* * *
Твой крючковатый нос отлично гармонирует с угрюмым лицом. Ты поразительно похож на Урфина Джюса, о котором здесь уже никто не помнит – дети не читают добрых сказок. Ты, видимо, ужасно устал, возможно, мало спал, и поэтому тебе не остаётся ничего боле, кроме как с безразличным, отрешённым видом пялиться вперёд. Ничто не может вывести тебя из этого состояния, и пассажирам приходится по два раза требовать остановку. Тебе душно, твоя рука свисает из окна, и какой-то придурок уже сигналит, хотя между нею и крышей его "Шкоды" огромный промежуток. Но ты всё равно этого не замечаешь, ты упрямо досыпаешь за рулём всё, что высасывает из здоровья наша бурная жизнь, и я забыл, когда ты в последний раз бросал взгляд в боковое зеркало перед сменой полосы. Хотя сегодня это лишнее – кому в этот грустный дождливый майский день придёт в голову тебя опережать. Все нормальные люди уже нажрались и подобрели.
Твой крючковатый нос то поднимается выше, то снова опускается – как корабль на волнах. И я доверяю тебе и твоему огромному Мерседес-Бенцу, послушно идущему по ровным после ремонта криворожским дорогам длинного маршрута 323…

* * *
– Ты стремишься со всеми вещами обращаться по-человечески?
– Да, а что?
– Я боюсь, что не стоит увлекаться. Ты не помнишь вчерашний вечер?
– Вчерашний вечер? А что в нём особенного было?
– Да ничего особенного… Просто я попросила тебя глянуть, почему у меня система вылетает при загрузке, а ты ласково попросил её не выделываться и нажал ресет.
– Но ведь помогло?
– Я до сих пор не пойму, каким образом…

* * *
Я уверенной рукой открыл холодильник и достал бутылку воды. Наполнив пол-литровую кружку, стал в удобную позу и с удовольствием глубоко "затянулся". Этим термин вполне подходит, потому что какая разница, что у тебя в руке – кружка с водой или сигарета: удовольствия всё равно будет предостаточно.
– Ты веришь в проклятия?
– Нет, конечно. – Девушка улыбнулась. – Проклятия – из сказок, что малышам рассказывают. Чего в них верить-то? А с чего тебя заинтересовал этот вопрос?
– Понимаешь… Как это ещё расценить, как не проклятие: неспособность быть настоящим, обычным человеком. Я не могу быть простым, как Юра, наивным, как Лена, и живым, как Лиза. Я всё время в борьбе – и сложно сказать, с чем именно. У меня отличная реакция, я всегда в прекрасной спортивной форме, я внимателен и сообразителен, но всё это не столь важно, ведь я не могу расслабиться и оценить всё это. Я просыпаюсь с мыслью "Я лучший!", топлю педаль газа, памятуя: "Я быстрейший!", измеряю объём пищи в минутах (переваривания)…
– Это же прекрасно.
– Ты даже не можешь себе представить, как это грустно. Настолько же грустно, как входить в поворот на большой скорости со спокойным пульсом, без капли риска, с однозначной уверенностью в том, что тебя не вынесет, потому что ты заранее чётко видишь свою траекторию и знаешь все свои действия на каждом дециметре её. А знаешь, что самое ужасное? – Я перешёл на шёпот.
– Что же? – Девушка задумчиво расчёсывала рукой длинные волосы.
– То, что мне может всё это вконец надоесть. И я закрою глаза на все повороты предо мной, и буду лететь, пока не разобьюсь…
– А, ну-ну, давай, – девушка хитро подмигнула.
– Чему ты так радуешься?
– Можешь забыть о таком исходе. На трезвую голову у тебя всё равно ничего не получится. А пить ты не будешь – я-то знаю.
– Да, конечно. Ты знаешь… Ты знаешь, что сейчас я лягу спать, а завтра вскочу с мыслью: "Я самый лучший, я самый быстрый!" и ни на мгновение не вспомню об этом разговоре.
– Это хорошо. Ты каждый день начинаешь с нуля, будто и не было предыдущего.
– Ты права.
– И ты счастлив.
– Ты спрашиваешь?
– Нет, утверждаю. Всё равно ты не будешь спорить. Зачем?
– Убедительный довод…

