Средневековый рукопашный бой подробно описан в поэме "Песнь о Нибелунгах", созданной в XIII веке, гениальном произведении средневековой литературы. Автор его прекрасно разбирался в военном деле:

"Разили Синдольд, Хунольд и Гернот наповал

Столь быстро, что датчанин иль сакс не успевал

Им доказать как лихо умеет драться он

Немало слез тот бой исторг из глаз прекрасных жен.

...Датчане тоже были в бою не новички

В щиты вонзались с лязгом булатные клинки,

И ветер гул ударов над полем разносил.

Дрались под стать союзникам, и саксы что есть сил.

...А в самой гуще боя стоял немалый стук -

То Зигфрид Нидерландский крушил щиты вокруг.

Делила с ним дружина нелегкий ратный труд:

Куда бы он ни ринулся, она уж тут как тут.

По ярким шлемам саксов текла ручьями кровь.

В ряды их королевич врубался вновь и вновь.

За ним никто из рейнцев не поспевал вдогон

Клинком себе прокладывал путь к Людегеру он.

Три раза нидерландец сквозь вражью рать пробился.

Затем могучий Хаген с ним рядом появился,

И тут уж утолили они свой пыл сполна:

Урок немалый понесла саксонская страна"

Конный поединок описан следующим образом:

"Датчанин гневным взглядом окинул чужака

Коням всадили шпоры наездники в бока

Во вражий щит нацелясь, склонились копья их,

И Людегаст встревожился, хоть был могуч и лих.

С разбега сшиблись кони и на дыбы взвились,

Потом друг мимо друга как ветер понеслись.

Бойцы их повернули и съехались опять,

Чтоб счастья в схватке яростной мечами попытать.

Врага ударил Зигфрид, и дрогнула земля.

Столбом взметнулись искры над шлемом короля,

Как будто кто-то рядом большой костер зажег,

Бойцы друг друга стоили: взять верх никто не мог.

Все вновь и вновь датчанин разит врага сплеча.

Щиты звенят протяжно, встречая сталь меча

Тут Людегаста видя в опасности большой,

На помощь тридцать воинов спешат к нему толпой,

Но поздно: крепкий панцирь, сверкающий огнем,

Уже три раза Зигфрид успел рассечь на нем

Весь меч у нидерландца от вражьей крови ал

Беду почуял Людегаст и духом вовсе пал"

Классический доспех тяжеловооруженного воина X-XI века отлично показан на ковре из Байо. Причем отчетливо видно, как на форму вооружения влияли германские, норманнские и византийские традиции. Доспехи защищали торс воина, но руки до локтя и голени ног оставались открытыми. Это вынуждало воинов использовать большие щиты миндалевидной формы. Такие щиты были византийским изобретением и предназначались, скорее всего, для пехоты, потому что тяжеловооруженные византийские всадники первой шеренги носили доспехи, защищающие все части тела. Задним рядам конной фаланги он также был не нужен, поскольку они редко непосредственно участвовали в рукопашном бою и вполне могли обойтись небольшим круглым щитом. Фалангистам-пехотинцам миндалевидная форма щита не мешала при передвижении. Щит не задевал ноги, и воин мог передвигаться даже бегом. Голени этих бойцов были защищены поножами, и им не страшны были стрелы, дротики и камни. При необходимости воины могли воткнуть острые концы щитов в землю и переждать обстрел, укрывшись за ними до начала атаки. Задним шеренгам пешей фаланги большие щиты были не нужны. Европейским всадникам такой щит в рукопашной использовать было неудобно, имели его только воины, составляющие первую шеренгу и фланги строя. В плотном конном строю, когда воины стояли друг с другом "коленов колено", каждый правофланговый всадник прикрывал большим щитом свои левые руку и ногу, а также правую ногу воина, находящегося слева. Правые руки кавалеристов, согнутые в локте и держащие под мышками копья, были труднопоражаемой целью. Незащищенными оставались лишь лица и лошади, хотя можно предположить, что для первой шеренги конного строя могла использоваться защита и для них. Строй тяжелой кавалерии не предназначался для затяжного рукопашного боя. Их задачей было прорвать построение противника и рассеять его. В случае неудачной атаки всадники немедленно отступали и строились вновь. Вторые шеренги, скорее всего, не участвовали непосредственно в рукопашной.

Плотный строй тяжелой конницы прекрасно себя зарекомендовал в сражениях при Мерзебурге (933 г.) и Лехфельде (953 г.), когда германские всадники опрокинули венгерскую кавалерию. Но не всегда таранный удар заканчивался удачно. В случае, если колонна была рассеяна, кавалеристам, отягощенным крупными щитами, приходилось трудно. Незащищенные части тела в первую очередь подвергались ударам, закрываться от которых огромным щитом было несподручно. Поэтому всадники старались либо выйти из боя, либо спешиться, по возможности образовывая строй. В процессе Крестовых походов к комплекту тяжелого вооружения прибавились доспешные рукава и чулки, а к шлемам стали крепиться полумаски, прикрывающие часть лица. Но необходимость в большом щите не отпала сразу. Объяснить это можно тем, что кольчужная броня, хотя и прикрывала все части тела, была все же ненадежной защитой от стрел и колющих ударов. Вводится и конская броня - войлочная или кольчужная. Ею было целесообразно снабжать всадников первой шеренги. К концу XII - началу XIII века опять происходят новые изменения:"мягкая" кольчужная броня усиливается на ногах (голень и колено) и руках(предплечье) элементами жесткого доспеха. Появляется дополнение и к кольчуге - доспех "бригандина". Вероятно, именно такой доспех помог избежать смерти королю Ричарду вбитве под Яффой. Очевидцы сообщали, что он был утыкан стрелами, "как подушечка иголками", но остался жив. Обычная кольчужная броня не смогла бы защитить короля от стрел. Форма шлема также менялась. Предпочтение отдавалось "горшковидному" шлему, считавшемуся наиболее надежным. Щит становится небольшим, чаще всего треугольной формы. Это связано с посадкой на коне. Плавный нижний изгиб дает возможность всаднику, как справой, так и с левой стороны прикрыть часть торса и бедро, при этом незадевая холку коня. С таким щитом уже можно было свободно фехтовать, подставляя его под удары на любую сторону от головы лошади, и самому наносить их щитом. Если воин уставал работать мечом одной рукой, он мог забросить щит на ремне за спину и взять рукоять обеими. Хорошие доспехи позволяли это сделать, не рискуя потерять ногу или руку.

