Aвтор: Aia
Пэйринг: Том/Билл
Рейтинг: NC-17
- Билл, а теперь сделай еще два шага назад и почувствуй, ЧТО ты поешь… Мне нужны твои эмоции! – Голос Карла, режиссера нашего нового клипа, звучал требовательно и жестко, в какой-то степени даже устало: сегодняшняя съемка уже всех утомила.
Билл понимающе кивнул и попытался сосредоточиться на словах…
Песня была о Страхе: Мерзком, Липком, всепоглощающем чувстве, связывающем нам руки, парализующем наши мысли….
О Страхе. И о борьбе с ним.
Борьбе, из которой обязательно нужно было выйти победителем.

Я сидел в кресле и наблюдал. Мне предстояла еще одна сцена, иначе я бы давно уже ушел, оставил бы Билла на съедение этому… гм… Творцу…
Я просто больше не мог смотреть на Брата, и дело было вовсе не в моем Плохом к нему отношении...
Отнюдь…
Просто я стал относиться к нему как-то странно… И меня это пугало.

Когда же это началось?
Даже и вспомнить не могу…
Катящийся с горы снежный ком вряд ли вспомнит, где именно он был еще простой снежинкой. Да и не до воспоминаний – он стремительно летит вниз, наслаждаясь скоростью и ветром, облепляя себя снегом, оставляя после себя четкий след…
Вот и я летел. Точнее сказать во Мне все летело. Все мои принципы и сложившиеся взгляды на жизнь разлетались к чертям от одного взгляда Билла. Я уже молчу о том, что делали со мной его случайные прикосновения…
Вот и сейчас: он все-таки понял, что от него требуется, и его Страху поверил даже я.
Взгляд темных глаз Билла был таким естественным, а движения его изящного тела столь убедительны, что мне еле удалось сдержать себя.
Мне захотелось вскочить с кресла, подбежать к этому напуганному и брошенному чуду и, крепко обняв его, спрятать его от Всех.
Он был бы только моим…. В Моих руках… Моим….
Черт!
О чем я думаю?!
Хорошо играешь, братец, раз вызываешь такие желания! Вот даже режиссеру понравилось! Интересно, у него были похожие мысли?
- Молодчина, Билли, ты наконец-то показал мне то, что я хотел увидеть! Оставайся на той же волне. – Карл даже улыбнулся. Впервые за целый день. – Том, вставай! Ты помнишь, что нужно делать или ты там уже спишь себе тихонько?
Да, конечно, с Вами ничего не забудешь! И уж точно не заснешь…
Ох, как я завидую Георгу с Густавом – они давно уже сидят внизу и пьют что-нибудь вкусное…

Я встал, взял в руки гитару и подошел к Биллу.
Почувствовав мое приближение, он повернулся и посмотрел…
На меня…
Одиноким и печальным взглядом…
Я даже замер…
Стоял и любовался им.

Как всегда по-девичьи накрашенные глаза, вот только взор абсолютно не женский: женщина пронзает взглядом по-другому, как-то тоньше, хитрее, неуловимее…
Билл же смотрит так, что зажмуриться хочется!
Слишком яркий, слишком горячий взгляд, даже, когда грустный…
Наверное, я псих.
- Чем быстрее начнем, тем быстрее закончим, Том, – Мягкий голос Билла заставил меня опомниться.
Так! Соберись Том, он прав! Хочется уже свалить отсюда!

Мы встали спиной к спине.
Оператор ездил с камерой по рельсам вокруг нас.
Наш страх окружал нас, мы были в самом его эпицентре…
(В каком состоянии этот Карл придумал такую бредятину?!)

У Билла все отлично получалось, но вот у меня...
Никакого страха я не ощущал!
Близость и тепло тела Билла сводили меня с ума…
Мои плечи соприкасались с его плечами, моя спина с его спиной…
Моя задница…. О, черт!.... с Его! Это было невыносимо!

Отбросить гитару в сторону, резко развернуться…
Схватить недоуменного брата и сжать его в объятиях…
Впиться ртом в его соблазнительные губы, властно раздвинуть их языком, обвить им его горячий язычок.
Подарить ему наслаждение, передать собственное желание, заставив ощутить томительное возбуждение.
Подарить…. и забрать все обратно!
Сжигая Билла своей страстью, сгореть вместе с ним!
Повалив его на пол, запустить руки под его рубашку, почувствовать нежную кожу…
Да нет! Просто разорвать ткань к черту, и чтобы пуговицы разлетелись в стороны! И прильнуть губами к его телу…
Расстегнуть его джинсы и обнажить крепкий член.
Провести языком по головке, услышать стон удовольствия из уст Любимого и дарить ему неземное удовольствие, наслаждаясь его сладостью….
А Они ПУСТЬ снимают!!!
Отличный получится клип…!
Про победу над страхом…
Я точно Псих!..

