Jim Warren (Джим Варрен)

КОНСТАНТИН БАЛЬМОНТ

Я мечтою ловил уходящие тени,
Уходящие тени погасавшего дня,
Я на башню всходил, и дрожали ступени,
И дрожали ступени под ногой у меня.

И чем выше я шел, тем ясней рисовались,
Тем ясней рисовались очертанья вдали,
И какие-то звуки вокруг раздавались,
Вкруг меня раздавались от Небес и Земли.

Чем я выше всходил, тем светлее сверкали,
Тем светлее сверкали выси дремлющих гор,
И сияньем прощальным как будто ласкали,
Словно нежно ласкали отуманенный взор.

А внизу подо мною уж ночь наступила,
Уже ночь наступила для уснувшей Земли,
Для меня же блистало дневное светило,
Огневое светило догорало вдали.

Я узнал, как ловить уходящие тени,
Уходящие тени потускневшего дня,
И все выше я шел, и дрожали ступени,
И дрожали ступени под ногой у меня.

Константин Бальмонт
 

Романс Н.Гумилев Однообразные мелькают Все с той же болью дни мои, Как будто розы опадают И умирают соловьи. Но и она печальна тоже Мне приказавшая любовь. И под ее прозрачной кожей Течет отравленная кровь. И если я живу на свете, То только лишь из-за мечты. С тобой мы как слепые дети Пойдем на горные хребты. Туда ,где бродят только козы, Средь самых белых облаков, Срывать увянувшие розы И слушать мертвых соловьев.

МАЛЕНЬКИЙ ЛОРД ФАУНТЛЕРОЙ. АНАСТАСИЯ ЦВЕТАЕВА

 

 

Эссе из новой книги ЕЛЕНА ЕРОФЕЕВА-ЛИТВИНСКАЯ   "СЦЕНАРИЙ ДЛЯ БОГИНИ". 11 сенсационных историй о любви (С)

   

Читать далее...

Демура - Свиной грипп. СРОЧНО СМОТРИТЕ! Удаляют.

Память...

Геннадий Федорович ШПАЛИКОВ
(6.9.1937 - 1974),
поэт, сценарист.

Ах, утону я в Западной Двине
Или погибну как-нибудь иначе, -
Страна не пожалеет обо мне,
Но обо мне товарищи заплачут.

Они меня на кладбище снесут,
Простят долги и старые обиды.
Я отменяю воинский салют,
Не надо мне гражданской панихиды.

Не будет утром траурных газет,
Подписчики по мне не зарыдают,
Прости-прощай, Центральный Комитет,
Ах, гимна надо мною не сыграют.

Я никогда не ездил на слоне,
Имел в любви большие неудачи,
Страна не пожалеет обо мне,
Но обо мне товарищи заплачут.

 

 

 

 

 

"Серебряные россыпи"...Осенняя песня




* * *
Осыпаются астры в садах,
Стройный клен под окошком желтеет,
И холодный туман на полях
Целый день неподвижно белеет.
Ближний лес затихает, и в нем
Показалися всюду просветы,
И красив он в уборе своем,
Золотистой листвою одетый.
Но под этой сквозною листвой
В этих чащах не слышно ни звука...
Осень веет тоской,
Осень веет разлукой!

Поброди же в последние дни
По аллее, давно молчаливой,
И с любовью и с грустью взгляни
На знакомые нивы.
В тишине деревенских ночей
И в молчанье осенней полночи
Вспомни песни, что пел соловей,
Вспомни летние ночи
И подумай, что годы идут,
Что с весной, как минует ненастье,
Нам они не вернут
Обманувшего счастья...
1888

Иван БУНИН

М. Цветаева и А. Ахматова о любви.

