Последний дождь - уже почти не дождь,
Смотри, как просто в нем найти покой.
И если верить в то,
что завтра будет новый день,
Тогда совсем легко...
Ах, только б не кончалась эта ночь,
Мне кажется, мой дом - уже не дом
Смотри, как им легко:
они играют в жизнь свою
На стенке за стеклом...
Мне кажется, я узнаю себя
В том мальчике, читающем стихи
Он стрелки сжал рукой,
чтоб не кончалась эта ночь
И кровь течет с руки...
Но кажется, что это - лишь игра
С той стороны зеркального стекла,
А здесь рассвет, но мы не потеряли ничего:
Сегодня тот же день, что был вчера...
©

Удивительно, я не сомкнула глаз со вчерашнего утра. Целый океан слов после долгого, упрямого, изнурительного молчания стремится выплеснуться хотя бы сюда. Я пью кофе, потому что только полчаса назад мои глаза перестали меня слушаться - они хотят спать. Я ожидала чего угодно - опустошенности, штиля? - только не водопада мыслей, которые обрушиваются на меня по тридцать штук в секунду. Это даже приятно, только, боюсь, приливы не длятся долго.. Это похоже на приступ шизофрении, сейчас весна, правильно?..
Впрочем, я не обращалась ни к одному компетентному специалисту, который смог бы подтвердить этот диагноз.)

1962 год. Арсений Тарковский. Выходит, у БГ - плагиат.
"...Но кажется, что это - лишь игра
С той стороны зеркального стекла..."

Я думала, что наверняка помню эту строчку откуда-то из прошлой жизни.. Да, я оказалась права.

Свиданий наших каждое мгновенье
Мы праздновали, как богоявленье,
Одни на целом свете. Ты была
Смелей и легче птичьего крыла,
По лестнице, как головокруженье,
Через ступень сбегала и вела
Сквозь влажную сирень в свои владенья
С той стороны зеркального стекла.

Когда настала ночь, была мне милость
Дарована, алтарные врата
Отворены, и в темноте светилась
И медленно клонилась нагота,
И, просыпаясь: «Будь благословенна!» —
Я говорил и знал, что дерзновенно
Мое благословенье: ты спала,
И тронуть веки синевой вселенной
К тебе сирень тянулась со стола,
И синевою тронутые веки
Спокойны были, и рука тепла.

А в хрустале пульсировали реки,
Дымились горы, брезжили моря,
И ты держала сферу на ладони
Хрустальную, и ты спала на троне,
И — боже правый! — ты была моя.
Ты пробудилась и преобразила
Вседневный человеческий словарь,
И речь по горло полнозвучной силой
Наполнилась, и слово ты раскрыло
Свой новый смысл и означало царь.

На свете все преобразилось, даже
Простые вещи — таз, кувшин, — когда
Стояла между нами, как на страже,
Слоистая и твердая вода.

Нас повело неведомо куда.
Пред нами расступались, как миражи,
Построенные чудом города,
Сама ложилась мята нам под ноги,
И птицам с нами было по дороге,
И рыбы подымались по реке,
И небо развернулось пред глазами…
Когда судьба по следу шла за нами,
Как сумасшедший с бритвою в руке.
...

...Я даже не знаю, что тут сказать. Уверена, обманываться - это мерзко, но быть обманутым - просто оглушительно. Так что предпочитаю отмечать первое как очередную веху биографии, но не более, за чашкой хорошего чая в приятной компании не-равнодушных-к-мемуарам.

Несомненно, это величайшая глупость, рождаться на этот свет, не зная, зачем ты. Меньше всего хочется умереть в неведении. Тогда лучше не думать совсем, чтобы пролилось молоко мыслей на зябкий подоконник и - в бездну. И ты - за ними, потом, когда-нибудь. А пока ты вольное, неразумное дитя Вселенной, твое главное занятие - балансировать на собственной петле и считать, что просто ходишь по воздуху. Или трепыхаться бескрылой бабочкой в пыли; ты все еще ждешь, что подхватит ветер?..
Затем - ты просто умираешь, просто и совсем не возвышенно. Есть веселые легкие люди, люди-облака, они могут не умирать, вся их жизнь - мимолетная улыбка и тут же они рождаются в новой, у младенца на устах. Они больше всех заслуживают знать, зачем. Только им того не надо. Они не успевают зайти так далеко. Эй, где вы?
Я хотела бы напиться под завязку из ваших озерных глаз.