- Том! Что у тебя с лицом???!!!
- Карл, прости... Я не могу изображать то, чего не чувствую!

Не замечая ничего на своем пути, я выбежал из студии.
Но даже спиной я чувствовал недоуменный взгляд брата…
Сегодня я все-таки проиграл. Но это был всего лишь первый раунд….

Часть 2.

Легкий вечерний ветерок и холодная бутылка минералки в руке немного освежали мои чувства. Но все равно было жарко…Я горел. Горел от нахлынувшей страсти, от стыда за свои порочные мысли, от сожаления за нелепое поведение. А с другой стороны я был честен с самим собой, я действовал так, как чувствовал и я имел на это полное право!
Домой совершенно не хотелось идти, но и задерживаться на улице до утра тоже не прельщало.
Я присел на остановку.
Глотнул холодной воды. Полегчало…
Так странно: всего лишь вода, а так интересно действует – мысли как-то выстраиваются в нужном порядке, взгляд проясняется, дыхание становится ровнее. Наверное, вода - это и правда жизнь… Особенно когда все пылает…
Послышались шаги – кто-то ко мне приближался. Уверенной и легкой поступью.
Так хотелось, чтобы этот Кто-то оказался Биллом!
Чтобы подошел, сел рядом, заглянул в глаза и нежно спросил:
- Том, ты в порядке?...
А я бы…

- Эй, парень! Ты знаешь, что автобусы уже не ходят? – насмешливый голосок явно не принадлежал моему брату.
Девчонка! Приплыли…
Стоит передо мной, руки держит в карманах рваных джинсов, улыбается.
Собаку держит на поводке. Черную, большую и пушистую…
Рыжие короткие волосы, темно-синяя футболка с надписью «И тебя тоже!», озорной блеск зеленоватых глаз…
Да это же Анна! Мы вместе ходили на занятия по английскому лет пять назад! Замечательно общались, между прочим.
Ничего себе… она так изменилась!
- Том, ну чего молчишь? Не узнал???....
- С трудом! - улыбнулся я, - Зато Глэдис я узнал без проблем!
Анна рассмеялась и отпустила поводок.
Собака кинулась выражать мне свою радость. Я еле ее успокоил. Уж очень общительное животное, или это просто я ей так понравился?
- Ты тоже изменился, Том, но я сразу поняла, что это ты, – девушка села рядом со мной – Почему гуляешь один так поздно? Где Билл?
- Захотелось побыть одному… - я вздохнул, подумав о брате – Не смогу объяснить почему, но одиночество мне сейчас необходимо… А Билл, наверное, уже дома, правда мне пока туда не очень хочется…
- Тогда, наверное, мы не вовремя встретились? – в ее голосе чувствовалось сожаление.
- Вовремя! Еще как! При всем моем желании отделиться от окружающего мира, я все-таки понимаю, что это не лучший выход… В конце концов, я просто рад тебя увидеть! Ты теперь живешь здесь неподалеку?
- Ага. Минут пять идти пешком. – На губах милая улыбка, но глаза хитро сверкнули. – Может, прогуляемся до меня, раз уж ты домой не собираешься?
Ох, уж эти девушки… Сказать такую невинную фразу, но с таким серьезным подтекстом!
Добавила бы еще, что у тебя дома никого – я бы тогда вообще рассмеялся.
Не со зла.
От умиления.
- Пойдем, раз предлагаешь. – Не хотелось мне ее огорчать, хотя бы из-за нашей старой дружбы. – Хоть посмотрю, чем ты сейчас живешь.

