15.02

Бледное февральское солнце, все сильнее пробивающееся сквозь тусклую завесу облаков, мягкими теплыми лучами скользит по лицу, нежно согревая кожу. Легкий ветер едва слышно блуждает в ветвях деревьев, донося до слуха их приглушенный шепот. Сладкозвучная мелодия тишины пленит сердце своим спокойствием. Тепло медленно проникает внутрь, разливаясь по телу живительным умиротворением. Время замедлило свой бег, давая возможность насладиться этим чувством. Ничто не имеет значения. Солнце в лицо и ветер в ветвях. Спокойствие. Тишина. 

Слова утрачивают смысл, они больше не нужны. Скорее даже, они бы портили все своей несвязностью, пустотой, бессмысленностью перед лицом тишины. Природа молчалива. Она не любит разговоров, не любит суеты повседневности, а перед ее лицом все — суета. В ее безмолвии — величие и угрюмость. В созидании же открывается истина. В эти короткие мгновения единения начинаешь видеть все таким, какое оно есть на самом деле, насколько оно может и должно быть важно в жизни, насколько оно в действителтности лишь все больше загоняет в тупик собственной ничтожности, запирает в клетку и душит, душит, пока не приходит в конце концов осознание, но часто уже бывает поздно.
Кратковременная свобода. Покой. Отрешение. Пустота в полноте. Познание в отрицании.
Свет этого солнца нужно носить в себе, чтобы помнить его тепло, чтобы следовать его зову, чтобы не сбиться с пути и вернуться к нему вновь.
Все повторится.

~

Как сложно совладать с собственной черной природой, как тяжело держать на цепи своих голодных церберов, как больно они вгрызаются душу клыками, просятся наружу, безжалостно рвут нежную плоть, ища выход. Спусти их с цепи, позволь им увидеть свет, и он захлебнется в крови.

И нет причины этой злобы, просто... такова природа. Зло изначально во всем живом, он движет самыми глубокими, самыми примитивными порывами существа, оно - тьма первобытности, оно не знает пощады и не повинуется разумному. Путь укрощения же долог и болезнен, и не каждому по силам одолеть его до конца, наступая каждый раз на горло себе и своим псам, душа порывы любого их проявления.

И иногда кажется, что все заранее предрешено.

Наверно, так и есть.

Если долго, не отрываясь, на что-то смотреть, объект столь пристального созерцания может вдруг внезапно измениться в форме, очертаниях, цвете, даже настроении. Вроде бы показалось... но нет. Так, кажется, иногда можно разглядеть суть вещей, скрытую за самими вещами, обнаружить их изначальный облик, разгадать их предназначение, или.. сойти с ума.

Увидеть мир за гранью мира, увидеть то, чего не видят другие, познать то, что скрыто от глаз унылой оболочкой повседневности, накинутой неведомо кем для нашего же блага. Что-то скрывается за всеми этими декорациями. Что-то огромное и непостижимое, что-то, чего не обозреть умом, не постичь усилием ограниченного разума. Ужас вселяется в душу при одной только попытке заглянуть за эту завесу, рассудок мутнится и земля уплывает из-под ног. Фантасмагорические видения застилают взор, и реальность отступает на задний план. Стоит замешкаться, промедлить, задержаться в этом обнаженном мире дольше положенного, не поспешив вовремя его покинуть, как рискуешь навсегда остаться его невольным пленником. Многие уже поплатились за свое неуемное любопытство, и многим еще предстоит сложить головы. Как важно выдержать баланс, исполняя тонкий танец на пике безумствующего мироздания, как важно вовремя опомниться, не успев по неосторожности ступить за точку невозврата...

Так, видно, постигает одних безумие, – иных же питает обилие новых смыслов.

1. Пройти тест

2. Пройти тест

Ты Валлийский Зелёный

Окраска Валлийского Зелёного хорошо сочетается с сочными травами его родины, но обычно он гнездится выше в горах, где для его сохранения был создан заповедник. Не считая Илфракомбского инцидента, этот вид (если его не провоцировать) один из наименее опасных, поскольку, как и Опаловый Антипод, он охотится на овец и активно избегает людей, если его не провоцировать. Валлийский Зелёный отличается легко узнаваемым и весьма мелодичным ревом. Испускает пламя в виде тонких струй. Яйца Валлийского Зелёного грязно-коричневого цвета, с зелёными крапинками.

Пройти тест

Твоя душа, это душа лесного эльфа

Лесные эльфы импульсивны, мудры и легки в общении. Но, как и всем бессмертным, им в какой-то мере присуща и надменность, презрение к смертным и коварство. Лесные эльфы стремятся к гармонии. Иногда могут быть романтичными. Лесные эльфы – идеальные следопыты, барды и друиды.

Пройти тест

Я совершила убийство.