"Врагов рассеял Данкварт ударами клинка,

Но гунны стали копья метать издалека

Так много их застряло в щите бойца, что он

Был тяжестью немалой в движениях стеснен.

Отбросил щит воитель и ринулся вперед.

"Теперь, - решили гунны, - от нас он не уйдет".

Но витязь не сдавался, а бился втрое злей.

Стяжал он славу в этот день отвагою своей".

В рукопашном бою тяжеловооруженные воины использовали манеру фехтования, отличающуюся от манеры легковооруженных меньшей двигательной активностью. Хорошие доспехи позволяли даже намеренно пропустить удар, чтобы из более выгодного положения нанести собственный. Легко же вооруженному воину каждый пропущенный удар грозил гибелью. Хотя рыцари и их воины были отлично натренированы и могли даже в доспехах совершать сложные движения на коне и пешими, им не было смысла растрачивать в затяжном бою драгоценную энергию попусту. Ведь бой насмерть - это не состязание в силе и ловкости, где красивым вольтом или пируэтом можно произвести впечатление на дам и судей. Случалось что даже после смертельного ранения воин успевал перед гибелью "достать" своего победителя:

"На Вольфхарте кольчугу клинок его пробил,

И Амелунг могучий смертельно ранен был.

Залился кровью алой он с головы до ног.

Удар подобный нанести лишь истый витязь мог.

Когда почуял бернец, что смерть ему грозит,

Он от себя отбросил уже ненужный щит

И с силою такою нанес удар сплеча,

Что шлем и панцирь короля рассек концом меча.

Бок о бок с Гизельхером простерся враг его.

Из бернцев не осталось в живых ни одного"

В поэме отражаются события V века, когда гунны под командованием Аттилы разгромили королевство бургундов, но вооружение и тактика, приписанные им автором, относятся к современной ему эпохе - XIII веку.

О способах средневекового фехтования в книге А. Пузыревского "Историявоенного искусства в средние века XVI вв. сообщается следующее: "Владение тяжелым мечом, требовавшее значительной силы и искусства, находилось, благодаря частым фехтовальным упражнениям, на высокой степени совершенства. В пылу схватки иногда щит забрасывали за спину, а меч брали обеими руками. При этом забывались утонченные приемы фехтования... Эгидий Колонна (писатель XIII в.) отдает предпочтение колющим ударам вследствие значительной сопротивляемости рубящим ударам щитов, доспехови костей, истощения сил сражающихся, а также потому, что при нанесении колющего удара воин не открывался противнику".

То, как происходили массовые сражения, из средневековых авторов лучше всего передал Ян Длугош в своей "Грюнвальдской битве", несколько эмоционально, но реально изобразивший рукопашный бой:

 

Необязательно все рукопашные схватки проходили без передышки. Часто воины имели возможность передохнуть, пока их в бою заменяли другие. Доказательство тому можно найти в сагах викингов, рассказывающих, как бойцы, устав, договариваются об отдыхе, а затем продолжают схватку вновь. Ян Длугош в своей книге рассказывает, что в сражении у города Коронова, произошедшем уже после Грюнвальдской битвы, тевтонцы и поляки во время схватки, по договору, два раза успели отдохнуть, пока, наконец, немцы не были разбиты. В описанном ранее случае при Бувине рыцари имели возможность прятаться за строй пехоты, чтобы передохнуть и привести себя и коней в порядок.

Принято думать, что для рыцаря нехарактерно пользоваться в бою стрелковым оружием, однако, и это опровергается документами. Например, "Дуксбургский капитулярий", где описывается прусская война 1264 г.:

"Генри Монте, вождь натангов, борется с рыцарями под Кенисбергом. Он копьем ранит рыцаря Генриха Уленбуша, который как раз в этот момент натягивает тетиву арбалета, один кнехт Уленбуша небольшим копьем ранитМонте, чем заставляет его отступить"

В бою могла возникнуть любая непредсказуемая ситуация, и судить сейчас о том, что могло быть, а чего не могло, было бы неразумно. Например, сохранились изображения рыцарей-лучников, хотя общепринято мнение, что рыцарь считал недостойным своего звания пользоваться оружием простолюдинов. На рисунке во французской рукописи, датированной 1310 годом, изображен рыцарь верхом на коне, стреляющий из лука, с колчаном на левом боку (правда, на рисунке при нем нет больше никакого оружия). В хрониках также упоминается, что рыцари в войсках Альбрехта I Австрийского умели драться метательным оружием.

Считается, что возрождение средневековой пехоты началось с битвы при Куртре. Однако события показывают, что случилось это намного раньше. Важную роль пехоты подтверждают Крестовые походы и сражения в Италии, куда Фридрих Барбаросса совершил пять походов в ХII веке. Например вбитве при Леньяно (1176 г.) именно миланская пехота, построенная фалангой, решила исход сражения в свою пользу, отбив все атаки германской кавалерии.