Не могу заявить, что я в свои 19 большой знаток девичьей натуры, но мои предчувствия оказались весьма оправданными. Анна старалась, как могла. Она заигрывала со мной, кокетничала во всю, делала упор на нашу детскую дружбу и показывала себя со всех наилучших сторон.
А что я?
Я наслаждался этим, не отрицаю, но больше, чем вежливое и любезное общение, я ей предложить не мог. Даже сам поначалу удивился: с чего вдруг я со спокойным видом обхожу все ее уловки и крючки… Она же весьма симпатичная, веселая и далеко не глупая. А я веду себя так, будто… будто она мне совсем не интересна. Как девчонка.
И правда… С ней было весело. Но не больше.
А где сейчас Билл? Наверное, тоже веселится с какой-нибудь подружкой…
Хотя, это совсем не в его манере – он бы даже не пошел домой к своей старой знакомой, пусть даже хорошей.
Все-таки мы очень разные… Но очень близкие люди!
Я доверяю ему как самому себе, он всегда рядом…
Случись что – он всегда поймет, поддержит.
Моя радость – его радость, моя грусть – его грусть. И наоборот.
Его поддержка и его дружба для меня очень дороги…
Его любовь и внимание, его жизнь и чувства…
Вместе мы взрослели, вместе творили, вместе покоряли вершины и сердца…
Вместе.
Казалось, чего еще надо от жизни?
Но сейчас я понял, что мне стало этого мало.
Я хотел всего Билла.
Целиком.
Сплестись с ним воедино.
Неразрывно. Так, чтобы не осталось ничего, что нас не связывает.
Я хотел его всей душой.
Я хотел его всем телом.
Чтобы слово «Вместе» звучало цельно и четко.
И это было бы самой высокой вершиной из тех, что нам покорялись.
Ни с одной девчонкой такого не достигнешь…

Мне нужно поделиться этим.
Я больше не могу держать это в себе…
Я верю, что Билл поймет меня…
Или просто надеюсь?..

- Анна, прости, я наверное, уже пойду. – Я был готов сорваться домой даже без прощания, но все-таки хватит на сегодня таких поступков.
- Уже уходишь? – Расстроилась. – До дома-то доберешься? Или хочешь брата попрошу – мы тебя за 10 минут довезем!
Ох, спасибо тебе, милая моя… За участие… и понимание. А то могла бы просто так выставить за дверь такого бесчувственного кавалера…
- Ты уверена, что стоит его беспокоить?
Вместо ответа с улыбкой «не волнуйся, сейчас все будет в шоколаде», Анна пошла за братом.

Через 15 минут я уже стоял у дверей своего дома.
В окнах Билла горел свет…

Часть 3.

Как же ты мне надоел, мучительный орган.
Слабый, вечно больной… Кровоточащий…

Все в каком-то тумане...
Ключ…. Дверь…
Прихожая… Лестница…
Ступенька…
Еще одна…
Еще…
Дьявол! Как же их много! Как же долго…!
Каждая ступень – удар сердца. Оно уже просто разрывает грудную клетку.
Мечется как раненая птица.
Взлетит? Или разобьется?...

Если бы ты прорвалось наружу
Разрушив ребра и кожу,
Это был бы хороший конец всему…
Это был бы... хороший…

Мое сердце в твоих руках, Билл.
Я просто умоляю тебя… помоги ему взлететь!...
Что ты скажешь мне, что ответишь, как воспримешь?
Все зависит от Тебя.
Я завишу.
Любовь – это потребность.
А страсть – даже больше…

Я провожу рукой по твоей двери.
Странно: я так спешил ее открыть, а теперь просто стою.
Дотрагиваюсь пальцами до лакированного дерева…
Успокаивает.
Даже стук сердца становится тише.
Прошу, не дай ему разбиться!

Эта дверь для меня – словно портал в новый мир.
Я не знаю, что меня там ждет. Неизвестность пугает… и манит…
Но там Ты. И это важнее всего!

…..И в мир неизведанный новый,
Осторожно сделаешь шаг,
Закрывая глаза от Страха
Трепеща и не зная как…

