Ты попадаешь в аварию,
Арию не допеваешь –
Не все по сценарию.
И закипает в котле наше дикое варево.
Много травы на двоих,
Слишком много травы.
…Трипы лови, забивай корабли,
Ты уезжаешь на Ибицу –
Я – в Амстердам.
Встретимся там.
Медленно вертится наша земля.
Очень медленно, или, наверное, я
Успеваю на все с опозданием.
Нашим с тобою признаниям,
Милым и глупым словам,
Не находится места в пространстве.
Ты навсегда зависаешь в лесу Амстердамском.
Я улетаю, я таю, я вою…
Ты видишь, ты чуешь все связи?
Разные люди, мы все очень разные люди.
Будет ли лучше на утро?
Пойдем в Central Park,
Там ты увидишь собак.
Ты откроешь зеленых собак!
Мы с тобою наденем дурацкий колпак с бубенцами
И будем бродить по broad – вею уже не жильцами.
Мы все улетаем на Ибицу –
Он остается один,
Господин среди трав.
Господи, как же он прав!
Он, влюбленный в грибные экскурсии, автор без прав,
Он, любитель отрав.
Остается в лесу. Блики считать на воде (он их видит везде… )
Странного Indigo Lake.
1.
Живущие в мире выдуманных страстей,
Парализованные недоверием к собственному существованью,
Видящие лишь тени вытягивающихся теней
Под гаснущим солнцем, опоясывающим кольцом мирозданье.
Кто он, создающий искусство грядущих времен?
Музыку ветра, освобождаемую в дзенской беседке?
Душу китайского колокольчика, обречен-
ного на вековое молчание?
Едкий дым, расползающийся по сторонам.
Сторониться никого завещали другие,
Или некого – коего - моего, перепутанного,
Неприсвоенного – обреченного,
Марионеточным миром плененного…
2.
Пей этих дней молоко,
Непогашенной уксусом соды сугробы в апреле.
Надоели загоны ревнующих в северном сне,
Оплетенном туманом, Невой выдыхаемым стоном.
На другой стороне в вязи связи увязший мобильной,
С головой погрузившийся в чу- (оригами цветок)
бало-вство,
колдовство, волшебство горсти ярких таблеток.
Напоследок дай знать, что запомнишь –
Запишешь мой trip, не вернусь,
Обернусь если инопланетной иль ино-
Племенной – царство инков и Лимбо: цвета наготы.
Простоты, естества не хватает в твоем умираньи,
Отцветаньи, оттаиваньи после мелочных склок,
3.
между строк нечитаемые, непечатные и не-
мысли – листы не исписаны вовсе никем.
Манекеном ожившим пытаешься линзами – в душу.
В наш компьютерный век больше нет категории душ.
Расплываешься луж глубиной,
Голубиной, глубинной tender – нежностью, nessesaty of eternal forgive –
ness, на вес – десять граммов рассыпчатой радости жизни,
Исчезающей в глотке,в глотке; в молоке разведен-
ная кровь – розоватыми нитями-жилками тонко –
лепестки орхидей,
с архи- , гиперобвалом идей не справляемся. Кос-
мос открытый затягивает, зазывает, забрасы-
вает в. Разрывает мой мозг на галактики. SOS!!!
С острия, но не я,
и сама не своя, да и не и-
сполосованна-
вымучена- Я хвостами комет.
Лоб – испариной. Бред.
Снег покрылся лохмотьями пепла –
горсткой страхов и снов,
нецветных, лишних – прошлых обид.
Видно крыши домов и последние в дырах туманы.
Добрый день, наркоманы,
Из всех на земле городов
Прокурившие, облюбовавшие этот туманный,
Странный, еле живой, желто-серый, сырой, с головой
Окунувшийся… Шпиль, захлебнувшись, закашлявшись, клонит-
ся. Прощайся с сознаньем
& welcome to Saint Petersburg!!!!
