Одиночество-это когда точно знаешь кто насвинячил на кухне.
Одиночество-это когда радуешься даже спаму.
Одиночество-это когда вам на сотовый звонят только по ошибке.
Одиночество-это когда200 номеров в сотовом и с десяток пухлых записных книжек а позвонить некому.
Одиночество-это когда ты всегда знаешь где лежат твои вещи.
Одиночество-это когда твой единственный собеседник-говорящая стиральная машинка ELECTROLUX
Одиночество-это когда достаешь только самого себе.
Одиночество-это когда нет не только выхода но и входа.
Одиночество-это когда хочется испортить настроение а некому
Одиночество-это когда нет привычки запираться в сортире.
Одиночество-это когда ты часто остаешься один на один с пельменями.
Одиночество-это когда в 4-х углах ищешь 5-ый
Одиночество-это когда тебе некому сказать что ты одинок.
Одиночество-это когда слышно как тикают часы.
Одиночество-это когда ждешь что кто то позвонит а звонит только будильник.
Одиночество-это когда забываешь звук собственного имени потому что его никто не произносит.
Одиночество-это когда ответ на вопрос "почему" уже не важен.
Одиночество-это когда те кого ты любишь счастливы без тебя.
Одиночество-это когда ты есть и тебя как будто нет.
Одиночество-это когда ты чихаешь и сам себе говоришь будь здоров.
Одиночество-это когда ты воруешь кусочки чужой жизни чтобы наполнить свою

Красивыми мы были и остались,
Но дело не в изгибе тел
Пусть плачут те, кому мы не достались
Пусть сдохнут те, кто нас не захотел.

Я помню как я смотрела в твои глаза и про себя сказа: "Я люблю тебя!" А ты улыбнулся и вслух сказал: "Я тебя тоже..." (с)
____________________________________________________________

Наивность - это когда улитка, ползущая по рельсам, почувствовав приближающийся поезд, прячется в свою раковину.
__________________________________________________________

Счастье есть. Я его знаю. Я знаю его номер телефона, привычки, цвет его глаз. Они красивые. У него ласковые руки и он шикарно целуется... (с)
_______________________________________________________________________

Шрамы имеют некоторую власть над людьми. Они напоминают нам, что всё произошедшее в прошлом, реально.
© Ганнибал Лектер - "Молчание ягнят"
___________________________________________________________________

- А что для тебя главное в мужчине?
- Запах, - без колебаний ответила я, не став язвить про печень и мозговые косточки... - Но учитывая, что в темноте все мужчины, как и кошки, серы, ориентироваться следуетне на внешность, а на запах.
- И каким же он должен быть?
- Родным, - забывшись мечтательно потянула я. - Любимым. Чтобы после уткнуться носом, обнять и заснуть... а не брезгливо бежать к лохани с водой

О.Громыко "Верные враги"
_______________________________________________________________________

"Чтоб добрым быть, я должен быть жесток." В.Шекспир

* Живот
Это очень важное место у человека. Там расположены макароны, компот, борщ. Среди всего этого где-то
еще сердце помещается.

большинство говорят: "я бы не смог/не смогла так встречаться"
"так" - это на расстоянии.
на самом деле все проще - они просто не смогли бы так любить.

В колонках играет - Слот - От заката до рассвета

...Лучше прямо сразу, как только заметишь этот собачий взгляд, неотрывно следящий за твоим лицом, эти брови домиком и рот арочкой, эту манеру бродить за тобой из комнаты в комнату и всё время держать тебя в поле зрения. Разумеется, жалко, и кажется, что пока не за что. Но сделай это сейчас, иначе будет поздно.

Потому что он, любящий человек, выроет неподалёку тёплую затхлую норку, из которой будет некоторое время наблюдать за тобой, а потом начнёт наступать, слегка подталкивая и даже подтаскивая, чтобы ты просто заглянул, только одним глазком посмотрел, как у него всё замечательно. Ну да, уютненько…. Всегда тепло, еда, чистая постель, множество занятных безделушек, каждую из которых он готов подарить тебе, - мило, хотя и душновато. Ближе к зиме тебе начинает казаться, что это даже хорошо, когда ниоткуда не дует.

Возможно, в этом году ты устоишь и, кое-как перезимовав в сугробе, встретишь весну свободным, почти свободным, потому что между лопаток у тебя поселится ощущение красной точки, оптического прицела его любящего взгляда.

И ты привыкнешь, что иногда всё-таки нужно звонить. Хотя бы отвечать на эсэмэски. Хотя бы есть его стряпню раз в неделю. Хотя бы спать с ним раз в десять дней. Потому что любит.

Потом приходит неизбежное чувство вины – кажется, что ты губишь его жизнь, бездумно пользуясь теплом его сердца и ничего не давая взамен. И однажды, когда вечер твой будет особенно одиноким, ты придёшь к нему без звонка и останешься.