* * *
– Вот и солнышко вышло!
– Ты всегда так говоришь?
– Да, это помогает. Я подхожу к своим угрюмым одногруппникам и говорю: "Сегодня прекрасное утро, разве не так?" А они отвечают: "Да какое прекрасное – тупо пипец. А почему это оно вообще должно быть прекрасным, а?" А я уверенно так отвечаю: "Да потому что это утро! Солнышко вышло, сил подарило! Ты не заметил?"
– А в чём цель всего этого?
– Да чтоб оживить человека, чтоб улыбался чаще. Я раньше в это не верил, пока не увидел на примере другого человека, что это действует.
– Солнышко, значит, силы дарит?..
– Да, для меня солнце – символ продолжения жизни, продолжения борьбы. А Луна – символ развлечений, заслуженного отдыха, гламура и раскрепощения. Я стараюсь всегда быть в курсе положения Луны и жить соответствующе.
– Но ближе ты…
– …К Луне. Её я крепко люблю с детства. Ради неё я в морозные ночи выскакивал на балкон и прыгал от радости, ради неё никогда не зашториваю окна.
– И что тогда снится?
– Ничего… К сожалению. Я очень редко вижу сны. А хотелось бы каждую ночь чего-то смотреть.
– Печально. Но я знаю, как тебе помочь.
– Расскажи мне…

* * *
– Почему ты всегда спрашиваешь у меня, если знаешь правильный ответ?
– Я не хочу правильных ответов. Подскажи мне, пожалуйста, ещё один неправильный.

* * *
Дай руку, друг, и мы отправимся по мягкой бархатной спирали, что начинается совсем недалеко, и устремляется в необозримую даль, чёрную от копоти. Я случайно ступил в зыбкую полосу её, и покинуть уже не смогу, но не бойся зубастых вампиров, что лыбятся по внешнему диаметру – их уже не существует, их снесло иль они померкли, но свет всё ещё несёт ужасные изображения, ведь это не закончится никогда – да, ты знаешь, спираль бесконечна, но мы всё ещё стремимся к центру и не знаем, что она разворачивается оттуда быстрее, чем мы движемся, хотя и ускоряемся, потому что центростремительное ускорение перерастает в тангенциальное. Я лечу, и мне жалко маленького паучка, которого я мучил в детстве – о нет, я не хотел его пытать – я просто хотел рассмотреть его внимательно, но паучок испугался моего вида. Я тянул его за паутинку, а он выпускал её быстрее, чем я тянул, и бежал, бежал… Мне страшно двигаться по спирали, которая разворачивается быстрее, чем я движусь к центру. Мораль: не мучай паучков, тупица! А меня уже сносит со спирали, и тянет к мордам вампиров… Half-Life отдыхает… и я помню, что их не существует, но ты знаешь, что такое время… какую злую шутку оно может сыграть… и морды оживут, затрещат костями уязвимой шеи, заскрипят суставами, и… Я с интересом размышляю, за какую часть тела они меня схватят, потому что полностью дезориентировался в пространстве… Ты боишься, не упал ли я со спирали?.. Да, я упал и катаюсь по мягким чёрным бархатным перьям, которые притягивают к себе… почему?.. да хрен их знает, наверное тяжелые… настолько, что гравитационной силы становится достаточно… а мне уже всё равно, я лежу и наблюдаю звёзды… потрясающее зрелище… даром я не любил астрономию… в то время, как спираль тончает… кризис, однако, производство бархата остановлено… и я с ужасом хочу уцепиться в призрачную материю… но она всё тончает… мне сложно держаться за неё… и вот он – первый разрыв. Я проваливаюсь в чёрную пустоту… она наполняет собой всё – рот, горло, лёгкие – и мне сложно дышать… я задыхаюсь и ничего не вижу… но нечто щекочет мой нос… мои руки не подчиняются, и я хватаю это нечто ртом… тело внезапно увлекает вверх… я проношусь над спиральными ужасами вместе с обалдевшими вампирами… мне было страшно холодно, но сейчас мне горячо… из-за трения о воздух… сила, увлекающая вверх, внезапно слабеет, и я зависаю… руки отошли, и, протерев ими глаза, я замечаю, что вишу на паутинке… паук смотрит на меня своими большими печальными глазами… это уже не молодой паучок, а глубокий старик… я знаю, зачем он меня поднял, и мне больно… я держу паутинку зубами и смотрю на паука, и он знает, что будет дальше, и ему тоже больно… он всю жизнь пытался изменить этот мир, но ничего не получилось… как всегда… старик… прости, старик…
Я говорю: "Прости, старик", отпускаю паутинку и разбиваюсь.