* * *
Когда тебя я перестану слышать,
Я до конца пойму, чем ты живешь.
Задвинутые шторы не пугают.
С такими лицами не умирают.
С такими мыслями, наверно, не живут.
Так далеко не едут от сердец,
Их в жгут не скручивают и не разбивают
Отточиями и игрою фраз.
Прощаешься не в предпоследний раз,
Прощаешь за свои молчанья, …
Блядь! Мне не понять, ты шар или окружность?
Внутри бывает, но не у тебя.
И не выходят шутки. Плоский мир.
Твои полоски завертело в солнце,
& so fucking what?
Мы ищем выход. Вагон метро, и в чем причина слез?
Не нервный срыв. Ты просто не ответил.
Ты не заметил. Ты не стал делить себя.
Когда я перестану понимать тебя, я перестану понимать что-либо.
И я пойму: ты просо не был.
***
Это были не мы,
Это было не с нами.
Позабытые сны
в немоем Амстердаме.
Я теряюсь в картинах,
Я живу среди рам,
отражают витрины немой Амстердам.
За витринами - куклы,
за куклами - маски,
а за масками - тусклое небо. Напрасно
я не видел Венеции
красочных дам.
Я не помню Венецию.
Был Амстердам?
Это было не с нами.
Это были не мы.
Я ищу вечерами
Амстердамские сны.
***
1
Молчишь слезами, одиночества не выдашь.
Глаза не встретились, и руки не сплелись.
Не перед нами, не пророчество, не видишь.
Мечты рассеялись, надежды не сбылись.
Мы увлеклись ненужным, пошлым, жалким.
В моих глазах ты видишь ничего.
Мы сделали слона из ничего.
2
Ты улетаешь в полосатую страну.
Где самый лучший, самый мягкий климат.
А мои... планы отличаются тоской.
Я не насытилась зеленым кислородом.
Он слишком резкий, слишком дерзкий и сухой…
Он постоянно просыпается сквозь пальцы.
Ты западаешь, напрягаешься не в тему.
Случайно мы доказали теорему, которой не было в природе.
Кто ты, день?
Ты застегнулся на все пуговицы. Мутно,
Я смутно представляю: тебя нет,
Все – бред, портрет выходит непохожим,
За рамой – перекошенные рожи.
А я тебе – привет – сквозь тыщу лет!
Год не писала, ха! В твои меха
Закутана кудрявая другая.
Мы топчемся, как свет в начале мая,
Меняем цвет и имена.
Ты едешь в Лондон.
Ты пишешь: music, baby, music,
Где мне быть?
Тебя все время не хватает,
Белый, такой рассыпчатый, ты убиваешь мозг,
Лишь ощущения вмещает тело бога.
Дорога. Лучше две. Не выдыхай!
Не подыхай! Ты не поедешь в Лондон.
Зачем? Когда мы там, где захотим.
Мы все, где захотим,
Но нет желанья!
Воспоминаний мне не поместить,
Их слишком для одной дырявой… Сны
Присни мне, сам приснись,
Хоть в них вернись!!!
Зачем нам Лондон? Мы летаем в Амстердам.
Но не встречаемся мы там, не получаемся –
Засвеченная пленка. Ты в трубке голосом погибшего ребенка.
И нету Лондона – отрезанная тень.
Закокаиненные мысли. Кто ты, день?
***
Когда ты вылетишь из воздуха,
мы перестанем слышать пенье птиц.
Не надо будет лиц. Не надо «будет».
Людей не будет лишних, как-то быстро
Мы вышли на одну дорогу. Ты не спишь,
Ты пишешь сны.
Пришли мне их по нету,
Твою планету инфицированных mushroom
Я посещать боюсь и каюсь…
Красных глаз твоих мне не хватает,
Кто? Не верю, что найдешь,
Ты не захочешь.
Иди в леса, стучи в жестяный барабан.
Твою Алису я расшифровала,
Ты прост. Ты просто думаешь в меня.