Потому что приятно увидеть, как его лицо озаряется счастьем только оттого, что ты рядом. Чувствуешь себя волшебником. Нужно ли говорить, как это закончится? Как его объятия станут всё теснее, твоё личное пространство всё меньше, его просьбы превратятся в требования и счастье на его лице сменится капризно-раздражительной маской.

Поэтому убей его сейчас.

А потом, когда останешься один, загляни в шкаф и достань из-под вороха белья фотографию того единственного, кому хотелось отдать свою жизнь, кто умел делать тебя счастливым, от кого невозможно было отвести глаз.

Того, кто убил когда-то тебя...

В колонках играет - Deform - Мертвая романтика

Лежала тетрадка, в тетрадке листочек,
Наведены ручкой всего лишь пять строчек.
Писала девчонка, сидела в дурдоме,
Теперь вот в больнице лежит она в коме…
Хотела уйти, оказаться в нирване,
Лежала в воде, в окровавленной ванне…
Спасли всё ж девчонку, но нет её с нами,
Лежит она в коме, живет только снами…
А парень тетрадку девчонки нашел,
И эти пять строчек он все же прочел.
Кольнуло в душе, заболело сердечко,
Страдание длится теперь бесконечно.
Он понял что сделал, что он совершил,
Какую девчонку он просто сгубил,
И понял что любит, что любит девчонку…
От боли бросает в ужасную ломку…
Открыто окно, парнишки не стало,
Безжизненно тело на землю упало…
А в эти минуты хозяйка тетрадки,
Открыла глаза собрав сил все остатки.
Вернулась девчонка, вернулась в наш мир.
Спросила о парне, о том, как он жил,
Ответ получила: " А ты что не знала?
Мальчишка погиб, ты чуть-чуть опоздала"
Девчонка стерпела, тетрадку нашла…
На кладбище как-то девчонка пришла,
Взяла тот листочек, на том где пять строчек,
Оставила парню, зарыла в песочек…
Года уж прошли, они рядом снова…
И надпись надгробья, слова там не новы,
Опять эти строчки, опять те слова:
"Любимый прости, не могу без тебя
Ты не знаешь про это, но я промолчу…
Я сейчас возьму нож и себя я убью…
Не прочтешь, не узнаешь, но я напишу…
Прости дорогой, за тебя я умру..."

В колонках играет - PLATINA - Падали

Настроение сейчас - ...

