Иногда так хочется быть кому-то нужной.
Иногда так больно осознавать, что любую, даже самую старую дружбу часто съедает растояние.
Иногда так важно мечтать.
Иногда так нужно НЕ быть собой.
Ингда так страшно засыпать от мысли, что, проснувшись, о тебе никто не вспомнит.
Иногда так страшно при мысли, что на свете может быть есть только два человека, которые знают тебя по-настоящему, один из которых ты сама, а другой теперь уже врят-ли будет рядом...
Иногда просто необходимы чьи-то слезы о тебе, чтобы не бояться вернуться.
Иногда... Иногда так просто сделать так, чтобы человек почувствовал себя живым и нужным на этой земле. Иногда так легко просто улыбнуться прохожим, чтобы не казалось, что ты живешь в городе призраков и биороботов. Иногда нужно просто выслушать человека, чтобы ему помочь. Но почему-то многие из нас то ли не хотят, то ли не понимают, то ли не умеют этого, и самое ужасное, что не хотят понимать и учиться простым, человеческим отношениям, диалогу друг с другом, пониманию и человечности.

1.

А ведь знаешь, что после февраля не будет сразу тепла. Не распустятся цветы, словно по волшебству, не вырастет утром первого марта трава, зелёная и свежая, как твоя мечта о лете. Знаешь прекрасно, так уже было и так будет. Хочется верить, что всегда. Потому что каждый раз ты ждёшь, 
мысленно перелистывая календарь, вязкого и горького, как черноплотка,
слова «март». Ждёшь тепла. Птиц и веснушек, куда же без них. Ждёшь-ждёшь-ждёшь, еле-еле, но всё-таки одолев зимнюю тяжесть и лень.
А когда приходит наконец долгожданный март…

 

Разве кто-нибудь знал, что больше всего на свете она хотела, чтобы ее обняли, прижали к себе и сказали, что без нее не видят смысла жизни? Кто-нибудь догадывался о том, как она одинока там, внутри? Знал, что ночами она не спит, не выключает светильник? А на тумбочке у кровати стоит баночка со снотворным? И сон для нее - это принудительный провал в темноту…

Что нужно ей было для покоя? Ей был нужен человек, который был бы с ней рядом, которому можно было уткнуться носом в грудь и заснуть, зная, что она не одна. Чтобы он прижал её к себе, и не отпускал. Не давал страхам дотянуться своими липкими руками до ее измученной души. Но никто из вас этого не видел. А она не говорила.

Одиночество. Мысли. Сомнения. Шепот: все будет хорошо. А верила ли она в это? Верила. Шла дальше, как и сейчас идет. И становилась сильнее. Наглее, самоувереннее. Она увидела цель и шла к ней и укрывала своё больное сердце от других...

…Победа. Именно вкус победы дает тебе веру в самого себя. И каждый шаг на пути к ней, такой трудный, но такой триумфальный, делает тебя сильнее, увереннее. Знать, что сможешь добиться в жизни всего чего захочешь, разве это не твоя мечта? А ты когда-нибудь задумывался, каково тем, кто всегда проигрывает? 
Ты готов отдать свою победу им? Безвозмездно? Проиграть, пожертвовав своей мечтой ради другого человека, которого ты даже не знаешь?
Мог бы дать ему веру в себя и в свое будущее? Просто так. Подойти, подарить и уйти, не сказав ни слова… А отдать Свою веру? Свою мечту? Свою жизнь?!

Не лги мне! Не смог бы. Что для тебя самопожертвование? Это вычеркнутое из твоей жизни слово..
 

Это один из моих любимых рассказов,который не могу не перечитывать...Выражаю огромную благодарность Автору,который подарил нам столь бесценное произведение.

