С лицом измученным и серым,
на белой смятой простыне,
Как жертва бешенной холеры
Лежит коленками к стене

Протяжно стонет, как при родах,
Трясётся градусник в руках.
Вся скорбь еврейского народа
застыла в суженных зрачках.

По волевому подбородку
струится пенная слюна.
Он шепчет жалобно и робко:
"Как ты с детьми теперь одна??.."

В квартире стихли разговоры.
Ночник горит едва-едва.
Темно, опущены все шторы.
У мужа тридцать семь и два.