* * *
Я всегда придерживался мнения, что никогда не следует ни в чём себя ограничивать.
Пусть ограничением занимается природа. В конце концов, никто не может съесть всю доступную провизию, выпить всю, нафиг, воду и перетрахать всё окружающее население.
Разве что… проспать всю жизнь… можно… есть наглядные примеры…

* * *
– Мне нравится, когда ты так сидишь. В позе Будды, так сказать.
– Ты так не умеешь?
– К сожалению. У меня ноги так не складываются. А ты долго училась?
– Не помню. Я с детства так сижу. Очень даже удобно.
– Значит, мне уже поздно?
– Не знаю. Пытайся, привыкай. Ты же терпелив.
– Смотря в чём…

* * *
– Ты тяжело дышишь, ты устал?
– Нет, мне хорошо. День оказался невероятно удачен. Сейчас я больше всего хочу пить.
– Ты не пьёшь днём?
– Нет, никогда. Только утром и вечером. Оптимальный вариант.
– Но почему ты тяжело дышишь?
– Потому что запас жидкости подошёл к концу. В этом и есть точность – выпить утром ровно столько жидкости, сколько намереваешься потратить, ни больше, ни меньше.
– Больше нельзя?
– Нет, избыток жидкости давит на сердце. Она должна потратиться за день вся. Вообще говоря, у воды есть кроме основных (выделение отработанного вещества через кожу в виде пота; охлаждение организма), ещё и дополнительные назначения: например, благодаря ей исключается возможность перегрузки со старта. Со временем она, тратясь, облегчает массу тела, поэтому на финише оно легче.
– Как ступени ракеты… Да ты пей, я не буду отвлекать тебя.
– Зачем торопиться? Мне нет необходимости сейчас пить быстро. Вообще, быстро выпитая и медленно выпитая вода используются совсем по-разному, да ещё и разными органами. Быстро выпитая промывает полости организма и в течение весьма короткого времени выходит наружу. Она никогда не всасывается в кровь и не используется другими органами. Медленно же выпитая тщательно фильтруется и через кровь поступает во все органы. Именно запас этой воды определяет мощность, которую сможет развить сердце в конкретный день.
– Ты много пьёшь?
– С утра я обычно выпиваю немного чистой воды, затем пол-литра чаю и, немного позже, ещё воды. Если я знаю, что день будет насыщенным, непосредственно перед выходом я выпиваю ещё – в соответствии с планами. Вечером же – три-пять раз по пол-литра. И всё прекрасно.
– Днём ты даже не ешь?
– Никогда. Усваивание еды требует значительной траты энергии, поэтому глупо есть днём. Хорошо поесть вечером, когда энергия для других целей более не нужна, и организм может спокойно переварить пищу.
– Разве не вредно есть на ночь?
– Старый миф. На ночь есть не вредно – даже полезно. Пища будет лучше усвоена. Вредно есть ночью, нарушая циркадный ритм. Сердце этого очень не любит… да и не только оно.
– Откуда ты знаешь?
– Я чувствую. Каждую клеточку, каждую капельку жидкости в теле. Тело умеет сообщать о всех происходящих процессах, надо лишь любить, уважать и беречь его, и оно будет служить долго и без проблем.
– Забавно.
– Это просто, но необходимо. Но есть и детали, которых я не знаю.
– Те две линии?
– Да, именно они. Разве я уже показывал? Ты расскажешь мне о них?
– Я не уверена, что смогу правильно их трактовать. Тем более что они не заканчиваются на поверхности.
– Да, они уходят в глубину.
– У меня есть вероятная расшифровка. Но я не уверена. По-видимому, вот эта значит…

