Пркольная_Дария (Виктор__Цой) все записи автора Привет! Вот автопотрет Цоя, который он нарисовал. Мне очень нравится! И вот стихотворение, которое я написала про него.))
Ты мой герой, да и не только мой.
Последний, и я думаю, что первый.
Твои стихи, твой взгляд и голос твой,
Все лечшее, что может быть на свете.
Когда ты говоришь, то я молчу,
Когда тебя я вижу, то я млею.
Но тебя нет, и это то,
О чем сильнее всех я сожалею!
Хочу я рядом быть всегда с тобой,
Хочу услышать рядом голос твой,
Ведь ты последний мой герой,
Ты - легендарный Виктор Цой!!

Ничего_кроме (Виктор__Цой) все записи автора пр

Ничего_кроме (Виктор__Цой) все записи автора Это изображение взяла с обложки пластинки, раньше были такие "Мелодия"... не знаю как правильно они называются. Можно сказать дома валяется Эпоха. Жаль что негде ее прослушать, там одна из моих любимых песен "Видель Ночь". Да и остальные песни без всякой обработки. почти реликвия.

Ничего_кроме (Виктор__Цой) все записи автора Саша и отец Виктора

Ничего_кроме (Виктор__Цой) все записи автора
МАРИАННА ЦОЙ
Очень большую роль в наших взаимоотношениях сыграл дом Майка, с которым я была давно знакома. Мы были бездомные. У Цоя в "Безъядерной зоне" есть такая фраза - "ребенок, воспитанный жизнью за шкафом" - это про нас с ним. Потому что нам абсолютно некуда было пойти. Моя мама при ее обаянии и теперешней дружбе со всеми музыкантами, тогда никак не могла понять, что же все-таки происходит. Ей казалось, что уже вот-вот и я буду устроена в жизни по кайфу, а тут появилось это создание, которое к тому же ни гугу не говорит.
У Цоя тоже была проходная комната, родители, еще тетя какая-то... В общем, безумная ситуация. Так мы и болтались. В день проходили офигенное количество километров, Потому что погодные условия не всегда позволяли сидеть на лавке, и маленькая, похожая на сосиску, комнатушка Майка и Натальи, была единственным местом, куда можно было прийти и расслабиться.
От меня тогда вообще отскакивала всякая информация о питерских музыкальных кругах. Образование на эту тему включало майковскую "Сладкую N", какой-то альбом АКВАРИУМА, не застрявший ни в голове, ни в сердце, и поход на концерт в тогда уже функционирующий рок-клуб. С концерта я сбежала после героического опуса РОССИЯН про хризантему и чертополох.
Через какое-то время, опять же где-то в гостях, у Вити в руках оказалась гитара. Помню, я испугалась - мне уже приходилось выслушивать сочинения моих разнообразных знакомых. Ничего, кроме тихого ужаса, я при этом не испытывала. Но Витю, после того как он спел своих "Бездельников" и "Солнечные дни", захотелось попросить спеть еще...
Чувство, которое я испытала, услышав его впервые, скорее можно назвать изумлением, а не восторгом. Потому что... Потому что потому. Короче говоря, не ожидала я от девятнадцатилетнего Цоя такой прыти!
Мне стало скучно ходить на работу. Цирк стал пахнуть плесенью. Скачки по служебной лестнице вдруг показались лишенными смысла. Мне захотелось стать бездельницей.
Витя притащил аквариумский "Треугольник" и рассказал, что с помощью Боба и его друзей заканчивает записывать свой первый альбом. Это был знаменитый теперь альбом "45", в котором, кроме Вити, участвовал Рыба в качестве гитариста и многие музыканты АКВАРИУМА. Еще Рыба исполнял обязанности менеджера группы КИНО.
Собственно, по тогдашнему статусу группы это ничего не означало. Правда, именно Рыба познакомил Витю с Каспаряном, но это произошло позже, а тогда они записывали первый альбом и готовились к первому концерту в рок-клубе.
Я не очень хорошо помню этот концерт. Меня удивило, что Витя совершенно не нервничал перед первым своим выходом на сцену. Только спустя некоторое время я поняла, что это не так. Просто волнение его было совершенно незаметно для посторонних.
Итак, Витя старался, Рыба очень старался, старались также помогавшие "киношникам" Дюша, Фан и БГ. На последней песне выскочил даже Майк. Но несмотря на все старания ничего путного не получилось. Что было - то было! Однако неприятный осадок от первой неудачи испарился довольно быстро.
МАРИАННА ЦОЙ
В городе наступило "+25 - лето". Началась летняя маята. Меня опять потянуло на вступительные экзамены в "Муху", куда мне ни разу не удавалось сдать хотя бы стабильно. Я железно что-нибудь заваливала. В то лето я уже сама не была уверена - стоит ли затевать это вновь? Но привычка оказалась сильнее, и я опять подала документы. Когда Витя об этом узнал, молчаливому его возмущению не было предела. По его мнению, было нужно, то есть просто необходимо, поехать к Черному морю и жить там в палатке. И потом, зачем поступать, если это вообще не нужно?
- Ты что, хочешь стать художницей? - спросил он так, будто я добровольно собиралась вступать в коммунистическую партию.
Я, конечно, сказала, что не хочу - и не стала. Более того, в "Мухе" больше никогда не появлялась. Мне стало совершенно наплевать на дальнейшую мало-мальскую деятельность, и все принципы, которые казались правильными целых 23 года, улетучились как дым.
Я уже потихоньку стала помогать ему в работе и участвовать в его мытарствах. Стала что-то понимать во всей этой музыкальной кухне. Но всему этому еще только суждено было случиться, а пока мы быстренько наковыряли каких-то книжек, снесли их в "Букинист" и купили билеты на поезд.
До отъезда оставалось недели две. Рыбе удалось к тому времени "нарыть" в Москве какие-то квартирные концерты с помощью Сережи Рыженко, с которым они тогда очень дружили. О поездке мы узнали за два часа до отхода поезда. Мы заметались по квартире, собирая вещи, мой скотч-террьер Билл, обладавший сквернейшим характером, тоже ужасно занервничал и с перепугу, что его сейчас бросят навсегда, прокусил Вите руку. Пока ночью мы тряслись в жутком сидячем вагоне, рука посинела и надулась, как подушка. Несмотря на это "квартирники" были мужественно отыграны, и мы отправились в гости в Саше Липницкому. Кстати, на одном из этих концертов Витя впервые пересекся с Густавом, однако их дружба и совместная работа началась только года через два.
Мы бодро топали в сторону Садового кольца к незнакомому и загадочному хозяину дома, о котором в питерской тусовке уже ползали самые невероятные слухи. Липницкий тогда еще не был музыкантом группы ЗВУКИ МУ, а был этаким всеобщим меценатом, который принимал большими партиями нищих музыкантов из Питера и не только из Питера, всех кормил, поил, возил на роскошную родительскую дачу на Николиной Горе и вообще всячески ублажал. Кроме того, он был счастливым обладателем видеомагнитофона, который в те времена приравнивался к космическому кораблю.
Цой с Рыбой сыграли хозяину дома и его немногочисленным гостям, в числе которых был Артем Троицкий, коротенький концерт, а потом Липницкий засунул в магнитофон кассету с "Героями рок-н ролла". У него было несколько музыкальных видеокассет, и мы смотрели их без остановки. Заканчивали и начинали смотреть сначала. Этот марафон продолжался двое суток, пока нас не вернули к действительности явившиеся с юга Боб с женой Людмилой - черные, как негры. И тут мы вспомнили о своих билетах и помчались в Питер, откуда неделю с двумя нашими друзьями отбыли по горячим следам Гребенщикова в Малоречку - небольшой крымский поселок - где и прожили в палатке у самого моря целый месяц.
Сейчас я просто ничего не могу рассказать об этом путешествии, не нахожу слов, потому что по прошествии стольких лет выгорели в памяти яркие краски. Но музыку той поры я буду слышать всегда. "Музыку волн, музыку ветра..."
Чудесные дни в Крыму подошли к концу. Питер встретил нас дождем. Я вернулась в свой цирк, а Цою предстояло распределение на работу, поскольку училище реставраторов, где он учился, выдало ему диплом резчика по дереву с обязательной двухгодичной отработкой по распределению.
В октябре мы с помощью Витиной мамы сняли комнату в двухкомнатной квартире на Московской площади. Это было первое наше собственное пристанище, куда мы, собрав пожитки, сбежали из родительских домов - сбежали, потому что очень хотели жить вместе.
Витя очень неудачно распределился в Пушкин, куда нужно было мотаться к восьми часам утра. К тому же его почему-то оформили не резчиком, а реставратором лепных потолков, а это означало, что нужно целыми днями торчать на стремянке под этими самыми потолками. С потолка, конечно же, сыпалась дореволюционная пыль, от которой у Вити трескалась кожа на пальцах. Его любимое занятие - гитара - потихоньку стало напоминать пытку. Но он все-таки играл каждый день. Пальцы кровили. Витя пошел к врачу. Ему опять "повезло". В кабинете таращили глаза штук пятнадцать молоденьких практиканток. Вместо рук у Вити стали осматривать живот и спину. Слава Богу, дальше этого дело не пошло. По поводу рук не глядя выписали какую-то мазь. Мазь тоже не помогала.
Тем не менее гитара звенела все время. И как-то раз слякотным вечером, вернувшись с работы, я познакомилась с "Последним героем".
МАРИАННА ЦОЙ
Рыба с Цоем затеяли новую запись. По чей-то наколке они познакомились с одним театральным звукорежиссером, который из каких-то своих соображений помогал некоторым музыкантам. Разыскали барабанщика, которым оказался Валера Кирилов, впоследствии барабанщик ЗООПАРКА. Было записано несколько вещей, но что-то не сложилось. Поначалу Вите все очень нравилось, но потом он как-то быстро к этому остыл. Однако несколько вещей все же были закончены. По странному стечению обстоятельств единственная бобина с фонограммой сохранилась именно у Кирилова, с которым сразу после той записи пути разошлись.
Жизнь наша в неуютном чужом жилище протекала очень тихо. Витя маялся с реставраторством монархических потолков, а мне целыми днями приходилось довольствоваться колоссальным интеллектом цирковых артистов. Гости к нам, не в пример следующему пристанищу, забредили редко. И очень нервировало условие, заранее поставленное хозяевами - мы должны были убраться из квартиры перед самым Новом годом.
Как-то раз из Москвы приехал Рыженко. Я помню это потому, что в тот вечер Цой спел нам новую песню. Это был "Дождь для нас".
Новый восемьдесят третий год встречали скверно. У Вити еще не зажили руки, меня донимала зубная боль. В общем-то, это плохая примета - болеть в новогоднюю ночь. Но мы в приметы тогда не верили. Однако к концу того года, который встретили болячками, пришлось поверить. Год был "моим" по восточному гороскопу и тем самым вселял надежу на какое-то везение. В результате же это было для нас самое бестолковое и нервное время с мизерными творческими результатами для Цоя. К концу года мы оба оказались в больницах, причем я чуть не загнулась. На примере "моего" года Витя стал очень осторожно относиться к "своему". Ведь от был Тигр, а в тигрином гороскопе сказано, что эти люди не часто доживают до зрелых лет.
В середине января мы переехали в другую квартиру, которую сняли на Охте. Туда приходило такое множество народа, что всех и не вспомнить. Пусть простят меня те, кого забыла.
Витя так достал своего мастера-начальника абсолютно наплевательским отношением к монархическим потолкам, что тот отпустил юного реставратора на все четыре стороны. И дальше его занесло в какой-то садово-парковый трест, где он резал скульптуру для детских площадок. Тоже не особенно усердствуя. Он тогда больше увлекался резьбой нэцке и делал их настолько мастерски, будто учился этому искусству долгие годы у восточных мастеров. Вырезанные фигурки он щедро дарил, и сейчас, приходя к старым друзьям, я вижу эти маленькие осколки памяти.
Дом, где мы жили, стоял на проспекте Блюхера. БГ очень ловко перевел первую часть фамилии на русский, а вторую - на нецензурный. Получилось очень смешно, мы только так ее и называли. Название очень соответствовало красотам микрорайона и нашему тогдашнему достатку. Чаще всего денег в кармане не обнаруживалось.
Однако Борис Борисович с невероятной настойчивостью "нарывал" к каждым выходным пятнаху, чтобы явиться к нам в пятницу вечером, когда мы уже сидели без ног от трудовой недели, с двумя авоськами сухого, как правило, красного вина. Начинался настоящий уикенд с пусканием пиалы по воде, с бесконечными разговорами и пением песен друг другу или тому, кто еще не спал, или вообще никому.
Борис неизменно приходил с Людмилой и еще с кем-нибудь. Частенько забредал к нам и Курехин. Тогда Капитан еще носил пальто фабрики "Большевичка" и строил бесчисленные планы. Кислорода ему не хватало точно так же, как и всем остальным, даже, может быть, в большей степени. Но 83-й год только начинался, печень от красного вина еще не болела, а перемен мы только ждали, причем совершенно не были уверены, что дождемся.
БГ тогда уже распростился с привычкой топать на работу ежедневно, что удалось не совсем просто. Он потихоньку размыкал замкнутый круг "квартирников" и "подпольных" концертов, созданный различными комитетами, работниками советской культуры и еще черт знает кем.
Витя маялся на работе, мечтая уйти в кочегары или сторожа, где работа - сутки через трое. Борис же мечтал вступить в творческий союз или профессиональное объединение, чтобы иметь официальное право не служить, а заниматься только творческой работой. Ему удалось это сделать лишь года через два.
Хотелось как-то решить проблему "литовки" текстов, которые тогда допускались к исполнению через один. Из-за безобидного Витиного "Бездельника" можно было схлопотать серьезные неприятности. Боб их уже имел, написав своего "Ангела всенародного похмелья" - крамола, да и только! У нашего народа не бывает похмелья, тем более после всенародных праздников.
Короче говоря, неприятие официозом этой музыки было железное. Несчастные работники Дома самодеятельного творчества, на которых свалилась обязанность литовать тексты, предпочитали перед "мероприятиями рок-клуба" брать больничные листы. А музыканты мечтали о таких концертах, когда слушателей в зале будет чуть больше, чем милиционеров.
Ко всему этому у Вити ничего не получилось с составом группы. Отношения с Рыбой стали натянутыми, а встречи не приносили удовольствия. Правда, уже приходил, но еще не стал родным Каспарян, рассказывал об учебе в техникуме, и они с Витей подолгу разговаривали о хорошей гитаре, которой не было ни у того, ни у другого.
МАРИАННА ЦОЙ
Январь 83-го, как сейчас помню, выдался чересчур суровым. Наш дом так по-дурацки располагался, что добраться до него можно было только на троллейбусе. Рядом с домом было троллейбусное кольцо - тройка, девятнадцатый и еще какой-то. И этим троллейбусам очень не нравилось ездить в двадцатиградусные морозы, во всяком случае, если они и ездили, то очень медленно. Мы жутко замерзали. У нас эти троллейбусы сидели в печенках.
Наступил февраль, а с ним знаменитая дата - тридцатилетие Севы Гаккеля. Это было 19 февраля 1983 года. Юбилей отмечался концертом в рок-клубе, где играли КИНО и АКВАРИУМ. Первая песня КИНО - "Троллейбус, который идет на восток".
Это был второй электрический концерт группы в ее жизни. Первый состоялся почти год назад и, как положено первому блину вышел комом. Второй ком тоже вышел блином. Черт-те что с составом! Рыба еще не исчез, но это был, так сказать, его прощальный ужин. С перепугу или еще из каких соображений он забывал застегнуть молнию на брюках, к тому же очень активно двигался по сцене, видимо, решив стать шоуменом. Юрик Каспарян с остекленевшим взглядом и одеревеневшими ногами терзал свою "Музиму", а рядом стоял какой-то его приятель который почему-то решил, что он - бас-гитарист. С таким же успехом это могла сделать я или первый попавшийся водопроводчик. Я уже не помню - кто там был на барабанах, помню только, что весь состав на сцене Цою не помогал, а ужасно мешал, и несмотря на все Витины старания ничего хорошего не получилось.
Слава Богу, что уже год как существовал альбом "45", иначе не миновать Цою насмешливых реплик из публики или даже "подарков" в виде всяких предметов, летящих на сцену. У Вити совершенно не было опыта концертной работы, к тому же совсем не на пользу пошло соседство с АКВАРИУМОМ. Цой сделал из этого выводы и вновь допустил подобное соседство уже много позже, когда совершенно был уверен в себе.
После концерта мы с ним немного погоревали и пошли на банкет, который принял необычный размах в силу того, что герой дня Сева сторожил тогда какой-то техникум, и гости повалили прямо туда. Это мероприятие сложилось для нас много удачней, а разнообразные слухи о вечеринке еще долго ползали по питерской музыкальной тусовке.
В марте мне нужно было сдавать новую цирковую программу к весенним школьным каникулам. На мне висели декорации и костюмы. Времени, как всегда, было в обрез. Народный артист СССР Олег Константинович Попов, придумавший всю эту белиберду, обещал снять живьем кожу с нашей постановочной части. Мы работали по восемнадцать часов в сутки, засыпали на ходу, а Витя зверел от одиночества в нашей комнатушке на Блюхера. "Но акробаты под куполом цирка не слышат прибой", - и Цой наказал их за это. Я уволилась.
В рок-клубе началась великая суета. Впервые в городе, да и в стране, проводился официальный рок-фестиваль. Сначала всех прослушивали и отбирали. Потом компоновали и проводили концерты, которые длились три дня. А уж потом жюри, в состав которого входили те же работники культуры и комитетов, вряд ли слышавшие что-нибудь, кроме Пьехи и Кобзона, расставило лауреатов на какие-то дурацкие места.
Хронический идиотизм, столь свойственный нашей стране, в те времена с особой силой проявлялся на идиотических мини-спектаклях, которые разыгрывало такое жюри на так называемых "обсуждениях", когда эти люди пытались что-то промямлить по поводу выступления той или иной группы, в текстах и музыке которой они явно ничего не понимали и не хотели понять. "Обсуждения" велись с плохо скрываемым подтекстом: будете вякать, мы вообще вас прикроем.
Именно по этой причине, как мне кажется, диплом первой степени на том фестивале получила МАНУФАКТУРА - группа, максимально приближенная к эстраде. Заслуженный АКВАРИУМ был задвинут на второе место, а ЗООПАРК во главе с Майком вообще не попал в число лауреатов. Но несмотря ни на что приз зрительских симпатий получили СТРАННЫЕ ИГРЫ, и вообще, это был кайф!
Мы с Витей ходили на все концерты, как на работу, не было желания ничего пропускать. "Чего не играешь?" - по двадцать раз на дню спрашивали его. И это досаждало, как мозоль. Он только руками разводил:
- Состава нет...
- А в акустике?
- Не хочу.
МАРИАННА ЦОЙ
Борис водил Цоя за собою всюду - на какие-то тусовки по поводу всем нам "понятных" курехинских опусов, на квартирные концерты, в гости да и просто в баню. Сзади обычно тащились мы с Людкой. Летом 83-го года мы часто ездили на велосипедах в Солнечное из Белоострова, где у Севы Гаккеля была дача. Я с удовольствием проделала бы этот путь на электричке, но все ехали на велосипедах, по-другому было нельзя. В Солнечном мы изображали "активный отдых" со всеми вытекающими отсюда последствиями: в частности, изображали из себя нудистов, купаясь и загорая голышом. Потом тем же маршрутом возвращались обратно.
Сейчас такие прогулки мне страшно даже представить. Разве что на такси. Но тогда нами руководила не безумная страсть к туризму, тем более, к велосипедному, не кислородное голодание, а чувство самосохранения. Состояться в том качестве, в котором нам всем хотелось, можно было только сообща.
Не было ничего - ни гастритов, ни радикулитов, ни мешков под глазами, а заодно совсем не было денег, хотя их отсутствие, по-моему, сказывается положительно на творческой потенции и живости ума.
В одно из таких воскресений мы не поехали за город. У меня была вывихнута нога. Витя с удовольствием удалился в угол с гитарой, а я накупила щавеля и весь день провела на кухне, приготовляя зеленые щи. По моим расчетам, их должно было хватить дня на три, что было классно, потому что в кармане оставался рубль, а в углу, где обычно стояли спасительные пустые бутылки, можно было обнаружить только пыль.
Но тут под окнами нашего второго этажа раздалось знакомое улюлюканье друзей, мои трехдневные планы полетели ко всем чертям, а Вите не пришлось больше гадать - кто будет его гостем.
Эй, кто будет моим гостем
В велосипедных муках тянулось лето. Витя работал на Каменном острове в парке с фамильярно-игровым названием "Тихий отдых". Он вырезал что-то устрашающее из огромного бревна. Наверное, это и сейчас там находится. А я днем привозила с Охты горячую еду и купалась в пруду с пиявками.
Боб с Людкой стали собираться в нашу любимую Малоречку, и мы уже строили совместные планы. Но тут грянул гром: про Цоя вспомнили наши Вооруженные Силы.
Раньше Цой очень успешно косил армию, участь в разных ПТУ. ПТУ привлекали его как раз с этой точки зрения, потому что оттуда в армию не забирали. Потом ему стукнуло двадцать один, и военкомат решил заняться им всерьез. Но он уже был Виктором Цоем и уже никак не мог уйти в армию.
Он мне сказал: "Я уйду в армию, а ты тут замуж выйдешь". Я говорю: "Да ты что, с ума сошел?" На самом деле он просто не мог на два года уйти от рок-н-ролла в какие-то войска. Все кругом косили, все как-то нас поддерживали: "Ну, подумаешь, сумасшедший дом! Ну посидишь ты там две недели..." Вышло полтора месяца.
Страшно вспомнить, как он туда сдавался. Я заделалась там за бесплатно делать всякую наглядную агитацию, писать психам "Мойте руки после туалета", "Увеличить оборот койко-мест" - это было полное безумие. За это мне разрешили с ним видеться каждый день. Обычные свидания там раз в неделю.
БГ послал ему через меня какую-то дзэновскую книгу, которую Витя на Пряжке так и не открыл. От нашей самой гуманной психиатрии в мире у него чуть не поехала крыша всерьез. Я не буду рассказывать о жутких условиях для несчастных людей, попавших в эту больницу, о практике делать уколы исподтишка спящим и прочих вещах, о полной безответственности и нечестности. Это все по прошествии времени потихоньку исчезает из памяти. Помню только, что лечащий врач с маниакальной настойчивостью принялся выискивать изъяны психики пациента или же вывести его на чистую воду как симулянта. Его страшно раздражало, что он молчун. Но Цой упорно не отвечал на его вопросы - просто в силу природного характера, а не оттого, что хотел подразнить. Их единоборство продолжалось почти шесть недель.
Наконец врач сдался и Витю почти прозрачного выписали на волю законным советским психом.
Я пришла в военкомат, вся расстроенная, заплаканная. А плакала на самом деле я потому, что просто боялась очередного призыва. Они говорят. "Ну что, он на самом деле так плох?" Я начала реветь. Они говорят. "Ну, бедная, ты еще за него замуж собираешься - сумасшедший же он! Жить с ним всю жизнь! Никуда, - говорят, - он не пойдет, не нужен нам такой".
Когда Витя получил белый билет - это был праздник.
После больницы он чувствовал себя очень плохо. По нашим гуманным законам из сумасшедшего дома выписывают прямо на работу. Видимо, в качестве наказания. Начальник, увидев его, неподдельно испугался и отпустил на несколько дней оклематься.
"Транквилизатор"
Сразу же возобновились репетиции с Юриком. Мы старались не сидеть дома, ходили в гости, чтобы развеять хандру. А недели через две Витя на акустическом концерте с Майком и Бобом поведал публике, что несмотря на пережитый стресс он уже понимает, что поток атмосферных осадков - всего лишь капризы природы.
Через месяц загремела в больницу я - несчастья не ходят в одиночку. У меня началось заражение крови в результате весьма квалифицированного медицинского обслуживания. Получая с помощью капельницы ежедневно 2,5 литра антисептика в вену, я начинала свой путь к остановке трамвая. То есть я ждала вечера, когда после работы ко мне приезжал Витя. Короче говоря, год заканчивался мучительно, и мы вздохнули с облегчением, когда он кончился.
МАРИАННА ЦОЙ
После всех этих нервотрепок и хвороб у Вити что-то щелкнуло в голове, и мы отправились подавать заявление в ЗАГС, где и предстали 4 февраля 1984 года на торжественно-идиотской церемонии. Глоток свежего воздуха там обеспечил, естественно, БГ, явившийся в концертном гриме с намотанными на шею разноцветными тряпками.
А на следующий день в нашу несчастную квартиру набилось человек сто. Витька перенапрягся и в результате этого радостного события слег с температурой.
Однако Витя буквально задыхался от обилия незаписанного материала, и это заставило его задать Титу вопрос. Тит отнесся благосклонно. Боб начал переговоры с Тропилло, у которого был записан альбом "45". Тропилло тоже не возражал.
Запись заняла, если мне не изменяет память, не больше трех недель. И "Начальник Камчатки", так давно рвавшийся наружу, наконец родился.

