концептуальным (как звучит-то) - мол как ни крути, как ни перерай, сколько не показывай фокусов, все равно вернешься к одному и тому же - вечному.

Ах да.. название.. 5П - Прощальные песни политических пигмеев Пиндостана или П в пятой степени. Оно созвучно с Generation «П» и в моем восприятии является своеобразным завершением темы. Прошли годы, П возвелось в пятую степень и реальность изменилась. Новое время требует не только "новых слов" но и возвращения старых долгов, вот ПВО и выдал все, что у него осталось (отсюда некая "вторичность" сборника). Хотя это только гипотеза, "t" я еще не читал и как сейчас звучит Пелевин не знаю... всему свое время

Книга так же многогранна, как и прочие произведения Виктора Олеговича, восприятие зависит от читателя. Кто-то углядит здесь не самую интересную детективно-драмматическую историю, кто-то изящный стеб и насмешку, кто-то блеклую попытку поиграть с нумерологией, может, найдутся и такие, которые обнаружат и глубокие истины (хотя это трудно, Числа – совсем не «Чапаев и Пустота»). Уверен, что не мало будет читателей, которые заявят, что роман – мерзкая пустышка.

Я с последними не соглашусь, мне роман понравился, хотя после прочтения осталось легкое чувство брезгливости. Все таки местами Пелевин палку перегнул… Некоторых сцен можно было избежать, да и мат местами «режет глаз». Хотя может все это – хитрый авторский шифр, есть и такое мнение (читать тем, кто знаком с текстом романа), по которому получается, что страсть героя к числам – это проявление латентной педерастии, которая в такой необычной форме выперлась из его подсознания… А ослик и вовсе намек на издательство «Вагриус» с которым Пелевин поругался. Ну да ладно, продержимся «традиционного взгляда»

Действие происходит все в той же гротескной России, которую я бы назвал Пелевинской. Это наша современная страна, правда, развернутая в какой-то невообразимой плоскости. Та же самая Россия, которая описана в Generation «П», Священной книге оборотня, а так же многочисленных рассказах Виктора Олеговича (например, входящих в сборник 5П). Страна, где все воруют, политиков создают политтехнологи, бизнесменов крышует ФСБ и т.д. Книга имеет ряд прямых отсылок к Generation «П», те же персонажи (политтехнолог Малюта, уволенный Татарским. Последний кстати тоже мелькает в тексте), та же масса рекламных слоганов (все таки Пелевин – супер креативщик). Но повествует роман не о рекламных технологиях, а о тех, кому они нужны – о бизместменах!

Российский бизнес начинался с торговли всякой ерундой, вроде цветов, а вырос до банков и холдингов. Но при этом его воротилы, остались такими же инфантильными барахолочниками, пустыми и бездуховными. Ну а поскольку «свято место пусто не бывает», то внутренняя пустота и попусту тупость заполняется суевериями. Гадалки, пропахшие наркотиками псевдовосточные философии… ну к чему они могу привести?

Вот живет Банкир Степа, может и добрый человек, да тупой, как Буратино. Ведет он бизнес и успешно ведет. О паранауке нумерологии только догадывается, но верит в магию чисел, уверен, что его защищает число «34» и создает вокруг себя настоящую числовую паутину, буквально жизнь свою до абсурда доводит. А все равно ждет его в конце крушение. Правда вот Степа даже осознать что либо не способен….

Свое повествование Пелевин ведет в незатейлевой и легкой форме. Много своеобразного юмора, намеков "не для всех" и загадок, что делает процесс чтения интересным (ну а о "мерзких" мечтах я уже писал.). Нумерологическая тема, которая на первый взгляд кажется главной (а на деле просто формой), весьма интересна. Я вот к числам равнодушен (как и к многим другим суевериям), и то закономерности ради интереса поискал..

Хороший роман, едкий и злой. Но начинать с него знакомство с творчеством Пелевина я бы не рекомендовал. Все таки к его необычной манере стоит привыкнуть.

С экранизациями Пелевина пока туго, но в этом году должна выйти кинокартина "Generation П", про которую уже много говорят и которую скоро мы сможем увидеть.