Меньше всего я ожидал увидеть тебя в таком виде.
Точнее сказать – я вообще такого не ожидал!
Ты, мой горячо любимый и желанный брат…
стоял в моей футболке (надо признаться, что она тебе даже идет!)
с моей гитарой в руках (решил заняться музыкой в два часа ночи???)
и с моей кепкой на голове! (Черт! Моя любимая!)
Если бы не твои черные волосы, смешно торчащие из-под кепки, я бы подумал, что ты приобрел себе новое зеркало…
Да.… И еще ты совершенно не накрашен…
Ты озорно улыбнулся и подошел ближе…
- Привет, Билл!
Это произнес Ты???
Бред какой-то… Я же Том!
Вдруг выражение твоего красивого лица поменялось…
- Подожди-ка минутку… - тихим голосом, почти шепотом.
- Билл, ты в своем уме? Я не понимаю, что происходит!
Ты поднес палец к моим губам…
Какой жест…
Нежная просьба замолчать.
На губах даже сладко стало.
Резким движением ты стянул с меня футболку…
Ты меня раздеваешь????
Вот уж воистину неожиданно!
Боже мой, Билл… Я сейчас просто умру…
- Билл! Может, мы сначала поговорим? – я схватил тебя за руки.
- Ну, потерпи немного, Том! – ты взглянул на меня с мольбой.
Терплю…
Терплю твою рубашку - ты одеваешь ее на меня. Непривычно чувствовать себя в таком обтягивающем и тесном.
Терплю твой карандаш для глаз. «Рисуешь взгляд», как сам выражаешься.
Хорошо, что с прической моей ничего не делаешь, а то пришло бы тебе в голову сделать из Меня полноценного Билла – пришлось бы потом бриться налысо!
- Вот так-то лучше! – ты явно доволен тем, что сотворил со мной.
Я подошел к зеркалу…
Мое отражение выглядит нелепо…
Эта твоя обтягивающая рубашка, мои широкие джинсы,
Да еще дреды во все стороны… и глаза накрашены…
Я не Билл, я жалкая копия!
Жалкая, но смешная до ужаса…

- Привет, Билл! – произнес ты и залился смехом.
Таким заразительным, что я тоже рассмеялся.
И правда смешно выгляжу, аж до слез…
Ой, это ж надо было такое придумать! А еще я думал, что Я схожу с ума…
- Привет……… Том…….. - сквозь слезы и смех, пробормотал я.
Ты засмеялся еще громче.
Вот два идиота!
Нелепы, смешны и оба просто в истерике…
Билли, я тебя просто обожаю!
Только с тобой я могу Так смеяться…
Ох, я даже забыл, зачем пришел…!
Но, глядя на тебя, я невольно вспоминаю.
Даже в таком нелепом обличие, ты все равно остаешься Биллом.
Таким манящим, сексуальным и желанным…
Откуда в тебе это… И зачем это Мне????.........

- Билл, я люблю тебя. – Мое признание как стрела – резко и прямо в цель.
- Томми, я тебя тоже! – ты продолжаешь смеяться – Правда весело получилось?
- Ты кажется не понял, Билл. Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ.
Вот теперь точно в цель. Прямо в десятку.
Улыбку с твоего лица будто стерли. Веселый взгляд сменился пронзающим.
Озорной настрой сменился печальной серьезностью.
Но все-таки ты не понимал…
Ты молча смотрел на меня…
Или ты не верил?
Не медля больше и не раздумывая, я подошел к тебе и коснулся губами твоих губ…
Они встретили меня твердостью и холодом, ты даже немного отстранился…
Но я вложил в этот поцелуй все свои чувства к тебе, я целовал тебя все настойчивей и горячей…
И ты теплел… ты таял… ты поддавался… ты отвечал…
Когда я проник языком в твой сладкий рот и провел им по твоему, ты даже тихонько застонал… Обвил меня руками и притянул ближе к себе…
Твои нежные губы, твое гибкое тело и твои крепкие объятия…
Я наконец-то ощущал это…
Как же я мечтал о тебе… И теперь ты уже не мечта… Ты – реальность…

Я мог целовать тебя вечно – ты был безумно сладок…
Но хотелось большего…
Безумно хотелось – моя напряженная плоть не давала мне покоя…
Я оторвался от твоих губ, и наши взгляды встретились…
Ты тяжело дышал и в упор смотрел на меня…
Так жестко и так странно…
Ну сейчас ты мне устроишь! Я даже испугался, что все это закончится дракой…
Но ты обнимал меня все так же крепко... Ты меня не отпускал!
- Том… - твои губы раскраснелись от поцелуя – Том… не останавливайся…
Это был пропуск. Разрешение. Белый флаг. Как хочешь назови.
- Билл… мальчик мой…
Пылая от желания, я раздевал тебя… Резко, дерзко и страстно.
Футболка даже чуть треснула, но мне ее было не жалко. К тому же она была моей.
Пряжка ремня звякнула об пол – ты стянул с меня джинсы.
Не подумал бы, что ты окажешься настолько проворен!
Боялся, что все придется делать самому…
А ты вообще по-моему ничего не боялся.
Тебя же только зажги – ты будешь с радостью гореть и поджигать все вокруг…