Ничего_кроме (Виктор__Цой) все записи автора
Из статьи "Мартовские ИДы-85"
"... КИНО убедительно доказало, что суть живой рок-музыки - в обмене энергией с сидящими в зале. Это был лучший концерт КИНО, который я видел и слышал. То, что Цой делал на сцене - было какое-то языческое волхование, рок-колдовство. Многие из его приемов - повторение одной и той же фразы под мерный и достаточно простой ритм, все его распевки - "а-а-а-а-а", "у-у-у-у" - классическое шаманство. В прежние времена это называлось "камлание". Алек Зандер. "Рокси" N 9, 1985 г.

Из рецензии на альбом "Это - не любовь"
"... Недавно я беседовал с одной почитательницей русского рока. Ей альбом КИНО не понравился. "Цой же сам говорил, что не умеет петь о любви и цветах, а если он поет, значит, он врет", - заявило это создание с честными глазами. И я понял, что для нового поколения "любовь и цветы" - это поцелуй в щечку, букетик в зубы и последующий поход в кинотеатр, не далекий шестьдесят восьмой, связанный с волосатой идеологией хиппи.
Действительно, наверное, Виктор не умеет, да и не хочет мыслить так, как это было 17 лет назад. Сейчас другое время, и та философия выглядит или наивностью, или ложью при несомненно достойном ее месте в истории. Не говоря уж о том, что, в отличие от других наших лидеров, за Цоем не стоит никакой монументальной тени той эпохи типа Дилана, Марка Болана или Дэвида Боуи. Корни творчества Цоя покоятся именно в нашем образе жизни.
В музыкальном отношении "сюжет для новой песни" КИНО нашло удивительно здорово. Термин, которым я бы определил этот саунд - "новый ВИА". Уместно было бы сказать несколько комплиментов оператору Вишне, который, несмотря на спартанские условия, добился неплохих результатов, особенно при записи драм-компьютера. На том же "45" он звучал просто отвратно.
Что касается текстов, то они, я думаю, будут понятны в любом городе, ибо это очень городской альбом. Комментировать их смысла, наверное, нет, так как они очень конкретно-ситуативны. Другое дело, что в абсолютно бытовых ситуациях Цой находит такое количество нюансов, столько иронии, вторых и третьих смысловых пластов, что, конечно, передавать их словами просто невозможно. Виктор и передает их голосом, интонациями или так, как это сделано в концовке "Уходи". А уж почувствовать это каждый волен в меру своих возможностей и опыта. Можно посетовать на не совсем удачную в энергетическом смысле запись "Безъядерной зоны", впрочем, она относится, скорее, к "концертному" типу песен; на искусственный "оживляк" "Саши" при помощи обратной записи и всхлипываний в конце, но это не меняет отношения к альбому, как к очень светлому и веселому. Приятно также, что заглавный номер стал полновесным поп-стандартом - СЛМР вовсю играет его на танцах.
Короче, тем, кто решил выпить уксусной кислоты на почве любовных неудач, я рекомендую немедленно сесть и послушать этот альбом, а всем остальным пользоваться им в моменты душевных кризисов, очень оттягивает."
Саша Скриман. "Рокси" N 19, 1985 г.