Не ты поймешь, играли в день дождя,
Уже меняли правила – не первооткрыватель.
И крылья вырастут. Лопаточные кости – фундамент -
Окровавленная память.
Когда я выплыву случайно из воды,
Ты вспомнишь: не были всегда ни я, ни ты.
***
Мне очень холодно.
Купи мне новый цирк.
Я выбью все небьющиеся стекла.
Окно зашторено. Зашторено до дыр.
Обыденна-картинка-я промокла.
Поблекло фото.
Так кого-то не хотят.
Не будут помнить.
Я обрежу ногти.
***
Я буду долго-долго убегать
И спрячусь в самом видном месте.
Когда я раньше мыла кисти, с них ненаписанными плакали картины,
Волшебных звуков незвучащие мосты
Воздушным паззлом - из Манхэттена на Бруклин.
Все линии низводишь, - ниже клавиш.
Исправь ошибки и наделай новых.
Даешь советы – убиваешь, миром правишь
Своим – двоим-нет-места – переплавишь
Тишь в улыбки растянутых, недобледневших лиц.
Ты колесо без спиц! – недолюбивших!-
Паяц без бубна! - И недораспятых…
Я эти губы не забуду никогда.
Так только нецелованное помнят.
Ты столько не доделал…
Над Канадой сегодня грозы,
А вчера - мечты.
И дольше раньшего не пишется пластинка.
Мое дыханье, взгляды без зрачков…
Ты слей в единый сет.
Поверх очков не видишь, через - впустишь
………………. Твои расширены без света
этим летом
почаще забывай.
Ты кораблями время отправляй в полеты-плаванья.
Кораблик-бумеранг. На ранг повыше мы станем с изменением луны.
На крышах слушай, где видны,
Где не странны, но чужестранны раны звезд.
Когда-нибудь я отучусь от слез.
Я буду их упрямо утирать, возненавидев собственное счастье.
“If I only could make a deal whith god…”
***
Под этим солнцем есть о чем молчать.
Встречать меня не надо. Не вокзалы.
Начемоданных жизней гнутый рельс.
Ты веришь непереведенным песням,
Бесцеремонному молчанью безголосых.
Я так жалею о произнесенной лжи –
Всем сказанном за время твоих песен,
За время всех минут, секундно расчлененных, скудно выстраданных,
Запертых в часы. Объединенных?
Я молчу всем тем невысказанным,
Чтобы лучше
Понять себя – не выдумать других,
Таких же лишних и ненастоящих.
Нест`оящих, покорно несто`ящих
На ногах.
На головах ходящих по понедельникам.
Уловишь разницу не в смене поясов?
Не пишется в плену одной болезни?
Приму – последний выпад – не казни!
Прости за правду и… не недопониманье.
Все выльется в признанье «лишних слов».
Нам есть о чем молчать в там-где-то жизни.
Когда-то-тут оформит все в шаблоны.
И будут клоуны.
И станет новым мир.
Таким, как старый,
Только помолчанней, отчаянней и выше пустяков.
Ты больше не напишешь лишних снов.
Не выдашь тайн в формате MP3.
***
Когда я думаю, мне нечего сказать.
Как хорошо, когда ты уезжаешь.
Ты рта закрытого не понимаешь.
А я была в раю, когда без них.
Ты раб понятных, обязательных.
Не стоит.
Напрасно. Не за чем.
Зачем, когда и так?
По телефону даже бы –
Invalid number. И не доходит смс до бога.
Попробуй отправлять через восьмерку.
Положишь на бок, и не будешь говорить.
Рисуй колючки на полях,
Кто ищет рифмы, захочет смысла.
Я боялась оставлять
Следы, где нет и не было дорог.
Порог – без знаков – и дом
С тобою и судьбой,
Кривой картиной и прибитыми к стене цветными кубиками. Мне
Все это снилось под обработанного Цоя и цыган(..).
Экран, плывуще-точно все снежинки.
Калейдоскоп, меняются картинки.