Однако как я узнал Виктора Олеговича пытались экранизировать и ранее. По интернету ходит легенда про созданный на заре 90х мультфильм "Затворник и шестипалый" (который никто не видел, но который есть)
А еще существет немецкая экранизация романа "Чапаев и Пустота". Про нее даже можно прочитать в интернете, однако этим прочтением все знакомство с картиной заканчивается...

Но одну экранизацию я нашел! Это короткометражная дипломная работа режиссера Ульяны Шилкиной, снятая по рассказу "Синий фонарь". Рассказа, может быть, не самого лучшего, но и не самого лудшего. История о детях, рассказывающих страшилки. С текстом рассказа можно ознакомиться тут.

Фильм клевый... во первых, как мне показалось четко передана эстетика Пелевенских книг, во вторых, смотреть действительно интересно и местами, даже немного страшновато.

О режиссере

Читать роман было откровенно тяжелее, чем прочие произведения автора. Не было той изящной легкости, той удивительной метафизики глав. Хотя он написан так же блестяще (я понимаю, что говорю о переводном произведении, но само построение, сам ход мыслей и действий, основа формы) и так же затягивает, но все таки есть в нем некая тяжеловесность. Однако не стоит забывать, что это первое произведение мастера! Кстати второй роман Кундеры «Жизнь не здесь» уже ошеломляет формой, манерой в которой автор преподносит свои размышления.

Книга немного автобиографическая, в юности Кундера, так же, как его персонаж Людвиг был убежденным социалистом, членом партии, из которой его так же исключили (причем даже дважды). Поэтому когда читал, то ни как не мог отделаться от параллели между автором и его героем.

В центре произведения – шутка, шутка глупая, не смешная, нелепая, но изменившая жизнь человека. В лучшую сторону или в худшую – на это нет однозначного ответа. Казалось бы она принесла страдания, но при этом она же изменила личность, благодаря ей нашлась любовь, пускай эфемерная, но идеальная.

Но роман – это не просто описание событий, он куда глубже и шутка толкающая действие, она лишь более других бросается в глаза. Главный герой – не единственный и уж точно не главный «шутник» в этой книге. Шутит сама судьба, сама жизнь, само провидение. Шутит история, не ошибается, а именно шутит. Такие шутки принято называть «злыми», но в них нет злости, истории не присуща злость, лишь ирония, легкая насмешка, полуулыбка. Вся наша жизнь соткана из случайностей и «шуток» судьбы – вот главная мыль этого романа. Она встречается и в других произведениях Кунедры, уже в образе невозможных и при этом таких естественных совпадений (яркий пример - «Вальс на прощание»). И эту улыбку (или насмешку) судьбы над нами не сложно заметить, стоит лишь внимательно обратиться, хотя бы к собственной жизни (что еще и весьма полезно).

Еще одна веха произведения – это конфликт естественного и искусственного. Символ первого – народная песня, второго – стилизация под нее. Естественное существует само по себе и в этом его красота, этим оно и вызывает интерес. Любая попытка вмешаться в его существование губительна. Истина простая... но как Кундера ее подал..

Книга весьма политизирована, вообще это присуще практически всем произведениям Милана Кундеры. И ни у кого я не видел более изящного союза политического и межчеловеческого. Кундера не оголтелый борец с системой, политика в его книге – лишь атрибут реальности, оставивший свой отпечаток на внутреннем мире и судьбах людей. Отдельный персонаж, герой, прошедший через все романы. Поэтому, как в этом произведении, так и в других обилие политики не оставляет дурного привкуса.

Да и над чем судьба не насмехается столь часто, чем над вычурной патетикой, столь присущей политическим движениям? Я вот, дитя 21 века, саркастически улыбнулся, когда читал про поколение которому ничего не скажут фамилии идеологов, культовых для персонажей книги (а значит для их поколения). Для меня эти фамилии были просто фамилиями, я их даже не запомнил (хотя внимательно читаю). Какие-то наши известные революционеры... да вот какие? А марксизм-ленинизм... что это вообще такое? То во что верили миллионы не просто приходит в упадок, оно уходит в небытие. Не насмехается ли судьба над всеми этими людьми, верящими тому о чем их дети даже понятия не имеют? Хотя о забвении, в прочем, как и о бессмертии, Кундера написал другую книгу.