Багровое, налитое кровью солнце, точно несущее в себе отпечаток увиденного, неспешно погружалось в холодный бледно-голубой туман. Горящий диск его продолжал неумолимо таять, словно масло, помещенное в огонь, разве что только он сам был огнем, а таял в чаше ледяного воздуха, и чем меньше от него оставалось, тем стремительнее шло все к завершению. Мрачные силуэты деревьев зловещими тенями притаились у горизонта, готовые принять в себя обжигающее пламя и сокрыть его от непрошеных взоров. Минуты обратились вечностью, стремясь предотвратить печальный конец бесполезности дня, но время неумолимо. В конце концов, последний тусклый отблеск померк в холодном дыхании вечера, растворился в ледяной дымке, укрытый беспощадным флёром сумерек. Тьма стала апофеозом жаркого пламени.

Часом раньше мягкий теплый свет закатного солнца разливался в свежем вечернем воздухе. Несмотря на то что, солнце уже заканчивало свой дневной путь, всюду чувствовалось оживление. Ядовитый росток порочного ощущения с настойчивостью напомнил о себе, крепкой рукой сдавив горло нежным чувствам. Так и не успев раскрыться, осыпались их тончайшие лепестки, разлетелись по ветру, растворились в шуме улиц. Колкие стебли гнилого побега больно обожгли горечью несбывшегося. Тьма застелила глаза. Я помню твое лицо. Нежное и прекрасное. Твои грустные глаза, исполненные боли и непонимания. Все это я так люблю и так жестоко убиваю каждый раз. Мне не смыть этой крови никакими слезами, мне не очистить мою душу никаким раскаянием. Я гнию изнутри, я давно умерла.

Ich habe keine Angst. Wir bleiben ganz allein.

Одиночество вплетено в наши тела, в наши души и мозг. Одиночество вечно. Неизбывно. Все одиноко. Все следует своему пути, бесцельно, во мраке скитаясь, отчаянно бегая кругами, падая и задыхаясь, вдыхая землю и умирая. Одиночество породило тебя, оно же тебя и поглотит. Это твой Путь. Он один. И ты один. И ты умрешь лишь с большей долей сожаления, чем родился. Упадешь в распростертые для объятий руки Тьмы, и она примет тебя в свое лоно как некогда родная мать приняла тебя в этом мире. Все исчезнет. Но ничто не будет кончено. Это колесо бесконечности. Усни, но ты проснешься. Беги, но ты вернешься. Кричи, но крика не будет слышно. Души себя, но воздух проникнет сквозь поры в твое тело. Смерти нет. И я докажу это.

Безмятежная глубина неба и прозрачность весенней дымки. Блаженство полуденного солнца и отрешенное безмолвие облаков. День погружен в задумчивую полудрему, тишина гулким эхом звенит в ушах.

Есть свое упоение в этом неясном, неизъяснимом чувстве исступления, охватившем внезапно все существо; странная эйфория в струящемся под кожей горячими потоками липком медовом яде, которая неподвластна никакому велению рассудка. В гармонии забвения заключена великая сила, отпирающая засовы глухих темниц разума, стряхивая вековую пыль бытия и обнажая скрытое от глаз естество. Нежный порыв сердца сольется с безумством страсти, взорвавшись неистовым буйством красок, и небосвод души озарится сиянием вечности. Все смешается в этом дрожащем восторге жизни - свет и тьма, веселье и скорбь, отрада и горечь, боль утраты и радость воссоединения. Все обретет иное значение, иной смысл, иную трактовку, — в истоме прозрения откроется суть. Ее незримое присутствие, всегда являвшееся условием возможности всего без исключения, станет явным.

Настроение сейчас - лето

Под толстым слоем льда покоятся тревожные воды океана. Морозный воздух сковывает тело,парализует движения. Сложно поверить, что не так давно земля дышала огнем, горячие пары раскаленного воздуха жарким ветром обдавали кожу, а прохлада морской воды сулила спасение. Дико представить, что через время все вновь оживет и наполнится теплом, хрустальные оковы холода спадут, а стены белого морозного мрака расступятся, обнажив трепещущую жизнь.

Привычный круговорот времен года, извечная череда сменяющихся состояний, настроений. Но иногда хочется прервать течение времени, задержать его неутомимый бег, запечатлеть на ткани мироздания лишь единственный узор и навсегда слиться в одном моменте с настоящим.

Настроение сейчас - воспоминания

Горы бережно укутаны туманом как легкой прозрачной тканью. В их неясных очертаниях, кажется, заключена древняя тайна. Все здесь исполнено неясной таинственностью, смутное ощущение враждебности этого места и смятенного трепета закрадывается в душу. Сладкий морской воздух кружит голову и пьянит, спутывая мысли. Не смотри вниз. Стоит лишь раз взглянуть - и ты пропал. Там дышит размеренно море, слизывая камни и песок с истерзанного берега. Его бесконечная темная синева заворожит, одурманит, утянет вниз. Назад уже не выбраться, одна дорога будет - вниз.