Из статьи "Золото на голубом"
...Неудачное выступление КИНО для меня все еще остается загадкой. В чем-то это можно объяснить тем, что на первых полутора вещах в зале горел свет и Виктору это сломало настрой, в чем-то тем, что он позволил себе сломаться, чем-то - усталостью публики от ЗООПАРКА, ИГР и АУКЦИОНА. Сидящие в зале понимали, что все идет правильно, все идет как надо, и.. ничего не могли с сбой поделать. КИНО, всегда бравшее зал эмоциональным напором прорванной энергетической плотины, к середине концерта этот напор потеряло, будто воды за стенкой дамбы не хватило. Черт его знает, что произошло, но приз за лучшие тексты Цой получил совершенно заслуженно. "Марш мира", "Перемены". "На улицах снег" - великолепные тексты. Да и музыкально очень здорово. Такое впечатление, что Цой, пройдя через разные заморочки, вновь вернулся к простоте и душевности "45" только на более высоком уровне.
Как и раньше, в Кино один приличный музыкант - это Игорь Тихомиров из ДЖУНГЛЕЙ, играющий на басу вместо Саши Титова (наверное, это уже КИНО-традиция). Среди знатоков высказывались подозрения, что он относится к работе в КИНО серьезнее, чем Титов. Для "уравновешивания" Игоря и сохранения нежно любимого музыкантами бардака, "киношники" были вынуждены пригласить сразу двоих - "Африку" Бугаева, исступленно колотящего по перкуссии, и клавишника, наверное, идейно близкого "выдающемуся" гитаристу Юре Каспаряну, имя которого установить не удалось. Вдвоем с Юрой, мастером трехминутных запилов на двух нотах, они устроили в конце выступления нечто какофоническое. Впрочем, это единственное тяжелое место, а в остальном же впервые интереснее и приятнее слушать запись, чем вспоминать о концерте.
Алек Зандер. "Рокси" N 11, 1986 г.

Из рецензии на альбом "Ночь"
"Прослушав альбом в первый раз и заснув примерно на песне "Звезды останутся здесь", я разжился адским эпиграфом: "Ночь" шуршит над головой, как вампира черный плащ..." и кровожадно принялся за анатомирование незатейливой и невдохновляющей музыки. Затем ту же операцию я собираюсь проделать и с текстами, но вместо этого я вдруг задумался о Цое, о КИНО и возникло огромное "почему?", распавшись на десяток маленьких "почемучек". Почему альбом КИНО не добавил славы своим создателям? Почему незнакомые с Кино люди, заслышав голос Цоя, начинают махать руками: выключай! Почему, наконец, удачные номера озаряются на альбоме новым сиянием? И многие другие вопросы. Когда я по косточкам перебрал весь альбом, получилось следующее:
1. "Видели Ночь". Романтическая целомудренная песня. В финале притопленный саксофон не в силах одолеть выделенные голоса, из-за слабого инструментального фона песня так и не получает яркого завершения.
...3. "Твой номер". Ужасный раздражающий вокал, физически почти не воспринимаемый. Словно самого певца тошнит от песен: "И эта лунэ-э-ээ..." Размазанное гитарное соло. Жидкий фальцет в хоре выявляет голосовую беспомощность группы.
4. "Танец". Как-то очень уж фальшиво для цоевского героя "родное окно". Вряд ли это всерьез. Зато лаконично и выразительно: "Мокрые волосы взмахом ладони - назад!". Фраза "капли дождя лежат на лицах, как слезы", поддержанная клавишами, выделяется на фоне песни да и всего альбома хорошим звучанием, пластичностью, темборовой живостью.
...6. "Последний герой". Темп такой, словно Цой спешит поскорее пересказать содержание, уже всем известное... Припев никак музыкально не выделен. Гитарное соло - словно происки начинающегося от гитариста, желающего влезть в любую щель, в басовый финал, как наглядный урок маститого маэстро: так-то, сынуля. Очень беззубая и ненужная версия хорошей песни.
...8. "Анархия". Ситуация обрисована зримо. Приятно, что автор не вульгарно-критически относится к симпатичным шалопаям, разыгравшим совместно с представителем доблестных сил (тоже, кстати, по-своему милым и к тому же не безразличным к судьбам молодого поколения - "Кто ваша мама, ребята?) яркое уличное представление. Ну, а условный конфликт, возникший в последнем куплете, вполне разрешается музыкально в мажорном финале.
...10. "Игра". Прекрасен дуэт - щемящий, тоскливый, протяжный: "Завтра утром ты будешь жалеть, что не спал..." А Цой-то, оказывается, умеет петь. Трогательный, смутно-ассоциативный текст с нулевой динамикой, но блестящей точкой:
Только капля за каплей из крана вода.
Только капля за каплей из времени дни.
Ты пойдешь рубить лес, а увидишь лишь пни...
Вечное противоречие - хармсовский чудотворец, не совершивший ни одного чуда.
11. "Мы хотим танцевать". По содержанию это заглавная песня альбома. Строки из этой песни, без сомнения, войдут в любые книги и энциклопедии о русском роке в качестве эпиграфа и иллюстраций его целебного социально-критического начала. Концовка: фраза "мы хотим танцевать" повторяется в финале восемь раз с такой заразительной равномерностью и прямолинейностью, что хочется крикнуть: "Витя, не поверю, что так хотят танцевать!"
Вряд ли стоило называть альбом "Ночь" - это название хоть и удобно своей абстрактной силой и безответственностью (подходят также "Кухни", "Игра", "Дождь", "Утро", "Звезды"), но привело Цоя к дурной попытке забить альбом в надуманную тенденцию. Стремление к полной свободе духовных перемещений, к искреннему всплеску лучшим образом могло выразиться формулой "Мы хотим танцевать."
Музыка Цоя обладает огромной подспудной мощью, но тот словно боится, экономит внутреннюю энергию, чтобы себя не порастратить. Однако я благодарен Виктору за ту работу, которую он вынудил меня проделать по поводу "Ночи" - я научился слушать и понимать его".
В. Терещенко "Рокси". N 11, 1986 г.

Из статьи "Данный момент"
"КИНО - лучшая группа сезона, как мне кажется. Два классных концерта за сезон. Раньше я хохотал, как зарезанный, когда мне говорили, что Каспарян - крутой гитарист. Теперь я сдержанно улыбаюсь. Шутки шутками, а звук его гитары - это определяющий звук КИНО (естественно, при качественной работе ритм-секции). Одна из немногих групп, имеющих хит за эти полгода: "Следи за собой". Да и фарцуют они не как мальчики с Невского: Юра Каспарян и Джоанна Стингрей подали заявление в ЗАГС, и 6 апреля должна состояться свадьба. Впрочем, может быть у них и любовь, а я лишь упражняюсь в цинизме? Как бы то ни было, Джоанна никак не может получить визу. Говорят, что это интриги Стаса Намина, который, будучи в Америке, заявил, что никакого подпольного рока у нас нет. Есть, дескать, люди, которые просто умеют играть, а есть, которые не умеют. Вот группа С. Намина, например, умеет. Ну, а Джоанна с ним, естественно, не согласилась. Публично."
Алек Зандер. "Рокси" N 12. 1987 г.

Ничего_кроме (Виктор__Цой) все записи автора
МАТЕРИАЛЫ ЖУРНАЛА "РОКСИ"
Из рецензий на концерт
"... Да, концерт был попросту поганый... Когда отдернулся занавес, Цой, Рыба, новый соло-гитарист и новая ритм-секция сидели на сцене и смотрели в зал. Пересидели секунд на тридцать, потом встали и разбрелись по сцене. Басист взял в руки инструмент и стал играть на нем, не обращая внимания на то, что его усилитель не включен. Из зала видно было, как Михаил Васильев, пригибаясь как солдат под обстрелом, пробрался на сцену и включил злополучный усилитель. Басист же этого не заметил. Вдобавок у Рыбы на середине первой же вещи лопнула, простите, ширинка, и внимание женской половины зала было, естественно, приковано в нему. Цой раз пять ходил по сцене утиным шагом Чака Берри, как будто ничего другого не видел. Гитарист Каспарян ухитрился вставить рок-н-ролльный запил в песню "Алюминиевые огурцы" (кто слышал -?!), а из "Битника" сделать нечто танцплощадное. А вот новые песни Цоя были еще лучше, чем предыдущие, - "Троллейбус на восток", "Последний герой" - хиты!"
"Рокси" N 6, 1983 г.

Из интервью с Лешей Рыбиным
Рыбин: Понимаешь, у нас с Цоем был договор - он занимается творческой стороной дела, в которую я не лезу особенно, а я занимаюсь всей административной стороной, то есть договариваюсь там со всеми, ну, насчет концертов, привожу музыкантов всяких, а уж Витька сам решает, нравятся они ему или нет.
"Рокси": Что же нарушило такую идиллию?
Рыбин: Мы катались в Москву, нас там полюбили, вроде... Я как-то случайно песню написал, "Звери" называется, Артему она очень понравилась. Потом появилась Марианна, Виктор включил ее в группу - в качестве гримера, костюмера, или там кого... Ну и... делить все пришлось на троих... В общем, к концерту все было уже довольно скверно. А после концерта выяснилось, что Цой не хотел играть с этими музыкантами и т. д. и т. п. Потом уже, летом, Цой как-то сказал мне: "Знаешь, в одной группе не должно быть двух лидеров".
"И Рыба, и мясо". "Рокси" N 6, 1983 г.

Из статьи "Расклад-84"
"Уместно будет к открытиям фестиваля отнести также и КИНО. Они уже больше года не выступали, да и раньше-то не слишком баловали ленинградских рок-фанов концертами, а совершали время от времени победоносные набеги на Москву. Их теперешний триумф подготовлен долгой работой, ходящими по рукам студийными записями и фактом существования Цоя, от которого нельзя было рано или поздно не ожидать чего-нибудь в этом роде. Состав КИНО изменился. Присутствие Тита придало команде оттенок звездно-профессиональной крутизны. Его мощный бас роскошно вписывается в очаровательный примитивизм Кино. Если раньше стиль Цоя мог казаться пробой сил, то теперь ясна сознательная ориентация на это направление. КИНО несколько напоминает зрелый Т. РЕКС - и ритмическим однообразием, и лаконизмом инструментальных партий, и запоминающейся, навязчивой мелодикой. Музыка Цоя обладает завораживающим магнетизмом, она втягивает в себя, забирает. В каком-то смысле, по эмоциональному воздействию, что ли, ее можно назвать роком старого типа. Далеко не все фаны старого закала реагируют на КИНО всерьез; они, ворчливо сетуя на испорченность нравов, считают "Троллейбус, который идет на восток", "Транквилизатор", "Безъядерную зону" и др. несерьезными заморочками зеленой молодежи. Что ж, пусть себе ворчат, мне их даже немного жаль, ведь время не за них... Прически коллег Цоя, песня "Прогулка романтика" и многое другое позволяют уловить несомненную близость КИНО к новейшим школам; весь же фокус заключается в том, что старые и новые школы гармонично сливаются. Выступление КИНО приятно шокировало настоящей рок-заводкой, свежестью и непосредственностью. Те, кто упрекает КИНО в примитивности, глубоко неправы, потому что находятся или в плену возрастного снобизма, или лжепредставлений о неоднозначном ныне понятии "профессионализм", и не могут отличить примитивизм как стиль от примитива. Вперед, КИНО, ждем следующей серии!" Анатолий Гуницкий. "Рокси" N 9. 1985 г.

"Начальник Камчатки"
"Записанный в студии Вишни, альбом КИНО "46", хоть Цой не собирался выпускать его в свет, сыграл роль в восприятии "Начальника". Здесь практически те же вещи, за исключением "Последнего героя", "Прогулки романтика" и еще трех вещей. Разница заключается в том, что на "46" Цой играл в две гитары с Каспаряном, а здесь все записано по полной схеме - с басом, барабанами и Гребенщиковым. Последний развернулся вовсю.
Неудачней всего это проявилось в самой "Камчатке". Вместо тонкой, нежной, лиричной песни, согласующейся с голосом Цоя, и нестандартной мелодией на двенадцатиструнной гитаре, здесь на первом плане присутствует желание сделать нечто - "Дэвида Ино с Брайаном Бирном", а уж потом - о чем там, собственно, поется. Короче говоря - "Ну и пусть" (строчка, замененная по отношению к первоначальному варианту).
Создается впечатление, что альбом было интересно записывать самим музыкантам, а вот слушать его... Не уверен, что им там самим все нравится. Кайфов, конечно, тоже много. Например, "В поисках сюжета..." было привычней слушать в другой аранжировке, но так, пожалуй, даже лучше. Следует отметить и колоссальный хит "Эй, кто будет моим гостем" с Курехиным на клавишах.
С другой стороны, сейчас время новых звучаний, и этой точки зрения альбом выглядит очень современно. Тот факт, что он отличается от предыдущего альбома - вполне естественен. Никто не хочет стоять на месте, и вряд ли Цоя стоит упрекать в этом. Не следует также упускать из виду, что вся критика по поводу того, что вещи-то, дескать, старые, только сыграны по-новому, имеет смысл для человека, который живет в Ленинграде, шляется на все концерты Цоя - акустические и электрические - и слушает все записи, впадая от этого в некоторую заснобленность. Для всех остальных (а их больше, много больше) этот альбом - отличный подарок, потому что вещи на нем собраны просто прекрасные."
Б. Хрюндгофер. "Рокси" N 7, 1984 г.

Из статьи "Питер ин рок"
"...Кто-то хорошо сказал: "Цой все время поет одну и ту же песню, но зато какую!" В самом деле, в особой изобретательности Цоя не упрекнешь. Витя всегда был неплохим шоуменом и умел покорять зал, не делая ничего особенного. Теперь он изменил манеру сценического поведения и лихо пляшет в течение всего концерта, правда к концу немного устает, но все равно впечатление производит сильное. Да и на остальных "киношников" смотреть не скучно. И все-таки "одной" песни уже мало... Герой цоевских песен - неплохой парень. Нам хорошо знакома его нелегкая жизнь, мы знаем о ней почти все. Он постоянно курит и сигареты, и папиросы. Он любит гулять по ночам, тоскует по Черному морю, не очень доверяет электричке, зато с удовольствием совершает прогулки в метро: он может, чтобы обрести душевное равновесие, разобрать приемник, не прочь выпить. Сумбурность поступков, склонность к рефлексии, самосозерцанию, неуверенность в завтрашнем дне позволяет назвать его романтиком и мечтателем, не очень уверенно себя чувствующем в хаосе городской жизни. Поэтому он, как и положено романтикам, предпочитает ночную пору, когда можно быть спокойным от суеты отупляющего быта. Совсем как у Достоевского, только троллейбусов тогда не было.
Когда я думаю о КИНО, первая ассоциация, которая у меня возникает - огромный вопросительный знак. Я уважаю навязчивую, мучительную, почти маниакальную потребность Цоя задавать вопросы самому себе, для этого нужен талант души и мужество. Не каждый способен сомневаться, тот, кто не испытал искушения сомнением - еще не жил, дух его не пробудился. Но нельзя же вечно находиться под знаком вопроса - должно придти время ответов. Вопросы, конечно, останутся, только они станут совсем другими".
Старый Рокер. "Рокси" N 9, 1985 г.