Как уже упоминалось, мелким и средним рыцарям было менее выгодно содержать в своих личных дружинах линейную пехоту, чем стрелков. Два-три десятка линейных пехотинцев в скоротечной стычке оказались бы только обузой. Построение нужной плотности из них составить невозможно, но дажеесли их численность увеличить до 5-6 десятков, - что такая колонна смогла бы сделать против стрелков и кавалерии? Первые с расстояния расстреливали бы строй, не ввязываясь в рукопашную, а вторые сами могли спешиться, образовать построение и добить деморализованных бойцов. Получалось, что отряд, имеющий в своем составе некоторое количество линейной пехоты, лишался маневренности. Его всадники и стрелки были бывынуждены постоянно прикрывать собственных пехотинцев от ударов вместо того, чтобы наносить их самим. Противник же, имеющий только кавалерию и легковооруженные отряды (пеших или всадников), мог свободно двигаться вокруг линейной пехоты врага и атаковать с наиболее благоприятных позиций. Поэтому не удивительно, что реальной базой для создания многочисленной линейной пехоты стали города. С точки зрения индивидуального воинского мастерства, основная масса городских жителей не достигала даже среднего уровня. Ремесленник и не мог быть воином, зато цеховая организация городских ремесел позволяла создать дисциплинированное ополчение, подчинявшееся городскому магистрату. Для обороны городов от феодалов, которые были непрочь пограбить их закрома, магистраты были вынуждены создавать городскую милицию, состоящую либо из наемников профессионалов, либо, за неимением средств или нежеланием использовать наемников, - из местных жителей, которые поочередно, в установленный срок несли полицейскую и охранную функции. Но для проведения крупных военных операций этих сил было недостаточно, поэтому боеспособное мужское население в обязательном порядке проходило ежегодные (или более частые) военные сборы, где обучалось искусству боя внутри фалангообразного построения. Оружие выделялось из городских фондов, или его покупали за свой счет сами жители. Разумеется, чтобы научить ополченцев правильно действовать в бою, нужны были грамотные инструкторы. И тут магистраты прибегали к услугам рыцарей, которые за плату брали на себя эти обязанности. Обычно город располагал только линейной пехотой. Стрелков и всадников, если в них возникала необходимость, нанимали отдельно: индивидуально или целыми отрядами, благо рибальдов и кондотьеров, желающих подзаработать имелось хоть отбавляй. Все же известны случаи, когда богатые города могли выставить и свою конницу.

Большую экономическую независимость получили города Италии в XI-XIIвв., что позволило им создать боеспособные ополчения. Затем их военную организацию переняли германские города, которые образовывали даже целые оборонные союзы, например, знаменитый Ганзейский союз, заключенный в 1241 г. вначале между двумя городами: Любеком и Гамбургом. Он имел нетолько всем известный мощный флот, но и сильную армию. Потом этот принцип распространился по всей Европе. Битва при Куртре была лишь следствием этого трехвекового процесса. На счастье горожан Брюгге и Гента в составе их войска находился отряд тяжелой конницы во главе с десятью рыцарями, стоявшими в резерве, позади фаланги горожан. Прикрывавшие строй стрелки были слишком малочисленны и невыдержали обстрела генуэзских арбалетчиков, находившихся на службе у французов. Слабо вооруженная фаланга горожан ничего не могла сделать против стрел и частично рассыпалась; многие бросились бежать. Этим воспользовались французские рыцари и их конница; пройдя сквозь интервалы своих стрелков, они врезались в фалангу фламандцев и стали рубить горожан. Положение спас оставленный в резерве рыцарский отряд, контратаковавший рассеявшихся всадников врага. Победа досталась фламандцам. Стоит ли из этого делать вывод о боеспособности городской пехоты? Ведь как раз в этой битве фаланга была прорвана и почти разгромлена...

Подобная ситуация повторилась в битве при Монс-ан-Певель (1304 г.), где французская конница под командованием Филиппа IV Красивого, при поддержке стрелков полностью уничтожила фламандское ополчение, но на этот разгорожане, уверовав в свои силы, поскупились нанять воинов-профессионалов. То же произошло в битве при Росбеке (1382 г.), когда французские рыцари, обойдя фламандскую фалангу с боков, почти поголовно изрубили горожан. А вот сражение при Гаусбергене, состоявшееся в 1262 г. было, наоборот, выиграно горожанами Страсбурга. Ими руководил рыцарь Райнбольд Либенцеллер, который велел своему воинству: "...колоть всех лошадей подряд, хотя бы и попалась лошадь горожанина, он дойдет домой пешком". Епископ, выступивший против города, нанял конный отряд, который не имел в своем составе стрелков. Естественно, конные воины, атаковавшие в лоб строй пехоты, ничего не могли сделать против леса пик. В первую очередь гибли лошади, а затем ополченцы добивали не успевших спастись всадников. Положение кавалеристов еще ухудшало то, что они атаковали фалангу не строем, а отдельными группами.

Совершенно новую пехотную тактику, а точнее говоря, хорошо забытую старую - античную - в средние века применили швейцарцы. Ее появление стало результатом двухвекового боевого опыта швейцарских кантонов, накопленного в войнах с германцами. Только с образованием государственного союза "лесных земель" (Швиц, Ури и Унтеральден) в 1291 г. с единым пра- вительством и командованием, смогла сложиться знаменитая швейцарская "баталия". Гористая местность не позволяла создать сильную кавалерию, зато линейная пехота в сочетании со стрелками была организована блестяще. Неизвестно, кто явился автором этого строя, но несомненно, это был человек, знакомый с военной историей Греции, Македонии и Рима. Он использовал предыдущий опыт фламандских городских ополчений, применявших фалангу.

Но швейцарцам нужен был такой боевой порядок, который позволял бы бойцам отражать атаки противника со всех сторон. Прежде всего такая тактика была предназначена для борьбы с тяжелой конницей. Баталия была абсолютно беспомощна против стрелков, ей с успехом могла противостоять организованная пехота. Ее уязвимость для метательных снарядов и стрел объяснялась тем, что в XIV в, повсеместно стал использоваться сплошной металлический доспех готического типа. Его боевые качества были столь высоки, что воины, и конные, и пешие, имеющие такое снаряжение, мало-помалу стали отказываться от крупных щитов, заменяя их небольшого размера "кулачными" - удобными для фехтования. Чтобы как можно эффективней пробивать такой доспех, оружейники придумывали новые варианты оружия: годендаги, боевые молоты, алебарды... Дело в том, что у короткодревковых топоров, секир, чеканов для пробивания сплошного доспеха не хватало радиуса размаха, следовательно, их пробивная сила была невелика, и для того, чтобы пробить кирасу или шлем, требовалось нанести целую серию ударов (разумеется, были очень сильные физически люди, которые с успехом использовали и короткодревковое оружие, но таких было немного). Поэтому изобрели оружие ударного действия на длинном древке, которое увеличивало радиус удара и, соответственно, его силу, чему способствовало еще и то, что воин наносил удар двумя руками. Это послужило дополнительной причиной отказа от щитов. Длина пики также вынуждала бойца манипулировать ею двумя руками, для пикинеров щит становился обузой. Для собственной защиты пешие бездоспешные стрелки использовали щиты большого размера, составляя из них сплошную стену или действуя индивидуально.

