Шизанутая_сучка все записи автора
Долго придётся читать))))

Рано утром гость желанный,
Босиком, без денег, пьяный,
Возвратился, наконец.
Дав ногой ему в торец,
На него она взглянула,
Мат в три этажа загнула,
Напряжения не снесла
И к обеду померла.
Долго царь был безутешен,
Много синяков навешал,
Но прошел часок, другой -
Он женился на другой.
Правду молвить, молодица -
Чтоб мне век не похмелиться!
Высока, стройна, бела,
Всем его взяла, козла,
Но зато такая сука -
Смесь ехидны и гадюки.
Выдана была ей лично
Чудо-юдо косметичка,
Свойство зеркало имело -
Врать в глаза оно умело,
Перед ним с улыбкой милой
Эта стерва доходила:
"Я, скажи мне всех милее,
Всех румяней и белее ?"
Молвит зеркальце в ответ:
"Ну, чувиха, спору нет,
По сравнению с Голдберг Вупи
Ты - как водка против юпи!"
И царица сразу ржать,
Песню громкую орать,
Бить царя при личной встрече,
Благо этот пьяный вечно.
Но без грусти и печали,
Анашу куря в подвале,
Дочка нашего царя
Подрастала втихаря.
В плане рожи и фигуры
Девка удалась не дура,
И жених нашелся ей -
Королевич Ерофей,
Сын принцессы из Манилы
И сантехника Гаврилы.
Как-то выходя на блядки
Государыня украдкой
К косметичке подвалила
И с улыбкою спросила:
"Я ль на свете всех милее,
Всех румяней и белее?"
Молвит зеркало в ответ:
"Размечталась! Ясно? нет!
Ты, конечно, без обмана,
Тоньше Писанки Русланы,
Только, если буду честным,
У тебя второе место.
Обрати свое внимание
На царёву дочь Маланью,
У нее вот в плане бюста -
Прям изделие искусства,
Нет, тебя, подруга, тут
"Орифлеймы" не спасут".
Тут царица так сказала -
Тараканам стыдно стало,
Треснула стекло в награду
За такую пропаганду,
Напоила ацетоном
Всех, кто шлялся возле трона,
Все придворные бояре
Получили враз по харе,
Даже батюшка-отец
Бросил временно дворец.
Вот зовет она служанку,
Долго бьет лицом об лавку,
После револьвер берет
И инструкции дает:
"Мне хотелось бы увидеть
Дочь-царевну в мертвом виде,
Мне она, когда живая,
Надоела, как Астрая!"
Рада девка иль не рада,
Понимает - топать надо.
Вскоре, уломавши Маню,
Вышли обе за грибами,
И служанка в нервном стрессе
Разлюбезную принцессу
Завела в такую глушь -
Будто ей Сусанин муж.
Тут Маланья понимает -
Здесь ее и закопают,
Вспоминает сразу в страхе
Детективы о маньяке,
Словом, взяв дубину в руки,
Намекает: "Врежу, сука".
Та задумчиво вздохнула
И в бурьян быстрей шмыгнула,
К вечеру пришла домой -
Хоть и подлой, но живой,
Передала Первой Леди -
Мол, Маланья у медведей,
Коли кто туда придет -
Только череп и найдет.

