Поезд, грязно-зеленый гигантский червяк с бордовой головой-тепловозом, стоит на третьем пути пустого перрона. Стоит долго, слишком долго, и не потому, что садится и выходит много народу: наоборот, очень мало. Просто техническая остановка – непонятно зачем. Уже никто не выходит и никто не садится, картошечницы-мороженщики прочесали перрон и вернулись в тень древней водонапорной башни у первого пути. Вдоль состава идет грязно-оранжевый обходчик со специальным молотком, он стучит им по частям подвески вагонов, извлекая громкий металлический «чпок» из каждой пары колёс. Колёса, громадные, черные, пахнут железной дорогой.
Не находишь себе места. В вагоне душно, пахнет пылью и грузинским чаем, домашней едой и дымом из титана. На грязных окнах снаружи – косые штрихи дождей, а внутри мятые фирменные занавески на толстых провисших лесках. Разморенные попутчики в спортивных костюмах заставляют спасаться бегством, лишь бы не стать одним из них на пять минут раньше.
Хрустнув угольками по железному полу тамбура, прищурившись вываливаешься обратно, как будто не уезжаешь, а наоборот, и это вызывает улыбку.
Снаружи – горячий воздух и запах колёс. Утомленные жизнью полные проводницы в форме, похожей на школьную, стоят на страже своих вагонов, в руках - свернутые красные флажки неизвестного предназначения.
Снаружи ничуть не лучше, чем внутри, пребывание отъезжающего среди остающихся противоестественно, как на похоронах, привстать из гроба, и сказать «ну вы, это не слишком того-самого… нормально всё…»
Говорить не о чем – ни одной темы. Спасло бы любое событие, но обходчик уже прошел, а проводница… с проводницей снова не повезло.
Оттуда где кончается перрон, где тень от деревьев и башня, ветер доносит частички прохлады и запахи лета, обрывки того, что остается. А ты уже уехал, но еще не прибыл, и даже еще не в пути, а просто застрял вне времени и пространства, как будто просто закрыл глаза, а воспоминания четче обычных. Только глаза на самом деле открыты.
И ты просто смотришь на тех, кто провожает, а они смотрят на тебя. Молча стоишь, и смотришь, больше ничего.
Раздается гудок.

Вчера вечером семеро взрослых людей, находясь в здравом уме, и изрядном подпитии, слушали приятную музыку.
Приятной музыкой был soundtrack к «приключениям Электроника».
Оказалось, что все присутствовавшие отлично помнят фильм, в каком по сюжету месте играет какая песня, и еще кучу деталей.
Например, что Электроник, точнее, его двойник, едет на мопеде «Верховина».
И не было человека, который бы не хотел прокатиться на этом мопеде.
Ни тогда, ни сейчас.

Организм сегодня прикольный.
Он разбудил меня сегодня своим пульсом, разошелся под утро. Видимо, ему приснилось что-то впечатляющее.
Внутри он полый, гулкий как барабан. И сердце где-то в глубине фигачит, как Ринго Стар, аж в пальцы отдает.
По шкуре вверх-вниз пробегают тепловые волны, видимо, он что-то сканирует. Дышится ему медленно, думаю, это легкие поддушивают мозг в отместку за вчерашнее пассивное курение.
А в целом легкость – неописуемая. Кажется, что могу исцелять наложением рук и понимать язык птиц.
Насчёт ходить по воде – не уверен.

И из-за всего этого цирка я поехал на работу на метро.

Часто вспоминаю бабушку, покойную. Не вспоминаю, когда это произошло, просто не вспомню. Вспоминаю… её отношение ко мне. Не встречал такого, и не встречу. Что для этого нужно, тоже не знаю, даже в голову не приходит. Видимо, так должны звёзды встать, не иначе. Не спрашивайте, заслужил, или нет - не смешите.
Наверное, за это любят детей – за незаслуженную любовь к себе. А потом ненавидят – за то, что дети поняли, в чём дело, и любовь прошла.

Спрашиваю maman – скажи честно, хотела дочку? А она смотрит на меня, насквозь, блин, видит, и молчит. Минуту молчит, две.
А потом говорит – да.

Она говорит, что водитель хорошо сложен, видимо потому, что он качается, а я говорю, что меня это не трогает. Она спрашивает, почему, и я говорю, что правильный человек, существенно дохлее меня на вид (а это сложно, можете поверить мне на слово) легко раздаст таким пятерым – вот что меня волнует. Она называет меня глупым. Она называет меня инфантильным. Она отворачивается, но я вижу, что она плачет.
Она остается плакать в тачке, а я выхожу. Какого черта она плачет – я не знаю. Хотя вру. Знаю. Хотите знать почему?
Хм… Ну, это же просто…
Во-первых, потому, что пьяная. Во-вторых, потому, что я выхожу, а она остается. В третьих, потому, что качаются для кого-то (вариант – для неё), а дерутся – всегда для себя.
Я выхожу в темном проулке, у ворот Москвы-Сортировочной, в совершеннейшей заднице. Я теперь там живу.