Традиционно изобретение алебарды приписывают швейцарцам. Но ни в одной стране такое оружие не могло появиться вдруг, сразу. Для этого нужен длительный боевой опыт и мощная производственная база, имеющаяся тольков крупных городах. Наиболее благоприятные условия для усовершенствования оружия в то время были в Германии. Швейцарцы же не изобрели, а систематизировали использование алебарды и пики в строю. Баталии могли быть разных размеров и представляли собой квадраты в 30, 40, 50 воинов в ширину и глубину. Расположение пехотинцев в них, вероятнее всего, было следующим: первые две шеренги составляли пикинеры, облаченные в надежные защитные доспехи. Их пики не были особенно длинными и достигали 3-3,5 метров. Держали оружие двумя руками: первый ряд - на уровне бедра, а второй - на уровне груди. Воины имели и оружие ближнего боя. Так как основной удар врага принимали именно они, то и платилиим больше, чем всем остальным. Третью шеренгу составляли алебардисты, которые наносили удары по пробившимся вплотную к первым рядам противника: рубящие - сверху или колющие - через плечи передних воинов. За ними стояли еще две шеренги пикинеров, пики которых были переброшены на левую сторону, по македонскому образцу, чтобы при проведении ударов оружие не сталкивалось с пиками воинов первых двух шеренг. Четвертый и пятый ряды работали соответственно первый - на уровне бедра, второй - груди. Длина пик у воинов этих шеренг была еще больше, она достигала 5,5-6 метров. Швейцарцы при наличии алебардистов в третьей шеренге не использовали шестой ударный ряд. Это обусловливалось тем, что воины были бы вынужденынаносить удары пиками на верхнем уровне, то есть от головы, поверх плеч впередистоящих, а в этом случае пики бойцов шестого ряда сталкивались бы с алебардами третьей шеренги, тоже работавшей на верхнем уровне и ограничивали их действия тем, что алебардисты вынуждены были бы наносить удары только с правой стороны. Иногда воины внутри баталии менялись местами, в зависимости от складывавшейся боевой обстановки. Командир, для усиления таранного фронтального удара мог убрать алебардистов из третьей шеренги и перевести их в задние. Тогда все шесть шеренг пикинеров были бы задействованы по образцу македонской фаланги.

Воины, вооруженные алебардами могли находиться и в четвертой шеренге. Такой вариант был удобен при обороне от атакующей кавалерии. В этом случае пикинеры первого ряда становились на колено, воткнув пики в землю и направив их остриями в сторону всадников противника, 2-я и 3-я, 5-я и 6-я шеренги наносили удары, как было описано выше, а алебардисты, поставленные в четвертый ряд, имели возможность свободно работать своим оружием, не боясь помехи со стороны первой шеренги. В любом случае алебардист мог достать противника лишь тогда, когда тот, преодолев частокол пик, врубался в ряды баталии. Алебардисты контролировали оборонительные функции построения, гася порыв нападающих, атаку же вели пикинеры. Такой порядок повторялся всеми четырьмя сторонами баталии. Находившиеся в центре создавали давление. Так как в рукопашной они не участвовали, то плату получали наименьшую. Уровень их подготовки был невысок, здесь могли использоваться слабо обученные ополченцы. В центре же находились и командир баталии, знаменосцы, барабанщики и трубачи, которые подавали сигналы к тому или иному маневру. Если первые две шеренги баталии могли выдержать обстрел врага, то все прочие были абсолютно беззащитны от навесной стрельбы. Поэтому линейной пехоте просто необходимо было прикрытие из стрелков - арбалетчиков или лучников, вначале пеших, а позже и конных. В XV веке к ним прибавились еще и аркебузеры. Боевая тактика швейцарцев была очень гибкой. Они могли вести бой не только баталией, но и фалангой или клином. Все зависело от решения командира, особенностей местности и условий боя.

Свое первое боевое крещение швейцарская баталия получила у горы Моргартен (1315 г.). Швейцарцы атаковали австрийскую армию, находившуюся на марше, расстроив предварительно ее ряды сброшенными сверху камнями и бревнами. Австрийцы были разгромлены. В бою при Лаупене (1339 г.) участвовали уже три баталии, поддерживавших друг друга. Здесь проявились ихвеликолепные боевые качества в схватке с фалангой ополчения города Фрейсбурга, которая была прорвана не боявшейся флангового охвата баталией. Тяжелая конница не смогла прорвать боевой порядок швейцарцев. Проводя разрозненные атаки, всадники были не в состоянии разорвать строй. Каждому из них приходилось отбивать удары сразу, по меньшей мере, пяти человек. В первую очередь погибал конь, а всадник, лишившись его, уже непредставлял опасности для баталии.

При Земпахе (1386 г.) австрийские кавалеристы пытались победить баталию спешенными. Имея лучшее защитное снаряжение, они фалангой атаковали швейцарцев, вероятно, в угол строя, и почти прорвали его, но положение спасла вторая подошедшая баталия, ударившая во фланг и тыл австрийцев; те обратились в бегство.