Ничего_кроме (Виктор__Цой) все записи автора Николай Мейнерт
ТРИ ВЗГЛЯДА НА "КИНО"
Под тремя разными углами зрения можно попытаться взглянуть на сущность этой рок-группы.
Во-первых, само название - "Кино" - отсылает нас к кинематографу, внешняя связь с которым для творчества группы не слишком очевидна. Может быть, речь идет о "съемках с натуры", о зарисовках своих впечатлений с кинематографической точностью, равно как и операторской изобретательностью? Вообще идея 3-4-минутного киносюжета, сценария, воплощенного не в визуальной картине, а в тексте и в музыке (и именно в таком порядке - сначала в тексте, затем уже в музыке) - довольно популярна в среде ленинградских рок-музыкантов. Например, именно об ассоциации с такими кинороликами говорил лидер "Зоопарка" Михаил Науменко, характеризуя содержание своих работ, еще несколько лет назад. Наконец, не следует забывать, что в само понятие "Кино", помимо оттенка повседневности, привычной для нас формы традиционного время препровождения, вкладываются еще и понимание кино, как какого-то очень модного и, в некоторой степени, магического действа.
В общем, возможных граней в названии оказывается достаточно много, и с каким из них соотнести конкретное ленинградское "Кино", каждый слушатель сможет решить сам. После того, как прослушает, разумеется.
Взгляд второй - через ленинградский рок-клуб. "Кино" является одним из ведущих коллективов этого любопытного объединения ленинградских самодеятельных рок-музыкантов. Быть здесь означает иметь широкую популярность в относительно узких кругах. Ибо, как ни бьется рок-клуб, а вывести свои группы за пределы вполне конкретного контингента слушателей, постоянно посещающих все концерты на улице Рубинштейна (помещение рок-клуба), пока не удается. Основным нерешенным вопросом здесь является качество аппаратуры. А "Кино" остается прежде всего группой концертного плана, которая в хорошей аппаратуре нуждается.
Главным действующим лицом на сцене является Виктор Цой, т. е. мы имеем дело в группой в принципе аккомпанирующей конкретному лидеру (достаточно типичная ситуация в нашей рок-музыке). Цой сам поет, играет на гитаре, пишет всю музыку и все тексты. Выступление "Кино" - это еще и актерское мастерство Цоя, когда музыка и сценический образ сливаются в одно целое и служат друг для друга существенной поддержкой. Это единое целое выглядит настолько убедительно, что прощаешь имеющую иногда место музыкальную примитивность.
И вот тут наступает время для третьего взгляда на "экран" нашего "Кино". Как раз по поводу отмеченной выше примитивности. Само слово имеет как бы оттенок негативный: "примитивно" в нашем обыденном понимании все чаще значит "плохо", "слишком просто". Конечно, у "Кино" нет инструментальной виртуозности "Радара" или "Квадро". Но возникает вопрос: а нужна ли она в данном случае? Тем более что рядом с Цоем стоит бас-гитарист, чьи технические возможности ни у кого в ленинградском рок-мире сомнения не вызывают. Александр Титов, ранее игравший с группой "Август", а ныне параллельно выступает с "Аквариумом". Значит, могут. Но не хотят?
Давайте вернемся к понятию "примитивности". Но уже в несколько ином его значении. Ну, например, в том, которое употребляется по отношению к художникам-примитивистам, наиболее хорошо знакомым представителем которых является Николо Пиросмани. Начните учить такого мастера-самоучку классическим правилам живописи, и он тут же потеряет непосредственность восприятия и изложения, удивляющую нас в неожиданно выразительных работах.
Так вот, у "Кино" наиболее сильная сторона - та самая непосредственность или простота восприятия и изложения, не лишенная доли романтизма. Сам Цой прежде всего романтик и, может, даже идеалист, ибо мотивы лирические явно доминируют над любыми другими в его творчестве. Это настроение музыкантам "Кино" удается донести до своих слушателей, а вопрос о том, какими музыкальными средствами и на каком уровне профессионализма это делается, при знакомстве с конечным результатом сам собой отступает на второй план.
Все сказанное относится к восприятию "Кино", помимо же этого есть еще и сторона чисто информационная, т. е. фактология группы. Она заключается в следующем:
# Группа "Кино" возникла в марте 1984 года. Раньше она существовала в несколько ином составе, но тоже с участием Виктора Цоя.
# Сейчас в составе "Кино", кроме Цоя и Титова, еще два музыканта: соло-гитарист Юрий Каспарян и ударник Юрий Гурьянов.
# В 1984-85 гг. "Кино" принимало участие в организованных рок-клубом смотрах-концертах, и оба раза становилось лауреатом.
# Группой подготовлены два цикла студийных работ и сейчас завершается третий. В записи принимали участие музыканты некоторых других коллективов города, в том числе Борис Гребенщиков (группа "Аквариум").
"Реклама" (еженедельное приложение к газете "Вечерний Таллин")
28 августа 1085 г.

Евгений Додолев
НАЧАЛЬНИК "КАМЧАТКИ"
В таком богатом памятниками городе, как Ленинград, есть, ко всему прочему, и неформальные, так сказать, достопримечательности. Среди них особое место занимает котельная, известная завсегдатаям ЛРК (ленинградского городского рок-клуба) и внушительному числу городских подростков под романтическим названием "Камчатка". Из этой жаркой угольной колыбели вышло немало популярных в городе личностей. В том числе создатель группы "Кино" Виктор Цой.
С помощью "Аквариума" двадцатилетний резчик по дереву записал в 1982 году первую акустическую программу "45". В мае этого же года Цой опять же совместно с "Аквариумом" дал премьерный концерт в ЛРК.
И - надолго замолчал. За весь следующий сезон - одно-единственное выступление. Виктор всерьез занялся набором состава. Первый же выбранный им кандидат - гитарист Юрий Каспарян - вызвал в среде коллег-музыкантов недоумение - "он совсем играть не умеет".
Однако время расставило все и всех по местам. Сегодня искушенные мэтры, без энтузиазма встретившие Каспаряна, виновато разводят руками - ну кто бы мог подумать, что у Цоя такая интуиция. Но тогда, весной восемьдесят третьего, они остались вдвоем. И целый год репетировали тандемом. Затем к ним присоединился известный в Ленинграде барабанщик Георгий Гурьянов. На бас-гитаре согласился играть, не покидая родной "Аквариум", Александр Титов (осенью 1985 года его сменил музыкант "Джунглей" Игорь Тихомиров).
Этим составом - Цой, Каспарян, Гурьянов, Титов - "Кино" вышло на II смотр-конкурс ЛРК в 1984 году. Квартет попал в "первую тройку". Не самая лучшая песня "Безъядерная зона" была признана песней-победительницей фестиваля.
Но все эти события городского масштабы. А вот вышедший в этом же году магнитофонный альбом "Начальник Камчатки" открыл двери холодно-смоделированного мира "Кино" всесоюзный аудитории.
Двадцатишестилетний певец уютной котельной - самый молодой из лидеров нашей молодежной музыки. Восторженная публика носила на руках Андрея Макаревича после концертов до гостиницы, когда Витя ходил во второй класс. Ему исполнилось одиннадцать лет, когда Борис Гребенщиков начал заполнять "очищающий водой" дерзких метафор полифонические рамки созданного им "Аквариума". Он младше даже вожаков групп, которые набрали силу уже на фоне полулегендарного "Кино", допустим, Кости Кинчева из "Алисы".
И эту юношескую жилку нельзя не заметить. Особенно в бесхитростно скроенных скромно аранжированных альбомах "Ночь" и "Это не любовь". (Программы были записаны за сезон 1984-1985 гг., но из-за разногласий со звукорежиссером Андреем Троппило "Ночь" вышла в свет лишь в позапрошлом году). Экспрессивный и неоромантический настрой этих песен уживается с пугающе искренней агрессивностью, этими точными звуками вырывающейся наружу душевной боли, так же, как в пятнадцатилетнем мальчике сосуществуют нежно-влюбленный девятиклассник и несговорчивый уличный хулиган. Поэтика становящихся на ноги. Потому-то часто вспоминает Цой "телефоны", "сигареты", "ночи". И в него влюблены школьники, а из армии ему пишут ничуть не меньше, чем дикторшам ТВ или обманчиво-доступным красоткам, глянцево улыбающимся с журнальной обложек.
Простые слова, доходчивые образы, незамысловатые мелодии. "Моя четырехлетняя дочь знает песни Цоя наизусть," - писал писатель Александр Житинский в журнале "Аврора". Меня это не удивляет. Но со следующим утверждением ленинградского писателя - "Цой абсолютно не похож ни на кого из западный исполнителей" - согласиться не могу. Специфика звучания группы ""Кино" напоминает мне многих зарубежных подвижников новой волны - и американскую группу "Блонди", и английскую "Полис". И вообще, слушая Цоя, я почему-то вспоминаю Аманду Лир. Именно с этой бывшей манекенщицей, певицей, поэтессой и художницей схож ленинградский музыкант. Многим. Прохладностью загадочно-кошачьей пластикой, чарующей отстраненностью мимики, подчеркнуто-бесстрастным вокалом. В прижатости которого угадывается такое буйство крови, такая мучительная неудовлетворенность, такое бессонное желание выплеснуть себя, что не поверить этому странному голосу можно, только внушив себе - это категоричное, отмеченное ритмичным ходом гитары предложение неминуемого выбора "с нами или против нас" всего лишь померещилось в металлических и мягких, словно фольга, гармониях.
Весьма характерно заряд на бескомпромиссность проявился в последней работе квартета "Группа крови" (1988 год). Альбом на порядок выше четырех предыдущих. Виктор явно вырос как поэт (хотя решением жюри IV фестиваля ЛРК он был признан лучшим текстовиком уже в 1986 году). Положа руку на сердце не могу умолчать о некоторых, тем не менее, шероховатостях его текстов. Например: "И внезапно в вечность вдруг превратился миг" Хотя даже столь признанный авторитет, как Андрей Макаревич, грешит подобными ляпами: в одной из своих последних песен он - несмотря на свой семнадцатилетний сочинительский стаж - допустил аналогичный дубляж: " Зря ты напрасно терял в ожидании столько лет."
Главное достоинство новых песен "Кино" - сдвиг авторской позиции с непререкаемого "я" на нервное "мы".
Мы хотели пить, не было воды.
Мы хотели света, не было звезды,
Мы выходили под дождь и пили воду из луж,
Мы хотели песен, не было слов,
Мы хотели спать, не было снов,
Мы носили траур, оркестр играл туш.
Но, с другой стороны, острой и социальной направленностью текстов Цою и Ко явно не сравниться с другими фаворитами ЛРК, особенно с Михаилом Борзыкиным, Константином Кинчевым и Михаилом Науменко. Хотя я и не решился бы отказать песням "Кино" в честности, как это делают некоторые клубные радикалы, зачислившие квартет в разряд мажорных групп (на ленинградском сленге это означает сытую, склонную к коммерческой музыке, уходящую от больных вопросов, от выраженного социального протеста группу). Цой работает с "открытым забралом", просто стоит, развернувшись чуть в сторону.
Зато он наиболее адекватно отражает интересы и чаяния совсем юных меломанов. Потому что естественен, ему нет нужды подстраиваться под них, как это делают "Алиса" и "Объект насмешек", или сознательно игнорировать их вкусы, подобно "Аквариуму" и "Зоопарку", представляющим тридцатилетних.
Тогда в чем же дело? Почему фирма "Мелодия" решила выпустить только одни диск-гигант "Кино"? Отчего не часто балует группу пресса своим вниманием? Из-за чего игнорирует ребят ТВ и радио? (Кроме восьмимартовского "Взгляда", не припомню что-то "Кино" на экранах ЦТ).
Тому я вижу две причины. Во-первых, повторяю, творчество Цоя органично по самой своей природе, сориентировано на подростков, в худсоветах они, ясное дело, не представлены, и даже очень молодые, прогрессивно настроенные критики некоторые вещи "Кино" просто-напросто не понимают. А во-вторых, и это основное, Цой не очень-то контактен. В среде журналистов, пишущих о музыкантах, это называется "не умеет работать с прессой" (ох, многим это умение проложило дорожку на обложки журналов и газетные полосы). Он не особенно любезен с представителями солидных организаций, а от встречи с незнакомым журналистом вовсе может отказаться.
Это не значит, что Цой не честолюбив. У молодых музыкантов за те годы, пока их музыка находилась на полулегальном положении, выработалось стойкое недоверие к любопытствующим. Они часто отказываются от интервью. И даже от съемок фильма. (В "Роке", например, не захотел сниматься Костя Кинчев, после того как его "подставили" во "Взломщике", который он, кстати, не пожелал озвучивать...)
Впрочем, Цой снялся в прошлом году у Сергея Соловьева в "Ассе" и у Алексея Учителя в "Роке", а в начале этого - закончил работу над главной ролью под условным названием "Игла" ("Казахфильм").
По-моему, Цой все-таки из тех музыкантов, которым всерьез угрожает перспектива "звездой болезни". Поэтому-то и не очень ратую за расширенный выпуск его пластинок и организацию всесоюзных гастролей. Он может, пусть даже завоевав большую аудиторию, потерять себя. Ведь плохие мальчики с классных "камчаток" никогда не получают - вдруг! - почетные грамоты от учителей. Отгородившись на этой своей территории, они независимо хозяйничают на "камчатках". И придуманную для них резервацию на задних партах некоторые умеют превратить в обетованную землю.
"Московский комсомолец" 25 марта 1988 г.