Волна выплеснула меня из мира, где птицы в небе, дети на пляже, моя
мать на берегу. На какое-то мгновение меня охватило зеленое безмолвие.
Потом все снова вернулось - небо, песок, дети. Я вышел из озера, меня ждал
мир, в котором едва ли что-нибудь изменилось, пока меня не было. Я побежал
по пляжу. Мама растерла меня полотенцем.
- Стой и сохни, - сказала она.
Я стоял и смотрел, как солнце сушит капельки воды на моих руках.
Вместо них появлялись пупырышки гусиной кожи.
- Ой, - сказала мама. - Ветер поднялся. Ну-ка надень свитер.
- Подожди, я посмотрю на гусиную кожу.
- Гарольд! - прикрикнула мама.
Я надел свитер и стал смотреть на волны, которые накатывались и
падали на берег. Они падали очень ловко, с какой-то элегантностью; даже
пьяный не смог бы упасть на берег так изящно, как это делали волны.
Стояли последние дни сентября, когда без всяких видимых причин жизнь
становится такой печальной. Пляж был почти пуст, и от этого казался еще
больше. Ребятишки вяло копошились с мячом. наверное, они тоже чувствовали,
что пришла осень, и все кончилось.
Ларьки, в которых летом продавали пирожки и сосиски, были закрыты, и
ветер разглаживал следы людей, приходивших сюда в июле и августе. А
сегодня здесь были только следы моих теннисных тапочек, да еще Дональда и
Арнольда Дэлуа.
Песок заполнил дорожку, которая вела к каруселям. Лошади стояли,
укрытые брезентом, и вспоминали музыку, под которую они скакали в чудесные
летние дни.
Все мои сверстники были уже в школе. Завтра в это время я буду сидеть
в поезде далеко отсюда. Мы с мамой пришли на пляж. На прощание.
- Мама, можно я немного побегаю по пляжу?
- Ладно, согрейся. Но только не долго, и не бегай к воде.
Я побежал, широко расставив руки, как крылья. Мама исчезла вдали и
скоро превратилась в маленькое пятнышко. Я был один.
Человек в 12 лет не так уж часто остается один. Вокруг столько людей,
которые всегда говорят как и что ты должен делать! А чтобы оказаться в
одиночестве, нужно сломя голову бежать далеко-далеко по пустынному пляжу.
И чаще всего это бывает только в мечтах. Но сейчас я был один. Совсем
один!
Я подбежал к воде и зашел в нее по пояс. Раньше, когда вокруг были
люди, я не отваживался оглянуться кругом, дойти до этого места,
всмотреться в дно и назвать одно имя. Но сейчас...
Вода - как волшебник. Она разрезает все пополам и растворяет вашу
нижнюю часть, как сахар. Холодная вода. А время от времени она
набрасывается на вас порывистым буруном волны.
Я назвал ее имя. Я выкрикнул его много раз: - Талли! Талли! Эй,
Талли!
Если вам 12, то на каждый свой зов вы ожидаете услышать отклик. Вы
чувствуете, что любое желание может исполнится. И порой вы, может быть, и
не очень далеки от истины.
Я думал о том майском дне, когда Талли, улыбаясь, шла в воду, а
солнце играло на ее худых плечиках. Я вспомнил, какой спокойной вдруг
стала гладь воды, как вскрикнула и побледнела мать Талли, как прыгнул в
воду спасатель, и как Талли не вернулась...
Спасатель хотел убедить ее выйти обратно, но она не послушалась. Ему
пришлось вернуться одному, и между пальцами у него торчали водоросли.
А Талли ушла. Больше она не будет сидеть в нашем классе и не будет по
вечерам приходить ко мне. Она ушла слишком далеко, и озеро не позволит ей
вернуться.
И теперь, когда пришла осень, небо и вода стали серыми, а пляж
пустым, я пришел сюда в последний раз. Один. Я звал ее снова и снова:
- Талли! Эй, Талли! Вернись!
Мне было только 12. Но я знал, как я любил ее. Это была та любовь,
которая приходит раньше всяких понятий о теле и морали. Эта любовь так же
бескорыстна и так же реальна, как ветер, и озеро, и песок. Она включала в
себя и теплые дни На пляже, и стремительные школьные дни, и вечера, когда
мы возвращались из школы, и я нес ее портфель.
- Талли!
Я позвал ее в последний раз. Я дрожал, я чувствовал, что мое лицо
стало мокрым и не понимал от чего. Волны не доставали так высоко. Я
выбежал на песок и долго смотрел в воду, надеясь увидеть какой-нибудь
таинственный знак, который подаст мне Талли. Затем я встал на колени и
стал строить дворец из песка. Такой, как мы, бывало, строили с Талли.
Только на этот раз я построил половину дворца. Потом я поднялся и крикнул:
- Талли! Если ты слышишь меня, приди и дострой его!
Я медленно пошел к тому пятнышку, в которое превратилась моя мать.
Обернувшись через плечо, я увидел, как волны захлестнули мой замок и
потащили за собой. В полной тишине я брел по берегу. Далеко, на карусели,
что-то заскрипело, но это был только ветер.


На следующий день мы уехали на Запад. У поезда плохая память, он все
оставляет позади. Он забывает поля Иллинойса, реки детства, мосты, озера,
долины, коттеджи, горе и радость. Он оставляет их позади, и они исчезают
за горизонтом...