Однако не стоит считать швейцарцев непобедимыми. Известно, что они терпели и поражения, например, при Сен Жакоб на Бирсе (1444 г.) от дофина (потом короля) Людовика XI, использовавшего войска наемников, так называемой "вольницы арманьяков". Во Франции в это время тоже кипели страсти: в 1337 г. началась Столетняя война. Английская армия, реорганизованная Эдуардом III, была грозной силой. Основу ее составляла пехота: линейная, набранная из валлийских ополченцев и обученная воевать фалангой, и лучников, боевые качества которых хорошо охарактеризовал Зедделер:

"Стрелки вооружены были луками в шесть футов длины и двумя видами стрел (легкими и тяжелыми). Сверх того они имели короткие мечи и по две жерди, заостренные с обоих концов, и втыкаемые наклонно перед собой в землю, чтобы прикрыть себя от конницы. Для обороны стрелки носили легкий шлем, грудные латы или кольчуги и небольшие круглые щиты, которые употреблялись только в схватках, а при действии луками привешивались к эфесам мечей. Но часто стрелки, увлекались неустрашимостью и желая свободно действовать, сбрасывали с себя не только латы и щиты, но и одежду. Искусство, которым обитатели Англии издревле отличались в стрельбе из лука, опытность, приобретенная в частых войнах с шотландцами и валлийцами, и наконец обыкновение стрелков убивать сначала лошадей неприятельских всадников делали их крайне опасными для французов, а особенно для рыцарской конницы. В сражениях стрелки употреблялись также для рукопашного боя. Они славились быстротою и стремительностью своих атак, повесив луки через плечо и взявшись за короткие мечи, они проникали в самую середину строя противников и резали их, не давая времени им прийти в порядок".

Наряду с пехотой, войско имело тяжелую и легкую конницу. Тактика ее не отличалась от общеевропейской, описанной выше. Ряд крупных сражений показал полное превосходство английской армии. Только перейдя к партизанской и позиционной войне, избегая крупных боев, французы наконец одержали победу в 1456 г. Поражение во Франции привело к гражданской войне в Англии (1455-1485гг.) между Ланкастером ("алая роза") и Йорком ("белая роза"). В таких сражениях, как Сент-Олбанс (1455 и 1461 гг.), Нортгемптон (1460 г.), Уайкфилд (1460 г.), Тоутон (1461 г.), Мортимерс-Кросс (1461 г.) и Босворт (1485г.) главную роль играла пехота: тяжелая, вооруженная длиннодревковым оружием и воевавшая фалангой, и стрелки, взаимодействовавшие с линейной пехотой и с конницей. В этой войне был уничтожен почти весь рыцарский цвет королевства.

Когда столетняя война подходила к завершению, в Чехии началось национально-освободительное движение против германского императора (1420-1434 гг.). Организатором войска таборитов стал Ян Жижка, профессиональный воин-рыцарь, имевший немалый боевой опыт. Он взял за основу своей тактики старую идею использования в бою повозок. Чешские боевые возы были специально приспособлены для сражений. Пространство под колесами перекрывалитолстые дубовые доски, подвешенные на цепях. Сами возы скреплялись цепями, а промежутки между ними также были прикрыты специальными щитами. Воины, находящиеся на повозках, могли прятаться за деревянным бордюром, имевшим бойницы для стрельбы. Практически, это была передвижная крепость. Экипаж каждого воза состоял из четырех "молотильщиков" - воинов, вооруженных цепами, натренированных до такой степени, что своими цепами они умудрялись наносить 30-40 ударов в минуту, не делая ни одного промаха. Кроме них, в состав "воза" входили копейщики и стрелки: арбалетчики, лучники, аркебузеры или пращники. Во время обстрела табориты прятались за укреплениями, ведя ответную стрельбу через бойницы. Когда же противник предпринимал атаку, пытаясь взять укрепление в рукопашной, в дело вступали молотильщики и копьеносцы. Имея более выгодное положение, чем враги, они сверху наносили удары. Из возов можно было строить сооружения разной конфигурации, в зависимости от местности. Естественно, такой боевой порядок прорвать было очень трудно, а слаженные действия воинов помогали таборитам одерживать победу за победой: при Витковой горе (1420 г), под Вышеградом (1420 г.), на горе Владарь(142! г.), у Габра (1422 г.), у Малешова (1424 г.), при Усти на Лабе(1426 г.), у Тахова (1427 и 1431 гг.). Но вскоре это войско превратилось в "государство в государстве", со своими порядками и законами. Постоянные грабежи вынудили чешские города сплотиться и создать свой собственный "табор" для борьбы с таборитами. В бою у Липан (1434 г.) (Жижка к тому времени уже умер) они сошлись между собой и табориты потерпели сокрушительное поражение. Их отдельные отряды еще продолжали действия до 1452 года, но уже не в таких масштабах.

Благодаря своей новой тактике швейцарская пехота считалась в Европе непобедимой. Ее услугами воспользовался французский король Людовик XI, нанявший швейцарцев для борьбы с сильным герцогством Бургундским. Были одержаны новые победы при Грансоне (1476 г.), Муртене (1476 г.) и Нанси (1477 г.). В последней битве Карл Смелый - герцог Бургундии - погиб и вскоре его государство вошло в состав французского королевства. Для более эффективной борьбы с пехотой или спешенной конницей противника, построившейся в фалангу, швейцарцы еще в XIV веке придумали двуручный меч, размеры которого иногда достигали 2 метров. Способы действия этим оружием очень точно определил в своей книге П. фон Винклер:

"Двуручные мечи употреблялись только небольшим числом очень опытных воинов (трабантов или драбантов - В. И.), рост и сила которых должны превышать средний уровень и которые не имели другого назначения, как быть "Jouer d'epee a deus mains". Эти воины, находясь во главе отряда, ломают древки пик и прокладывают дорогу, опрокидывая передовые ряды неприятельского войска, вслед за ними по расчищенной дороге идут другие пешие воины. Кроме того Jouer d'epee сопровождали в стычке знатных лиц, главнокомандующих, начальников; они прокладывали им дорогу, а в случае падения последних, охраняли их страшными размахами шпаги, пока те не подымались при помощи пажей".