Коленки сжаты, смяты пачки. Отдаю,
Не продаю. Но оставляю на краю.
Не ты искал? Ты не нашел.
Тому досталось. И только времени немалость оставалась.
Немилость сильности бесслабостнах детей.
Ты негелубокий, ноне без воспоминаний.
Экстазных выдохов туманы. Свет в окне.
По-доброутрому приветствуем друг друга.
Мне радуга-дуга-туга петля-
Я. Моя немая мая неприязнь.
Ты будь нормальнее. Все просто-
Мыслей нет. И нет обид.
Окно в окно. Твой взгляд скорбит,
Но – невниманье. Ты лишняя. Не будь воспоминаньем.
Ты прошлая.
(`couse) it`s nothing else to do
every me you.
***
1.
Ты не выдашь меня? Ведь ты никому не расскажешь,
Что мы делали больше, чем нам это было позволено?
Ты ведь все понимаешь, почти так же много как плачешь,
И от правды краснеют глаза твои, не от линз…
My sweet prince, You are the one…
Наш электронный роман:
Мы их обман. Нем до сих пор телефон. Мы не их абоненты.
Ставили эксперимент – улетали летая.
И огонек, догорая, пощипывал пальцы.
Жизнь растянуло на пяльцах – Hanover-канальцем,
Гладью не вышло, наощупь теперь, в темноте.
Холод-но мне все равно, как расставятся знаки.
Враки все это про выход, нормально и быть.
Больше не будем курить, станем пить - свои слезы –
Выльем в чужие улыбки
холодных. Ночей
бы не хватило и для половины молчанья.
Чаем некрепким зальем внутреутренний сон,
Стон ранноутренний,
Сломан последний будильник,
Мой дзенбуддистский мобильник молчит о великом.
Миг ликования нервным сменяется тиком.
Комнатных страхов-оврагов-врагов небоязнь.
Язвенность душ,- удушающая неприязнь
Грязных кварталов лавина –
Как рта половина, на
виноватых похожи твои. Без лица
видели мудрых глазами, но не сердца-
ми-ра-с-сказали, что не было нас,
раз не стало; таяло солнце, когда утекало на Запад,
алые ленты с собой волоча по снегам.
Там оно свети не им и не нам. И не ярче.
Чем не Венеция?
Ты не увидишь живых.
2.
О чем не расскажет взгляд человека, глядящего на облака? В поле рассеянных маков?
Любимые стали чужими.
Или чужими любимыми?
Прячемся в ив синеву.
Жизнь в поездах, электричках - просыпаем свои остановки –
Едем в известность. Не жди,
Я не буду звонить.
Я не доеду и больше не буду любить так, как еще не любила.
Моя голова думать не хочет –
Чистым цветам предпочтенье.
Не набирайся терпенья побольше – поможет.
Может и нет. Без (обид чужие глаза)
нас недопоняли суть расшифрованной сутры.
Утром все будет в тумане:
Обманем друг друга,
В лоб поцелуем – научимся кофе варить
И остывать. Говорить о пустом безопасней,
Новый и красный купим мы дом под мостом.
Наш тюнингованный автомобиль будет пыль поднимать над Невой, (…)
Ты не стой в стороне, выбивая зубами дрожь,
Не цунами над нами –
Кто ж не мечтает о самом хорошем?
Не такой это был человек, чтобы вырвать билеты.
Мне у него на планете едва б было место.
Вместо картин я вернулась к тебе!! Предала
краски и песен тоску утопила в Неве.
Он простит? Нет. Он забудет,
Что было, что вспомнить.
Маленьких комнат секреты дарить никому -
Раз не ему; он скрывался в своих же ресницах;
Их не пуская приоткрывал пол страницы,
Вместе читали и плакали в унисон.
Тот недосмотренный сон мне уже не покажут.
Разве что дорасскажут в жизни другой.
***
О чем?
Мне сложно жить на такой высоте от тебя.