Но зато мы так стремительно падаем… вверх.
Как будто притяжения нет…
И нет ни законов, ни правил…

Ты изучал мое тело руками…
Ты гладил и целовал меня…
Ты хотел меня не меньше, чем я тебя…
И это было волшебство…
Твое красивое стройное тело сводило меня с ума…
Уложив тебя на кровать, я развел твои ноги…
Ты смотрел на меня страстно… и испуганно…
- Билл… Я хочу… в тебя… Не бойся… Я постараюсь причинить тебе как можно меньше боли…
- Я не боюсь… - ты улыбнулся уголками губ и протянул мне тюбик с кремом.
Удивление за удивлением… Ты прелесть, брат!
Я вошел в тебя медленно и аккуратно, но ты дернулся и слегка вскрикнул…
Лишь твой затуманенный взгляд из-под длинных ресниц дал мне понять, что тебе хорошо…
И еще твой шепот:
- Том… Я тоже Люблю тебя…
Ты извивался подо мной, стонал и шептал мое имя, заставляя меня двигаться все быстрее и настойчивее…
Я потерялся в тебе, растворился…
Ты забирал меня целиком…
Воображение рисовало забавную картину – зеленые луга с яркими цветами, горные хребты, упирающиеся в кристально чистое небо…
Ты вел меня к солнцу по узкому извилистому серпантину…
Вершина… Я и ты…
В-м-е-с-т-е.
Мир взорвался на тысячу мелких осколков – я кончил в тебя…
Ты обхватил меня руками и прижал к себе.
Уперся мне в живот напряженным членом, и теперь уже тебя накрыло волной оргазма…

В комнате тихо и темно.
Вещи разбросаны по полу…
Я обнимаю тебя, Билл, ты сладко спишь на моем плече, и мое сердце парит в небесах.
И уже даже не мое – оно у нас одно на двоих.

И никакого страха.
Почти…
Теперь Я всего лишь боялся потерять тебя…
Ведь тебя, мой горячий и сладкий мальчик, было очень легко потерять…