Вот лишь бедное отражение всего того космоса, который заключен в этом романе. Романе замечательном и глубоком, настолько же многогранном, как сама жизнь... и ее шутки.

Впечатления после прочтения неоднозначные. С одной стороны - некоторые мысли автора и точки зрения хотелось процитировать, запомнить, подвергнуть анализу. Своеобразный юмор, порой на грани фола, он так же мне необычайно импонирует. Но с другой стороны – все это уже было, у того же Пелевина. Стойкое ощущение дежа-вю не покидало меня на всем прочтении романа. Философия с уклоном в буддизм – Чапаев и Пустота, «социальщина» с необычным взглядом на современную Россию – Generation «П». Фактически нового в этом романе – это только образ китайской лисы оборотня, но он, каким бы подробным не было описание, интереса не вызвал.

Роман неоднороден. Сюжет об оборотнях, скучный и существует, как бы сам по себе, отдельно от всех размышлений, как минимум политически-социальных. Социальное и вовсе существует исключительно в словах героев, с личным не соприкасаясь. Вообще история взаимоотношений лисы и волка выглядит еще одной интерпретацией «Затворника и Шестипалого» или истории мотыльков из «Жизни насекомых». С той лишь разницей, что Шестипалый так и остался самим собой (вернее превратился в пса Пиздеца). Может быть в этом влиянии, которое оказывает социум на индивида и есть соль романа? Но лично я подтверждений этой мысли не обнаруживаю.

Ощущение сложилось, что создавая роман Пелевин решил подвести итог всему своему предыдущему творчеству, составить такой краткий конспект, наполнив его размышлениями, не вошедшими в другие произведения. Не даром то тут, то там мелькают знакомые герои – политтехнолог Татарский (Generation «П»), транссексуалка Нелли с партийным прошлым (рассказ «Миттельшпиль»), да и один из главных героев – «оборотень в погонах» Александр поразительно смахивает на подросшего персонажа рассказа «Проблемы вервульфа в Средней полосе». Но ранее те же мысли звучали полнее, подробнее, и банально интереснее.

Что же понравилось? Как я уже писал выше – размышления и юмор. А они порой являются единым целым. Пелевин «прошелся» по всем, по олигархам, политикам, интеллигентам, мистикам, журналистам, философам… Коснулся всех злободневных тем современной действительности, причем читая роман я поражался, он написан шесть лет назад, а актуальности не потерял. Я уже писал, что хотелось отбросить оборотней и выписать все эти мысли. Получилось бы эссе – нетрадиционный взгляд на современную политически-социальную реальность.

Эти мысли и этот взгляд и стоил времени затраченного на прочтения романа. Тем более читался он легко и с интересом. Но все таки того кайфа, который я испытывал после прочтения других книг Виктора Олеговича не было. Так что если и мог рекомендовать этот роман кому-нибудь, то только любителям творчества Пелевина. А они, как я думаю, и так давно его прочитали и имеют свое, может быть иное и куда более аргументированное мнение =)

"Проснувшись однажды утром после беспокойного сна, Грегор Замза обнаружил, что он у себя в постели превратился в страшное насекомое" - именно эти, когда-то поразившие меня слова Кафки, я вспоминал, когда читал роман Виктора Пелевина "Жизнь насекомых". Я совсем не беру на себя смелости сравнивать творчество этих двух абсолютно разных писателей. Просто сама магия превращения...

"Жизнь насекомых" - это вовсе не аллегория человеческого существования через описание муравьев, мух и комаров. Нет, метафора конечно присутствует, но она куда изящнее, чем простое иносказание. У Пелевина насекомые не превращаются в людей, а люди не превращаются в насекомых. Они одновременно и люди и насекомые. Виктор Олегович создает собственный мир и в этом мире, многополярном и абсолютно не подходящим под мерки мира реального, действуют свои физические законы, познать которые у читателя шансов нет. Другое дело его суть, ее фанатической патиной не скроешь.