Автор совершенно прав. В строю владелец меча мог занимать место алебардиста, но такое оружие было очень дорого и производство его было ограничено. Кроме того, вес и размеры меча позволяли владеть им далеко не каждому. Швейцарцы обучали работе таким оружием специально подобранных воинов. Они очень ценились и высоко оплачивались. Обычно они становились в ряд на достаточном растоянии друг от друга впереди наступающей баталии и перерубали древки выставленных пик, а, если повезет, то и врубались в фалангу, внося сумятицу и беспорядок, что способствовало победе следовавшей за ними баталии.

Чтобы обезопасить фалангу от меченосцев, французы, итальянцы, бургундцы, а затем немецкие ландскнехты были вынуждены подготовить своих воинов, владеющих такими мечам. Это привело к тому,что перед началом основной битвы часто происходили индивидуальные поединки на двуручных мечах. Чтобы победить в таком поединке, воин должен был обладать умением высокого класса. Здесь требовалось мастерство вести бой как на дальней,так и на ближней дистанции, уметь сочетать широкие рубящие удары на расстоянии с мгновенными перехватами за лезвие меча, чтобы это расстояние сократить, успеть приблизиться к противнику на короткую дистанцию и поразить его. Широко применялись колющие удары и удары мечом по ногам. Мастера боя использовали технику ударов частями тела, а также захваты иподсечки.

Немецкий император Максимилиан I был настолько потрясен тактикой швейцарской пехоты, что решил создать такие войска в Германии. Сам император был отличным воином, о чем красноречиво рассказывают хроникеры: "Император Максимилиан I, изучивший все способы тогдашнего боя, в юности своей обучался сперва без предохранительного оружия, а затем пешему бою с "богемским павезом", и бою на коне "с гусарским легким щитом", саблей, топором и метательной секирой". Такие войска, состоящие из наемников, назывались ландскнехты, а немецкий вариант построения баталии - "банда".

Параллельно этот процесс шел и в Испании. Испанский вариант строя именовался "терция". Техника боя в строю была полностью скопирована у швейцарцев, поэтому немудрено,что в начале Итальянских войн (1494-1559 гг.) боевая выучка швейцарцев и их опыт превосходили немецкие. Но затем, возможно, немцы пересмотрели всвоей тактике какие-то нюансы, что принесло ландскнехтам победу при Бикокке (1522 г.). Барон Зедделер на основании документов описывает построение-банду следующим образом:

"Полк ландскнехтов разделенный на 10 рот и включавший в себе 4000 ратников, строился, по отчислении 1500 стрелков или аркебузеров, в 61 шеренгу и 50 рядов, ибо тогда было принято за правило иметь всегда неравное число шеренг. Впереди стояли три шеренги пикинеров, за ними одна шеренга амбардистов (алебардистов - В.И.), опять 10 шеренг пикинеров и одна шеренга с тремя знаменами, барабанщиками и прикрытием знамен, состоявшим из унтер-офицеров и людей, вооруженных длинными мечами или короткими копьями; потом снова 10 шеренг копьеносцев и наконец, в самой середине полка четыре знамени со своим прикрытием. Задняя половина полка была выстроена таким же образом, как и передняя, но в обратном порядке".

Интересно, что на приложенном Зедделером к книге плане на флангахбанды первые два ряда составляют алебардисты. Возможно, что такой порядок применялся ландскнехтами при атаке на швейцарскую баталию или испанскую терцию, которые не были приспособлены к охвату флангов банды. Против фаланги такое прикрытие было бы неэффективно, потому что алебардисты не смогли бы сдержать напор пикинеров: во-первых, алебарда тяжелеепики и не так приспособлена к колющим ударам; во-вторых, она короче, а, стало быть, пикинер имел возможность достать алебардиста раньше. Перерубать пики алебардой не так удобно, как двуручным мечом, тем более, что пикинеры не держали свое оружие пассивно на одном уровне. Они постоянно манипулировали пиками по кругу или зигзагом для того, чтобы лишить противника возможности определить, в какое место будет нанесен удар и непозволить ему перерубить собственное древко. Этот прием четко прослеживается в уставе Иоганна Якоба фон Вальхаузена "Учение и хитрость ратного строения пехотных людей" (переведенном нарусский язык в 1647 г.):

Скорее всего, если была вероятность охвата банды с флангов, алебардисты менялись местами с третьей и четвертой шеренгами пикинеров. Единичные же нападения пехотинцев и всадников врага они могли отбить самостоятельно. Испанцы для своей терции напрямую заимствовали тактику римской когорты. Они вооружили небольшими круглыми щитами три-четыре первых шеренги пикинеров, причем, судя по всему, воины первой шеренги пик не имели, а работали короткими массивными мечами. Перерубая оружие врага и прикрываясь от ударов щитами, они прокладывали дорогу для всей терции. Следующие за ними пять или шесть шеренг пикинеров действовали оружием по македонскому методу. Способы боя терции, банды или баталии не были постоянными. В зависимости от количества и выучки бойцов того или иного рода, командиры могли выбрать наиболее подходящее к данным обстоятельствам построение. Большое значение при выборе играли рельеф местности и рода войск, используемые противником. Вновь возросшее значение плотного строя повлекло за собой укорачивание клинкового оружия. Горожане, сражающиеся в фаланге, широко использовали разновидности "люсаков" - довольно грубого изготовления искривленных клинков.

Пехотинцы из Албании и Далмации (страдиоты) использовали "баделеры", тоже с изогнутым лезвием, удобным для рубящих ударов. Швейцарцы имели короткое оружие - разновидности массивных кинжалов. Немецкие пехотинцы применяли "ландскнетту" - короткий меч с широким лезвием, носили его в горизонтальном положении, часто поперек живота, чтобы при нанесении удара пикой не задевать древком меч. При этом ландскнетта не путалась в ногах и не мешала в тесноте строя свободно передвигаться.