Aвтор: #Evidence#
Пэйринг: Том/Билл
Жанр: Deathfic, Hard-psy
Рейтинг: NC-21

Из тишины - в огонь. В бурю. И в страх. Колотый лёд в пустом стакане. Колотый лёд и в моей душе. Тихо, грустно и больно. Без тебя. Без нас.
Полумрак. Полутьма. Полусвет. Всё не важно. Всё уже не имеет смысла. Всё сломано и разорвано. Всё смято. И ничего. Ничего не осталось. От прежней жизни. От прежних надежд. Осталась только боль. Тупая и еле заметная. Осталась только любовь. К тебе.
Нескончаемый поток воды с неба. Будто оно плачет, будто так же льёт слёзы по тебе. Открытое окно. Три часа ночи. Темнота. Пустота. Одиночество. И лишь дробовой шум воды: по жести крыши, по камню улиц, по лужам, по воздуху. Как тысячи лезвий, рвущих, рассекающих мою душу сейчас. Как резкое царапание тысяч когтей по моей памяти, где ты такой счастливый. Ты такой весёлый. Ты такой живой...
Везде я вижу только тебя. Моё отражение - ты. Моя тень - ты. Моя боль - ты. Ты - это я. Но тогда почему тебя нет, хотя я ещё жив? Почему ты не дышишь, если дышу я? Почему ты не плачешь, если я плачу? Я подхожу к зеркалу. Лишь тёмный силуэт. Тебя. Будто ты жив. Будто ты рядом. Будто ты здесь. Смотрю на тёмную тень. Размытое очертание кепки, словно силуэт загадочной птицы на моей голове. Тонкие линии рук. Твои... Хочу к тебе. Туда. Хочу коснуться, почувствовать. Протягиваю руку навстречу. И ты так же - свою. Останавливаю пальцы в миллиметре от стекла. А что если да? Что если я действительно смогу пройти сквозь него? И дотянуться? До тебя? Что если я действительно смогу почувствовать тебя? Ведь я почти готов. Ведь я так этого хочу. Так в это верю. Верю, что ещё чуть-чуть - и прикоснусь. И дотронусь до тебя. Почувствую мягкую кожу. Тёплую. Почувствую длинные ногти. Тёмные. Почувствую хлопок футболки... Почувствую мятный холодок дыхания... Почувствую тебя рядом. Просто почувствую... Тебя...
Почти верю. Почти рядом. Почти ты. Почти...
Ты сказал мне однажды, что если чего-то очень захотеть, во что-то по-настоящему поверить - это сбудется. Не знаю. Потому что верю. Потому что хочу. Потому что протягиваю руку, выпрямляю пальцы и дотрагиваюсь. До стекла. В очередной раз до стекла. Всего лишь до стекла...
Холод. Оттуда - через кончики пальцев. Через поломанные, искусанные ногти. По капиллярным сосудам. По прозрачным волоскам. По коже. Лишь холод. И всё. Не тепло. Не твоё. И холод не твой. Какой-то стеклянный. Какой-то не мёртвый. Какой-то другой...
Не убираю рук. Нажимаю сильнее. Пытаясь продавить. Пытаясь проломить это стекло. Потому что впереди твоя тень. Потому что за ним тень тебя. И ты со своей стороны тоже пытаешься его сломать и достать до меня. Нажимаю на стекло. Сгибаю пальцы. Царапаю стекло ногтями. Стеклянная крошка забивается под ногти. Режет. Колет. Рвёт. Влажно. Царапины кровоточат. Больно. Ужасно больно. Но это ничто по сравнению с болью в душе. Ничто по сравнению с одиночеством. Ничто по сравнению с разлукой с тобой. И эта боль меня не остановит. Нажимаю сильнее. Странный визг. Тянущийся. Длинный. Протяжный. Долгий. Ещё сильнее. Гул. Низкий. Плотный. Вязкий. Ещё сильнее. Резкий хлопок. Громкий. Резкий выдох. Трещины. Ползут по стеклу. Расползаются по зеркалу от моих пальцев прямо до стен. И на стены. И на потолок. Трескается эта темнота. Трескается этот мир. От нашей любви. От нашего желания быть рядом. Пальцы в чём-то липком. Пальцы в чём-то тёмном. В чём-то красном и тёплом. Пальцы в крови. Она растекается по стеклу. Заполняет трещины, течёт в них. Медленно. Нехотя. На свободу. Из моих пальцев. Куда угодно, только не к тебе. Растёт большой каплей на нижнем краю зеркала. Увеличивается. И падает на пол. Медленно. Словно в старом кинофильме. Словно в замедленной съёмке. Подает на пол. И умирает. Там. В пыли. В грязи. А на неё - новая. Такая же красная. Такая же ещё тёплая. Такая же ещё живая. И точно так же умирает. А за ними новые. Всё больше и больше. Всё чаще и чаще. Красные капли. А может быть, это твоя кровь, Билл? Может, это твоя кровь из того мира? Сквозь зеркало? Сквозь смерть? Врывается в мои порезы? Перемешивается с моей? Течёт по моим рукам? Заползает между пальцами? Липнет и сохнет? Превращаясь в коричневатую корочку? Превращаясь в красный огонь? Течёт по моим рукам? Тёплая? Живая? Яркая? Красная?
Ещё сильнее давим на стекло. Скрип. Громкий. Звонкий. Режемся глубже. Ещё больнее. Ещё краснее. Ещё больше крови каждому. Ещё больше жизни. Ещё больше нашей красной любви. Ещё больше ужасной боли. Лишь только для того, чтобы почувствовать, что мы живы. Лишь только чтобы понять, что мы здесь. Лишь только, чтобы ещё. Ещё краснее. Ещё больнее. Ещё...
Обхватываю острый край нижнего осколка. Со всей силы. Надавливаю. Сминаю его. Крошу его в своих пальцах. Красный огонь сквозь мою кожу. Красная боль. Хруст. Стеклянная пыль. Окровавленная. Вязкая. Тягучая. Тяжёлая. На пол. Беру осколок в свою руку. Сживаю руку в кулак. Ещё больше жизни. Ведь ещё больше крови. Вытягиваю из рамы. Со всей силы. Со всей боли. Ломаю. Крошу. Кричу. Бросаю. В кровь. На пол. Обхватываю другой. Вытягиваю. Медленно. Руки скользят. Режусь. Но всё же вытягиваю. Ломаю. Крошу. Бросаю...
Сижу в кресле, свесив распоротые ладони. Смотрю на пустую раму, где совсем недавно ещё висело зеркало. Под ней - груда мелкого битого стекла. Блёстки амальгамы. Еле мерцают в свете. Красном свете. Нашем свете. Смотрю, не моргая, в черноту. Пытаюсь разглядеть там твою тень. Пытаюсь среди миллиардов теней, прячущихся в этой черноте, обрамлённой окровавленным металлом, увидеть одну. Одну-единственную. До боли знакомую. Такую родную. Такую твою...
Сижу и терпеливо жду. Жду, когда ты придёшь. Смотрю не отрываясь, боясь пропустить твой приход. Боясь упустить из вида момент, когда в сполохе тёмных теней зазеркалья покажется твоя. Я люблю тебя, Билл. И я очень сильно хочу, чтобы ты пришёл ко мне. По-настоящему хочу. А раз так, то ты обязательно ко мне придёшь. Потому что если чего-то очень сильно захотеть, во что-то очень сильно верить, оно обязательно сбудется. А я верю, что совсем недавно мы с тобой сломали ту стеклянную преграду, разделившую нас. И теперь ты сможешь прийти ко мне. Потому что я очень этого хочу. Потому что я очень сильно в это верю. И я сижу и жду тебя. Сейчас. В этой тишине. В этой пустоте. В этом красном огне, согревающем нас. Я жду тебя, Билл. Приходи...