* * *
Вскоре сделалось тревожно
Мане в зарослях таежных,
Так она изголодала -
Прямо чуть не одичала,
Но потом дошло до Мани,
Что она не в ресторане,
С голода жуя траву,
Стала всем орать: "Ау!"
Толку, впрочем, было мало -
Только белок распугала.
Наконец-то спозаранку
Вышла дура на полянку,
Натолкнулась девка прямо
На стоянку партизанов,
Впрочем, те тогда гуляли -
Поезд под откос пускали.
Поборов свою усталость
Маня к хижине подкралась,
И, чихнув от смерча пыли,
Дверь с ноги она открыла,
Ей представился тотчас
Омерзительный пейзаж:
Развивался над хибарой
Стойкий запах перегара.
Разомлев от скуки, мухи
Кувыркались в дымовухе.
Кроме семечек арбузных,
На столе лежали грузно
Запотевшие стаканы,
Косяки марихуаны,
Шляпа странного покроя,
Прошлогодних два "Плейбоя",
Ложки, вилки, осетрина,
Пачка початая "Примы",
Сорок банок из-под пива
И надкусанная слива.
Под столом резвилась рьяно
Смесь клопов и тараканов,
Паутина на карнизе
Стала больше "Моны Лизы",
Словом, скажем прямо так -
В доме форменный бардак.
Маня мысль сказала хмуро
(Запрещенную цензурой),
И, наговорившись всласть,
За уборку принялась.
Много хижина видала,
Но мытья она не знала,
К партизанам не привились
Пылесосы фирмы "Филипс",
Подметание полов
Больше суток заняло.
Наконец, устав как лошадь,
Разогнав клопов и мошек,
Маня влезла на кровать
Чтобы, извините, спать.
Час спустя пришли с засады
Партизанские отряды,
Им сегодня повезло -
Отступали сквозь село,
Одолжив попутно в массах
Молоко, сметану, мясо,
Яйца, куриц на бульон
И трофейный самогон.
В общем, сильно рисковали -
Если б массы их поймали,
То едва ли бы домой
Возвратился кто живой.
Бросив во дворе берданки,
Все поставили портянки,
Дверь открыли и застыли,
Не увидев грязи-пыли.
"Ясно",-молвил старший мудро, -
"Пыль не улетит - не пудра,
В доме кто-то есть, скотина,
Может с топором иль миной.
Я признаюсь вам, чего-то
Лезть туда мне неохота.
Кто не прятался бы там -
Выходи скорее к нам,
Говорим тебе, как люди -
Сапогами бить не будем.
Коль старушка - будь нам мать,
Так и станем посылать,
Коли, значит, беглый ЗЭК -
Братом будешь нам навек,
Коли молодец румяный -
Прочь отсюда, педик сраный,
Коли красная девица...
В общем лезь, чего таиться!"
Не успел закончить, Маня
Смело вышла к партизанам,
Скрип их желтых челюстей
Стаю испугал грачей,
В общем, в этот тихий вечер
Пили раз пятьсот за встречу.

* * *
Стала Маня жить в избушке,
Пить наливку, кушать сушки,
Научила партизан
Как курить под водку план,
Словом, по отцу-дебилу
Маня сильно не тужила.
Царь же, похмелившись утром,
Вдруг спросил:"А где лохудра ?"
Поглядел туда-сюда -
Нет от Мани и следа.
Делать нечего - скорее
Он послал за Ерофеем,
Посадив его за стол,
Чинный разговор завел:
"Осмотрел вчера я зорко
Вытрезвители и морги,
Все подвалы, все овраги
И солдатские бараки,
Словом, в сводке МВД
Маню не нашли нигде.
Коли нет ее в палате -
Значит, дело не в разврате,
Видно с нею впрямь тогда
Приключилася беда.
В общем, понял - чтоб, хапуга,
Мне нашел свою супругу,
А не то тебя при встрече
Я могилой обеспечу.
Ерофей вздохнул в печали,
Тестю двинул раз по харе,
И подумал:"Коли просит
Этот старый рогоносец,
Почему бы пару дней
Не поездить по стране".

* * *
Тем же вечером царица,
Приняв граммов двести тридцать,
Чудо зеркало достала
И, дохнув в него, сказала:
"Я ль на свете всех милее,
Всех румяней и белее ?"
Зеркало, вспотев немного,
(Самогон был слава Богу!),
Ей ответило невнятно:
"Закатай губу обратно.
Хоть ты выглядишь получше,
Чем супруга Л. Д. Кучмы,
Но торты, варенье, крем
Лучше б бросила совсем,
Будешь дальше столько жрать -
Не поместишься в кровать.
Для фигуры лучше нету,
Чем спортивная диета,
Лучше б занялась гуляньем,
Как царёва дочь Маланья.
Ей брожение по лесу
Было смерть каким полезным,
Я могу заверить смело -
Раза в два похорошела!.."
Что ответила царица,
Озорная молодица,
Косметичке чуду-юду -
Я цитировать не буду.
Зеркала бить - хуже нету,
Но, забыв про все приметы,
Государыня немало
Им камней пересчитала.
Преступления в эти сутки
Возросли до цифры жуткой,
В общем, род людской не слабо
Пострадал от этой бабы,
Бед наделала мегера -
Словно в Африке холера.
Наконец, устав безмежно,
Смыла кровь она с одежды,
Плюнув напоследок страстно,
Стала снова мыслить связно:
"От меня Маланья-дура
Не уйдет и в Сингапуре,
Мелко что-то мыслю, право, -
Пусть она сожрет отраву,
Дам-ка ей поесть продукт -
Огородный свой грейпфрут,
Коль найдут ее, зазнобу,
Я ль виновна? Нет - Чернобыль!"