И была Александровская Слобода и была книжка Ахматовой. М. Цветаева

    Тема любви вечна и всегда нова. Лирика великих поэтов хранит то общечеловеческое, что пережито людьми разных веков и стран и что переживается нами вновь и вновь. Но в то же время любовная лирика интересна читателю разнообразием поэтических индивидуальностей, так как позволяет, с одной стороны, проникнуть в неповторимый мир того или иного поэта, а с другой - самому почувствовать разные оттенки любви и тем самым ощутить многомерность своей собственной души. О восприятии любовной лирики разнохарактерных поэтов Л. Гинзбург писала, что "когда Гейне начинает разговор с возлюбленной, мы знаем, что рано или поздно он скажет ей дерзость"; слушая Я. Полонского, "кто-то уже готов заплакать над погибшей любовью"; тогда как никто с "самой безнадежной любовью" не будет плакать над "Я Вас любил, Любовь еще быть может...", "ни один человек, почитающий поэзию. Бестактно обливать Пушкина слезами. Это не та реакция"¹.
    Анна Ахматова и Марина Цветаева - эти имена в сознании читателей взаимно, как магнитом, притягивают друг друга, и особенно в любовной лирике. И это понятно, так как в этой теме поэты часто говорят об одном, хотя и по-разному. Так, для лирических героинь лирики А. Ахматовой и М. Цветаевой любовь - это прежде всего боль²:

От любви твоей загадочной,
Как от боли, в крик кричу...
(433)

Боль, знакомая, как глазам - ладонь,
Как губам -
Имя собственного ребенка.

Читать далее

Однажды...

Я однажды шагну в свое счастье,

Или просто- тебе навстречу.

На дорогах любви повстречаю,

И прохожих других - не замечу…

 

Нам весной колокольным звоном

Пропоют о любви капели,

Или небом июльским, бездонным

Нас накроет в любовной купели…

 

Может быть, листопад березы

Золотой нам подарит осень,

И не дождик - а счастья слезы…

И любовь - на сто зим и весен!

 

Ты со мною пойдешь тихо рядом-

Обнимая рукой за плечи,

Обвенчает зима снегопадом

Наc со счастьем, длиною в вечность… 

 

 

  К.М.ФОФАНОВ

Сумерки бледные, сумерки мутные
Снег озарил перелетным мерцанием.
Падают хлопья — снежинки минутные,
Кроют всё белым, как пух, одеянием.

Снежно... бело, но проходят мгновения -
Снова не видно ковра белоснежного...
Грезы так падают, грезы сомнения,
В сумерки бледные сердца мятежного...

1888

  

Читать далее...

Николай Гумилев. Лена Сотскова

Волшебная скрипка

 

Милый мальчик, ты так весел, так светла твоя улыбка,
Не проси об этом счастье, отравляющем миры,
Ты не знаешь, ты не знаешь, что такое эта скрипка,
Что такое темный ужас начинателя игры!

Тот, кто взял ее однажды в повелительные руки,
У того исчез навеки безмятежный свет очей,
Духи ада любят слушать эти царственные звуки,
Бродят бешеные волки по дороге скрипачей.

Надо вечно петь и плакать этим струнам, звонким струнам,
Вечно должен биться, виться обезумевший смычок,
И под солнцем, и под вьюгой, под белеющим буруном,
И когда пылает запад и когда горит восток.

Ты устанешь и замедлишь, и на миг прервется пенье,
И уж ты не сможешь крикнуть, шевельнуться и вздохнуть, —
Тотчас бешеные волки в кровожадном исступленьи
В горло вцепятся зубами, встанут лапами на грудь.

Ты поймешь тогда, как злобно насмеялось все, что пело,
В очи глянет запоздалый, но властительный испуг.
И тоскливый смертный холод обовьет, как тканью, тело,
И невеста зарыдает, и задумается друг.

Мальчик, дальше! Здесь не встретишь ни веселья, ни сокровищ!
Но я вижу — ты смеешься, эти взоры — два луча.
На, владей волшебной скрипкой, посмотри в глаза чудовищ
И погибни славной смертью, страшной смертью скрипача!

Фотограф Сергей Горячев.



 

смотреть дальше

"Серебряные россыпи"
...День рождения И.А.Бунина





* * *
И вот опять уж по зарям
В выси, пустынной и привольной,
Станицы птиц летат к морям,
Чернея цепью треугольной.

Ясна заря, безмолвна степь,
Закат алеет, разгораясь...
И тихо в небе эта цепь
Плывет, размеренно качаясь.

Какая даль и вышина!
Глядишь — и бездной голубою
Небес осенних глубина
Как будто тает над тобою.

И обнимает эта даль,—
Душа отдаться ей готова,
И новых, светлых дум печаль
Освобождает от земного.

