Andromeda-A все записи автора
за желания показать миру самую крутую погоню в истории кино. Погони обычно совершают на каких-то технических средствах (машины, катера, самокаты). Следовательно, погоня «на ногах» имеет все шансы войти в историю – надо всего лишь показать ее как следует. А показывать Гибсон умеет. И он сделал вид, что забыл про «Бегущего человека» и десятки других фильмов, в которых люди убегают и догоняют «на своих двоих». Он решил убедить всех, что говорит новое слово в кино.

На его несчастье, «Казино Рояль» вышел на экраны месяцем раньше «Апокалипсиса». Таким образом, Гибсону не достался даже титул «самой крутой беговой погони 2006 года». Впрочем, «Апокалипсис» - слишком большой и сложный фильм, чтобы оценивать его по включенным элементам экшн.

Фильм – о том, как рушатся великие империи. Строго говоря, империя майя, попавшая под скальпель Гибсона, перестала быть великой за несколько веков до появления испанских конкистадоров. А город Чичен-Итца, так замечательно воссозданный в «Апокалипсисе», в описываемый момент существовал только в виде развалин. Простим ли мы это – зависит от каждого лично. Тот, кто непременно хочет исторического соответствия, должен обходить «Апокалипсис» десятой дорогой. Тот, кто жаждет жизненной правды – тоже: созерцание бега со стрелой в печени он не выдержит. Тот, кто более снисходителен, кто готов жертвовать частным ради целого… Вот у него большие шансы остаться довольным. В «Апокалипсисе» жертвы приносят не только богам и не только человеческими органами.

Итак, предположим, 1516 год. В поселке майя и вокруг него идет мирная жизнь. Ловят тапира, едят его яйца, пытаются сделать детей, насмерть ссорятся и занимаются оральным сексом. На тревожные знаки из окружающего мира, говорящие о потенциальной опасности, обращают внимание не все. Лапа Ягуара, сын вождя – один из немногих. Но отец советует ему побороть страх – и Лапа смиряется. Ночью на деревню нападают другие майя – более организованные и экипированные. Они учиняют местным страшный азохунвей, от которого спасается только беременная жена Лапы Ягуара и его пятилетний (допустим) сынишка. Лапа успевает опустить их на веревке в глубокий колодец, прежде чем попасть в плен. Без него на поверхность они не выберутся – веревка оборвана. Сможет ли Лапа вырваться из плена? Выполнит ли он обещание, данное жене и сыну – непременно вернуться и вытащить их? Наверное, сможет. Во всяком случае, они в это верят.

Верим и мы. С самого начала Гибсон создает настроение, противоположное тому, что делало великим фильмом «Страсти Христовы». Никакой жесткой правды – напротив, чистой воды сказка, в которой ничего не ждешь, кроме счастливого конца, даже если люди вокруг главного героя мрут, как мухи (и даже напротив: чем активнее люди мрут, тем больше у героя сказки выжить). С первой же сцены Гибсон окутывает нас легендами, намекая: не стоит все воспринимать так уж всерьез. Даже вырванное сердце – это часть легенды. А уж тем более – печень, пронзенная стрелой. Правда жизни к народу майя почему-то никакого отношения не имеет. Она заканчивается где-то в окрестностях горы Голгофы.

И при этом Гибсон – великий мастер. Его фильм работает, поражает, запоминается. Кое-что кажется бездарным, спекулятивным – но, когда вспоминаешь все целиком, понимаешь, что забыть это невозможно. Потрясающий эффект присутствия, грандиозный эмоциональный накал. Когда пленников выкрашивают голубой краской (они, как и мы, не понимают еще, зачем), а потом проводят сквозь коридоры, где нарисовано, что делают с людьми, выкрашенными в голубое – тебя охватывает почти такой же ужас, который, должно быть, переживали люди, выкрашенные в голубое. Этим Гибсон и силен – тем, что он, как редко кто, умеет схватить зрителя за нутро. За печенку, если угодно. Господи, да что же я прицепился-то к этой печенке?