Ветер ласково играет в травах, спутанные и пожелтевшие, они дышат покоем. Веками ничто не не нарушало их тишину, и кажется, еще столько же времени пройдет, и все останется незыблемо. Лишь ветер сменит направление.

Луч утреннего солнца упадет на стекло и оно треснет, разлетевшись по земле тысячей разноцветных осколков в несобираемый пазл.  Луч продолжит праздно гулять по тонким граням разбитого стекла, вызывая к жизни филигранные, в то же время незамысловатые, узоры и фигуры из цвета.

Солнце в зените. Все разом вспыхнет и погаснет. Лишь дым, смешанный с пеплом, будет долго стелиться по земле, растворяясь в собственной пелене. Таков ли конец всего?

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Когда вспыхнут золотом верхушки деревьев, когда густой туман застелет землю и выпадет мокрый снег на первую весеннюю траву, а небо озарится мутно-желтым цветом грозового солнца, покроется паутиной сна сознание, и все нежившее умрет. Это будет началом чего-то нового, а может не началом и вовсе не нового.

Прежде чем дымом обдаст последней осенней травы, ... рассудок угас, разбей и усни.

Если бы лисы были апельсинами, апельсины были бы пушистыми и кусались.

Чистка апельсина была бы живодерством, а коты бы боялись лисьих шкурок.

Не убий апельсин.

Языки пламени, обволакивая солнце, жадно слизывают тающий свет. Расплавленная желтая масса стекает за горизонт, оставляя пылающий влажный след. В высшей точке сияния сливаются утро и вечер. В мучительном апофеозе меркнет свет.

Если когда-то лес и был, он станет частью вечной тьмы. То, что идет вовне, навеки будет стыть во мгле.

Сквозь утренний туман травы печальный шепот неслышным звоном льется средь полей, и лес угрюмый, темный - ожил; доносит ветер эхо отголоском сна, и в призрачную мглу уходят, растворяясь, поддернутые дымкой небеса

2014

Чувствую, все было зря. Эти годы ни к чему не привели. Разрушение, опустошение, ненависть. Злость, обида, досада. Нет, это не то, чем должно было стать. Нужно отрезать этот прогнивший пласт и выбросить. Попытаться прожить заново. Вернуться к тому, что было истиной. И не совершить роковую ошибку, не стать тем, что есть теперь. Очистить мысли, очистить разум. Вобрать в себя свежий весенний воздух и...

Что будет потом, увидим.

Считается, что первый месяц весны - это март.

Так ли это на самом деле? Странно, но чувства подсказывают мне иной ответ. Все начинается в феврале. То самое глупое чувство свободы, какого-то перерождения или возрождения, когда хочется сорваться с места и бежать, очень долго бежать, наслаждаясь тем, что ты жив, тем насколько прекрасно пахнет ветер, тем, насколько вдохновляет пасмурное серое небо. Это можно сравнить с помутнением, но это самое прекрасное время. Сорвать одежды, слиться с природой в диком упоенном беге, опьянеть от воспоминаний. Дух захватывает от каждого вздоха, ветер напоен ароматом талого снега. Позднее к нему примешается и аромат сухих трав, и аромат свежей листвы. И все, прощай рассудок. Время свершений. Время созидания. Время безумия. Время дикого желания жить. Время желания умереть. В этом времени - все, а в этом чувстве - бездна. Да поглотит она без остатка, да свершится свершенное, да будет чему суждено.

С годами все становится прозаичнее. Чувства увядают, эмоции умирают и осыпаются сухой листвой на перегнившую почву сознания. Все гниет, все умирает. Теперь уже почти нет никакого волшебства, лишь четкое осознание. Влажность. Всему виной влажность. Но в чем секрет такого воздействия? 

Хотелось бы мне снова испытывать это чувство, но оно остывает с каждым годом, с каждой прожитой весной. Что будет этой весной? Времени стало так мало, чтобы думать об этом. Времени вообще нет. Потому нет и эмоций, и чувств. Будет ли это первая весна, когда я уже больше ничего не почувствую? 

Мне снова хорошо. Почти. 

Правда в том, чтобы отдалиться, сжаться, растаять, раствориться. Небо особенно красивое, ты помнишь это? Ветер все вернет. И зол порока зов, ты помнишь это? Вспомни. Осознай. Отдалиться, сжаться, растаять, раствориться. Все происходит здесь и сейчас.

Освободиться.

Изъять.

Отбросить.

Изумиться.

Все снова совершится. Все будет здесь, сейчас и больше никогда. Все возродится. 

В них запах увядшей весны, в них дикий туманный дурман.

Море. Дождь. День на исходе. Мрачное мокрое небо у горизонта укрыто лоскутом рыжей закатной дымки. Холодная, тревожная вода извергается на темный берег, набрасывается с шипением на камни и отступает. Этот ритмичный танец сродни музыке. Древняя, неведомая мелодия рождается и погибает вновь каждый раз, когда волна находит на берег. Есть в этом что-то мистически завораживающее, по-волшебному волнующее душу.