Одно меня утешает - что, после всех этих бессмысленных слов, преданных обещаний, неискренней дружбы, тягостного молчания, мертвых разговоров, странных убийственных идей,нелепых и неслучайных случайностей, всех этих идеалов-на-помойке-с-перерезанными-глотками, болезненных будней и неодиноких ночей, - меня утешает: там, куда я иду, нет места прошлому. Меня фактически здесь нет. Или это уже не я. Где-то посередине иссякает мой словарный запас.
Если меня спросят, любила ли я когда-нибудь... О, Господи, нет! Это, наверное, ужасно драматично, это неинтересно и достойно порицания, учитывая.. Впрочем, тем более, это неинтересно. Я даже не знаю, была ли я влюблена, в чем-разница-если-все-равно-всему-придет-конец. Глупые мысли. Я помню, кажется, я обижала кого-то.. Даже.. даже специально, хотя я не берусь сказать наверняка. Меня никто не обижал, как это мило и не стоит того. Кажется, теперь уж все счастливы. Меня обволакивает тягостная розовая дымка, когда я это понимаю. Я помню, как-то я сбежала со свидания, прямо из театра. Я сама себе напоминала очень злую Золушку, и я даже не потеряла туфлю, чтобы хоть как-то возместить свой некрасивый поступок. Я видела его мельком совсем недавно, какое счастье, что он - нет.) Надеюсь, у него тоже все хорошо. Еще никто так искренне не верил всему, что я говорила. Какую метафизическую чепуху я несла..
Я всегда с удивлением обнаруживала, что заставляю кого-то страдать. Это было такой малостью и вдруг.. Мне кажется, я так непробиваемо глупа, так катастрофически эмоционально неуклюжа, так нелепо-сентиментально некрасива, что это всё это смешательство недостатков не может вызывать романтических переживаний. Ну зачем же вы так? Простите. Впрочем, я уже наказана.)Это даже забавно, как все бывает.
Какой-то странный сегодня день, а вечер - словно облегчение.
Меня ужасает другое - не знаю, чувствовала ли я когда-нибудь по-настоящему или все это - мой внутренний театрализированный диалог душевных полутонов. Не моих.
Если я права, как это уродливо..

Ваш круг чтения:

«Гений» Т.Драйзер [ купить у «Жука» ] Авиньонский квинтет: Quinx или рассказ Потрошителя [ купить у «Жука» ] «Самая малость» О Генри [ купить у «Жука» ] «Хладнокровное убийство» Т. Капоте [ купить у «Жука» ] «Гоген» В. Крючкова [ купить у «Жука» ] «Стихотворения» А. Тарковский [ купить у «Жука» ] «Преступление и наказание Федор Достоевский [ купить у «Жука» ] «Над пушкинскими текстами» С.М. Бонди [ купить у «Жука» ] «Путь художника» Д. Кэмерон [ купить у «Жука» ] «Грешница» А. де Ренье [ купить у «Жука» ]

Пройти тест

Только.. это в высшей степени любопытно, как именно цвет глаз влияет на "литературный круг интересов"? Что, с черными глазами я была бы обречена на С. Кинга, Г. Леру и кого-нибудь еще из готической классики? Или я узко мыслю.. Пожалуй.
Вот еще что.. Я необратимо глупею, самоограничиваюсь, исчезаю в качестве прилежного Чтеца! Черт. Это кошмар. Я знакома лишь с несколькими из них. Вскользь и несерьезно, "не по любви". Хотя нет.. Тарковский - несомненно мой Ангел Поэзии. Хотя.. Может быть, Блок, но он другой.. Конечно, еще Блок. Совсем мало - Гумилева.
Вообще, поэзия в большинстве своем нагоняет на меня скуку, а вещи, похожие на длинный пергамент, вводят в ступор. Я понимаю, это мелко. Я люблю прозу, в ней я живу и чувствую себя "своей". А в поэзии.. В тех редких случаях я грежу, наверное.)

"Ecce spectaculum dignum,
ad quod respiciat intentus operi suo deus."