Мои кости вытянулись, обросли мясом. Я сменил свой детский ум на
взрослый, перешел из школы в колледж. Потом появилась эта женщина из
Сакраменто. Мы познакомились, поженились. Мне было уже 22, и я совсем уже
забыл, на что похож Восток. Но Маргарет предложила провести там наш
медовый месяц.
Как и память, поезд приходит и уходит. И он может вернуть вам все то,
что вы оставили позади много лет назад.
Лейк Блафф с населением 10000 жителей, показался нам за окном вагона.
Я посмотрел на Маргарет - она была очаровательна в своем новом платье. Я
взял ее за руку, и мы вышли на платформу. Носильщик выгрузил наши вещи.
Мы остановились на 2 недели в небольшом отеле. Вставали поздно и шли
бродить по городу. Я вновь открывал для себя кривые улочки, на которых
прошло мое детство. В городе я не встретил никого из знакомых. Порой мне
попадались лица, напоминавшие мне кое-кого из друзей детства, но я, не
останавливаясь, проходил мимо. Я собирал в душе обрывки памяти, как
собирают в кучу осенние листья, чтобы сжечь их.
Все время мы были вдвоем с Маргарет. Это были счастливые дни. Я любил
ее, по крайней мере, я так думал. Однажды мы пошли на пляж, потому что
выдался хороший день. Это не был один из последних дней сезона, как тогда,
10 лет назад, но первые признаки осени и осеннего опустошения, уже
коснулись пляжа. Народ поредел, несколько ларьков было заколочено, и
холодный ветер уже начал напевать свои песни.
Все здесь было по-прежнему. Я почти явственно увидел маму, сидевшую
на песке в своей любимой позе, положив ногу на ногу и оперевшись руками
сзади. У меня снова возникло то неопределенное желание побыть одному, но я
не мог себя заставить сказать об этом Маргарет. Я только держал ее под
руку и молчал.
Было около четырех часов. Детей, в основном, уже увели домой, и лишь
несколько группок мужчин и женщин, несмотря на ветер, нежились под лучами
вечернего солнца. К берегу причалила лодка со спасательной станции.
Плечистый спасатель вышел из нее, что-то держа в руках.
Я замер, мне стало страшно. Мне было снова 12 лет, и я был отчаянно
одинок. Я не видел Маргарет; я видел только пляж и спасателя с серым,
наверное, не очень тяжелым мешком в руках и почти таким же серым лицом.
- Постой здесь, Маргарет, - сказал я. Я сам не знаю, почему это
сказал.
- Но что случилось?
- Ничего. Просто постой здесь.
Я медленно пошел по песку к тому месту, где стоял спасатель. Он
посмотрел на меня.
- Что это? - спросил я.
Он ничего не ответил и положил мешок на песок. Из него с журчанием
побежали струйки воды, тут же затихая на пляже.
- Что это? - настойчиво спросил я.
- Странно, - задумчиво сказал спасатель.
- Никогда о таком не слышал. Она же давно умерла.
- Давно умерла?
Он кивнул:
- Лет десять назад. С 1933 года здесь никто из детей не тонул. А тех,
кто утонул раньше, мы находили через несколько часов. Всех, кроме одной
девочки. Вот это тело; как оно могло пробыть в воде 10 лет?
Я смотрел на серый мешок.
- Откройте. - Я не знаю, почему сказал это. Ветер усилился.
Спасатель топтался в нерешительности.
- Да откройте же скорее, черт побери! - Закричал я.
- Лучше бы не надо... - начал он. - Она была такой милашкой...
Но увидев выражение моего лица, он наклонился и, развязав мешок,
откинул верхнюю часть. Этого было достаточно. Спасатель, Маргарет и все
люди на пляже исчезли. Осталось только небо, ветер, озеро, я и Талли. Я
что-то повторял снова и снова: ее имя. Спасатель удивленно смотрел на
меня.
- Где вы ее нашли? - спросил я.
- Да вон там, на мели. Она так долго была в воде, а совсем как живая.
- Да, - кивнул я. - Совсем, как живая.
\"Люди растут\", - подумал я. А она не изменилась, она все такая же
маленькая, все такая же юная. Смерть не дает человеку расти или меняться.
У нее все такие же золотые волосы. Она навсегда останется юной, и я всегда
буду любить ее, только ее...
Спасатель завязал мешок. Я отвернулся и медленно побрел вдоль воды.
Вот и мель, у которой он нашел ее.
И вдруг я замер. Там, где вода лизала песчаный берег, стоял дворец.
Он был построен наполовину. Точно также, как когда-то мы строили с Талли:
наполовину она, наполовину я. Я наклонился и увидел цепочку маленьких
следов, выходящих из озера и возвращающихся обратно в воду. Тогда я все
понял.
- Я помогу тебе закончить, - сказал я.
Я медленно достроил дворец, потом поднялся и, не оборачиваясь, побрел
прочь. Я не хотел верить, что он разрушится в волнах, как рушится все в
этой жизни. Я медленно шел по пляжу туда, где, улыбаясь, ждала меня чужая
женщина, по имени Маргарет.

В колонках играет - Могилевская - Она

Настроение сейчас - как-будто смотрю на мир сверху...

А небо обрывается у ног
и кажется почти невероятным,
что это ты пришла путем обратным
и даже я смирился и помог
а небо было....неба больше нет...
нет ничего....но если постараться,
то можно и во тьме увидеть свет!
Всё можно, если только постараться
но что же?вот кровать моя, вот стол...
и попытаемся себе представить -
не ты вернулась -я к тебе пришел!

В колонках играет - within temptation-angels

Настроение сейчас - уснуть бы навсегда....

Она не была пушистой и белой.
Она не смогла быть рыжей и яркой.
И жить не хотела обычной и серой.
Была ее шерсть черной и гладкой.

Дочь ночи, свет не любила она
И часто одна по ночам гуляла.
Не звука, не тени и только луна
Путь одинокий ее освещала.

Ее шаги бесшумны, как снег.
Она королева дворов и подвалов.
Струился какой-то призрачный свет
Из глаз ее янтарных овалов.

Ей в след смотрели бродяги коты,
Когда она проходила мимо.
У них трубой поднимались хвосты
Если она прогибала спину.

Однажды свора голодных собак,
Услышав в ночи ее сладкий запах,
Погналась за ней через черный мрак
Почуя вдруг силу в своих тощих лапах.

Она летела вперед, как стрела,
Пытаясь укрыться в спасительной ночи.
Она так старалась, но не смогла
Была растерзана ими в клочья.

Она лежала совсем одна,
Уже смирившись с своей судьбою.
К ней тихо спустилась подруга луна
И забрала навсегда с собою.

Каждую ночь на его небосводе появляется новая луна - вчера она была цвета апельсинового желе, завтра, возможно, вылиняет до пергаментной бледности, а через пару недель превратится в месяц - тонкий дынный ломтик.

