Отговорила роща золотая,
И все покрыто палою листвой...
Бутылки из-под листьев выгребая,
Идет дедок с потрепанной сумой.

Патрульно-постовой наряд не тронет
Привычного, как дождик, старика
Порою на ходу смешок обронит
Иной ханурик, выпивший слегка,

Да пацаненок, чуждый пацифизма,
Засунет пальцы в рот и засвистит,
А дед плывет, как призрак коммунизма,
И лишь себе под чоботы глядит...

Снимите, люди, шляпы виновато,
Когда шагает в сумерки герой:
Он - в ранге Неизвестного солдата -
Остановил фашиста под Москвой,

Пред ним склонились Вена и Варшава,
Ему сдалась в Берлине вражья рать...
Он заслужил в стране родимой право -
Себе на хлеб бутылки собирать.

...И он уходит в отблеск обветшалый.
А в небе, не прощая ничего,
Струится журавлиный клин усталый.
И в том строю есть место для него.