Несколько историй, едва связанных, протекающих параллельно. Несколько типажей, типажей человеческих, но развернутых в сюрреалистичной реальности созданной фантазией Пелевина. И множество аллюзий, размышлений, символов...

Центральная линия романа - это тема двух ночных мотыльков (не могу не провести параллель с Лао Цзы), познающих реальность. Они очень похожи на Затворника и Шестипалого (хотя приключения двух петухов вне конкуренции). Вообще, читая именно этот роман я встречал много знакомого, но чувства вторичности не возникало.

Параллельно с метаниями мотыльков идет рассказ о жизни других, что-то делающих, куда-то ползущих.. и вечно ищущих вечно ускользающее счастье.

Текст романа [/more]

Открывая книгу, не просто известную, а даже легендарную, я не ожидал иных впечатлений кроме положительных. Собственно их и получил. Даже писать как-то нелепо - шедевр он и есть шедевр - не даром роман так популярен...

Из прочитанного ранее книга в первую очередь напомнила, как ни странно, "Коллекционера" Джона Фаулза. Что там, что здесь идет повествование о том, как не надо любить, только декорации разные. И выбранные Санаевым куда страшнее... потому что реалистичнее.

Живет мальчик Саша, живет с бабушкой и дедушкой, и бабушка его, безусловно любит. Вернее думает, что любит, потому что любовь ее выражается в странной, шокирующей форме. Причем Саша к этому привык, для него это нормально, его это нисколько не удивляет. И от лица этого Саши и ведется повествование, ведется оно легко и непринужденно, порой даже очень смешно . Вернее в начале книги смешно, а к концу становится очень печально...

Для бабушки Саша - это прежде всего ее собственность. Объект ее самоутверждения ("ну я же нужна ему, поднимать надо же" или "я тебе все, а от тебя одни плевки"), ее игрушка и ее подчиненный. Так же она относится и ко всем своим близким, только вот если дочь и муж от нее убежать могут, то Саша невольный пленник. Семья - это место, где насилие над личностью просто неизбежно. Детей надо воспитывать - это безусловно, но в сашином случае воспитание превращается в диктатуру...

Но бабушку эту искренне жаль... безумно жаль. Ее жизнь - это жизнь без любви, никто ее не любил, ни муж, ни дети... Горя было много, а любви ни капли.. И может быть сама она виновата, но не пожалеть ее просто невозможно...

После прочтения хочется просить прощения у близких. Хочется обнять их и рассказать, как они любимы.
All You Need Is Love...

п.с.
особенно интересны были прообразы персонажей. Реальные и известные люди... это делает впечатление еще сильнее.

До этого Акунина я не читал и более того, даже фильмов по его книгам не видел. После "Кладбищенских историй" знакомиться с творчеством писателя как-то не тянет. Но если звезды сложатся так, что в руки мне попадет его книга, думаю, что за чтение примусь с радостью и интересом.

"Кладбищенские истории" достаточно интересно построены. В книге присутствуют небольшие эссе Григория Чхартишвили, которые посвящены шести самым знаменитым некрополям мира - московскому Старому донскому кладбищу, лондонскому Хайгейтерском кладбищу, парижскому Пер-Лашез, японскому Иокагаме (кладбищу для иностранцев), нью-йоркскому Грин-Вуду и иерусалимскому еврейскому кладбищу на Масличной горе. Эти заметки чередуются с небольшими рассказами, действия которых происходят на тех же кладбищах. Автором этих новелл является уже Борис Акунин.

Интрига такого построения заключается в том, что Григорий Чхартишвили и Борис Акунин - это один и тот же человек. Т.е. книга написана Акуниным в соавторстве с самим собой. Это как минимум интересно... При этом подлинный Чхартишвили повествует о подлинных прогулках по кладбищам, а "вымышленный" Акунин рассказывает всякие, порой жутковатые небылицы... Такое вот переплетение реальности и фантазии.