Осадное искусство стояло в древности на очень высокой степени развития. Основную причину этого можно объяснить следующим обстоятельством. Существование рабства позволяло без больших затрат возводить грандиозные фортификационные сооружения (солидные стены с башнями), а так как средства поражения (осадные орудия) были несовершенны, то осаждающему эти сооружения приходилось изощряться и производить самому колоссальные работы для овладения укрепленным пунктом. Оборона велась чрезвычайно упорно: в ней принимали деятельное и горячее участие жители, которые знали, что в случае падения города их ожидает плен, рабство или смерть. Основные способы атаки древних крепостей вследствие слабости тогдашней артиллерии выражались во: внезапном нападении, атаке открытой силой, блокаде и постепенной атаке.

Внезапное нападение обычно осуществлялось ночью, при слабом мало бдительном гарнизоне, в случае измены или подкупа. Нападали с нескольких сторон, стараясь овладеть воротами и впустить в них главную массу войск. Для непосредственного проникновения в город особых правил не существовало, и здесь большую роль играла хитрость и случайность. На стены взбирались способом, носившим название черепахи: воины становились в несколько рядов вплотную к стене и образовывали особый вид лестницы, подыманием над головами щитов, по которым штурмующие колонны взбирались на стены. При наличии впереди рва его заваливали обычно фашинами. Мерами противодействия нечаянному нападению было охранение, бдительность гарнизона и расположение на стенах часовых.

Атаки открытой силой или штурм производились днем, после выигранного сражения, с большими силами. Выдвигали вначале стрелков, которые прикрываясь переносными или подвижными(на колесах) деревянными, обитыми кожей щитами, называвшимися плутеи (pluteus - первообраз появившейся позднее летучей сапы). Стрелки старались прогнать обороняющихся от стен, а следовавшие за ними колонны рабочих заваливали ров переносным материалом и устанавливали лестницы для влезания на стены. Эти лестницы назывались самбуки, имели высоту до 17 метров и такую ширину, что по ним могли всходить 2-3 человека рядом. Иногда самбуки бывали двойные и по ним сразу могли влезать до 20 человек. Применялись также веревочные самбуки с крюками, которыми захватывали за зубья стен. Наконец, встречались смешанные лестницы: наполовину деревянные, наполовину веревочные. За рабочими двигалась плотной массой штурмовая колонна, прикрывая себя спереди, с боков и сверху щитами. В большей части случаев атака велась одновременно с разных сторон (демонстрации) и даже со стороны моря. Отбитый штурм повторялся.

Действия обороняющегося против штурма заключалось в поражении стрелами и иными снарядами (копьями, камнями и пр.) наступающих войск; когда начиналась эскалада стен, то на штурмующего сбрасывали тяжелые предметы, лили кипяток, горячую смолу, сыпали известь и т.п., а лестницы старались опрокинуть. Когда штурмующий влезал на стену, то на последней разгорался рукопашный бой; если стена очищалась от войск обороняющегося, то штурмующие войска подвергались перекрестному огню с двух соседних башен. Наконец, обороняющийся производил вылазки, стараясь действовать ими во фланг и тыл осаждаемого.

Блокада являлась довольно употребительным способом овладения древними крепостями. Греки в эпоху милиции только и применяли один этот способ. Способ этот заключался в том, что крепость охватывалась кольцом войск, занимавших две концентрических укрепленных позиции: наружная из этих позиций называлась циркумвалационная линия (от лат. сirkum - вокруг и vallare - укрепить) и имела назначением обеспечивать атакующего от помощи неприятелю извне; внутренняя позиция называлась контрвалационной (от лат. contra - против, т.е. это означало, что эта линия обращена в противоположную строну от циркумвалационной линии); она имела целью обеспечить защиту атакующего от вылазок из крепости. Будучи изолирована, крепость предоставлялась собственным средствам, и защитники ее, истребив запасы, пытались прорваться или сдавались на капитуляцию. Единственным средством обороны против блокады было снабжение крепости в изобилии жизненными припасами. Классическими примерами древней блокады являются блокады Платеи и Алезии.

Постепенная атака или осада применялась обычно с целью овладения крепостью, хорошо снабженной как гарнизоном, так и продовольствием. Действия осаждающего клонились к тому, чтобы продвигаться вперед верно, хотя бы и медленно, и с возможно меньшими потерями. Достигалось это путем последовательного уничтожения средств обороны с применением различных мер и приспособлений для скрытого, обеспеченного от поражения подхода к стенам крепости. Мерами для этого служили различные машины, которые по назначению своему разделялись на метательные, разрушительные и подступные.

Метательные машины или орудия применялись в широком масштабе во времена наивысшего развития могущества греков, а затем и у римлян, причем они достигли своего максимума в силе действия при Дмитрии Полиокрете (около 300г. до нашей эры); искусство осады укрепленных пунктов носило тогда древнегреческий термин - полиокретика. Машины эти имели целью не разрушение фортификационных сооружений, а только поражение людей, и были двух видов: баллисты и катапульты. Те и другие представляли более или менее сложные и совершенные станки, приспособленные к тому, чтобы, пользуясь стремлением сильно скрученных волокон пеньковых, волосяных и т.п. веревок и канатов к раскручиванию, бросать - баллистами прицельно, а катапультами навесно, тяжелые камни (весом до 160 кг), горящие вещества и даже трупы людей и животных в осажденную крепость. Дальность бросания катапульт и баллист доходила до 280 и даже до 560 м. По деревянным постройкам действовали иногда зажигательными стрелами, называемыми фалариками.

К разрушительным машинам относились, во-первых, тараны (таранить означало брешировать, пробивать стену), состоящую из одного или нескольких скрепленных между собой бревен. На торце укреплялся металлический наконечник, которому обыкновенно придавали форму бараньей головы. Длина тарана бывала от 12 до 36 метров. Малые тараны раскачивались на руках, большие же - подвешивались к рамам. При осаде Родоса (330 л. до нашей эры) был применен таран длиной 42 метра и весом 16,5 тонн; он двигался на катках силой 1000 человек. К разрушительным машинам относились также: крюк-разрушитель и толено. Крюк-разрушитель - подвешенная на вертикальной раме длинная жердь с железным крюком на одном конце и несколькими веревками на другом. Цель этой машины заключалась в срывании зубцов, венчающих каменные стены. Если жердь заменялась бревном, на конце которого была подвешена корзина для людей, поднимавшихся на значительную высоту для производства рекогсцинировки, то такая вышка называлась толено.

