А: Геннадий, расскажи, пожалуйста, как ты начал заниматься восточными единоборствами. Очень часто причиной является некий комплекс неполноценности – физическая слабость или просто желание научиться драться, защитить себя. Как всё это происходило у тебя? В чём причина твоего обращения к воинским искусствам?
Г.Ю.: Наверное, всё началось, когда я служил в воздушно-десантных войсках. Приехал один человек и начал показывать каратэ. Мне это показалось интереснее, чем, например, бокс или простая борьба, и я начал заниматься у него. До этого я много лет занимался футболом, играл в команде “Металлург” города Златоуста. А к востоку я пришёл прежде всего потому, что было интересно. Очень сильно повлиял фильм “Гений дзюдо”. Я был поражён, что можно так красиво двигаться и так владеть своим телом. В дзюдо я по определённым причинам не попал, а вот каратэ – это такой вид, который притянул к себе чем-то мистическим. Было непонятно, как с виду не очень сильный человек может разбивать кирпичи и победить в схватке со здоровенными мужиками.
А: В каком году это было?
Г.Ю.: Это был 1974 год.
А: То есть именно с 1974-го года начались твои занятия восточными единоборствами? Уже 26 лет?
Г.Ю.: Да, но эти занятия были, конечно, непостоянными. Часто сложно было найти место, партнёров. А вот с 1976-го года у меня появился первый учитель. Было очень трудно – никакой литературы, ничего, кроме большого желания, и поиск, поиск, поиск… С 1978 года я уже имел свою секцию каратэ. Тогда у меня занималось 50 человек.
А: Почему ты решил вести свою группу?
Г.Ю.: Наверное, потому, что моё эго, моё внутреннее состояние было очень сильным. Знаний никаких, но было желание самовыражения. Я видел, что работаю лучше, чем те, которым мой тренер доверял вести секцию, и я решил всем доказать это.
А: Сейчас ты часто говоришь, что это очень глупо - кому-то что-то доказывать.
Г.Ю.: Да, конечно, всё это молодость. Но это было не просто доказательство, а скорее потребность передать свои знания другим. Это уже что-то врождённое, какие-то внутренние позывы, природа. Это заложено в человеке. Можно быть просто педагогом, но учителем, который умеет передать знания, а его ученики могут эти знания воспринять, может стать не каждый. Педагог должен быть интересен, а чтобы быть интересным, нужно постоянно развиваться, самосовершенствоваться. Тогда ученики будут тянуться к тебе. А если человек просто нахватался каких-то знаний и передаёт их, то он не может быть настоящим учителем. Я думаю, что если ученик находит себе учителя, то это учитель должен спросить у ученика: “А можно я буду тебя учить? Ты готов к тому, что я тебя буду учить?”
А: Я всегда считал и говорил своим студентам, что нельзя ничему научить, можно только помочь научиться, и в этом главная задача преподавателя. Ты согласен?
Г.Ю.: Да, конечно. Учитель должен просто поставить человека на путь, а всё остальное зависит уже от его способностей. Одним дано, другим - нет. Кто-то пройдёт половину пути, а кто-то – до конца, и это означает, что жизнь уже прожита. Когда я занимался каратэ, то, конечно, пытался доказать, что я лучше других. Сейчас я этого делать не буду, смысла нет. Это недоказуемо. Быть педагогом, который объясняет и учит, и человеком, мечтающим занять какой-то пьедестал, побив своих же учеников, – это немножко разные вещи.
А: Не в этом ли заключается основная причина того, что ты из каратэ пришёл в айкидо?
Г.Ю.: Айкидо я выбрал потому, что устал от этого чисто бойцовского состояния, когда надо кого-то бить, с ком-то соревноваться… Захотелось найти что-то поспокойнее. Этот вид воинских искусств притягивает тем, что здесь присутствует внутренняя уверенность, спокойствие, а самое главное – нет агрессии. У-шу я в то время не знал. Если бы знал, то, наверное, занялся бы им.
А: Ну и, наверное, айкидо интересно потому, что это всегда работа с кем-то, с партнёром?
Г.Ю.: Да, но всё-таки должен быть учитель, а у меня тогда учителя не было, приходилось всё осваивать самому, учиться по книжкам, хотя японцы и говорят, что по книгам, без учителя, сделать ничего нельзя. Конечно, без учителя очень сложно. Это путь длительный, влекущий за собой ошибки, падения, непонимание. Иногда я очень жалею, что не было учителя, но не было – значит, не дано природой, жизнью. Учитель должен появиться вовремя. Книги несут определённые знания, но они не объясняют тонкостей. Очень много даёт общение, общение с теми, которые сами идут по этому пути.
А: Очень часто родители беспокоятся о том, что если их дети будут заниматься восточными единоборствами, то они начнут неправильно применять свои умения на улице, в школе, опять же доказывать кому-то что-то. Были ли в связи с этим какие-то проблемы? Может быть, были какие-либо травмы во время тренировок?
Г.Ю.: Ни разу. Никто из родителей не жаловался мне, что его ребёнок стал агрессивным. Наоборот, они счастливы, ведь у нас на тренировках не только айкидо. Благодаря медитации дети становятся спокойнее, и, как следствие, начинают лучше усваивать материал. Я стараюсь привить детям понимание – окружающей среды, родителей, школы… Интересно, что в айкидо приходят в основном дети интеллектуально развитые, какие-то более спокойные, хотя кто-то из них занимался каратэ, другими видами восточных единоборств. …Нет, не было ни одного случая серьёзных травм. Мои познания в медицине, физиологии человека и понимание того, что каждого нужно настроить не бороться, не доказывать, заниматься так, чтобы не было агрессии, помогли этого избежать. Только доказательство может сломать что-то. Если кто-то агрессивен, работает сам на себя, то тогда и появляются травмы.
А: Как айкидо может помочь в жизни?
Г.Ю.: Во-первых, айкидо помогает самостоятельно найти выход из какой-то критической ситуации. Правильно упасть, когда ты поскользнулся, увернуться от движущегося на тебя объекта… Ну и, конечно, самооборона. Во-вторых, это умение успокоиться, если ты слишком возбуждён, уверенность в себе, что, конечно, помогает в учёбе. Дети, занимающиеся айкидо, никогда не попадут под влияние каких-то религиозных сект. Айкидо ведь учит спокойствию, умению применять силу и использовать силу другого, причём так, чтобы этот другой получал, например от броска, определённое удовольствие. Очень важно уметь двигаться. Если есть движение, то ты живёшь. Медитация – это тоже движение, но внутреннее. Это недеяние, и к нему надо прийти. Как не бить, а ударить, как сделать движение и не желать его делать. Айкидо – это ещё и общение, здесь есть постоянная смена партнёров. Вообще, захват – это не что иное, как рукопожатие, своеобразное, конечно. Я стараюсь, чтобы те, кто у меня занимается, общались между собой, знали свои внутренние и внешние чувства, помогали друг другу. Поэтому, помимо занятий, - походы в лес, поездки на семинары. Вообще, моя мечта - создать свой клуб, куда люди могли бы приходить не только позаниматься айкидо, но и просто пообщаться. Разрозненность ни к чему хорошему не приведёт.
А: Сколько у тебя сейчас учеников?
Г.Ю.: Наверное, человек двести. Но это не предел. Важнее сохранить тех, кто есть. Сейчас моя задача состоит в том, чтобы расшевелить эго своих учеников, чтобы они сами начали преподавать. Единственное желание – чтобы то, что я показываю, объясняю, подтолкнуло человека к его собственному пониманию.