Луне нет до него никакого дела, как, впрочем, и ему - до луны. Он живет очень уединенно - в крохотной хижине, заботливо отделенной бетонными перегородками от таких же одиноких обиталищ, находящихся справа, слева, а также выше и ниже этажом.

В редкие минуты, свободные от созерцания камней мостовых и вызывающе стройных мачт фонарных столбов и строительных кранов, он собирает крупицы вечности и, когда крупиц накапливается достаточное количество, варит из них липкую кашицу, которой приклеивает к стенам своей лачуги особенно полюбившиеся обрывки пейзажей и лоскутки запахов.

А еще у него есть кошка. Хотя вообще-то это она думает о нем как о чем-то, ей принадлежащем. Наверно, правильней будет сказать - кошка живет в том же пространственно-временном измерении, что и он. Кошка назначила его богом. Довольно бестолковым и молодым, но все-таки богом. Она с тем же успехом могла бы считать его ножкой стула или диванным валиком, но иметь собственное личное божество - это ведь намного приятней, не так ли? Да и кем еще он может быть, если у него в аквариуме живет самая настоящая золотая рыбка - да, да, та самая, которая может исполнить любое желание - а он настолько занят своими мыслями, что иногда даже забывает ее покормить, не говоря уж о том, чтобы почистить этот самый аквариум, заросший водорослями и тиной? Порой его поведение умиляет кошку настолько, что она даже улыбается ему. Но чаще всего, увлеченный разгадыванием очередного не слишком сложного, но все-таки требующего некоторого умственного и душевного напряжения ребуса вроде изобретения вечного двигателя, он не замечает ее улыбки. Тогда кошка обижается и исчезает. Но он не переживает из-за ее отсутствия - он знает, что так или иначе она придет снова - кошки всегда возвращаются к своим богам.

Пару дней назад он варил себе кофе и совершенно случайно получил эликсир вечной молодости. Подумал хорошенько и выплеснул радужную жидкость в окно. Об эликсире так никто и не узнал. Никто, кроме кошки, короторая слизнула с подоконника три переливающихся на солнце капельки и с удивлением отметила, что начинающая седеть шерсть на лапах снова стала серебристой.

Если долго думать над чем-нибудь, то рано или поздно придешь к выводу, что все не имеет никакого смысла - эти слова можно было бы выгравировать на латунной табличке, а табличку прибить к его двери. Сам он не сделал этого только потому, что все эти действия тоже совершенно бессмысленны. Поэтому он не стал великим ученым, знаменитым художником или кровавым диктатором. Поэтому - и еще потому, что просто лень. Зачем открывать антигравитацию, если они с кошкой без всяких формул, хитроумных механизмов и научных обоснований, умеют летать над городскими крышами? К чему холсты, бумага, масло и акварель, если за окном из года в год заходит одно и то же солнце? Зачем подчинять миллионы людей своей воле, казнить и миловать, награждать и наказывать, если через несколько столетий никто даже не вспомнит твоего имени? Он мог бы перевернуть весь мир с ног на голову, если бы знал, зачем. Наверно, он никогда не решится умереть. По той же причине.

Иногда он спотыкается о валяющийся в коридоре о философский камень - огромный булыжник, который он зачем-то принес домой с прогулки - и громко ругается. Тогда кошка, чтобы не захихикать и не сморозить какую-нибудь глупость - увы, увы, кошкам запрещено говорить, а ведь они могли бы рассказать много интересного - прикрывает лапой морду и прячется за пылящейся в кладовке недоделанной машиной времени. Кошка с удовольствием вынесла бы этот камень на помойку, но, к сожалению, кошачьи тела не созданы для того, чтобы таскать философские булыжники.

А вчера снова появлялся этот ужасный йети - хозяин давно перестал обращать на него внимание, а вот кошка очень расстраивается. Во-первых, йети ужасно пахнет, во-вторых, после его визитов на ковре остаются комочки снега, которые потом превращаются в маленькие лужицы, а это так неприятно - наступать на них лапами. Йети появляется обычно всего на пару минут, которых ему вполне достаточно, чтобы наследить, стащить из книжного шкафа очередной томик научной фантастики и снова скрыться в неизвестном направлении, просочившись через стену в прихожей. Каким непостижимым образом это грязное и крайне недисциплинированное существо умудряется возвращать книжки в целости и без жирных пятен - для кошки остается загадкой.