Когда нервы на пределе, когда от недосыпания звенит в ушах, когда устаешь настолько, что понятие осанка имеет смысл только утром - тогда не стоит общаться с людьми - это не приносит пользы.
Тем примечательнее сегодняшний вечер, исключение исключений. Некоторые люди не просто чувствуют ситуацию, а...

Даже не снимаю шляпу, просто замираю в немом вохищении.

Т.е. о деньгах :)
В связи с переходом в новый банк, всем выдали новые карточки VISA. Банк называется "ОргресБанк", и за сходство Orgres и Ogre, а также за грабительский процент обналичивания денег все сотрудники называют его не иначе, как "наш людоедский банк".

Обычно моргнешь – пройдет одна седьмая секунды. Это нормально.
Сегодня моргнул – полчаса долой. Еще моргнул – еще полчаса.
Страшно, товарищи.
Ушел за спичками.

Недавно сижу в очереди к хирургу, от скуки изучаю обстановку. Мое внимание привлекает большое потрепанное инвалидное кресло. Заняться решительно нечем, поэтому я отрываю задницу, подхожу к креслу, и начинаю изучение конструкции. В ходе осмотра возникает рационализаторское предложение – вместо ручного применить педальный привод! Я начинаю обдумывать детали. Получается прекрасное инженерное решение, простое и изящное.
Довольный собой, я сидел, и удивлялся тому, что никто не придумал этого раньше.
Понимание пришло только на пути домой.

Вчера ночью, по дороге домой, думал: приду, напишу что-то очень позитивное в дневник, и сразу спать.
Как видите, ничего не забыл :)
Привет новым ПЧ, dentro, и Cop_Killer.
Здесь очень мило, не правда ли?

Глаза уже не моргают. Их не чувствуешь настолько, что сильный порыв ветра как будто залетает прямо в мозг. Шершавые ночные огоньки пролетая по глазному дну грубо трутся о палочки и колбочки, оставляя болезненные следы. Глаза неподвижны, и взгляд приходится переводить при помощи шеи. Дорога гипнотизирует, и оторвать взгляд от полосы невозможно, хоть за рулем и не я.
Наверное, там, за стеклом, ночной город. Видимо, это так. Но я не видел.
И ко всему прочему, я трезв. Вот что ужасно.

Сейчас метро принято не любить, как принято не любить водку и ВАЗ-2109.
У всех в памяти свежи ежедневные неизбежные поездки нищей юности, и наши сограждане скорее проведут час в пробке, чем полчаса в метро. Однако, у метро есть ряд неоспоримых преимуществ перед передвижением за рулем.
Во-первых, оно ЕДЕТ. Например, во вторник я просто бросил машину на садовом кольце, кто ездил по МСК во вторник - тот поймёт.
Оказывается, в городе был «Путинг». В другие дни ситуация лучше, но, зачастую, метро быстрее в разы.
Во-вторых, люди. Человек, перемещающийся по городу в автомобиле, утрачивает связь с народом, у него развивается своего рода «урбанистический аутизм». А в метро мы в буквальном смысле соприкасаемся практически со всеми социальными слоями города, и не говорите, что это плохо.
В третьих. Мы подошли к главной теме - к выпивке.
Пить за рулем – не обсуждается. Пить так, что потом необходимо ловить машину – достойное занятие, но я не рекомендую практиковать это регулярно. А находясь в легком «том самом» состоянии, и испытывая такую естественную потребность в общении, самое милое дело прокатиться пару кружков по кольцевой линии, там всегда много интересных расположенных к общению людей.
Скажу больше, когда в руках нет руля, а в кармане – ключей от машины, этого уже достаточно, для того, чтобы в висках застучало «выпей-выпей-выпей…», и не ответить на этот зов выше человеческих сил.
Есть еще один немаловажный момент: в метро шанс погибнуть одному – ничтожен, если вы не самоубийца. Когда вы разобьетесь в вашей девятке (вашей тойоте или опеле) – вы будете одиноко висеть на руле, в луже крови и осколках стекла и пластика, а мимо вас будут ехать девятки, тойоты и опели, ехать по своим делам. Правда, поток обязательно притормозит для того, чтобы получше вас рассмотреть.
Там, внизу - другое дело, случись авария или теракт, вам обеспечена компания, и внимание окружающих, и даже, в определенном смысле, слава.