Я встретил ее на берегу реки, что несла свои воды с лазурных снегов неровной горной гряды.
- Хочешь ли ты попасть в рай? – Это была моя стандартная фраза. Иногда мне даже наскучивало ее произносить.
Девушка перевела на меня взгляд, только сейчас заметив.
- Ты ангел? – Спросила она, удивляясь моему необычному виду.
- А разве не видно?
Она сглотнула. Ее волосы цвета огня дернул за локоны ветерок. Трава всколыхнулась зеленым морем.
- Твои крылья… - Задумчиво произнесла она, теребя сплетенный из одуванчиков венок в руках.
- А что с ними?
- Они…
- Немного грязные? – Предположил я, и взмахнул ими раз и другой, будто желая взлететь и оставить ее тут одну с неотвеченными вопросами. На концах перьев были черные подпалины, как у чаек. – Мы сможем их очистить, если ты мне поможешь?
- А чем я могу…?
- Отправившись в рай.
Она молчала.
Блестящая, как слюда вода в реке, переливалась хрустальной чешуей. Девушка посмотрела на свое отражение в потоке, а я боялся туда взглянуть, поэтому просто отвернулся.
- Хорошо. Я подумаю над этим. Но сначала, я хочу на него посмотреть.
- Справедливо.
Она меня заинтересовала. Она боролась с собой, а люди так редко борются с искушением.
Я присел рядом с ней на траву. Сорвал травинку, повертел ее в пальцах, и под завороженным ее взглядом, провел тростинкой по водному течению.
И что отразилось там: райские кущи - сады из деревьев с листьями пиковой масти, плетущие свои узоры по янтарным стенам замка. Замка, украшенного золотыми куполами, серебряными башнями и израсцами, алмазными рельефами и барельефами. Фонтаны, сеющие струи воды чистого хрусталя, внутри и снаружи внешних стен. Плоды на деревьях со стволами цвета агата и изумрудными листьями. Озеро цвета перламутра, к которому прилетали женщины и мужчины. Они садились рядом и взмахивали крыльями, как стая белых-голубей мира. Они задумчиво глядели на серебряную водную рябь, словно в ней что-то видели.
Девушка оторвалась от картины Эдема. Зачем-то оглядела свое крестьянское платье, бежевое и потускневшее от частых стирок. Шнуровка стягивала ее грудь и делала вид декольте довольно заманчивым, если бы меня это интересовало. Край юбки полоскался в реке, уносимый течением. Венок выскользнул из ее онемевших пальцев и поплыл вдаль по речной ленте.
- Так ты хочешь попасть в рай?
Она мрачно поглядела на меня.
- Твои глаза. Они таки черные бездонные, как омуты. Они меня затягивают.
- Это не ответ.
- Я не верю ни тебе, ни твоим глазам. Ты обманываешь меня. Так просто ничего не бывает. Ничего не дается просто так.
Я ласково улыбнулся. Как же я долго учился улыбаться как люди, и вот пригодилось.
- Понимаю. Это означает, что ты не хочешь?
Она оглядела чистое поле вокруг, бурую стену леса уходящего кромкой за горизонт; вдохнула запах полевых цветов: ромашек, одуванчиков, незабудок, колокольчиков. Клевер трехлистник поглотил все пространство берега, на котором мы сидели, как живой ковер. Девушка подняла лицо к солнцу, несущему летний зной. Девушка ответила.
- Не хочу.
Я кивнул.
- Твое желание. Но не всегда солнце будет приветливо сиять над твоей головой. Лето смениться осенью твоей зрелости, а потом зимой твоей старости, и ты еще вспомнишь обо мне.

*******************

- Хочешь ли ты попасть в рай?
Прошло четыре года.
Я всегда приходил в срок, я знал, когда прийти.
Она мыла полы в одной из забегаловок. Лазила под столами на карачках, и двигала стулья, стараясь стереть всю нанесенную сапогами завсегдатаев грязь.
Девушка вздрогнула, услышав меня. Подняла посеревшее от тягот жизни лицо.. Алел синяк на правой скуле, коркой запеклась кровь на кровоточащей губе.
- Опять ты? – В ее голосе было и удивление и злоба и еще что-то. Готовность принять, что я ей предлагаю?
- Опять. – Подтвердил я.
Солнце вяло просачивалось сквозь паутинку треснутых оконных стекол. Я сидел на одном из столов в позе лотоса, смотрел на нее сверху вниз. Взмахнул крыльями по привычке, чуть не зацепив, покрытый копотью свечей, потолок.
– Так ответь мне.
- Проваливай, убирайся. Это ты во всем виноват. Это ты проклял меня. Я знаю. Это ты пожелал мне всех этих горестей и бед.
Она говорила запальчиво, скоро. Обида и боль резали как ножи и терзали ее душу. Весь мир был для нее виноват. Тело ее болело от частых побоев. Ноги гудели. Колени ныли. Жизнь ни сказка – это факт. Почему же люди бояться просто поверить, и предпочитают жить и мучиться.
- Твое желание.
Сказал я и исчез.