Что-то жило в нем, дышало, билось, тоскливо завывало. И ни секунды покоя. Он раздраженно временами думал: «Целый день и ни секунды покоя.» Ноги будто сошли с ума – то ли им пуститься в пляс, то ли бежать куда-то, куда глаза глядят. Неважно, что он устал, неважно, что совсем не хотелось ему бегать. Каждая часть его тела превратилась в маленького тирана и говорила:» Не хочешь бежать – побежим без тебя, невелика потеря», «Не хочешь видеть? Кого это волнует?», «Не хочешь думать? Не для красоты ведь Бог дал тебе голову. Нельзя быть таким непроходимым идиотом». И странно – думал он – ведь это же все я сам, стоит лишь рассудить логически. Неужели шизофрения? Нет, переутомление.
«Глупости, какие глупости».
Он еще раз перечитал написанное. Зачем это, кого это интересует? Его ноги хотят пуститься в пляс…
«Вот глупости!»
Он торопливо смял бумагу – не хватало, чтобы кто-нибудь нашел. Выпить снотворного, лечь, перевернуться на бок. Потом на другой. Что-то не так. Сесть. Снова лечь. Закрыть глаза?
Никуда не убежать. Что-то крошечным комочком каталось вверх-вниз внутри него, пока он ложился, вскакивал, нервно поколачивал подушку. И все равно не давало покоя.
-Что? Что тебе надо?
И ведь ни одной мысли, ни одного связного предложения. Нетерпение, тоска, лихорадка, да и только. Кажется, что-то должно родиться – только что? Никакого намека, даже размытого образа, зацепки. Ни начала, ни конца. Как бывало, – словно в никудышнем мистическом триллере – откуда-то из неизвестности, недосягаемости протягивалась рука. Он хватал ее и, сантиметр за сантиметром, вытаскивал на свет божий того или то, чему она принадлежала. Потом смотрел, что получилось, поворачивал и так и сяк, приговаривая: «Что же делать с тобой теперь? Надо что-то с тобой делать». Сколько их было? Не вспомнить. Хотя, отчего же. Он помнит все, только теперь он не нужен. Он дарил им жизнь, мертвым памятникам еще грядущего. Он наделял их цветом, оттенками, светом и тенью, бессмысленные эскизы. Он вселял душу в пустые оболочки. В конце концов, он заставлял их говорить, рассказывать свои истории. Дальше нет его заслуги, скромного секретаря. Разумеется, они капризничали, сердились, торопили его или замолкали, казалось, на века, подтрунивали над ним, заводили в непроходимые дебри. Или сами не знали, о чем рассказать и говорили глупости. Как сегодня.
«Нет, сегодня – это все я.» подумал он. Ведь еще никто не пришел. Он бы почувствовал.
Так вот, что ЭТО. Слово, которое сегодня стало вдруг паразитом. Но как еще ЭТО назвать? Если называть нечего. Что-то росло внутри него, само по себе, без его помощи. Училось дышать, думать, чувствовать, вспоминать, откуда появилось и зачем. Пульсировало, теплое, беспокойное, каталось вверх-вниз, заражая его своим нетерпением. И странно, так велико было напряжение, так многозначительно, что даже тело откликнулось на эти потуги. Казалось, впервые в жизни он мог чувствовать. Чепуха, и раньше мог. И было больно, было радостно, тяжело и грустно. И все было, как будто бы по-настоящему. Но – только теперь. По-настоящему только теперь, когда тело и душа, физическое и нефизическое, объединились. Схлестнулись жар и холод, земля и воздух, добро и зло (хотя как здесь можно разделять?), плюс и минус, Альфа и Омега, если хотите. Почему бы нет? – подумал он. Вдруг то же самое ощущало Великое Небытие, когда рождало первую Вселенную? Звезда перед Большим взрывом? Бог, в конце концов. Да, Бог, создавая этот мир. Сказано ведь: «В начале было Слово». Нет, он ни в коей мере не хочет уподоблять себя божеству. Слишком сильно в нем пуританское воспитание, слишком велик страх перед богохульством. Но он творец своей собственной вселенной. Да не одной, десятков вселенных. Он, если хотите, обскакал Бога на десять шагов вперед! Или назад? Нет, снова не то.
Внутри него, пульсируя, распространялась из одной какой-то точки, источника незримая пустота, а вместе с нею легкость. Он становился полым, как кувшин, уходили мысли и эмоции, вытеснялись куда-то за переделы его самого, этой комнаты, этого мира, становились тихими и жалкими немножко. Жалкими по сравнению с легкостью, пришедшею на смену им. Нужно ведь когда-то отдыхать. И тело его, объединившись с душой в какой-то момент (этого момента он так и не смог вспомнить, вычислить, когда же и при каких обстоятельствах так стряслось), откликнулось, еще бы не откликнулось! Он весь теперь был одним целым, совершенным сосудом. Совершенно пустым и совершенным. И он расправил крылья. Он и не знал о них, не вспоминал как-то. С самого детства его приучили передвигаться на ногах, тут уж ничего не попишешь.
А теперь он парил где-то под потолком.
Потолок всегда мешает, подумал он.