Но если не обращать внимания на такие мелкие неприятности, как визиты снежного человека, рождение новых вселенных в отдельно взятом стакане, забыть об искривлении пространства за платяным шкафом и не прислушиваться к противному кваканью царевны-лягушки, живущей между ванной и умывальником, жизнь кошки и ее хозяина можно назвать спокойной и размеренной. Ведь главное - это уверенность в том, что завтра будет новый день. День, который ничего не изменит. Да и что может произойти такого, что нарушило бы обычный уклад их жизни? Иногда кошке становится так скучно, что она не отказалась бы от парочки ядерных взрывов в скверике за окном, нашествия зеленых человечков с Марса или внеочередной мировой революции - просто так, для разнообразия - и, наверно, хозяин согласился бы все это для нее устроить, если бы кошка могла говорить и попросила бы его об этом. Но кошка молчит и, глядя по ночам на луну - то апельсиновую, то дынную, то пергаментно-бледную, думает, что было бы гораздо вкуснее, если бы луна была похожа на кусок эдемского сыра с большими круглыми дырками - тогда в ней точно водились бы лунные мыши. Что с нее взять - кошка - она и на луне кошка. Думать вслух кошка считает ниже своего достоинства, поэтому луна остается луной, сквер - сквером, а вселенная - вселенной.

Котенок лежал на куче тряпья, брошенного кем-то в подвале. От тряпок шло зловоние, но он его не ощущал, это был привычный с рождения запах. Маленьким розовым носом он раз за разом тыкался в подстилку, пытаясь поднять тяжелую голову. Голова судорожно раскачивалась из стороны в сторону, но неокрепшая шейка вновь склоняла ее на лапы. Котенок замерз и хотел есть, котенок ждал маму.

Обычно она пробиралась сквозь неплотно закрытую дверь подвала и громко мяукала, сообщая о своем приближении. Потом, ласково мурлыча вылизывала его и сестричку мокрым шершавым языком. Котята тыкались в набухшие молоком соски, перебирали лапами и не отрываясь от маминого теплого живота, сладко засыпали.

Рядом лежала его сестренка. Совсем недавно, до того, как ушла мама, они возились на подстилке и, перебирая маленькими лапами, пытались поймать друг друга за ускользающие хвосты. Он очень любил покусывать ее за мягкие теплые уши. Иногда Котенок чуть сильнее сжимал неокрепшие зубы, и сестренка обиженно пищала. Но обиды быстро забывались и облизав друг друга, они снова возились на грязной подстилке. А потом, крепко прижавшись, засыпали, согреваясь родными телами.

Сегодня сестричка не проснулась. Сначала он пытался ее тормошить и даже немножко поиграл с хвостом. Но хвост стал неподатливым, твердым и совсем не хотел шевелиться. Тогда Котенок привалился к сестричке и попытался заснуть. Но от ее маленького тельца не исходило привычного тепла, стало еще холоднее. Он обиделся и отодвинулся от сестры подальше.

Прошел еще день. Котенок лежал на подстилке, есть уже не хотелось.

Бездонные синие глаза закисли и слезились. Мама не пришла. Котенок с трудом приподнял голову, но вновь ткнулся носом в дрожащие лапы и тяжело вздохнул. Глаза его закрылись, из-под век покатилась слеза. Оставляя мокрую полоску, она потекла по щеке, скатилась на ус, и слегка подорожав, упала на серую лапу. Потом, растворившись в шерсти, обожгла остывающее тельце.

Это случилось в летнюю лунную ночь. Адам сидел на крыше и прищурившись смотрел на луну, пытаясь разглядеть ту изящную незнакомку, которая встретилась ему сегодня утром у «Супермаркета». Ее грациозное тело, пушистый хвост и янтарные глаза не давали покоя влюбленному Адаму весь день. «Я плох для нее. Она никогда не полюбит меня. Я беспородный, блудливый кот с отвратительной родословной: дед мой был страшным бандюгой, держащий всех котов в ежовых рукавицах; бабка грешила со всеми подряд; попа всю жизнь был подкаблучником у всех котов, а мама….. мамочка… она хорошая, ласковая, она так любила меня. Я даже похож на нее. Я полосатый, усатый, у меня огромный клычищи. Я тигр, я хищник, я могу уничтожить свою добычу и своего соперника. И в то же время Я слабак… Я даже побоялся к ней приблизиться» Мысли Адама не давали ему заснуть…

Гул машин разбудил Адама уже утром. Он и не заметил, как глаза от усталости, одиночества, тоски сомкнулись. «Я должен ее найти.. Она должна быть где-то рядом» - тараторил про себя Адам, спускаясь по карнизу. Очутившись на тратуаре, Адам изможденно побрел к тому «Супермаркету», где встретил вчера нашу незнакомку. Расположившись под деревом, он сидел и ждал, что вот – вот появится она – ПУШИСТАЯ, СЛАВНАЯ, с СЕРЕБРЯННОЙ шейкой, которая переливалась на солнце и еще больше привлекала взор нашего героя.

Но прошел день, два, три… Ее не было… Наш ловелас начал терять надежду на встречу со своей единственной, но он все равно каждый день приходил на одно и то же место.

И вот на четвертый день, плетясь по дороге, он увидел, как около того рокового магазина, остановилась шикарная машина. Сердце Адама забилось как у кролика, кошачья интуиция подсказывала, что сейчас, именно сейчас он увидит ЕЕ, ту самую, из – за которой он не спит четвертую ночь. Дверь в машине открылась и от этого блеска, блеска ЕЕ шлейки Адам чуть не потерял сознание. «Она… она…» - твердил он про себя, пробираясь под машиной и сам не заметил, как столкнулся нос к носу со своей очаровашкой.