*******************************

Через семь лет я посетил ее вновь.
Она плакала.
Я сидел на подоконнике, и кончики моих крыльев выглядывали в распахнутое окно.
На улице стояла жара, и летние сумерки изнывали от зноя.
Девушка, нет уже не девушка – женщина забилась в угол и плакала, утирая струящийся слезы, и держа в одной руке початую бутылку вина. Красного вина, что струилось с края ее губ, и казалось она напилась крови, или опять с разбитой губой. Фингал украшал ее правый заплывший глаз. Волосы цвета осени, поблекли и озолотились бронзой.
Я посмотрел на нее безразлично.
- Хочешь ли ты попасть в рай?
Ее дети кричали и звали из комнаты за провалом-дверью, просили еды наверное. Пьяный муж избил ее и ушел в ближайшую забегаловку или бордель. Люди так ревностно чтят и охраняют свои пороки. Женщина заливала свои душевные раны красным вином, причем уже давно заливала - глаза ее к тому времени помутнели, и язык еле ворочался.
- Ты пришел. – Пьяным голосом пробурчала она. - Как же я устала.
- Я знаю.
Я спрыгнул с подоконника неслышно, неспешно и беззвучно подошел к ней, стараясь обходить осколки разбитой посуды и поломанной мебели. Потом сел на корточки напротив, свесил руки между колен. Я опустил голову и, поглядев исподлобья, спросил.
- Так ты хочешь попасть…
Она засмеялась, истерически захохотала. Пьяная истерика – это нормально.
- Да что ты знаешь? Рай. Если есть ад, то это именно он и есть.
- Ошибешься.
- Но так покажи мне.
- Ад?
- Именно его.
Я одарил ее легкой улыбкой.
- Тогда протяни мне свою руку.
Она икнула, откинула бутылку, что покатилась по замызганному полу, и расплескала остатки вина алыми пятнами.
Я взял ее за руку и показал ей, что она хотела.

*************************
Смог витал в воздухе.
Женщина закашлялась.
Длинные многоэтажные здания, массивные и основательные выросли прямо по краям дороги, что застелил асфальт. Торговые центры и здания офисов блестели стеклянными витражами окон, и рвались в беззвездное небо. Уличные фонари, и приветственные вывески баров кидали разноцветные снопы света на дорогу, забитую машинами.
Вечно спешащие жители мегаполиса. Вечно гудящие в пробке автомобили.
Тут прожужжал электропоезд, пробегая по мосту, чуть впереди нас.
Она была не в силах вымолвить ни слова. Она испугалась и дрожала, еле держалась на ногах от выпитого.
Я подвел ее к одной из лавочек возле парка, где росли, увядающие в постоянных выхлопах, деревья. Я аккуратно усадил ее и сказал.
- Твое желание.
Потом ушел.