Согласно восточной философии, психологическое и физическое страдание есть путь к просветлению, к переходу на другой, более высокий уровень человеческого сознания. Впрочем, это характерно для любой культуры. Даже для христианства, хотя насилие в чистом виде и отрицается, зато поощряется аскетизм, что есть ничто иное как насилие над самим собой.
Для западного человека принципы и традиции Востока могут показаться дикими. Мы постепенно убеждаем себя, что многого добились в вопросе о «правах человека». Отменили смертную казнь, физические наказания в школах, инквизицию, Холокост. Ах, еще все десять заповедей как ограничение прав и свобод личности.

"…И была ночь. И принесла она с собой еле ощутимый безмолвный шепот, едва слышимое прикосновение тишины. Беспристрастным, отработанным веками штрихом открыла дверь в царство грез. Мир, залитый прозрачным, словно тюль, светом луны, переливающийся серебристым мерцанием, наполненный отдаленными звуками, музыкой неизвестного творца, неземного гения... То эльфы перебирают струны арф, скрывшись в головках ночных цветов, подрагивающих лепестками в такт струящимся звукам. Чарующая, небесная музыка, музыка ночи. Она опьяняет, завораживает, зовет за собой. Это отзвуки лунного бала. (Если вы будете достаточно разумны, не потревожив звуки лесного вальса, не нарушив гармоничную мелодию фальшивой нотой хрустнувшей сухой ветки, вам откроется Тайна. Нет, молчите, я не в праве говорить об этом.) Луна – огромная ночная бабочка – порхает, украшая темно- синюю мантию ночного неба мерцающими блестками, серебристая пыльца ее крыльев оседает на травах и деревьях, реках, озерах, вершинах гор. Она щедро осыпает волшебной пыльцой целые города, создавая из угрюмого, мертвого, неподвижного альянса домов, мостовых и площадей молчаливые, но живые каменные пейзажи. Камень, хранящий безмолвное пение ночи. Отмеченное незримым прикосновением наполняется не кричащими красками, не яркими звуками, не слепящим светом, но полутонами, полузвуками, полуощущениями – все то, что до сего момента было хрупким, как воздушный поцелуй, тонким, словно кожа новорожденного, крадущимся, как поступь времени. Неясное, размытое, едва осознаваемое в существовании.
И наличие всех этих «полу» совершенно необъяснимо и неожиданно обостряет ощущения, заставляя воспринимать окружающую действительность отчетливее, чем это возможно днем, словно в наркотическом сне. Это, знакомое всем, отвергаемое многими, то, что называется «сном наяву». Сном, хранящим в себе сладкую, несбыточную реальность, возведенную в степень гротеска и, в то же время, естественную, как все земное. Или, скорее, неземное. Странно, не правда ли? Это магия ночи.

…Это мир ночи, бесконечный, как горные бездны, возвышенный, фантасмагорический, уносящий чувства и мысли в непроглядную, черную бесконечность. Ее власть безгранична, ее музыка проникает в душу и подчиняет себе, убаюкивая разум, пробуждая скрытые желания и эмоции, в существовании которых мы боимся и стыдимся признаться. Это ночь, чей шепот залечивает раны и вскрывает вены. Ночь тихо таится в мозаике листвы над головами влюбленных и вкладывает в их уста нежные вздохи, аккорды своей симфонии. Подолом черного плаща ночь скрывает страшные преступления и обнажает помыслы. Кто смеет противиться ей? Поэты и композиторы поклонялись ночи, наслаждаясь прекрасными снами и мучаясь бессонницей. Она соавтор бессмертных творений и навеки утерянного искусства. Никому не улизнуть от цепких, ласковых объятий ночи. Пусть зажгутся тысячи свечей в попытке скрыться от нее. Ночь будет неотступно глядеть черными сверкающими очами из каждого темного угла, играть с танцующим пламенем, рисуя на стенах диковинные узоры и петь колыбельную шорохом ветра. Бесконечно…
До самого утра."