Подступными машинами служили: винеи, черепахи, мускулы, гелеполи.

Винеи представляли собой сараи на катках с двухскатной или плоской крышей из плетней, покрытых сырыми воловьими кожами, благодаря чему крыша была безопасна от огня и навесных поражений. Бока этих сараев, подверженные нападению, закрывались плетнями. Пола не было. Длина винеи - 4,8 м., ширина - 2,1 м. Черепаха отличалась от винеи длиной: она была в 7,5 м. Винеи и черепахи играли как бы роль крылатых сап, образуя параллели и подступы. Впереди них шел обычно мускул. Это - та же винея, но больших размеров и с передним наклонным щитом, прикрывающим от поражения спереди. В мускулах (обычно головном) подвешивали тараны. В боковых стенках виней, мускулов и черепах проделывались бойницы и двери. Гелеполи представляли собой высокие (до 21, 27 и даже 42 м.) многоэтажные (до 10 этажей) деревянные башни, двигавшиеся на катках по дощатому настилу на местности. В стенках делались бойницы; в нижнем этаже размещались рабочие, передвигавшие гелеполь, и материалы для работ, здесь же размещался резервуар воды для тушения пожаров; в верхних этажах находились опускные мостки, по которым осаждающий переходил на стены осаждаемой ограды. Отдельные рабочие и стрелки прикрывались обычно плутеями или плетневыми и канатными пологами, подвешивавшимися к врытым в грунт столбам.

Общий ход постепенной атаки был таков: сначала производили обложение крепости, располагаясь кругом несколькими лагерями в расстоянии около 1 км (вне поражения из крепости) и устраивали контр- и циркумвалационные линии. Атаку обычно вели на несколько исходящих углов. Против атакованных частей располагали машины, прикрывая их от вылазок винеями. Затем подвигались к башням ограды, для чего вперед направляли мускул, разравнивавший местность; за ним шли винеи. Подойдя к крепостному рву, располагали у контрэскарпа его несколько гелеполей, обеспечивая их винеями. Пользуясь превышением гелеполей, обезоруживали окончательно стены; одновременно из мускулов заваливали рвы и по устроенному переходу подвозили к стене черепаху или гелеполь с тараном, которым брешировали стену и штурмовали произведенную брешь. Гелеполь подвозили к стене также в том случае, когда хотели штурмовать крепость при помощи опускных лестниц. Если крепостные стены оказывались высокими, так что гелеполями нельзя было достигнуть желаемого над ними преимущества (командования), то предварительно насыпали из земли террасы, на которых и располагали уже гелеполи. Юлий Цезарь при осаде Буржа (52 г. до нашей эры) построил террасу в 24 метра высоты и 100 метров ширины в течение 25 дней. Иногда на террасе насыпали еще кавальер (другая насыпь, служившая уже непосредственным основанием для гелеполи), так что общая высота достигала 130 метров. Отсюда видно, что сооружения того времени требовало возвышенного положения над противником.

Там, где по труднодоступности стен или по устройству их нельзя было надеяться на успех образования в них пролома (бреши) тараном, атакующий предпринимал иногда подземные работы в виде галерей из брусчатых рам, обшитых досками; такой галереей подходили под основание стены, здесь уширяли галерею, поддерживая ее потолок, а следовательно и основание стены столбами, а затем сжигая их, обваливали часть стены. Такими подкопами положено было основание минам, нашедшим себе применение уже после изобретения пороха. Иногда подкопами пользовались только для проникновения внутрь ограды, обыкновенно ночью; проникну, отворяли ворота и впускали осаждающих.

Приемы к которым прибегал обороняющийся, имели целью воспрепятствовать всем действиям атаки. Устройству и замкнутию блокадных линий препятствовали вылазками, блокаде же вообще - обильным скоплением жизненных и боевых запасов. Когда последних не хватало, часть гарнизона пробивалась, а другая не менее энергично продолжала оборону.

Осадным работам обороняющийся мешал также вылазками с целью уничтожить эти работы, а так как последние стоили неимоверного труда и массы работы, то вылазки представляли в древние времена одно из наиболее действительных средств обороны. Обычно они производились небольшим количеством людей через ворота ограды, собирались во рву и выходили в поле по пологому контрэскарпу, что благоприятствовало также и возвращению обратно. Возведение террас и заваливанию рвов обороняющийся препятствовал устройством контрподкопов (контрмин) с целью обрушения и провала осадных построек и воспламенению их, если они строились из дерева. Таран отстранялся крюками; стены обвешивались тюфяками из фашин; лили горячую смолу и кипяток, бросали камни, бревна и стрелы на штурмующих.

Брешь и стены обычно обороняли врукопашную. Очень часто устраивали во время обороны в охват бреши вторые ограды (первообраз будущих ретраншаментов), если таковые не были уже устроены заблаговременно, и кончали оборону в цитадели. Так велась оборона Карфагена, Рима, Марселя, Буржа, Иерусалима и многих других древних крепостей.

Упорству обороны много способствовало то обстоятельство, что в ней обычно принимали участие все жители, способные носить оружие, даже женщины и дети (лишних ртов в крепости не существовало).

Из всего приведенного выше мы видим, что при борьбе за обладание крепостями в те времена оборона имело значительное преимущество над атакой. Древние укрепленные пункты были настолько сильны, ограды их настолько обеспечивали защиту от атаки открытой силой при достаточной бдительности даже небольшого гарнизона, а гарнизоны, в состав которых входили и жители, были настолько энергичны, что фортификационные сооружения древних времен составляли почти идеал оборонительных сооружений, активные действия гарнизонов длили оборону в течение многих лет.