* * *
Через месяц партизаны,
Взяв папахи и наганы,
В лес отправилась гулять -
В полицаев пострелять.
Наша Маня погрустила,
Подмела, пюре сварила,
И, покончивши с готовкой,
Села в центр писать шифровку.
Через час ее отвлек
Чей-то нудный голосок:
"Извините, я хромая,
Потому и обращаюсь,
Я от поезда отстала,
Так и прусь от морвокзала,
Я сама не местная,
Просто очень честная!
Можно паспорт показать -
Дайте денег, вашу мать!!"
Так случилось, что у Мани
Было три рубля в кармане,
И, услышав клич знакомый,
Вышла девица из дома.
Так и есть - стоит старуха,
Перевязанное ухо,
Плащ малинового цвета -
Словом, БОМЖ, сомнений нету.
Маня хлеб дала ей белый
(Всё равно заплесневелый)
И сказала голосисто
"Всё! Линяй бабуля быстро".
Бабка матерится, плачет,
Очень благодарна, значит,
Говорит:"За то, родная,
Что меня не обижаешь,
Скушай, милая, грейпфрут,
Жри скорей, пока дают!"
Маня подлую заразу
Проглотила эту сразу
И, воскликнув:"Вон из дома"
Впала на пороге в кому.
Нищенка захохотала,
Вверх ногами постояла,
Станцевала полонез
И ушла обратно в лес.

* * *
За невестой своей
Королевич Ерофей
Исходил уже полсвета,
А невесты - нет как нету:
Ни в борделях, ни в пивнушке,
Ни у Маниной подружки,
Ни у турков, ни у греков,
Ни в валютной дискотеке.
Наконец, взяв в руки палку,
Он отправился к гадалке.
И сказал встряхнувшись нервно:
"Говори, где Маня, стерва!"
Та взглянула в мир астральный
И ответила печально:
"Там за лесом есть гора,
В ней - глубокая нора,
В той норе, во тьме печальной,
Гроб качается хрустальный,
Спит красавица в гробу,
Что там дальше - ни гу-гу.
Лучше, если знать не будешь,
Ведь шахтеры - тоже люди."
Дав гадалке палкой в глаз,
Хлопец кинулся в Донбасс,
И нашел в гробу подземном
Он пропавшую царевну,
На колени он упал
И от горя зарыдал:
"К нашему с тобой свиданию,
Прибыл, видно, с опозданием,
Выглядит, наверно глупо -
Я сижу с каким-то трупом.
Суждено судьбою в дом
Мне прибыть холостяком.
Что ж, прощай, моя Маланья,
Я тебя перед прощанием
Поцелую раз на память."
"Нет уж, дудки, после свадьбы!-
Заметала Маня громы,
Мигом выскочив из комы.
Думаешь, коль вышел рожей,
Значит, лезть с руками можно!
Знаю вас я, кобелей,
В дом вези меня скорей
И до свадебного срока -
Даже никаких намеков!"
Он подумал:"Ну и чудо,
Дура, да еще зануда!"
Впрочем, как тут ни крути
Надо Маню в дом везти.

* * *
Злобной мачехе-царице
Этим вечером не спится,
И она, ножом играя,
Снова зеркало пытает:
"Я ль на свете всех милее
Всех прекрасней и белее."
Молвит зеркало устало:
"Ты, подруга, задолбала,
По таким, как ты, маньячкам,
Психбольница горько плачет.
Морда крашенная эта -
Не смазливее скелета,
В голове твоей прическа -
"Взрыв на рыбоперевозке"
Имидж твой, хочу сказать я -
Чёрно-траурное платье.
Наконец, о самом трудном -
Осознать попробуй, тумба,
Может помнишь, может нет,
Сколько ты живешь уж лет.
Ты прости, но для начала
Ты же Ленина видала
Да тебя ж еще сам Пушкин
Место уступал, старушка.
Коли смыть с тебя "Нивеи"
Вы - ровесники с Кощеем,
В общем, жизненные цели -
Гроб, иль дом для престарелых.
Кстати, гроб вернее будет -
Маня вечером прибудет.
Сдам в набор, и выйдет в срок
Поминальный некролог,
Mного в нём хороших слов.
Всё, пока, приятных снов."
Перекрыл конец тирады
Вопль царицы:"Ах вы, гады!"
Зеркало разбив со звоном
(До размеров электрона)
Понеслась она на крышу,
Там, настигнута отдышкой,
Зашаталась, поперхнулась,
За перила кувыркнулась,
Что-то грустное сказала,
И трагически упала,
Пролетев немалый срок
Прям под паровой каток.

* * *
По стране объявлен сразу
Общий всенародный праздник,
Пили, честно говоря,
С февраля до сентября.
После свадьбу отгуляли -
До июля выпивали.
Словом прочь ушла беда,
Все зажили, как всегда,
И меня, признаться, тоже
Что-то жажда больно гложет,
Нужно мне для настроения,
Граммов триста вдохновения,
После, взявши огурец...
Всё, пора идти!


Конец!