Феликс Аксенцев
ДЕНЬ В "КИНО"
Что касается фактов - вы их, наверное, знаете. Может быть, и получше меня. Я могу написать, что в 1982 году молодой человек, которого звали Виктор Цой... И так далее. Но это называется - отбывать номер. Поэтому для обязательной программы отвожу отдельные абзацы. А сейчас - ностальгические воспоминания о двух интервью - с комментариями. "Кино" - каким я его застал.
Поздняя осень 1987 года. Ленинград. Снег. Жуткий холод. Я вхожу в подъезд стандартного дома на самой окраине города, звоню в дверь. Открывает молодой парень в джинсах, черной майке с белым трафаретом "Спасем мир", огромными буквами. Такие майки носят многие ребята из Ленинградского рок-клуба. Южное лицо, короткие волосы. Он оглядывает меня с головы до ног - что за тип пожаловал? Разговор с гитаристом "Кино" Юрием Каспаряном начинается на кухне.
- Кто тебя интересует? "Алиса"? "Аукцион" и мы? Странная компания. Какое мы имеем к ним отношение? Мы - элитарная группа.
Каспарян улыбается. Весь он - странный сплав иронии, какой-то флегматичный энергии и обаятельного косноязычая. Он не привык давать интервью. Правда, однажды, как гласит легенда, шутник Курехин выдал его наивным журналистам за Бориса Гребенщикова после одного из прибалтийских концертов "Популярной механики". Каспарян важничал и время от времени изрекал сакраментальную фразу, приписываемую Петру Мамонову: "Я обещал своим ребятам тысячи и тысячи".
Сейчас Цоя в городе нет, живет он на чьей-то квартире в Алма-Ате, снимается в "Игле", фильме Рашида Нугманова. Отдуваться приходится Юрию.
Здороваясь с его родителями. Проходим в комнату. Тахта, столик, кассеты, колонки и картины.
- Вот эту Боб Гребенщиков написал. А эту Джоанна. Правда хорошо?
Юрий ставит кассету.
- Ты слышал "Союз композиторов"? Можно сказать, дочерняя группа "Кино". Конечно, главные там не мы, есть пара ребят, "новые композиторы". Собирают синтезаторные звуки. Но мы все им помогаем, кроме Вити, и второй состав тоже. Отличная дискотека, а?
Итак, узнаю, что у "Кино" есть "дублеры". Слушаю "поп" с кассеты. Тексты - положенные на клавишный вой переговоры Гагарина с Королевым перед запуском "Востока-I" плюс отрывистое знаменитое "да" Капицы-младшего, списанное с "Очевидного-невероятного", лондонские уроки английского. Черновые записи готовящегося альбома "Союза композиторов" напоминают отчет об испытаниях нового программируемого синтезатора - впрочем, так, наверное, оно и есть - Юра с детской увлеченностью рекламирует новую игрушку.
- Хороший синтезатор. Вот хор девушек, - Каспарян улыбается, - это на радио и телевидение не пропустят... Жаль, плохие у них заставки.
Я слушаю вздохи под бойкий шелест ритм-компьютера и делаю вид, что мне очень интересно. Юра перебирает пальцами воздух, показывая на воображаемый соло-гитаре свою партию. Он действительно гитарист.
Я включаю диктофон.
- Что ты можешь сказать о Цое? - спрашиваю я. Юрино косноязычие тотчас начинает прогрессировать.
- М-м-м, э-э, угм - говорит Каспарян, потом принимает максимально торжественный вид и выдает:
- Я думаю, Цой уже сейчас великий человек. Но в будущем, верю, он станет еще круче.
- А как тебе его тексты?
- Они мне всегда нравились. Но вообще-то я в текстах ничего не понимаю. Знаешь, иногда Цой показывает песню - и мне не нравится. Думаю, ну что здесь играть - три аккорда. А потом поиграю - кайф.
- У "Кино" есть проблемы?
- Ну.. (дальнейшее мычание я опускаю)... у нас нет зала. И не будет, разве что мы его купим. Нам нужен зал, где можно делать что угодно. Мы не согласны на любые условия любой организации. А так просто зала никто не даст. Мы репетируем дома. Соседи? Привыкли, наверное. (Вспоминаю - "Соседи приходят домой, им слышится стук копыт"). И потом, разве в зале покушаешь? А дома можно отдохнуть, попить чай.
Дальше Каспарян говорит об еще одной беде "Кино" - большой паузе в студийной работе. На то время ударный альбом "Группа крови" не был еще записан, хотя хиты уже прогремели на Ленинградском городском фестивале.
- Песни стареют, не записываются, их уже не хочется играть. Но группа постепенно приходит в состояние натянутого лука, - говорит Юрий, - вот Витя вернется, будет альбом, будет целая серия концертов. Мы тут без Цоя кое-что свели вчерновую. Хочешь послушать?
Я слушаю наброски к "Группе крови" и чувствую: альбом выйдет на славу. Цой, похоже, окончательно совладал с более чем необычным тембром своего голоса: лаконичная, как всегда, ритмика стала свежей и необычной, а скупые каспаряноские соло - необходимыми и достаточными. Точные, славные тексты, чуть героичнее, чем обычно.
- Витя - молодец. Чувствуешь, как петь стал? Вот только ехиднее надо, - вздыхает Каспарян, - над собой надо иронизировать, иначе нет кайфа.
Вот не так. Кайф есть. Движение несомненно. Цой, нашедший свой имидж еще во внестилевом "Транквилизаторе" ("Метеоролог сказал, дождь будет недолго, я закрываю свой зонт, я экспериментатор"), похоже, становится немного другим. И этот другой мне нравится. Хлесткая оплеуха в адрес "Алисы" - "все говорят, мы в месте, но немногие знают в каком," язвительное пожелание "тем, кто ложится спать, спокойного сна, спокойная ночь" соседствует тут с сокровенным "а жизнь - только слово, есть лишь любовь и есть смерть."
- А как тебе альбом "Это не любовь"? - спрашиваю я.
- Мне нравится. Посмеяться над девушками - это же прекрасно, - говорит Каспарян.
- Какие у вас отношения с Гребенщиковым?
- Ну Боб иногда оказывается мне большую честь немного со мной выпить... Давай лучше о Курехине, о нашем гении, о современнике нашем... хм... великом. Полный состав "Кино" участвует в концертах "Поп-механики". Этот добрый знак.
Добавлю: "Кино" сменило на этом посту "Аквариум" после разрыва между Гребенщиковым и Курехиным.
Дальше - личная жизнь.
- Трудно в английском, -жалуется Каспарян, - сначала ничего не понимал. Теперь уже легче. Вызов вот - в гости. Если пустят, конечно.
Юра показывает мне официальные бумаги. Его жена - американская журналистка, продюсер, рок-исполнительница Джоанна Стингрей, которой мы обязаны вышедшим в США двойным сборником ленинградского рока "Красная волна". Помнится, "Комсомолка" не замедлила отреагировать "разоблачающей" статьей. Потом вдруг стало ясно, что разоблачать культурные обмены, пусть и неофициальные, не стоит, и на ленинградском ТВ был даже снят "Музыкальный ринг" с участием четы Каспарян-Стингрей и Курехина, анонсированный "Литературкой", но почему-то так и не показанный.
- Терпеть не могу, когда обо мне говорят - муж Джоанны, - Юра обнаруживает вдруг южный темперамент, - так надо играть, чтобы о ней говорили - жена Каспаряна. Ко мне многие подъезжали, - вспоминает он, - надо то, надо это. Думали, я разбогател. Потом говорили - вот мол, Каспарян стал буржуа, зазнался, все сам гребет. Ничего я не нагреб. Неплохо бы, конечно, организовать советско-американскую фирму по культурному обмену, да не знаю, как пройдет. Полгода уже нигде не работаю.
Нелепая ситуация! Гитарист группы, которую слушают сотни тысяч, если не миллионы, должен, оказывается, где-то числиться. Хоть сторожем. Как будто то, что он делает в "Кино", не работа, к тому же часто изнурительная.
- А в клубе я не очень-то общаюсь. Не всех даже знаю, особенно молодых. Слегка в стороне мы, что ли, - говорит Каспарян под конец. И, поскольку мой спичечный коробок опустел, вручает мне черную пачечку с белой каллиграфической надписью по-английски... "Каспарян энд Стингрей". Реклама!
В Штаты он, кстати, все-таки съездил, вызвав тем самым еще один перерыв в работе "Кино". Говорят, больше всего в Америке ему понравилось летать на спортивном самолете.
А теперь - обещанные обязательные абзацы.
Группа "Кино" основана Виктором Цоем, корейцем по происхождению, в Ленинграде в 1982 году. Первый полуакустический альбом "45" содержал такие "системные" хиты, как "Когда-ты был битником", "Алюминиевые огурцы".
Странный посев дал любопытные всходы. Пример Цоя показал, как рокер с задатками художника вырастает из коротких штанишек в идеологию своего окружения. Неоромантичекий альбом "Начальник Камчатки", в записи которого принял участие сам "великий Боб", далек от профессионального совершенства: в удачном "Троллейбусе", "Камчатке", "Генерале" чувствуется влияние "Аквариума" - но все-таки... Обаяние юности, неистребимая и загадочная энергия искреннего "Начальника" заставляют слушать этот немудреный "пэтэушный" рок, снабженный, правда, не такими уж и простыми текстами:
Где твой мундир, генерал?
Твои ордена? Спина, как струна...
Исповедь дерзкого взрослеющего подростка многим пришлась по душе. "Мы должны заполнять все части спектра", - сказал Гребенщиков. Цой угадал со спектром сразу же.
Магнитофонный альбом "Ночь" с опозданием на два года выпустила "Мелодия", опоздав перед этим на пять лет с выпуском сингла из "Начальника". От примитивного "Телефон и твой номер тянут меня как магнит" до "Ты пойдешь рубить лес, но увидишь лишь пни", от "Анархии", стыдливо названной пародией на западные панк-группы, до почти попсовой "Мы хотим танцевать" - размах "Ночи". Простая музыка, простейшие аранжировки. И постоянное ощущение чего-то большего. Но раскрывшийся было Цой всякий раз прячется за привычную уже стену иронии.
Предшествовавшая "Ночи" программа "Это не любовь", конечно, изрядно повеселила публику. Все эти "Уходи, я тебя не люблю", "Я не могу больше ждать, я могу умереть" были очень милы, но... Путь Цоя лежал совсем в другие места, через ударные концертные номера "Безъядерная зона", "Дальше действовать будем мы", "Хочу перемен" приближался он к "Группе крови". "Война между землей и небом" обязана была случиться.
За отсутствием в Питере самого "начальника Камчатки" я совершил краткую экскурсию по "цоевским местам", побывав в обклеенной экстравагантными лозунгами и плакатами котельной - по месту работы, так сказать.
Выяснив по телефону у решительной супруги Виктора, Марианны, что без интервью с Цоем никакого материала о "Кино" давать нельзя, я набрался наглости и позвонил в Алма-Ату.
- А может, давайте завтра? - флегматично предложил Виктор в первый вечер, - я устал, у нас тут ночь.
Что ж. "Это его право - любить ночь."
На следующий вечер мы все-таки коротко поговорили.
- Я не могу судить о том, что изменилось. Со стороны виднее, - ушел Цой от ответа на вопрос о динамике стиля. - Вообще меня не интересует, нравятся песни или нет. Мы делаем, что хотим. Иначе вообще ничего не получится. Конечно, тем, кто постарше не будет интересна "Восьмиклассница". Но все-таки сейчас и темы текстов шире, что ли, и группа звучит лучше.
- Как собирался состав?
- Я собирался на музыкантов. Прежде всего - друзей. А как же иначе? Научиться-то играть можно. Каспарян, например, вначале мало что умел, а теперь снимает с гитары куда больше меня.
(По-моему, такой способ организации группы всерьез возможен только в Советском Союзе. В Ленинграде).
- Что вы делаете в кино?
- Мне нравится сниматься. Конечно, в фильме будут песни. Но я стараюсь не привносить в кино ничего из того, что делаю в "Кино". Это разные вещи.
- Совпадают ли "я" в ваших песнях с вашим собственным "я"?
- Иногда полностью, иногда частично, иногда не совпадают совсем. Каждый раз по-своему.
- Вы можете что-нибудь пожелать слушателям? - зачем-то спрашиваю я и тут же понимаю, что задал глупый вопрос.
- Не знаю, - говорит Виктор, - не знаю. Ну что им желать? Ничего, наверное.
Мы попрощались. Цой передал привет редактору "Рокси" Старцеву, с квартиры которого я тогда звонил, и далекая Алма-Ата исчезла и ленинградской ночи.
Вот, собственно, и все. Таким я увидел и услышал "Кино" в лице Каспаряна и Цоя в ноябре 1987-го. Наверное, теперь что-то изменилось.
Журнал "Родник"
N 10, 1988 г.