1) "Лал Бихари - фермер из северо-индийского штата Уттар-Прадеш. Он основал ассоциацию "живых мертвецов" - "Мритак Сангх". Почти 20 лет этот человек боролся с бюрократами всех мастей, пытаясь доказать, что он жив, - но тщетно, ибо по документам его давно похоронили. Впервые Лад столкнулся с этой проблемой в 1976 году, когда попытался взять кредит в банке, где ему деликатно объяснили, что покойникам кредиты не выдают. Оказалось, когда Лал лежал в больнице, кто-то в его селе пустил слух, что он скончался. Дядя Бихари приплатил деньжат чиновнику, чтобы тот засвидетельствовал смерть племянника, и земля несчастного перешла к жадному родственнику. Пока Бихари пытался разобраться с недоразумением, выяснилось, что в своей беде он не одинок: около сотни живых никак не могут доказать, что они не умирали. Тогда-то Бихари и создал свою ассоциацию, в которой уже более 20 тысяч человек, проживающих по всей Индии."

2) " Дэвид Ике – в прошлом профессиональным футболист и спортивный комментатор Би-би-си - в 1990 году выступил с докладом, в котором утверждал, что в действительности миром управляют… рептилии… Он посвятил себя исследованию секретной группы, названной им "Элита" - некоему собранию рептильных гуманоидов, известных в древних временах как Вавилонское Братство…Дэвид Ике полагает, что в это братство входят такие известные фигуры, как Джордж Буш или Королева Елизавета… Да и сам он одевается в бирюзовые цвета и мнит себя членом тайного общества… Он - автор 15 книг, объясняющих свои взгляды, член британской партии зелёных, разъезжает по миру с докладами. Его пятичасовая речь студентам в Университете Торонто в 1999 году была встречена непрекращающимися овациями…"

3) " Мехран Карими Нассери -иранский беженец.Себя он называет сэр Альфред. На родине его схватили, бросили в тюрьму, пытали и, в конце концов, изгнали из страны. Он просил политического убежища в ряде европейских стран, но безрезультатно... Во время выдворения власти Ирана отобрали у него паспорт. В 1988 году он оказался в Париже, где на железнодорожном вокзале у него украли чемодан с документами. Тогда Нассери отправился в Лондон, но его туда не пустили и отправили обратно в Париж. С тех пор Нассери становится постоянным резидентом терминала номер один парижского аэропорта... Сначала он жил тем, что давали пассажиры и сотрудники аэропорта, затем стал известен журналистам, которые писали о нем статьи и брали интервью. Этим и зарабатывает... Встает каждый день в 5 утра, всегда аккуратный, причесанный, в чистом.Еще в 1998 году его адвокат добился, чтоб ему вернули утерянные документы, но сэр Альфред отказался покидать аэропорт..."

Говорите, эльфы - это сказка?..
http://warnet.ws/news/17734

Одна - на запад, вторая - на восток. Остальные - черт-знает-куда. Остались только неконкретные переживания.
С детства не люблю войну. Ни одна из них за всю историю человечества не имела смысла. И не было в войне победителей. Только проигравшие, сожалею.
Так что спешу поздравить вас с тем, что одна из них когда-то давно наконец закончилась. И жаль, что она не была последней.

Ко мне поступило много сообщений по поводу кельтской музыки. Скажу откровенно, музыка эта досталась мне случайно, попытки идентифицировать её не увенчались успехом, и этих попыток до последнего момента я возобновлять не пыталась. Так что спешу разочаровать: у меня нет ответа на вопрос "кто это исполняет".) Но вот путем случайного выбора наткнулась на несколько интересных вещей. Возможно, вам понравится.
http://www.quinlanroad.com/homepage/index.asp
http://celtmusic.narod.ru/
http://www.cdonpc.ru/album/28067/Ethnomania_-_Keltskaya_Muzika/
http://www.gennadij.pavlenko.name/meditation-music/mountans

По поводу музыки в плеере обращайтесь ко мне.