- Я знала, что ты придешь, - сказала она и от этой фразы Адам чуть не стал глухим. – Я хотела, чтобы ты пришел. Я Ева, а тебя зовут Адам – я знаю.

- Но я, но я…. – заикался Адам, - я наверное противен тебе. - На днях этот гад Риччи разодрал мне ухо, но я все равно проучил его, этого нахала. А хвост мне придавили дверью в подъезде, поэтому он кривой, а шрам на шее…

- Мне нравишься ты такой как есть. Я сразу поняла, что ты хороший благородный кот. Ты сможешь сегодня пробраться вечером в тот дом, напротив пруда, в двух кварталах отсюда? Я буду ждать тебя у открытого окна с розовыми занавесками.

- Да, да, я обязательно примчусь, прилечу, приползу – только бы увидеть тебя!

Как повезло нашим героям, что хозяйка Евы что – то тщательно искала в багажнике машины и у них было время помурлыкать.

Адам сиял от счастья, он не мог поверить в это. Мир для него в эту секунду стал самым добрым, самым прекрасным. «Оказывается я ничего, я красивый, я благородный кот и пусть я беспородный, бездомный и блохастый, но я способен любить и быть счастливым в своем кашачьем мире».

В колонках играет - Nightwish - Dead Boy's poem
Настроение сейчас - отличное

Улетевшим за горизонт посвящается...

В тридевятом царстве, в тридесятом государстве… Нет, не так. Как-то раз на одной далекой планете… Нет, и так мне что-то не нравится. Ну да Бог с ним. Начну просто:

Жила – была Кошка. Обыкновенная черная Кошка. Где она жила – сказать трудно. Жила она везде. И дом ее был там, где она засыпала. Внешне эта кошка ничем не отличалась от своих братьев и сестер – так же ловила мышей в подвалах, так же мяукала по весне с котами, так же щурила золотистые глазки, греясь на солнышке, так же спасалась от злых псов, влезая на ближайшее дерево. Была она не молодая и не старая. Никому она не была особенно нужна, да, откровенно говоря, и сама ни в ком не нуждалась. Обычная среднестатистическая кошка.

И только летом, долгими теплыми вечерами, когда не нужно было прятаться от снега и холодного ветра, кошка залезала на чердак заброшенного дома одной из городских окраин и смотрела в небо. У кошки была мечта. Она хотела летать. \"Как обидно,– думала кошка - у воробьев, этих крохотных бестолковых птичек, есть крылья, а у меня нет. Я могу поймать и съесть воробья или даже голубя, а взлететь не могу. Я ведь намного умнее и сильнее их. Если бы у меня были крылья…\" Пушистые облака плыли в закатном зареве, а кошка сидела и грустила. Потом, когда последний солнечный лучик касался запыленного слухового окна, Кошка в последний раз глубоко вздыхала и уходила спать. Ей снилась небесная синь и ветер, она чувствовала большие белые крылья за спиной. Она была счастлива. Она летела к солнцу.

Но приходило утро, Кошка просыпалась и снова видела, что никаких крыльев у нее нет, что всю ночь она лежала посреди старых тряпок на грязном чердаке. И Кошка шла на помойку, ловить мышей, как и подобает Кошке. Она никому не рассказывала о своей мечте.

Но как-то раз, придя на одну из городских свалок, Кошка увидела там что-то совершенно новое и непонятное. Среди мусорных контейнеров, набитых разным хламом, лежало НЕЧТО. НЕЧТО было очень большое и страшное, зубастое и когтистое, покрытое серо - зеленой чешуей. Кошка сначала очень испугалась и юркнула было за ближайшую мусорную кучу, но любопытство все таки взяло верх над страхом. Кошка тихонько вышла из своего убежища и, осторожно ступая мягкими подушечками лап, приблизилась к Чудовищу. Чудовище зарычало, выпустило из открытой пасти клуб черного дыма и повернулось на бок. Кошка в ужасе зажмурилась и замерла на месте. \"Это конец. Сейчас меня…\" – подумала кошка. Но она так и не успела додумать эту мысль до конца потому, что услышала ГОЛОС. ГОЛОС сказал - \"Не бойся меня, я не сделаю тебе ничего плохого. Я не приношу никому ни зла, ни добра. Просто я упало с неба и сломало крыло. Мне больно, маленькая кошка, и это боль не от падения с высоты, это боль от того, что я никогда больше не смогу летать\". Кошка поняла, что это Чудовище говорит с ней и открыла глаза. Чудовище сидело, опершись на лапу и тяжело дышало. У него действительно были огромные перепончатые крылья и правое крыло было сломано. Окончательно убедившись, что никто не собирается ее есть, кошка подошла поближе и посмотрела повнимательней на морду Чудовища. \"Какие у него добрые и грустные глаза\" - подумала Кошка. А вслух сказала –\"Здравствуйте, я - кошка. Просто Кошка\". И почему-то протянула чудовищу лапу. \"Глупая,\" - сказало чудовище,\" - я и так это вижу. Вот ведь…\"