Нина Тихонова
ДОН КИХОТ ИЗ КОТЕЛЬНОЙ
Сосед заснул, убаюканный привычным шумом автомобилей. И вдруг за стеной его малогабаритной квартиры явственно раздался стук копыт. Прислушался - нет, не прогуливающий туристов старинный экипаж. Здесь же, в доме, яростный ритм перерастал из рыси в галоп. "Хулиганство!" - вздохнул сосед и, шаркая шлепанцами, побрел искать нарушителя спокойствия. Даже если бы дверь, из-за которой доносился шум, ему открыл сам идальго ломанчский на своем Росинанте, человек не удивился бы столь сказочному обороту дел, а только повторил - хулиганство! - и потребовал выдворить лошадь прочь. Примерно такая ситуация возникает в одной из песен Виктора Цоя, лидера ленинградской рок группы "Кино".
Пожелав ложащимся спать спокойной ночи, Виктор забросил намечавшуюся было в его судьбе профессию резчика по дереву и отправился трудиться истопником в котельную, которая стала известна молодежи под романтическим названием "Камчатка", где подолгу засиживались, слушая композиции Цоя.
Чем выделяется этот двадцатишестилетний юноша из ряда современных героев рок-н-ролла? Колоритный восточный внешностью? Суровым выражением лица? Да. А еще - странной уверенностью в своих силах.
В сущности, он поет о том же, о чем другие рокеры, - о своем поколении. Сценический образ воплощается в манере форсированно, с растяжкой произносить слова - похожие на стиль речи дворовой шпаны.
Персонаж Виктора Цоя не просто готов выйти под дождь, отправиться в путь, вступить в бой. Он таинственно улыбается безусловной победе, даже когда сажает "алюминиевые огурцы на брезентовом поле". И когда тонет, хотя, как и все, знает близлежащий брод. Дело не в том, что он отказывается от легкого пути, дело в том, что, позвав за собой, манит не на красивую гибель, а к выигрышу по большому счету.
Так уж сложилось, поет Цой - "Где бы ты ни был, что б ты ни делал, между землей и небом - война". И в тотальной возне за место под солнцем уверенность в осмысленности на первый взгляд иррациональных, "невыгодных" поступков служит залогом сохранения духовности.
В этом собственно, и состоит цель песенного героя Виктора Цоя. Цель куда менее определенная, чем путь к ней, как расплывчаты контуры любой идиллии. Не предлагая чудодейственных рецептов, не скалясь на "отдельные недостатки", Цой просто заявляет: "Дальше действовать будем мы." И по дорогам снова мелькает плащ странствующего рыцаря.
Сценический облик Виктора Цоя удачно дополняет пластика. Рисунок танца в его композициях ненавязчив - ритмичные движения мягко перетекают одно в другое - изыскано плавная и вдруг - резко контрастная графика тела аккомпанирует песне.
Молодежь отлично знает Цоя по магнитофонным альбомам: "45" - 1982 г., "Начальник Камчатки" - 1984 г., "Ночь" и "Это не любовь" - 1984-86 г., "Группа крови" - 1988 г. Помнит, как он начинал выступать вместе с "Аквариумом". В курсе, как собирался состав "Кино": гитарист Юрий Каспарян, барабанщик Георгий Гурьянов, бас-гитара - сначала Александр Титов (параллельно с работой в "Аквариуме"), потом Игорь Тихомиров из "Джунглей".
С выходом на экраны художественного фильма Сергея Соловьева "Асса" менее осведомленным слушателям можно будет напоминать, кто такой Цой - ну, тот, что в финале картины поет. "Перемен мы ждем, перемен!" Подобных зрителей, боюсь, оказывается большинство. Неинформированность возникает не по их вине - шутка ли углядеть певца, если он пару мелькнул в музыкальных эпизодах телепрограммы "Взгляд", а более объемных его выступлений нет ни в эфире, ни на крупных концертных площадках.
Фирма "Мелодия" выпустила диск-гигант с записями "Кино". Но и здесь не обходится без сложностей. По госцене вы пластинку с песнями Виктора Цоя вряд ли достанете, только раз в пятьдесят дороже - у спекулянта. Очевидно, мал тираж. Любая зарубежная фирма проявила бы оперативность и, радуясь успеху своей продукции, быстро откликнулось на запросы слушателей. У нас же создается впечатление, будто планирование - производство - реализация специально созданы для взвинчивания цен на "черном рынке".
Честно говоря, пока беседуя о роке с обычными зрителями, а не с фанатами, не будешь знать, что ведешь речь именно, скажем о "Кино", а не о "всяких разных, которых развелось, плюнуть некуда", продуктивного разговора не получится. Не получается его и с руководящими инстанциями, уверенными, что нынче открыты куда уж более торные дороги для рока.
Однако, проведение клубных концертов по-прежнему встречает сложности и лишено мало-мальской рекламы. На большие концертные площади и в эфир, вытесняя лучшие группы, хлынула масса плохоньких. Прогрессивные кооперативные и хозрасчетные формы в сфере культуры разъедает недуг, уже всесторонне обнаруживший свою порочность в филармониях, - склонность к сборным концертам, где к одному хорошему номеру выдается солидная "нагрузка".
Середняк оказывается более хватким, удобным в обращении, приемлемым на все вкусы. Действительно, интересные артисты зачастую резче, строптивее, конфликтнее - что с ними связываться? Так, похоже, решили апологеты рока от журналистики, по совместительству освоившие профессию менеджеров. Они прилежно и достаточно регулярно организуют гала-концерты, фестивали, "дорожки", "волны", но занимают там по большей части своих знакомых и тех, кого проще ангажировать. С одной стороны, это дает шанс молодняку, с другой - слабый интерес публики к новоявленным посредственным группам вроде бы наглядно подтверждает прогнозы о спаде увлечения роком.
Прежде чем радоваться или огорчаться, заслышав любимый рокерский возглас - "Мы вместе!", хочется вспомнить поставленный встречно вопрос Виктора Цоя: в каком месте? Хотелось бы дифференцировать качество отечественных групп, не ссылаясь то и дело на западные аналоги - как правило, они от нас еще дальше, чем "Камчатка" от широкой аудитории. А поступив так, предоставить рок-музыке достойное место в художественной жизни. Сегодня, когда советским роком живо интересуются за рубежом и "Кино" уже приобретает международную известность, странно и стыдно, что пророй его знать не знают или игнорируют на Родине.
Журнал "Смена"
N 16, июль 1988 г.

МИХАИЛ ШЛЯМОВИЧ
"ИНТЕРЕСНОЕ "КИНО" ВИКТОРА ЦОЯ И ЕГО ПОВОРОТЫ"
Слезы бывают не только на лице, слезы бывают в сердце. Душа плачет! Это так редко происходит, что иногда кажется, что у многих вместо сердца камень. Но есть явление, изначально способное "пробивать" любое сердце, даже каменное. Это явление - часть духовной сферы, именуемая искусством. Среди сотен и тысяч людей, появляются вдруг единицы, идущие наперекор устоявшимся (скорее застоявшимся!) представлениям об окружающей среде, и создают свою среду, свой мир, не похожий ни на какие прочие. Неповторимо прекрасный, несколько даже опасный тем, что очень честный. Он (этот мир) и живет по законам жизни и смерти, любви и справедливости и какой-то особенной горечи, и соприкоснувшись с ним, становится по меньшей мере не по себе, ведь то, что вокруг нас, зачастую чудовищно несправедливо!
То, чем занимаются единицы, трудно выразить и определить в смысле жанра или чего-либо подобного, ведь сказал О. Уайльд в "Портрете Дориана Грея": "Определить, значит ограничить". Но мы будем касаться только одного из притоков могучей реки искусства по имени "рок", поэтому определимся, что речь идет о рок-культуре. И здесь первый из таких "единиц" для моего поколения хочется назвать Виктора Цоя и его группу "Кино".
Образовавшись в начале 1981 года, группа "Кино" сразу же проявила характер в исполнительском облике и направлении творческих поисков. Основной особенностью явилось то, что "Кино" - это не просто музыкальный ансамбль, объединяющий людей на основе узкомузыкального пристрастия. И перефразируя известное высказывание Бориса Гребенщикова, "Кино" - это образ жизни. После второго ленинградского рок-фестиваля в журнале ленинградского рок-клуба "Рокси" появилось интервью с Гребенщиковым:
... Корреспондент: Что тебе понравилось на фестивале?
- "Кино"! Я был после концерта просто в трансе. Если переходить к теории, то вот обычно, когда люди сидят с зале и смотрят на сцену, они видят там некое действо, праздник, колдовство. И появляется мысль, что те, кто на сцене, вот так все время и живут. На самом деле так в свое время жили "Битлз", а у нас это невозможно. В свое время так жил "Аквариум". Сходя со сцены, мы оставались такими же, какими были на ней. Это потом появилось электричество, одежды, грим, кимоно, синтезаторы и так далее... Мне кажется, что на сцене он больше Цой, чем в жизни. И, в общем каждый, кто его в той или иной степени знает - в той иной степени понимает. Когда я видел "Кино" - я видел героев, я видел живую легенду.
Мироощущение "Кино" находит собратьев "Кино", и примкнувшие к ним близкие по духу образовали свое собственное направление в живописи - "новые дикие". На прошедшей недавно в Нью-Йорке выставке ленинградских современных художников большинство картин было "митьков" и "новых диких", из них 10 картин принадлежало кисти Виктора Цоя.
Но вернемся в музыкальное русло. После состоявшихся в 1982 году успешных гастролей в Москве, вызвавших восторженные отзыва прессы, "новый романтизм" "Кино" стал находиться под пристальным наблюдением тех, кому дороги наши культурные фонды.
До 1986 года "Кино" было символом "потерянного" поколения и четко отражало всю горечь и протест против духовного застоя в жизни человека Города; группа отражала воззрения той локальной части людей молодого и среднего возраста, кто наиболее болезненно ощущал в своей жизни, определенную безысходность. В этот момент "Кино" становится трижды лауреатом на самых престижных в стране ленинградских рок-фестивалях, успех, выпавший на долю первых магнитофонных альбомов группы "45", "46", "Начальник Камчатки", "Это не любовь", ошеломителен, а многие их песни, такие как "Электричка", "Транквилизатор", "Троллейбус", "Алюминиевые огурцы", "Весна" и многие другие, распевались в большинстве студенческих компаний. Казалось, что, попав благодаря несомненному таланту и социальному чутью в ту струю, в которой "Кино" могло еще долгие годы иметь успех и популярность, ничто уже не могло свернуть музыкантов с этого пути.
Но Виктор Цой, неожиданно для всех предвосхищает в своем творчестве то, что уже привычнее называют "искусством перестройки". Этот первый резкий поворот вызвал вначале удивление, а потом духовное принятие новой позиции. (Хотя вполне возможно, что это вовсе не принятие новой позиции, а расширение плацдарма.) Если ранее энергия в песнях "работала на оборону", то теперь она становится энергией атаки.
Перемен требуют наши сердца!
Перемен требуют наши глаза!
В нашем смехе, и в наших слезах, и в пульсации вен -
Перемен! Мы ждем перемен!
Несомненно, огромную силу и обаяние представляет очень цельная, трагичная и незаштампованная лирики Виктора Цоя. Обычные предметы, реалии окружающего мира неожиданно предстают перед нами, как в сказках Г. А. Андерсена, в новом качестве, оживленные и наполненные внутренним светом.
Альбом 1986 года "Ночь" показателен в этом отношении. Индивидуальность слушателя независимо даже от его воли сливается с индивидуальностью лирического героя песен. Очень реальные вещи, понятия, ситуации в этом альбоме сосуществуют с немногочисленными символами - ночь, дождь, ветви деревьев, - которые опять же "скрывают" в себе четкую реальность.
При всем этом даже в самой печальной песне присутствует ирония, и что более удивительно - самоирония (это, пожалуй, наиболее отличительные черты В. Цоя). Цой своим низким, глубоким голосом вкладывает в песню все нужные и характерные только для него интонации. Наверное поэтому, исполняя песни Цоя, как и песни Высоцкого, нужно петь, подражая голосу автора, в противном случае пропадает цельность образа. Часто настроения песни от личностного восприятия переходят к чему-то более глобальному, и чувствуешь, что устами Цоя поет целое поколение.
Только капля за каплей из крана вода,
Только капля за каплей из времени дни,
Ты пойдешь рубить лес, а увидишь лишь пни...
Наше сердце работает как новый мотор!
Мы в четырнадцать лет знаем все, что нам надо знать,
И мы будем делать все, что мы захотим,
Пока вы не угробили весь этот мир...
Конечно, в отрыве от музыки слова покажутся кому-то слишком простыми. Но это не стихи, а именно тексты песен, и их, подобно текстам Гребенщикова, Кинчева, Шевчука, невозможно анализировать вне музыки.
Андрей Тарковский писал: "искусство несет в себе тоску по идеалу. Оно должно поселять в человеке надежду и веру. Даже если мир, о котором рассказывает художник, не оставляет места для упований. Нет, даже еще более определенно: чем прочнее мир, который возникает на экране, тем яснее должен ощущаться положенный в основу творческий идеал, тем отчетливее должна приоткрываться перед зрителем возможность выхода на новую духовную высоту".
Эти слова великого режиссера безусловно соотносимы и с творчеством Виктора Цоя.
Знаменательным событием культурной жизни стал уже получивший широкое распространение альбом 1988 года "Группа крови". Это новый, второй поворот в творчестве Виктора Цоя, снова он не укладывается в привычные рамки.
Смерть стоит того, чтобы жить.
А любовь стоит того, чтобы ждать...
Многие уже видели музыкантов "Кино": Виктора Цоя, Юрия Каспаряна, Игоря Тихомирова, Сергея Бугаева - "Африку", "Густав" Гурьянова в нашумевшем фильме С. Соловьева "Асса", их же можно будет увидеть в документальных фильмах "Рок" и "Город" - сценарий которого написан "митьками о митьках", и в художественном фильме "Игла", где Виктор Цой выступает не только в качестве автора музыки и песен, но и исполнителя главной роли.
У восточных народов есть понятие "до": любое явление, занятие - это "до" - путь, дорога без конца.
Мне кажется, путь осмысления действительности, философия, присущая Виктору Цою и его друзьям, - это тоже дорога без конца.
В одной из популярнейших песен "Кино" "Перемены" многие в ее осмыслении делают упор именно на ключевые слова: "Перемен! Мы ждем перемен!". На самом деле основное содержание, может быть всей философией Цоя в "Кино", содержится в двух "незаметных" строчках. Они, по-моему, являются основными звеньями той цепи, соединяющей сердца тех, для кого концепция "киношников" является свей жизненной концепцией:
И больше нет ничего.
Все находится в нас...