Я не колеблюсь, только сомневаюсь
Найти спасенье, ускользая в сон.
Ты не щадишь, ты в ярости караешь,
Бесплотный дьявол, высекая стон.
Ты - ария моих ночных кошмаров,
Ты - вдох и выдох на пороге грез.
Ты не отпустишь, не вонзивши жало,
Ты не напьешься из потока слез.

"Но краеугольным камнем его поразительного гения оставалась музыка. Музыка исторгалась из какого-то неиссякаемого источника в его душе и била мощным фонтаном из его пальцев, обращая в музыкальный инструмент практически любую вещь, попавшую в его изобретательные руки. Он не мог сидеть за столом, без того, чтобы отбивать ритм каблуками по ножке стула или ножом по тарелке. Подзатыльник мгновенно приводил его в чувство, но спустя минуту его глаза заволакивала дымка, и он снова ускользал в свой тайный внутренний мир, полный музыки. Поначалу, когда я пела, чтобы убить время, страдая от одиночества, старые оперные арии, он бросал все свои занятия и усаживался у рояля в изумленном безмолвии. Незадолго до того, как ему исполнилось пять лет, я стала позволять ему аккомпанировать, и если я не справлялась с трудной тональностью, он переставал играть, указывал фальшивую ноту и пел ее сам с пугающей, головокружительной чистотой безупречного верхнего регистра. Уже тогда Моцарт смотрелся рядом с ним заурядным подмастерьем. Но все время, пока он выдумывал свои потусторонние напевы, или играл на рояле с невозможной для его возраста сноровкой, я знала, что в уме он уже готовит новую страшноватую проделку, какой я и представить не могу."
"Прежде я была его тюремщиком. Теперь он стал моим. Мне казалось, что меня заперли в гробнице с ребенком-фараоном, чтобы служить ему после смерти, и эта мысль возмущала меня до глубины души. Любовь, ненависть, жалость и страх кружились вокруг меня, словно стервятники, верх брали то одни, то другие эмоции, и вскоре, глядя в единственное зеркало, украшавшее мою спальню, я не узнавала себя саму. Я похудела и осунулась, взгляд стал каким-то диковатым, и хотя моя красота никуда не делась, я выглядела на десять, а то и пятнадцать лет старше своих двадцати трех. Как будто все мое бессердечие по отношению к нему отпечаталось морщина за морщиной на моем лице – мрачное отражение безвыходного круга жестокости, в который была заключена наша с ним жизнь."(с)

В колонках играет - Patricia Kaas - And Now Ladies & Gentlemen
"-Я знаю, кем я была сегодня утром, когда проснулась, но с тех пор я уже несколько раз менялась." "Нет, вы только подумайте! Какой сегодня день странный. А вчера все шло, как обычно."
"-Да ты в своем уме?
Не знаю - отвечала Алиса. - Должно быть, в чужом."
"Разве вы не поспешите ей на помощь?...
Не к чему! Не к чему!- сказал король – Она так бегает, что ее не догонишь! Все равно, что пытаться поймать Брандашмыга."

"А про вчера я рассказывать не буду, потому что вчера я была совсем другая."

В колонках играет - "Notre Dame De Paris", "Bohemienne"
Настроение сейчас - бррр

Собственно, весна, товарищи! И как-то нехорошо получается - я еще с нового года обещала себе бросить курить. То, что всем вокруг обещала - это ничего, но себе.. Эх, нельзя себе верить, это-то и печально.))
Решила я давеча перечитать "Пещеру Лейхтвейса".. Хм. Много-много "Хм". Больно цинична я стала для таких сказок. Опять-таки, нехорошо.Про Мумитроллей читаю - отдыхаю душой. А в то, что люди могут быть благородными, что жизнь плохих наказывает, а хороших награждает - не верю! Мумитролли - они ненастоящие, им можно верить. Им там легко, в своем Мумидоле, быть незадачливыми. Это душевная болезнь у меня какая-то.

.. Ганс сказал мне, что при желании весь мир можно перевернуть вверх дном одним только словом. Но что это за слово, не признается по сей день. Тогда я спросила, пробовал ли кто-нибудь его использовать и Ганс не ответил, а достал скрипку и стал тихо наигрывать какую-то мелодию. Я уснула, свернувшись в кресле.