* * *
Тремя звёздочками будет обозначен текст, не связанный с предыдущим.
* * *
– Я знала, что смогу найти момент и прийти неожиданно.
– Я полагаю, это было непросто? Я думаю о тебе каждую минуту. Ты так редко приходишь.
– Я наслаждаюсь жизнью.
– Ты так просто об этом говоришь. Я тоже хочу наслаждаться жизнью. Ты возьмёшь меня с собой?
– Ты не умеешь летать.
– Но почему? Отчего такая несправедливость? Я хочу научиться.
– Наслаждайся тем, чем живёшь сейчас. Разве ты не счастлив?
– Счастлив, конечно. Я безмерно счастлив те две минуты, в течение которых я, вернувшись домой вдребезги разбитым от усталости, сжимаю в дрожащих руках кружку с прохладной водицей, что так приятно разливается по организму.
– Разве это всё?
– Какая разница? Мне всё равно недоступны твои удовольствия.
– Да не расстраивайся так. Я тоже многого не могу.
– Например?
– Я не могу играть в компьютерные игры.
– Невелика потеря.
– Неразрывная связь с пространством – также не такой уж большой недостаток.
– Может, этот спор и бессмыслен. Я лучше поем. Ты отведаешь со мной трапезу?
– Нет, я просто посижу.
Лёгкая улыбка.
– Ты всегда улыбаешься, когда я говорю о еде. Это меня смущает, и ты это знаешь. Ну почему мы не живём одинаково?
– Тебе нужна энергия, ты должен есть.
– Но как ты обходишься?
– Мне некуда её терять.
– Ах да, тебе просто незачем напрягаться…

Человек – чрезвычайно сложная биологическая система, состоящая из множества взаимопроникающих слоёв. Если вы проникнете в его сознание, то поразитесь богатству наполняющих его красок. И поэтому, когда там появляется новая, её сложно заметить…
Поначалу.
И я был рад, что никто сразу не заметил ярко-красную полосу.
Полосу ярости.
Я вошёл в сознание подростка, изменив, таким образом, царивший там покой.
Хотя, собственно, покоя там и до меня не было. Пацан попался страдавший по пустякам, которые он считал важными. Стараясь доводить любое начатое дело до конца – до идеального конца без сучка и задоринки – он вкладывал массу времени в то, что можно было сделать быстро и грубо.
Он хотел, чтоб его уважали и понимали.
А ещё он хотел размеренности и покоя.
А вот жить он не хотел. Я вскоре понял, что в этом был план небесной девушки – она послала меня сюда, чтобы я уберёг его от непоправимых действий, внеся в его жизнь удивительные события, в которых он бы сам не нашёл сил поучаствовать.
В общем, помучить надо это чудо конкретно.
Я развернул себя – красную полосу в сознании – царапая окружающие слои.
Никакой реакции.
Отлично.
Он меня не замечает.
Значит, можно попытаться овладеть телом.
Небольшое усилие – и свет прорезался в глубины моей сущности.
Я увидел картинку от первого лица – через его глаза.
Пацан куда-то шёл, смотря вперёд.
Я стал заворожено рассматривать деревья. Я так давно видел деревья. Да ещё весной, в цвету!..
Но он вдруг опустил взгляд на асфальт, лишив меня созерцания красоты.
"Нет уж!" – подумал я, намереваясь подчинить себе его тело вместе с глазами. Идти я и сам смогу.
Но нет, пусть остановится. Мне понадобится время, чтоб привыкнуть к физике.
Я прошёлся эфирной рукой по слоям сознания, рычагам и датчикам в поисках подходящего органа управления. Поддев туго натянутую тонкую нить, я попытался скрутить её в петлю.
Пацан немедленно согнулся в спазме кашля.
"Ага, подойди к деревцу-то, отдышись", – ухмыльнулся я, приготовившись охватить поля управления.
Чувак таки подошёл к дереву и, поставив у подножия пакет, прислонился…
В тот же момент я ощутил небольшое напряжение вокруг.
Да, о нём знаешь, и всё равно оно возникает неожиданно, как только овладеваешь телом.
Так, и что же мы имеем?
Я рассмотрел тело, которым буду владеть ближайшую… нет, не жизнь… жизнь – это когда у тебя есть своё тело. Которое ты закаляешь, развиваешь и уж стараешься без крайней необходимости не разбивать…
Надо сказать, с телом на этот раз повезло. Вовсе не такое жирное и неповоротливое, как в прошлый раз.
Судя по его внешним характеристикам, оно должно быть лёгким и быстрым.
Устроить, что ли, тест-драйв?
Я попытался оторваться от дерева и чуть не упал не землю. Слишком резко реагирует, даже для меня.
Раз уж опустил руки вниз, попробуем, что ли, коснуться ладонями земли на прямых ногах, а?
М-да, замечательно! Во всяком случае, пополам слаживается отлично.
"Ладно, не стоит здесь публику развлекать… движениями-то…" – подумал я. Понемногу поднял голову… и снова слишком резко дёрнул. В шее хрустнуло. "Эх ты, шею нужно качать – её мышцы очень важны!" – скривился я. – "Ну ладно, исправим…"
Идти было и легко, и тяжело – в том смысле, что тело всё время рвалось куда-то вперёд, устремляясь к небезопасной для него самого скорости. В пояснице возникла тягучая боль, и я поспешил сбавить скорость. Нагоняю позже.
Управляемость не переставала радовать – тело было очень лёгким и управлялось резко.
Так я дошёл до ближайшего перекрёстка и понял, что вынужден покинуть тело. Я понятия не имел, куда пацан несёт свой небольшой пакет, и пока что не знал, в какой части его памяти искать оную информацию. Поэтому я так же подошёл к дереву и расслабился…
"Чувак скоро привыкнет, что время от времени будет 'терять сознание' ", – промелькнула хитрая мысль.
Напряжение покинуло меня – я вернулся в форму полосы в сферах сознания…