А еще в метро есть эскалаторы.

Как известно, квантовая механика описывает поведение микрочастиц, т.е. в определенном смысле, самую суть материи.
При этом она драматически отличается от механики классической, оперируя такими понятиями, как принцип неопределенности Гейзенберга (отказ от понятия траектории частиц в пользу т.н. «волновой функции», имеющей вероятностный физический смысл), отказ от взаимной независимости пространства и времени (по Планку), альфа-радиоактивность Гамова (туннельный эффект, подтвержденный, кстати, экспериментально, полностью вероятностный, описывающий, к примеру, ядерные реакции на Солнце).
Т.е. при ближайшем, я бы даже сказал тесном контакте выясняется, что в сущности, ничего не определено «точно», даже не существует такого понятия. Всё, что кажется нам так очевидно существующим, соткано из вероятностей. Одно только "время" не разочаровывает, мне всегда казалось, что с ним всё не так просто.

Таким образом, можно смело перестать задаваться вопросом “почему же кругом такой бардак”?
Он в природе вещей :)

В «Пропаганде» - полумрак и танцевальная музыка a la club-house. Хреновая семга и нехреновый хрен. Симпатичные девушки и официант - гомосек. Порубленный топором салат и полудохлый запеченный картофель. Фруктовые коктейли выглядящие в точности как молдавский томатный сок и безалкогольное пиво Баклер, хуже которого только разбавленный квас. А еще (говорят) там бывают gay-parties по воскресеньям.

Утром – хоть вообще не включай радио. Только и разговоров, что о школе - на одних каналах, или никакого упоминания о ней на других, что еще хуже. Езжу в тишине.
Бордюр на «Рижской» весь в цветах, похоже, на нем уже нет места. Но рядом места полно, площадь большая.

Нам остается, в сущности немного. Удвоить бдительность, пойти сдать кровь (понимая, что к событиям это не будет иметь никакого отношения), а вечером – дернуть водки.
Вот и все, что мы можем.

Сегодня наливаю всем, подтягивайтесь.

Чтобы обозначить себя в пространстве, можно последовать примеру mamanjama.

Сегодня утром за прослушиванием утренних новостей мне показалось, что вырисовывается-таки новый, Российский подход к проблеме терроризма. Он заключается в привычном забивании на эту проблему точно так же, как это делается по отношению к большинству других проблем. Школу просто оцепили, чтобы не пострадали те, кто снаружи, и не убежал никто из тех, кто внутри.
А дальше – само рассосется. Ведь решить переговорами – это проявлять слабость. А штурмовать, значит a priori получить ярлык «детоубийцы».
Лучше спокойно дождаться окончания, и «решительно осудить», «заявить о решимости и впредь», ну и, на сладкое, про сортир чего-нибудь.

Первой, понятно, звонит бабушка. Для человека недавно проведшего две недели в реанимации её голос очень даже ничего. Тихий, но живенький.
Мы поболтали минут пять, поделились новостями. Слышу, голос дрожит, почти плачет от избытка чувств. Ну, пока-пока.
И тут у меня в голове как щелкнуло – узнал себя N-летней давности. Сидишь дома (а я тогда дома сидел, один, до-олго сидел, расскажу как-нибудь), из еды только таблетки от гастрита, кажется «Гастрофарм», их было просто дофига, этих таблеток, и жрешь пачку из шести штук за день – по две на завтрак, на обед и на ужин.
И тут черт тебя дергает, и ты звонишь другу, просто так, чтобы услышать голос, и в трубке, кроме голоса друга слышна музыка, смех, звон бокалов… В общем, не твой формат.
Тебя переклинивает, ты сухо прощаешься и скрипишь зубами так, что все соседи уверены, что ты работаешь по металлу. И накатываешь призовую таблетку гастрофарм-а. В честь праздника.
И думаешь – а хрен я тебе еще раз позвоню, друг-дружочек. Давай-ка теперь сам как-нибудь.
После чего таки завязываешь со звонками, кроме случаев, когда «ну очень надо».
Бабушка, звонит, науськанная отцом, и мысли у неё только как бы не умереть за ближайшие полчаса, с таблетками не проморгать, и сахар не упустить. А мой бодрый голос порождает когнитивный диссонанс в её душе, она начинает себя жалеть и рваться обратно, к кровати таблеткам, и мыслям о том, до чего же умирать не хочется.
Знаю, бабА, всё знаю. Сам таким был, и буду таким же.
Если повезёт.