************************
Солнце ушло на покой, и ночь поспешила вступить в свои владения.
Женщина преклонных лет сидела на той самой лавочке, в которой уже раз. Она приходила на это место уже девятой год. Ждала меня, ждала. Ничего пусть подождет, так надо.
Парк дышал ароматами пыльных от смога цветов, иногда в его логове пели птицы, перелетая с одной ветки на другую. Только песни их отчего-то были грустными. Через покрывало листьев лишь изредка проскальзывал небесный свод, когда ветер в очередной раз встряхивал шевелюру деревьев.
Я сел рядом с ней, дернул крылами с черными кончиками на перьях. Я чувствовал сегодня все должно кончиться. Я слишком долго ждал.
За эти девять лет у нее появились дети. Она удачно вышла замуж, стала хорошим постановщиком спектаклей на знаменитом бульваре. Особенно пользовалась популярностью постановка, в которой девушка, сидящая на берегу реки встречает ангела, и тот спрашивает у нее:
- Хочешь ли ты попасть в рай?
И спектакольная девушка конечно соглашается. И тогда появляется все – и херувимы с трубами, в которых звенят райские мелодии, и под фанфары та парочка возносится в небеса.
Я смерил женщину безразличным взглядом, автоматически отмечая различия. Теперь сетка морщинок покрыла ее, некогда свежее по девичьи, лицо. Старость, казалось бы, высушила бездонные глаза. Глазницы запали. Губы, как увядшие лепестки роз. Свисающая кожа на шее и подбородке. Бронза волос перемешалась серебряными нитями.
- Хочешь ли ты…
- Хочу! – Выкрикнула она, будто бы боялась не успеть сказать это.
- Ты даже не дослушала, что я тебе предлагаю.
Глаза ее лучились долгожданным счастьем. Она, верно, полагала, я дам ей второй шанс, а быть точнее - третий. Старческое брезгливое выражение на лице сменилось восхищением. Годы прошли. Она сморщилась, как старый рваный башмак, а я остался прежним.
Если бы она знала, что я бы с удовольствием поменялся с ней местами, если бы она только знала. Но зачем людям знать об этом, тогда просто никто не будет верить в рай.
- Я хочу попасть в рай, очень хочу. Пожалуйста, забери меня. Я больше не могу здесь.
Старческая скупая слеза скатилась по ее щеке, и упала на мятую как пергамент кожу руки.
- Чем же тебе не понравилось здесь?
- Я не могу дышать этим воздухом. Я не могу вечно спешить как все эти люди. Я боюсь ездить в их машинах. Я попросту не понимаю живущих здесь. Помоги мне, забери меня отсюда. Меня здесь ничего не держит. Мой муж развелся со мной и отсудил моих детей, потому что у меня не было работы. Я нашла работу, а суд мне все равно их не вернул. Я ничего не хочу здесь. Каждую ночь я вижу свою деревню, свое золотое солнце в вышине, тот луг, на котором я тебя тогда встретила. Каждую ночь я дышу запахами поля и летних июньских цветов. Если бы я только ничего этого не видела и не знала, я бы смогла жить здесь. А так я чувствую себя как птица в клетке. У меня нет больше сил. Забери меня в рай.
Я ждал, пока она закончит, выслушивая ее исповедь молча и с вниманием, как мне и надлежало, потом спросил.
- А почему же ты отказывалась раньше, когда я тебе предлагал?
Она ощупывала мое лицо запавшими в череп глазами, будто любуясь, или завидуя тому, что время не властно надо мной.
- Понимаешь, когда ты показал мне, показал рай, и в водах реки я увидела все эти каменные деревья, и все эти плоды на них, агатовые наливные яблоки, янтарный виноград, зеленые груши бирюзы. Прекрасный малахитовый водопад, серебряные воды глубокого, бездонного озера. Там все мне показалось таким холодным, таким неприветливым, таким одиноким, и от этого холодным в своем одиночестве. Ангелы: женщины и мужчины выглядели печальными, и видящими в хрустальных водах свое былое или свое грядущее. Я не хотела так.
- А сейчас что же?
- Я поняла, уж лучше холод, чем грязь.
- И я тебя понял. Я понял твое желание. – Я улыбнулся ей. – Дай мне свою руку.
И она протянула морщинистую ладонь.