И Чудовище замолчало. Кошка очень смутилась и тоже замолчала. Так они и сидели среди груды мусора – Кошка и Чудовище. Кошка боялась сказать что-то еще, а Чудовище просто опустило голову на лапы и думало. Шло время, близился вечер и вот уже закат позолотил края крыш и заиграл ярко –алыми бликами на стеклах разбитых бутылок за спиной чудовища. Кошка смотрела на сломанное крыло. Ей было жаль чудовища, но она не знала, как ему помочь. Смеркалось. Блики погасли и небо стало серым как тряпки на Кошкином чердаке, а потом и вовсе почернело. Наконец Кошка решилась, встала и сказала – \"Извините, может быть, я все-таки смогу быть вам полезной? Пойдемте ко мне на чердак, там не так уж много места, но зато безопасно. Здесь вам оставаться нельзя. Завтра утром люди привезут новый мусор и вряд ли вы им понравитесь. Они вообще очень странные существа, эти люди\".

Чудовище посмотрело на Кошку и, видимо, решив, что ей можно доверять, поднялось во весь свой гигантский рост. \"Пойдем,\" - сказало чудовище, придерживая лапой изувеченное крыло. И они пошли по ночному городу, прячась от света и взглядов случайных прохожих.

Конечно, места оказалось слишком мало. Сопя, чудовище вытащило с чердака во двор старое кресло и комод и все-таки втиснулось на чердак. Была уже глубокая ночь, когда оно наконец уснуло. Чудовище стонало во сне и Кошке пришлось почти всю ночь придерживать крыло лапами, чтобы ему было не так больно.

Утром Кошку разбудили какие-то странные звуки. Она протерла глаза и поняла, что это плачет Чудовище. Чудовище сидело и смотрело в небо на том самом месте, где обычно мечтала о крыльях она сама. Кошка почувствовала, как к горлу подступает комок. Она неслышно подошла ближе и положила свою лапку на лапу Чудовища. Чудовище вздрогнуло и перестало всхлипывать. Кошка прошептала – \"Не плачь. Я знаю, что тебе плохо сейчас, я все знаю. Но теперь у тебя есть я. А крыло… Твое крыло обязательно заживет\". Чудовище смотрело на Кошку и молчало.

Шли долгие дни и ночи. Кошка приносила чудовищу мышей и другую еду, какую только находила. Чудовище брезгливо морщило нос, но все - таки ело. У него не было другого выхода. Не умирать же от голода, в конце концов. Вечерами усталая кошка засыпала в уголке, а Чудовище все так же сидело и смотрело куда–то за горизонт. Прошла неделя, вторая, а они почти ни о чем не говорили. Они были такие разные, Чудовище и Кошка. Они ничего не знали друг о друге. Но они были очень нужны друг другу. Ведь если бы в тот день Кошка не появилась на свалке, то неизвестно, что стало бы с чудовищем теперь. А теперь у него была надежда когда-нибудь снова взлететь… А Кошка… Кошка просто была счастлива тем, что у нее наконец появился кто- то, о ком нужно заботиться и помогала чудовищу как могла.

Наступил сентябрь. Небо все чаще заволакивали тучи. И вот в один из дождливых вечеров Чудовище посмотрело на Кошку и сказало - \"Кажется, мне пора. Мое крыло зажило и теперь я могу лететь\". \"Как - и это все?\" подумала Кошка. \"Ну да, вот и все\" – ответила она сама себе. \"Наверно, так и должно быть. Однажды наступает дождливый вечер и они улетают\". \"Прощай\" – сказало чудовище и спрыгнуло с чердака вниз. \"Постой! \"- закричала Кошка. \"Я так хочу летать! Возьми меня с собой! \" Чудовище усмехнулось. \"Глупая. Кошки не должны летать. Кошки должны ловить мышей,\" -сделало пару пробных взмахов правым крылом и радостно усмехнулось – все было в полном порядке. \"Ну только один раз, ну, пожалуйста\" – умоляла Кошка. \"Нет. Каждому – свое. Прощай, маленькая черная Кошка\", сказало чудовище и взмыло в чернильно-черное сентябрьское небо. Оно было самым обыкновенным чудовищем. Оно не приносило ни добра, ни зла.

Вы спросите, что было дальше? А дальше не было ничего. Чудовище улетело и больше не возвращалось, а Кошка все так же ловила мышей, пряталась от собак и мальчишек с консервными банками… Только в небо по вечерам уже не смотрела.

Очень больно, когда разбиваются мечты........

xxxx