И при этом писатель Борис Акунин сильно уступает беллетристу-тафофилу (тафофилия - любовь к кладбищам) Григорию Чхартишвили. Описания кладбищ изумительные... Притягивает особый взгляд автора, его мысли и удивительная способность везде найти некий "месседж"... Мне вот никогда не хотелось прогуляться по погосту, но теперь, окажись я в каком-нибудь некрополе, я уверен, что обнаружу там много всего интересного и глядеть вокруг буду взглядом, которому меня научил Григорий Чхартишвили. Это взгляд художника, первооткрывателя и подлинного философа.

А вот рассказы Акунина.. порой они были скучны, порой затянуты, порой унылы, а порой как-то бессмысленны. Из шести мне понравился всего один, о парижском Пер-Лошез. Остальные... может и не плохие мистически-детективные истории. Но на фоне блестящих эссе, выглядят они очень блекло.

Книга мне понравилась, однако наполнила некой меланхолией. Все таки мне кладбищенская тематика не совсем по душе... Но произведение я рекомендовал бы.

Еще раз отмечу, что книгу я не читал, а слушал. И слушал в блестящей записи. Эссе Чхартишвили читал ... Григорий Чхартишвили. И читал блестяще. А рассказы Акунина достались Александру Филлипенко, который тоже неподражаем. Так что в повествовании я тонул полностью..
Скачать "Кладбищенские истории" можно тут
О книге
Текста книги не нашел.. =( Зато вот тут вот глава о Пер-Лашез.. + иллюстрации

Generation «П»




С момента, как открыл для себя Пелевина, так и хочется собрать все его книги и разом перечитать.... Но специально я не спешу, "дозирую". Вот прочитал Generation «П». Давно хотел... сразу после прочтения "Чапаев и Пустота" заинтересовался. Конечно даже обидно, все читают "t", а я только добрался до "П".. но ничего, пускай мне завидуют.

Книга мне понравилась. Очень. Вообще мне нравится то, как Пелевин излагает, нравятся его логические и лексические построения, его абсурдность и парадоксальный. А еще очень нравится многогранность его произведений (по крайней мере тех, что я читал). Их можно воспринимать как банальную фантастику, как эзотерическое откровение, как философский роман, как нечто мистическое, как сатирическую пародию... при этом любой из этих углов зрения будет одновременно и абсолютно верным и немного ошибочным.

Если к этому добавить необычный юмор Виктора Олеговича, а он умеет в нужный момент так грамотно и уместно постебаться (понимаю, что слово вульгарно, но не знаю другого, которое более емко отражает то, что делает Пелевин), то читаешь и не понимаешь, что же это такое - глумление надо всем и вся или глубокая философская метафора. Думаю в этой запутанности и неоднозначности вся соль Пелевининских книг. Ну и читать необычайно интересно.

Что до Generation «П»... я воспринял ее как философски-сатирическое размышление на тему общества и массовой культуры. Ну и, разумеется места личности в этом обществе. Построено оно в форме такого эпоса конца 20 века, когда главный герой преодолевая различные испытания, постигает тайны мира и поднимается до самой вершины возможной иерархии. Хотя это только один из "пластов" романа. Есть там еще и Россия 90х, и много шуток, и буддистские намеки и мыли о человеческом бытие и куча наркотических средств. Сцены трипов описаны очень натурально, другое дело, что Пелевин явно намекает на свое отношение к связи наркотиков и творчества..

Из читанного ранее роман напомнил Пелевинское же "Омон Ра". Вообще Generation «П» кажется своеобразной модификацией "Омон Ра". Такие же необычные, "мифологические", имена героев, такая же парадоксальность и грандиозность сюжета в духе 1984. Хотя "П", безусловно интереснее.

Теперь хочу почитать еще Пелевина.. думаю сегодня зайду в книжный и что-нибудь куплю. Что.. пока не знаю.

Сюжет романа:
Вавилен Татарский, интеллигентный юноша, любящий Пастернака и отчисленный со второго курса Литинститута, после расставания с идеалами вынужден был продавать сигареты в ларьке. Благодаря случайности он попадает в мир рекламы и открывает у себя талант — сочинять запоминающиеся рекламные лозунги.

Слышал, что по книге снимают фильм и он выйдет весной. Безумно хочу посмотреть...

Текст романа
Обсуждение в книжном сообществе