Сергей Шолохов
ИГЛА В СТОГУ СЕНА
Теплоход "Федор Шаляпин" едва отошел от причала одесского порта, и кинематографическая элита, предвкушая веселую прогулку, расположилась в шезлонгах на верхней палубе, когда я увидел Виктора Цоя - впервые без свиты восторженных поклонников. В кругу известнейших кинорежиссеров, писателей, актеров он не показался мне посторонним. Напротив, он был необходим здесь так же, как Илья Глазунов, то есть прекрасно дополнял пеструю картину одесского кинофестиваля "Золотой Дюк", в которую парадоксально и органично вписались представители различных поколений и сторонники разных взглядов. Иногда даже создавалось ощущение, что Станислав Говорухин сформулировал свой фестиваль (а на корабле это ощущение усилилось), как Ной свой ковчег - каждой твари земной по паре. Так что если бы все погибло от потопа, а остался бы в черном море только "Федор Шаляпин", то уцелели бы и передались будущим векам все наши ключевые сюжеты. Алла Гербер и Илья Глазунов рассказали бы потомкам о великорусском споре западников и славянофилов, Юрий Кара поведал бы, что нужно от искусства простому народу, а Рашид Нугманов - что нужно от него молодежи, отмеченной романтической печатью рока.
Ситуация неожиданная, не правда ли? Подобно тому, как идеологи "параллельного кино" сегодня отрицают официальный кинематограф как мертворожденный, лидеры "красной волны" в рок-культуре некогда сливались со своими фанатами в бурном экстазе протеста против господствующей иерархии ценностей советского истеблишмента. Официальное признание означало измену: ведь некоммерческий русский рок весь пронизан пафосом протеста и, если общество приемлет этот протест, значит, что-то нечисто. Не знаю, пройдет ли "параллельное кино" испытание признанием (а особенно равнодушным признанием, вероятность которого усиливается возрастающим потоком самых разных видеоизображений на домашних экранах), но для "звезд" нашего рока оно оказалось вполне показательным. Пожалуй, только Виктор Цой, не изменив себе, обнаружил способность обрести новое качество (о Курехине не говорю, потому что рок имеет к нему такое же отношение, как часть к целому). Кино - не "параллельное", а вполне официальное - помогло Цою в этом качестве утвердиться. В свою очередь, идеалистическая прививка мироощущения рока "новой волны" к здоровому дичку советского кинематографа не могла не сказаться на его эстетике. "Игла" Рашида Нугманова в этом смысле интересна с обеих точек зрения.
Ученик Сергея Соловьева, Нугманов защитился во ВГИКЕ картиной "Йа-хха!" о своих друзьях ленинградских рок-музыкантах. Картина эта на многих тогда произвела впечатление: подкупал взгляд режиссера на мир ленинградской рок-молодежи, в котором, кроме радости новой экзотической фактуры, таилась перспектива новой - во всяком случае, для советского идеологизированного кинематографа - эстетики. Фильм апеллировал к ассоциациям, которые могла возникнуть у круга посвященных заглядывал в будущее, застенчиво предвосхищая расслоение пока еще монолитной среды, и строил свою драматургию на переливах настроения, демонстративно пренебрегать традиционным сюжетом. Короче, это был взгляд изнутри лишенный высокомерия "отцов", чья позиция могла быть прогрессивной (желание разобраться, понять) или реакционной (осудить, заклеймить), но одинаково чуждой - может быть, потому, что в ней никто не нуждался. Я говорю сейчас не о реальности, а о мире, в который погружал нас фильм "Йя-хха!" с его вольной стихией жизнерадостного молодежного эпатажа, с его чердаками и подвалами - временами прибежищем "звезд" и постоянным местом прописки их очарованных почитателей.
Не исключаю, что именно "Йя-хха!" вдохновила Сергея Соловьева совершить экскурсию по ленинградским чердакам и подвалам, где он обнаружил многих персонажей будущей "Ассы", однако способ их существования в "Ассе", "Йя-хха!" и "Игле" принципиально разный. Тем не менее общее есть, и общее это - Цой, удивительным образом сохранивший и упрочивший свой романтический имидж в глазах кинозрителей, которым довелось увидеть все три картины.
Романтический герой всегда бунтарь, только на первый взгляд стремящийся к совершенству. Ведь совершенство - это спокойствие и равновесие, вызывающее чувство довольства. Ровному течению реки жизни романтический герой предпочитает крайности, а потому в нем всегда присутствует нечто фатальное, обреченное, ибо крайности враждебны жизни, заинтересованной только в самосохранении. Здесь возникает тонкая разделительная черта между традиционной романтикой и неоромантикой в духе "новой волны". Ирония неоромантики распространяется далее, чем на дистанцию презрения к обывательскому размеренному существованию, - она подвергается холодному издевательству и саму идею поэтической обреченности романтического героя, снижая пафос его поступков до тривиальности. Важно при этом, что надругательство над пафосом не от глупости или бездарности автора, а является в данном случае художественной задачей. Как бы то ни было, в "Йя-хха!" Рашид Нугманов еще достаточно далек от такого рода концепций, вполне жизнерадостных, потому что ироничное отношение к обреченности героя служит как бы гарантией его целостности и невредимости.
Тут Цой - традиционный романтик. Он снят в котельной, где с чувством подбрасывает уголь в топку; жарко горит огонь - слишком жарко, и слишком суров герой, чтобы предположить в нем заурядного истопника. Нет, в недрах Дома культуры уже бушует огонь, еще немного, еще одна лопата угля... "Дальше действовать будем мы", - поет герой, наводя ужас на редакцию "Искусства кино", всерьез решившую, что если на арену выйдут Цой и Ко, кому-то придется "отойти в сторонку".
Романтический имидж Цоя понадобился и автору "Асса", только атрибутами, знаками стихии, которая вот-вот вырвется наружу в верхние этажи культуры, их машинного отделения в теплые и уютные каюты, стали не языки пламени, а тысячи огоньков зажженных спичек и зажигалок на концерте Цоя: "Перемен, мы ждем перемен." Символика кадра перерастает его рамки - "верх" и "низ" могут поменяться местами (если "перемен" не будет "сверху"), противоположность таит в себе взаимообратимость.
Эта или примерно эта схема и имеется в виду (и уже мифологизируется в кино), когда говорят о соотношении культуры и контркультуры, под которой у нас в первую очередь понимают рок и все с ним связанное. Однако эта схема далеко не единственная. В фильме "Игла" Цой уже далеко не могильщик господствующей культуры с ее лживой иерархией ценностей. И его в отличие, скажем, от Юрия Шевчука не тревожит "предчувствие гражданской войны". В мире, лишенном, как правило, не только четвертого, но и третьего измерения, война для героя может быть только одна - с пейзажем, в котором можно, стоит только зазеваться, и раствориться, особенно если воевать с пафосом.
В "Игле" Цой впервые в кино предстал как неоромантик, хотя в группе "Кино" он им является уже неоднократно.
Лирический и в то же время немного сердитый молодой человек, герой Цоя гораздо естественнее смотрится в фильме на фоне доисторических глинобитных хижин, потрескавшегося дна высохшего моря, на фоне рассвета, на фоне заката, чем в пространство урбанического пейзажа. Однако восточная грация его такова, что без особых интеллектуальных усилий он преодолевает эту неестественность интуитивным знанием того, что город - это те же джунгли, в которых свои законы. Их нельзя нарушить, но нельзя и принимать всерьез, иначе самому можно стать винтиком гигантского и бессмысленного механизма, слиться с пейзажем. В фильме Цой выглядит максимально отдельно от него. Осмысленный взгляд и адекватные реакции выгодно отличают его от бессмысленно-безумного существования других персонажей, а его современные черные джинсы и черная куртка кажутся в цветной палитре фильма неоромантическим аккордом, как черный плащ его исторических предшественников.
Парадокс (в духе неоромантизма) заключается в том, что дистанция между героем и миром образуется не благодаря презрительной иронии героя по отношению к убогой действительности, а потому что он относится к ней без всякого презрения, вполне трепетно и даже душевно, в то время как окружающий героя мир презирает сам себя. Это новое качество романтический иронии лишающей возможности смотреть на мир свысока, приводит к эффекту отстранения героя. Странным он кажется уже не потому, что оценивает земное с высоты небесного, с высоты зачастую мнимой, основанной на мифе о собственной исключительности, а потому, что, имея смутное представление о небесном, но чувствуя в крови неистребимое желание идти туда, где небо сходится с землей, чтобы заглянуть за линию горизонта, герой Цоя обеими ногами прочно стоит на грешной земле. Все же остальные персонажи так или иначе утратили чувство реальности.
В этом фильме грезят все, но и сама действительность похожа на сон. Пытаясь отвадить героиню фильма, с которой героя связывает необязательное для обоих, но трогательное любовное чувство (любовь, как традиционный романтический путь от земного к небесному, тоже подвергается в фильме неоромантической переоценке), пытаясь отвадить свою подругу от наркотиков, герой Цоя отвозит ее на берег высохшего моря, где реальности предстает как некая сверхгаллюцинация. Наркотические грезы ли перенесли в пески остов рыболовецкого судна или это рукотворное надгробие когда-то существовавшему морю - какая, в сущности, разница, если то и другое мираж?
Традиционно романтический герой иррационален, но что прикажете ему делать, если иррациональна действительность? Помните в "Ассе" уголовника, вообразившего себя космонавтом? В "Игле" то же уголовник забирается на импровизированную трибуну и, воображая себя вождем, произносит бессмысленную и зажигательную речь, а потом падает в странный резервуар, заполненный прелой листвой. А Петр Мамонов? Даже если не знать его музыкального творчества, нельзя всерьез отнестись к его мафиозному персонажу, опереточная пластика которого сводит на нет какой бы то ни было пафос борьбы с ним как с социальным злом (наркотики!). Короче, стремясь создать у нас не столько иллюзию достоверности происходящего на экране, сколько поселить в нас убежденность в иллюзорности созданного на экране мира. Рашид Нугманов находит, на мой взгляд, адекватную идеям неоромантизма киностилистику, и его фильмы нельзя прочитать как притчу о романтическом принце, который пришел освободить свою принцессу из сонного царства. Ибо за пределами наркотического сна ее ждет наркотическое бодрствование, и выхода, по существу, нет.
В подтверждение этой идеи - и тут можно упрекнуть режиссера в плакатности и даже вторичности - камера время от времени делает панорамы по многочисленным экранам мониторов разных размеров, которые дополняют интерьер жилища героини. Экран телевизора неоднократно используется в кинематографе для трагического или иронического контрапункта жизни простого маленького человека и большого непростого государства. (Вспомним совсем недавний пример: в "Ассе" Африка, избитый в милиции за серьгу, парит ноги в тазу в окружении мамаши и бабки, а по ТВ показывают вручение Брежневу золотого оружия). Для Нугманова экраны ТВ - это бодрствование, которое мало чем отличается от наркотического сна. Герой Цоя существует в фильме отдельно от всех остальных персонажей именно потому, что ему ведомо не только третье (наркотическое, то есть выход в иную реальность, которая завораживает), но и четвертое измерение, а в этом масштабе презрение к реальности неуместно.
Но наиболее убедительной неоромантической рефлексией по поводу романтической идеи об обреченности героя-бунтаря явился финал картины, в котором Цой попадает в воронку изображений. Немного раньше возникает своеобразная "рифма" к тем кадрам, которые были в прологе. Помните? Герой фильма возникает из урбанистического пейзажа, идет на статичную камеру, останавливается перед ней, закуривает сигарету. Кто он, откуда - мы не знаем. А в финале он, стоя на коленях в снегу, на который капает кровь из только что нанесенной ему ножевой раны, прикуривает сигарету и, с трудом поднявшись на ноги, уходит от нас в никуда - по еловой аллее в серебристо-мертвенном свете фонарей. На этом режиссер мог поставить точку, рассчитывая, что в памяти у нас останется поэтический образ молодого человека, пострадавшего за правое дело, его взгляд, обращенный к убийце, - недоумение и понимание в этом взгляде, сквозь ресницы, на которые, не тая, падают снежинки. Смерть как плата, искупительная жертва ради торжества небесного над земным - здесь обычно заканчивается романтическая ирония. Неоромантическая простирается дальше.
За кадром появятся первые аккорды знаменитого шлягера Цоя "Группа крови", а в кадре - титр: "Советскому телевидению посвящается". Из экранной жизни героя Нугманов монтирует краткий и эффективный клип, который, снижая романтический пафос песни, обнаруживает и усиливает ее энергию, утверждая "жизнь после смерти". Чувство сострадания к "романтическому принцу" сменяется улыбкой, смысл которой можно истолковать примерно так: вы думали, что мы принесли в жертву нашего Цоя ради истины и добра? Как бы не так. Пусть Сергей Соловьев приносит в жертву Африку ради своих нелепых построений, в которых рок-культуре отводится место духовной антитезы в господствующей культуре с ее лживой иерархией ценностей, позволяющей Брежневу царить в эфире, а Говорухину - в реальности. Пусть Африка, убиенный царевич, будет немым укором "отцам". Пусть рок-культура, то есть молодежь, подхватит в этом фильме цоевский клич: "Перемен, мы ждем перемен!" между этой песне Цоя в "Ассе" и "Пожелай мне удачи в бою" в "Игле" - целая историческая парабола, хотя фильмы эти появились почти одновременно.
У Нугманова Цой никак не антитеза господствующей культуре. Конфронтации нет вообще, как нет в фильме деления на мир андеграунда и на мир сильных мира сего. Герой Цоя противостоит обыденному сознанию, в каком бы мире оно ни процветало, причем противостояние это отнюдь не на равных. Ибо герой просто обречен на торжество: оставаясь самим собой и не утрачивая чувства реальности для толпы, мечтающей об иллюзорном мире, он сам становится чем-то вроде наркотика. Нет ли здесь улыбки Мефистофеля? Может быть, но неоромантизм не отказывается от этой улыбки. Да и в судьбе нашей рок-культуры для такой улыбки найдется повод.
Кто бы мог подумать еще недавно, что пафос протеста, которым пронизаны русский рок периода "красной волны", окажется приемлемым, скажем, для ТВ? А ведь так и бывает в цивилизованном обществе. Господствующая культура всегда может себе позволить роскошь включить протест себя в свою структуру как составную часть. Постепенно возвращаясь к основам цивилизованного бытия, мы все чаще сталкиваемся с этим явлением. Кто, не опустившись до пошлости коммерческой эстрады, вписался в структуру и не утратил интереса к себе, не изменив себе, кто? Трудно найти - легче отыскать иглу в стогу сена.
Думаю, что первый полномерный полнометражный фильм Рашида Нугманова можно считать вполне этапным как для нашего кино, так и для нашей рок-культуры. Не впадая в компромисс с существующими эстетическими и идеологическими стереотипами как официоза, так и андеграунда, "Игла" содержит в себе перспективную форму творчества и поиски стиля, для оценки которого категорий "левый или "правый" уже кажется маловато.
"Советский экран"
N 9, 1989 г.