Искусство эмоций,
Куда она смотрит, эта сангиновая девушка в моем альбоме?
Она видит тайну, страшную грустную тайну.
И не скажет о ней никому, потому что молчит,
Потому что горчит запоздалое чувство.
Трамваи, рельсы-сваи разрежут меня на привычную ночь.
Ты морочишь мне голову.
Ты не хотел этих Флорид.
Но теперь все на юге целуют чужой океан.
Я в карман положу твои песни,
Они не обманут,
Перескажут все заново,
Перепоют мой уют.
Екнет сердце, как будто живое, как будто твое.
Не боишься измен, потому что не верности веришь.
Не проверишь наверностей,
Ворох – впитаешь – твое.
Я хочу твои мысли, мне надо в тебе отразиться,
Раствориться и снова собраться,
Всегда не вдвоем.
Под дождем остаюсь, разводные мосты,
Fucking Cleveland.
Все уехали, сны досмотреть не удастся. О чем?
***
Я плохо понимаю происходит –
Что – нас изводит,
Не мосты разводит-
Рассаживает в разные углы.
Глазком одним хотя бы,
Было-было!
Забыла. Любовалась высотой.
За красо-чной
-той ночью
днем скучала. Молчала
тупо, но упорно. Глу- по-
сле- дний дней -тех
большеглазый страх –
и розовых шаров воздушность круглых.
В умах – махни рукой –
Не тени – шаг.
В ушах трезвон,
Зловонный С М(аска)Р А Д,
Родиться посчастливилось собою.
Обои содраны,
Обоим неуютно.
Но – радостно,
Но – страстно,
Но – в одно
Слились-сплелись,
И выплеснулись утром,
Морозным днем,
Покрытым белым грунтом;
На кремовом – ярчайшие цвета.
И если не покажется: не та – такая, что почти моя (но снова – сомнения), -
Я выберу тебя.
***
Мы не умеем радоваться жизни,
Но признаем реальность вещих снов.
Не приходящий во время,
Не сдержи-
Вающий обещаний, ни звонков
Не делающий,
Не принадлежащий
Себе, черноволосый – не узнать –
Так сложно – невозможно –
Беззрачковый не свойственен –
Расширены всегда!
Распахнуты в абсурдность мирозданья.
Незнаньем гордый,
Проклятый судьбой,
Осмеянный,
Обласканный не мной,
Привязанный к сомненьям настоящим.
Стоящий выше всех –
Упавший ниже дна!
За что одна столкнулась с предстоящим?
На выходе…
Вдохнуть горячий воздух
Верни меня ему.
Погаснут звезды,
Не встанет солнце, высохнут моря,
Но я останусь той же!
Та же, я же хотела – жаждала –
Сама же предала..
Давала волю –
Спутанных эмоций
Клубок закрученный,
Не рвать – не разгадать –
Не вывязать на спицах сердца кружев.
Исчезни так же, как не приходил
Когда-то созданный воображеньем,
Пугающим в разбитом отраженьем
Не зеркале – моем больном мозгу.
Сгустились краски –
Вот и верь холсту –
Живут своими тайнами картины.
Мы накрепко в капкане паутины,
Приклеились друг к другу –
Оторвать лишь с мясом –
Ветром скомканные крылья –
И после не летать? (избит мотив)
Всем хочется повыше, чаще, ближе,
На что нацелен жизни объектив?
Спонтанность чувств при спутанности мыслей
Случайно обернулась болью ран.
Едва ль глубоких – но неизлечимых.
Врачуемых – лишь углубляемых.
Под бархатом твоих ладоней таю,
Стою на самой верхней – не сгораю –
Под самыми – навеки замерзаю –
Горячими лучами мертвых солнц.
Отрежь мне прядь невьющихся своих,
Так легче умереть, чем отказаться,
Развидеться, расстаться. Глуше стон.
Ведь только научилась улыбаться.
Впервые показалось, что не сон.
madrogue