Иван БУНИН

Я уже писал тут, почему так дорог мне этот "серебряный" поэт. Но даже и не будь этих судьбоносных мотивов, разве можно пройти мимо такого вот, к примеру, чуда?!
У Пушкина есть строка "Унылая пора, очей очарованье". Здесь про осень - всё! Можно дальше о любви, небе, журавлях...да хоть о чём: всё стерпится. А вот об осени - всё!!!
Так же для меня звучит эта коротенькая сыновья печаль о России. Вот она Россия - вся здесь. Ком в горле, слёзы в глазах, и любовь ...такая любовь, такая... на разрыв сердца!

Ни на каком...



Ни на каком краю земли, Ни на одном пересеченьи,
Мы и подумать не могли О нашем Со-Прикосновеньи.
Географический размах И безграничность расстоянья
Нам рисовали на губах Не-Близость нашего дыханья.
В плену тумана и дождей На разных точках Со-Владенья,
Какой позволил чародей Нам с ритма сбить сердцебиенье?
И чтоб однажды мне обнять Тебя за худенькие плечи
Кто не устал благословлять Миг нашей Не-Возможной встречи?
Не он ли тонкою иглой Владея, словно мастерица,
Сшивал нас нитью золотой, Не позволяя Не Влюбиться?
…А может он, как лютый враг, Чтобы расплата стала верной,
И дал мне сделать этот шаг К тебе, единственно Бес-Ценной…
Сказоч-Ник

Воин веры: о маленьком органисте и больших последствиях



Это я вначале у Шефнера прочёл и тут же запомнил наизусть.
В институте в Москве пели уже чуть на другой мотив, а оригинала я не слышал.
Иначе точно обратил бы внимание, что автор - Анчаров.
Но у Шефнера в автобиографическом романе о войне, его службе в десанте и о Благуше, районе Москвы, в котором он вырос и который, чувствуется, любит самозабвенно, эта вещь приведена целиком! И именно талант Шефнера позволил мне считать его автором. Там были приведены ещё несколько серьёзных поэтических вещей.
В какой-то мере это у него присмотрел я манеру сочетать поэтический текст с литературным коментарием, или, напротив, иллюстрировать литературные опусы хорошей поэзией.

ПЕСEHKA ОБ ОРГАНИСТЕ, КОТОРЫЙ В КОНЦЕРТЕ ИЗВЕСТНОЙ ПЕВИЦЫ
ЗАПОЛНЯЛ ПАУЗЫ, ПОКА ПЕВИЦА ОТДЫХАЛА

Михаил АНЧАРОВ
(Из книги "Сода-Солнце")

Рост у меня
Не больше валенка.
Все глядят на меня
Вниз,
И органист я
Тоже маленький,
Но все-таки я
Органист.

Я шел к органу,
Скрипя половицей,
Свой маленький рост
Кляня,
Все пришли
Слушать певицу
И никто не хотел
Меня.

Я подумал: мы в пахаре
Чтим целину,
В вoине - страх врагам,
Дипломат свою
Преставляет страну,
Я представляю
Орган.

Я пришел и сел.
И без тени страха,
Как молния ясен
И быстр,
Я нацелился в зал
Токкатою Баха
И нажал
Басовый регистр.

О, только музыкой,
Не словами
Всколыхнулась
Земная твердь.
Звуки поплыли
Над головами,
Вкрадчивые,
Как смерть.

И будто древних богов
Ропот,
И будто дальний набат,
И будто все
Великаны Европы
Шевельнулись
В своих гробах.

И звуки начали
Души нежить,
И зов любви
Нарастал,
И небыль, и нечисть,
Ненависть, нежить
Бежали,
Как от креста.

Бах сочинил,
Я растревожил
Свинцовых труб
Ураган.
То, что я нажил,
Гений прожил,
Но нас уравнял
Орган.

Я видел:
Галерка бежала к сцене,
Где я в токкатном бреду,
И видел я,
Иностранный священник
Плакал
В первом ряду.

О, как боялся я
Свалиться,
Огромный свой рост
Кляня.
О, как хотелось мне
С ними слиться,
С теми, кто, вздев
Потрясенные лица,
Снизу вверх
Глядел на меня.
Михаил Анчаров. Теория Невероятности. Золотой Дождь.
Москва: Молодая гвардия, 1966.