Девушка в синей кофточке пристально посмотрела на меня.
Бегло пролистав содержимое моих предыдущих жизней, кивнула головой.
- Пойдёшь снова. Куда?
- Я хотел бы жить, - ответил я.
- Ты не готов, - хмыкнула девушка. Браслет доверия небес сдвинулся на её руке, и она слегка встряхнула руку, возвращая его на место. Я, по привычке прищурив левый глаз временно выданного тела, скользнул взглядом по венам на её руке...
Вы не знаете, что можно прочитать с вен.
Точнее, большинство из вас не знает.
...Но, разумеется, с её вен я так ничего и не прочитал, ведь её тело не было физическим.
- Почему я не могу сейчас?
- Не заслужил. Ты отказался стараться, - девушка вздохнула.
- Но когда-то же я всё равно буду готов?
- Не знаю. Сейчас тебя это не должно волновать.
- Зачем... так?
- А как? - Девушка отвела взгляд в сторону. - Ты хочешь, чтобы всё было просто?
- Нет... никогда.
- Значит, сложно?
- Нет. Я хочу, чтобы было интересно. Чтобы было захватывающе.
- Прошлый раз ты говорил так же. И позапрошлый. И к чему это привело?
- Я не хочу... иначе. Разве тебе не скучно здесь, на небесах?
- Нет. Я старалась. Я заслужила. И мне благодарны.
- Ты будешь мне помогать?
- Лишь в крайних случаях.
- И куда мне идти?
- Ты хочешь, чтобы было интересно... - Девушка прикрыла глаза, пробегая по уголкам Вселенной.
Я затаил дыхание.
- Ты будешь... в теле подростка. Такого же упрямого, как и ты. Но... осторожного. Это моя помощь тебе. Он очень осторожен, и ты сможешь долго беситься, прежде чем отправишь его сюда.
- Благодарю тебя. Надеюсь, ему не дано? - спросил я, имея в виду под "дано" экстрасенсорные способности.
- О, нет. Ему ещё долго. Иначе он бы не впустил тебя вообще.
- Благодарю тебя ещё раз.
- Надеюсь, мы не скоро встретимся?
- Ты сказала, он осторожен... - Я позволил себе улыбнуться.
И девушка тоже улыбнулась в ответ. На мгновение я вспомнил эту улыбку... Я её видел уже много раз... "И ещё много раз увижу, прежде чем..." - мелькнуло где-то там, внутри моей сущности.
Я повернулся и, расслабившись, растворился в окружающей пустоте.