*****************************

Солнце ярким диском стояло в зените, и одаривало всех живущих своим теплом. Лето пело детскими голосами играющих на поляне девочек. Я сидел на берегу реки, на том же самом месте, где ее в первый раз встретил, и смотрел, как девочки водят хороводы и кружатся, как мелькают на их головках вплетенные в волосы цветы и венки из полевых цветов. Трава расстилаюсь зеленым ковром и стелилась под ноги.
Ароматами хвои и клинового сиропа дышал лес, чья чаща пряталась за темными стволами сосен, которые тоже приятно пахли хвоей.
Теперь ей опять стало восемь лет, и она наслаждалась детскими играми. Я проводил ее взглядом и ушел.
Через год. Я встречал ее на лестнице ее же дома. Я сидел, сложив крылья за спиной, и ждал. Но она пробежала, держась за руки с подружкой, такой же восьмилетней девочкой, и не заметила меня.
Через три года, я опять был там. Я сидел так же, устроившись на деревянных, отесанных и прошпаклеванных ступеньках.
Ничего с тех пор не изменилось, и она также как и в прошлый раз, пробежала вместе с подружкой мимо, крича: «Мамочка, вот мы и пришли». Входная дверь дома хлопнула за ними, закрывшись.
Я лишь посмотрел им в след и ушел.
В третий раз я ждал ее там же, прошло еще пять лет, но что такое пять лет для ангела. Песчинка в клепсидре времени или и того меньше.
С прошлого раза все осталось прежним. Здесь никогда не заходило за горизонт солнце, здесь никогда не мрачнело небо, проливая дождь. Здесь не было ночи, вечера, всегда лишь утро. Здесь не было весны, осени, зимы, а лишь лето. Здесь часы стояли, застыв стрелками на одной отметке. Здесь люди не рождались и не умирали, а жили одним днем. Здесь не было смерти и старости, лишь вечная свобода, и солнце и небо над головой.
Она пробегала уже одна, и тут я решил остановить ее.
Она нахмурила бровки, устремила удивленный взгляд на меня, когда я ухватил ее за подол юбки.
Я спросил.
- Ты счастлива?
И она ответила.
- Не знаю.
Я опять улыбнулся ей. Я в ней не ошибся.
- А теперь беги к маме.
И она убежал, стуча босыми ножками по ступенькам.
Я встал, взмахнул крыльями, проверяя координацию движения, и пошел прогуляться. Времени осталось совсем мало. Я хотел насладиться сиянием солнца, свежим летним ветром, что нес аромат цветов и свежескошенного сена. Я вышел в бескрайние просторы поля и подумал, а ведь она права.
Счастье – это действительно не знать. Не знать потерь и разочарований, не знать смерти родителей, не знать неразделенной любви, измены, ударов судьбы, и тягот жизни. Ведь только дети бывают так беззаботны и счастливы, они не знают жесткости жизни, спрятавшись под крылом у родителей. Не знать. Сама жизнь делает людей несчастными. Она пускает свои горькие ростки увядания, старения, похоти, жадности, злобы, ненависти, мести, инстинкта выживания, инстинкта «кто сильнее». Не знание – это счастье, поэтому дуракам и живется легче. Но если б люди только смогли понять, как может надоесть вечный рай и блаженство. Разве можно оценить радость, если не знаешь горя, любовь, если не знаешь ненависти, дождь, когда не знаешь засухи, жару, когда неделю шел ливень. Все познается в сравнении, рай нужно тоже заслужить.
Я посмотрел на небо, взмахнул крыльями, что теперь стали белее снега. Я сделал все, что должен, теперь пора возвращаться.
«Прощай девочка c берега реки, прощай».
 

В колонках играет - Capercaillie - Tighinn Air A'Mhuir

Разве не чудо дарить тепло и получать взамен улыбку? Или помогать тем, кому нужнее ваша доброта?Разве не чудо во сне мечтать? И видеть сны о ваших грёзах, хоть на мгновенья забыть заботы скудного мира?А за окном не чудо видим мы с начала каждого утра? Мягкие лучи яркого солнца будят нас утром, весенний ветерок сдувает шапку, летние лужи, так и манят пройтись по ним босыми ногами, осенняя листва, зовёт с ней вместе в высь взлететь, от белоснежных снежинок просто взгляд не отвести....А тёплые объятья, весенний поцелуй, те же самые рыданья в подушку об одном.......любовь, она сама как чудо, её мы пытаемся понять, а разве просто нельзя признать её волшебством или нечто большим чем влеченьем?Чудо....

Что же волшебство?
Всё вокруг...
Всё в нас...
Нет не дома и не машины,
А рыжий лучик солнца,
Тёплый ветер,
А в нас миры....
Которые не описать,
Они прекрасны безусловно...