Вот и здесь взял я строку из этой очень глубокой и динамичной песни для эпиграфа . Поскольку вещь сама по себе прекрасна, не могу удердаться, чтобы её не выставить. В студенчестве мы именно и распевали её как песню.

"Серебряные россыпи"...




В ГОРНЕМ СВЕТЕ

Я сознаю, что постепенно
Душа истаивает. Мгла
Ложится в ней. Но, неизменно,
Мечта свободная - светла!

Бывало, жизнь мутили страсти,
Как черный вихрь морскую гладь;
Я, у враждебных чувств во власти,
То жаждал мстить, то мог рыдать.

Но как орел в горах Кавказа,
За кругом круг, уходит ввысь,
Чтоб скрыться от людского глаза,-
Желанья выше вознеслись!

Я больше дольних смут не вижу,
Ничьих восторгов не делю;
Я никого не ненавижу
И - страшно мыслить - не люблю!

Но, с высоты полета, бездны
Открыты мне - былых веков:
Судьбы мне внятен ход железный
И вопль умолкших голосов.

Прошедшее, как дно морское,
Узором стелется вдали;
Там баснословных дней герои
Идут, как строем корабли.

Вникая в смысл тысячелетий,
В заветы презренных наук,
Я словно слышу, в горнем свете
Планетных сфер певучий звук;

И, прежнему призванью верен,
Тот звук переливаю в стих,
Чтоб он, отчетлив и размерен,
Пел правду новых снов моих!

Валерий БРЮСОВ

И вечер этот, приправленный вкусным морозцем и предчуствием тихой радости скорой встречи с настоящим пыхтящим добродушно тульским самоваром, разом создающим добрый настрой, и звенящую тугой тетивой спираль сумасшедшах дел, что закрутил я вкруг жадных до доброго дела туляков, хочу я закончить в иных потоках: чистоты, света и мудрости. Вечер пал внезапно, точно тать на плечи, ошеломив меня напоследок яростным багрянцем заката, который всегда завораживает и приводит в светлый, гармонический настрой с окружающим мою мятущуюся душу. Вот же когда и мысль светла и помысел чист, как слеза младенца. Дуща уже унялась, успокоилась и занялась поиском: над чем бы потрудиться.
Такую возможность всегда готовы предоставить любимые мои "серебряные": открывай и читай! И снова открывай: уж сколько раз читано, а всяк по иному звучит. В настроение ли, просто от неизбывной жажды мудрости и благородства - того не ведаю, да и не хочу искать, а вот наслаждаться этим баюкающим душу величием бытия, уловленного на кончик пера, не устану, верно, до исходних дней моих...

Без заголовка

"Серебряные россыпи"...Любовь и смерть неразделимы в Боге...




БАЛЛАДА О ЛЮБВИ И СМЕРТИ

Когда торжественный Закат
Царит на дальнем небосклоне
И духи пламени хранят
Воссевшего на алом троне,-
Вещает он, воздев ладони,
Смотря, как с неба льется кровь,
Что сказано в земном законе:
Любовь и Смерть, Смерть и Любовь!

И призраков проходит ряд
В простых одеждах и в короне:
Ромео, много лет назад
Пронзивший грудь клинком в Вероне;
Надменный триумвир Антоний,
В час скорби меч подъявший вновь;
Пирам и Паоло... В их стоне -
Любовь и Смерть, Смерть и Любовь!

И я баюкать сердце рад
Той музыкой святых гармоний.
Нет, от любви не охранят
Твердыни и от смерти - брони.
На утре жизни и на склоне
Ее к томленью дух готов.
Что день,- безжалостней, мудреней
Любовь и Смерть, Смерть и Любовь!

Ты слышишь, друг, в вечернем звоне:
"Своей судьбе не прекословь!"
Нам свищет соловей на клене:
"Любовь и Смерть, Смерть и Любовь!"

Валерий Брюсов

Как-то в ином свете увидал я эту вот балладу. Сбивали раньше на привычный мыслепоток аналогии: Ромэо и Джульетта, Антоний с Клеопатрой... Пока не пришло соображение, мелькнувшее тенью по краешку сознания: чего-то не хватает тут, законченности образа. Троичность - вечная пауза в процессе гибели и возрождения... И это является здесь через Бога. И гибнем, и зарождаемся - в Боге, который и есть любовь, как Его дар...