Артур Гаспарян
ОН НЕ ИЩЕТ СЛАВЫ
Завтра в универсальном Дворце спорта "Крылья Советов" начинаются совместные концерты ленинградской группы "Кино" и столичного "Альянса", организованные Московским рок-клубом. Интерес к ним оказался настолько велик, что билеты исчезли из театральных касс еще две недели назад.
Сейчас "Кино" осталось чуть ли не единственной советской рок-группой, на сольные концерты которой еще собираются полные залы практически в любом городе. Состав прежний: Виктор Цой (вокал, гитара), Георгий Гурьянов (барабаны), Игорь Тихомиров (бас-гитара), Юрий Каспарян (гитара).
"Альянс" - любимец московской публики прошлого года. Однако группа готовится к новому прыжку и, возможно, в ближайшее время вернет себе прежние позиции в нашем хит-параде.
Полтора года назад мой коллега Женя Додолев откровенно признался в "Звуковой дорожке" ("МК" от 25 марта 1988 г), что почему-то он всегда вспоминает Аманду Лир, слушая Виктора Цоя. Аманда Лир, судя по ее продолжительному молчанию, осталась, видимо, довольна комплиментом и не стала опровергать авторитетное суждение. Не так давно Витя и "Кино" побывали на родине Аманды в Италии, в городе Риме. Они пробыли там всего трое суток и, конечно, никак не могли встретиться с обворожительной итальянкой. Не потому, что было времени в обрез, а потому, что много-много лет назад начавшая свою певческую деятельность Аманда Лир умчалась из Италии на Британские острова вслед за Дэвидом Боуи, который предрек ей звездное будущее. Как был прав старик Боуи! Да и ладно.
Пусть теперь Аманда кусает свои локти, завидуя всей московской рок-публике. А завидовать есть чему! Долгожданный праздник - концерты "Кино" в Москве - начнется уже завтра.
Целый год скучали верные бойцы московского рок-фронта, лишенные общения с одним из своих любимцев и его славной командой. Скучали и не могли взять в толк, почему "Кино" объезжает Москву стороной. Но Цой не виноват. Год назад, тоже в октябре, на памятных концертах в Лужниках обожатели Витиного творчества, впав в экстаз, поломали несколько рядов алюминиево-брезентовых стульчиков, неизвестно зачем выставленных в партере. Очень рассердились тогда на Витю и решили, что это он во всем виноват: вместо того чтобы петь легкомысленные песенки, лучше бы занялся утихомириванием зрителей.
С тех пор, правда, решилась проблема, над которой "ЗД" безуспешно билась очень долгое время - партеры на всех роковых концертах стали наконец освобождать от архаичных сидячих рядов. Клин, как говорится, выбили клином. Но "киношники" оказались крайними, и все это время были лишены визы на въезд в пределы Москвы и области.
Но мир не без добрый людей. Героическими усилиями директора концертных программ Юрия Айзеншписа удалось пробить и эту мощную стену. В результате 19 октября с. г., выйдя из вагона "Красной стрелы", Виктор Цой благополучно ступил на московскую землю.
О радостной встрече в редакции "МК", куда Витя приехал прямо с вокзала, в тот же вечер сообщила "Экспресс-камера" устами Наташи Тюриной, а наутро - и мы.
С дороги Витя был очень уставший и совершенно неразговорчивый. Мы попили кофе (что видели все, кто смотрел "Экспресс-камеру"), а потом Цой сказал, что вообще не любит давать никаких интервью, потому что вопросы все одни и те же часто глупые, а напечатанные ответы совсем не совпадают со сказанным на самом деле.
Мы Вите искренно посочувствовали и спросили, с чего бы он начал свою деятельность, если бы его выбрали народным депутатом.
- Я бы, наверное, взял самоотвод, - ответил Цой. - Не мое это дело - политика, не умею я этим заниматься и ничего хорошего из этого не получится. Я уже занимаюсь своим делом, - резюмировал он.
Что касается "своего дела", то здесь творится следующее. Летом выпущен новый магнитофонный альбом "Звезда по имени Солнце", во Франции вышла уже настоящая пластинка с песнями разных лет, а в Нью-Йорке опубликована предпоследняя работа "Кино" - альбом "Группа крови" (пластинка отменного качества), магнитофонная запись которого заняла в итоговом хит-параде "ЗД" за 1988 г. второе место (см. "МК" от 6 января с. г.).
- А почему в Нью-Йорке-то? - не удержался я от глупого вопроса.
- Потому что я в плохих отношениях в фирмой "Мелодия" - сказал Витя, - и никогда ни на какие отношения с ней не пойду. Ни сейчас, ни в будущем...
Далее Цой пояснил, что находится в большой обиде на "Мелодию" за то, что у него даже никто не спросил разрешения на выпуск альбома "Ночь" как пластинки. Это неэтично и бескультурно, считает Цой. Вот американцы перед тем как выпустить "Группу крови", обратилась с официальным предложением.
Не считая омрачившую Витино житие неприятность с "Мелодией", все остальное в биографии "Кино" вроде нормально.
Успешно прошел кинодебют в фильме "Игла". Говорю это не ради протокола. Из всех кинематографических начинаний наших рок- и поп-именитостей "Игла" с Цоем представляется произведением, наиболее приближенным к понятию "искусство кино". У Цоя самые серьезные намерения на дальнейшую работу в кинематографе, которая ему очень понравилась.
Утверждение о несомненной популярности группы "Кино" и Виктора Цоя давно уже перестало быть откровением. Как сказал один близкий к "киношным" кругам человек, популярность песен Цоя идет от народа, они не нуждаются в искусственном насаждении и назойливой рекламе.
Похоже, Витя не очень обременен поисками славы. Хотя, безусловно, ему, как любому нормальному человеку, весьма приятно, что его произведения находят отклик у многих людей. Однако он заверил в беседе, что никогда не споет песню, которая ему не нравится. Даже если все будут предрекать ей стопроцентный успех в хит-парадах.
Цой вышел из андеграунда, но он не радикал в своем творчестве. Он предпочитает призывам и революционным лозунгам философские рассуждения, что очень соответствует его флегматичному характеру. С другой стороны, его философия - вполне конкретная политика, далекая от абстрактного миросозерцания.
Все это в сочетании с красивой музыкой, которую кое-кто из идеологических противников обзывает "коммерческой", очень нравится московским (и не только московским) рок-фанам. Поэтому они в считанные дни вымели все билеты на концерты "Кино" из касс Дворца спорта "Крылья Советов".
"Московский комсомолец" 26 октября 1989 г.

Михаил Садчиков
ЗВЕЗДА ПО ИМЕНИ "КИНО"
На родине героев...
Группа, казалось бы, на виду, но попробуй - "подступись" к ней. Недаром же из интервью в интервью, из одной газетной статьи в другую кочуют одни и те же факты из трудной истории группы ("Не признавали, зажимали"). По собственному опыту знаю: взять интервью у Виктора Цоя - задача непосильная. Так было и раньше, когда Цой только-только начинал, и теперь, когда он в "горячей" десятке. Нет, он может не отказать корреспонденту, но проговорив с ним битый час, обнаруживаешь в блокноте или на кассете диктофона весьма односложные ответы, за которыми явно читается нежелание (или неумение?) открываться и откровенничать в жанре интервью. Иной раз, не скрываясь, может сказать: "Это прессы не касается," ответив таким образом на сложно-психологический вопрос: "Бывали ли такие случаи, когда вы отступились от своего, смалодушничали?" Н-да, по части пространных бесед Цой уступает галантному и углубленному Гребенщикову (вот уж кто - чемпион мира в интервью!), резковатому и афористичному Шевчуку, парадоксальному и загадочному Курехину. Но в "жанре всенародной любви" в 1988-м и 1989-м Цою и "Кино" не было равных... Ну а уж раздобыть о "Кино" нетривиальные сведения - это моя забота, и, надеюсь, я с ней справлюсь...
Год Змеи был отмечен для "Кино" неслыханным количеством концертов. 56 раз выходили они на сцену. Это не просто рекордный год - за все предыдущие восемь лет существования вместе взятые "Кино" не сыграло столько концертов! А тут им рукоплескали залы Волгограда, Свердловска, Витебска, Минска, Харькова, Алма-Аты, Краснодара, Сочи, Красноярска, Москвы и Ленинграда.
- Неужели вы всегда выступали во дворах спорта? - спрашиваю я директора группы Юрия Белишкина.
- Почему?! В Минске дали четыре концерта на футбольном стадионе, где было на каждом по 18 тысяч зрителей, был превосходный звук, отличный прием. Нас услышали 70 тысяч зрителей!
И это происходит на фоне тотального падения интереса к рок-группам и рок-концертам в Советском Союзе! Теперь тот, кто собирает зал в 600-800 мест, ходит в героях. Ведь нынче произошла фантастическая поляризация интересов публики: еще два-три года назад группы жили одним миром, ждали как манны небесной ежегодных ленинградских рок-фестивалей, музыканты работали "сутки через трое" сторожами в котельных, а что теперь... Выступает в ноябре в СКК перед группой "Кино" "разогревающая" команда "Петля Нестерова" (перспективный коллектив, молодые ребята, искренне, внешне привлекательные, неглупые) и их освистывают, оплевывают, закидывают бенгальскими огнями "кинофаны"... Подай им Цоя и все тут!
Хотя фанаты Цоя еще кротки на фоне алисовских "головорезов", сокрушивших вагоны метро на сумму 20 тысяч после ноябрьского тура Кинчева в том же СКК. У "Кино" за год - минимум эксцессов и ЧП за кулисами. Конечно, любители автографов "достают", но в массе своей публика отдается эмоциями и истерии именно в момент концерта. Зрители устраивают многотысячное хоровое пение таких всенародных хитов, как "Группа крови", "Земля и Небо", "Последний герой" и еще десятка песен, слова которых все знают наизусть. Раздаются визги и дам и юных девчонок, заставляющие вспомнить ни больше ни меньше как "битломанию" или концерты ранних "Роллингов". Но потом в гостинице - тишина и покой (на фоне того, что творится в стане эстрадных звезд). "Кинофаны" спешат по домам - умиротворенные, расслабленные. Браво, Цой! Вот кто истинный воспитатель подрастающего поколения!
И все-таки Цою пришлось в этом году потратиться на такси- стопроцентная узнаваемость делает нереальным его появление в метро или магазине. Его коллега Игорь Тихомиров обзавелся автомобилем, а Цой со своим закадычным другом (верным Санчо Пансо!) Юрием Каспаряном передвигаются по жизни "на перекладных".
Их четверо. Ребята живут в этом своем "четырехугольнике" миром довольно-таки замкнутым, не подпуская ни друзей, не близких (Цой как-то признался, что у него даже друзей детства и школьных не сохранилось). В это трудно поверить, но у самой популярной группы одной шестой части земной суши нет своего технического персонала, нет гримерш, костюмеров, светооператоров, нет даже звукорежиссера. Группа не обзавелась ящиками аппаратуры, пультом - у ребят свои личные только инструменты! А зачем?! При их нынешней "раскрученности" нет отбоя от предложений поставить и звук, и свет, решить любые проблемы! Лишь бы только согласились выступить, только приехали! Они дали 56 концертов, а могли и 560, если б захотели - предложения, телеграммы, телексы идут на адрес театра-студии "Бенефис", где лежат их трудовые книжки, и день и ночь.
Впрочем, одного человека они все-таки "подпустили" к себе, вызвав удивление всех, кто хоть что-то понимает в отечественном шоу-бизнесе. Я имею в виду 42-летнего Юрия Белишкина, ставшего с сентября 1988-го администратором и директором группы "Кино". Лет десять-пятнадцать назад Юрий продюсировал челябинский "Ариэль", затем вернулся в Ленинград, работал со многими артистами, но так и не нашел себя и в последнее время отошел от концертного мира, занявшись продажей театральных билетов в самой обычной будке возле Балтийского вокзала, потом стал администратором театра-студии "Бенефис". Казалось, по натуре стишком уж он "возвышенный", слишком серьезный для такого беспокойно-тусовочного занятия как рок-менеджерство. Но не эти ли ка

Evil_Not_Alone_8 (Виктор__Цой) все записи автора
Какие реки текут в моей
Больной тобой душе
Безнадёжно...
А до тебя, как до луны,
Куда ни глянь сплошное
Бездорожье...
Протянуть руку и коснуться холодого стекла. Оглянуться назад, чтоб увидеть пустоту. Но ведь было же... Только что было...
Снег идёт... Закурить и задуматься. Почти синонимы.
Всё к лучшему. Если друзья уходят, если книги горят, если мир рушится... Всё к лучшему.
Серьёздно сойти с ума. Надо отдать должное марту - он приносит просветления. Также, как и убежавший уже февраль. .
Но посреди этого огромного геометрического мира, человек мал. Почти ничтожен. Но можно ухватиться за это почти. Ведь двое - это уже больше, больше чем один...
Куда ни глянь сплошное
Бездорожье...
Словно я - не целое и даже не половина, а искромсаный кусок, вырванная из тела душа, оголённое мясо и нервы... Не могу ни до чего дотронуться, никуда приткнуться, ни с кем сойтись. Всё раны свежие ещё и они всё болят, болят...
Больной тобой душе
Безнадёжно...

Аноним (Виктор__Цой) все записи автора http:///?rf=616e67656c6f6368656b - Клёвая штука.. заходите не пожалеете ;)

Суро4ек (Виктор__Цой) все записи автора

сегодня видели на НТВ программу про дорожные аварии?

там про Витю рассказывали....мама его  рассказывала...

__Ночной_человеК__ (Виктор__Цой) все записи автора А знаете ли вы КИНОманы.
что в декабре выходит новый фильм о Викторе
"Просто хочешь ты знать."
так что готовимся и ждём....скоро он пойдёт в прокат....

кто хочет знать подробнее
всё здесь........
http://www.phtz.ru/about.html

Аноним (Виктор__Цой) все записи автора В колонках играет - Кино"Воссмиклассница"
Настроение сейчас - Отличное

Я сегодня шла из метро и в одной из площадок слышу знакомые аккорды знакомые слова:Мама анархия,папа стакан портвейна,мама анархия,папа стакан портвейна.Вообще так ребята настроение повысили,очень хорошо что мы все любим помним Цоя!!!!!Великого певца,композитора,музыканта.Жаль что он умер,но творчество его будет жить в нас вечно!!!!!!Я случайно услышала Виктора Цоя,у брата в плеере и прям мне так понравилось,меня бесят те люди которые осуждают меня,за то что я слушаю не современную музыку,типо ихого блэйк айд писа и т.д.(тупая гопота)Виктор Цой великий человек!

katrin_web (Виктор__Цой) все записи автора В 1985 году Цоем серьёзно заинтересовался военкомат. Но Витя уже не мог на два года оставить рок-н-ролл ради службы в армии. "Белый билет" достался ему слишком дорогом ценой - полтора месяца Витя находился в психиатрической больнице, где врачи усердно пичкали его транквилизаторами. На Цоя было страшно смотреть. Когда его выписывали, я еле дотащила Витю до машины и повезла домой, на очередную квартиру, которую мы тогда снимали. И вот просыпаюсь часа в два ночи, Цоя нет рядом. Выхожу на кухню: в темноте кромешной он что-то карябает карандашиком на разорванном спичечном коробке. Это был текст "Транквилизатора".

Бельфегор (Виктор__Цой) все записи автора Вот такая вот звезда есть на площади звёзд перед концертным залом "Россия" в Москве

Бельфегор (Виктор__Цой) все записи автора Цой был великим человеком. Это то понятно. Но вот у меня интерсный вопрос: Есть ли сейчас раодственники Цоя? Живы ли они?
Я вот знаю, что у него был сын Саша, а может вы что нибудь ещё знаете.

Тёмная_сова (Виктор__Цой) все записи автора .

katrin_web (Виктор__Цой) все записи автора сильная вещь! =)

Семе4ка (Виктор__Цой) все записи автора Иллюстрация к песне "закрой за мной дверь"

Семе4ка (Виктор__Цой) все записи автора В колонках играет - Агата Кристи

Нашла на одном сайте,посвещенном Виктору. Иллюстрация к песне "Группа крови"