Три литра электричества в Братском Музее Света.
***
Вячеслав Тюрин Лесогорск,Иркутская область
Медленно крутятся в час отлива
лопасти ветряка.
Лампа на проволоке глазлива,
мучая мотылька.
Вокруг источника света биться,
всем существом дрожа,
когда на западе разгорится
зарево мятежа,
где, словно жилы Твоей десницы,
вижу стволы дубов.
В гуще листвы шевелятся птицы:
там их ночлег и кров.
Время бежало, как тень по стенам.
Лето к развязке шло
шагом торжественным и степенным.
Помню, как спину жгло.
Солнце покрыло меня загаром,
обволокло теплом.
Я получил эти вещи даром
и возвращу добром.
Алую рану стачали швами
кустарники пустыря.
Уединенно живется с вами,
схимники сентября!
Минули дни, когда сохли фрески
шепчущихся дубрав.
Плотно задернуты занавески
комнаты, где, собрав
все, что с собою до смерти носишь,
можно произнести
Имя, которое произносишь,
странствуя взаперти.
Настольная лампа мясорубка.
СНОВА ЗВЁЗДЫ
Снова над городом небо стоит многозвёздно:
милый зверинец во мраке пустынном, холодном.
Пусть умирать еще рано, пусть жить уже поздно, -
взгляд обращается к вечным осенним полотнам.
Ветхая верфь октября по дворам облетает
и шелестит на бульварах, как деньги банкрота.
Видно, душа постепенно покой обретает,
глядя на бедное тело вполоборота.
Беглою лисьей поземкою пишутся наспех
то ли прогулок апокрифы, то ли разведок;
и в перспективе какой-нибудь вечер издаст их -
как альманах горизонта с узорами веток.
Если подобную грамоту кто-то читает.
Ибо не может одно сновидение длиться
так обреченно, как эта листва причитает,
под ноги стелется, жухлою бронзой ложится.
По территории сквера гуляли вразвалку
жирные голуби, словно кошмар пацифиста.
Щурился глаз на светило, как будто на сварку,
соображая, что дело, должно быть, не чисто.
Что-то насчет энтропии слегка вспоминая:
фразу какую-то, читанную для проверки
тех подозрений, которых скрижали Синая
так и не сняли, пополнив объем этажерки, -
в недрах вокзала томится душа разночинца.
Мрамор колонны блестит в электрическом зное.
Мысли свои выражать научись. Научился.
Жизнь исчезает, как чье-то виденье сквозное.
Грянут дожди за стеклом. Обнаженные ветлы
машут, об этом нас предупреждая, ветвями, -
после того, как вовсю поработали метлы,
тщетно соперничая с продувными ветрами.
Падая в чашу пустующего стадиона,
снег серебрит волоски полинявшего дерна.
Кашляет в смолкнувшем парке глухая ворона.
Снова по небу разбросаны звездные зерна.