Aвтор: #Evidence#
Пэйринг: Билл/Том
Жанр: Deathfic, Hard-psy
Рейтинг: NC-19
Так трудно, Том. До невозможности трудно. Будто сквозь холодный туман. Будто сквозь призрачную холодную дымку. Идти к тебе. Будто по льду. По скользкой замёрзшей крови. По замёрзшим слезам, уложившим эти серебристые бриллиантовые дорожки к тебе. Из холода - в новый холод. Из боли - в другую боль. Из одиночества - в расплату. За что? Что мы с тобой сделали не так, чтобы приходилось так страдать тебе и мне? Чтобы приходилось умолять, стоя на коленях? Почему? За что? Ведь мы просто любили...
Чужие глаза. Чужие взгляды. Они режут. До крови. Будто снимают кожу. Раньше - восхищение. Теперь - сострадание. Ещё больнее. Ещё труднее. И я так больше не могу. Не могу здесь. Не могу больше.
Я отдал бы всё, что угодно, лишь бы быть сейчас рядом с тобой. Но не могу. Не могу понять, почему не удаётся. Почему каждый раз, закрыв глаза, я вижу тебя. Почему я всё время плачу. Почему не могу остановить слёзы, хотя кажется, что совсем не много, и боль затихнет. Успокоится. Хотя бы на несколько мгновений. На пару часов. Чтобы забыться в полудрёме. И снова увидеть. Тебя. Прежним...
По ночам снятся кошмары. Студия, концерты, репетиции, интервью... Везде вместе. Везде с тобой. Ты всегда рядом. Но лишь по ночам. И заканчиваются одинаково - я лежу лицом в холодную землю, а с неба идёт дождь...
Серый октябрьский день. Опавшие листья. Замерзающая земля. Запах влаги в воздухе. Гул, завывания ветра. Старая гостиница. Иду по какому-то тёмному коридору. На запах. На звук. Пальцы по шершавым стенам. Словно по мелкому влажному наждаку. Что-то липкое, вязкое. Приторно-сладкое. Немного солёное. Паутина. Страшно. Темнота вокруг. Темнота повсюду. Темнота рядом. И темнота во мне. А ещё какая-то странная тоска. Словно предчувствие чего-то. Долго брожу по этому странному коридору этой странной старой гостиницы, постоянно запинаясь, куда-то поворачиваясь, натыкаясь на стены, поломанную мебель, стирая пальцы в кровь о наждак оборванных обоев. Постоянно кажется, что уже был здесь раньше. Кажется, что пальцы вязнут в моей же крови, что осталась на этих стенах пару минут назад, когда проходил здесь. И когда уже кажется, что навсегда заточён в этом лабиринте, что отсюда некуда выбраться, вдруг появляется какой-то призрачный серый свет. И я иду к этому свету. Медленно. На ватных ногах. Будто по мокрому песку. Словно по стеклянной крошке. А свет всё более тусклый. С каждой минутой. С каждым шагом. И свет всё дальше и дальше. И кажется, что никогда мне не дойти в это серое свечение. И никогда не узнать, что скрывается там, в этом сером огне. Холодном. Мокром. Чужом.
Вдруг я оказываюсь перед закрытой дверью. Из щелей идёт этот мертвенный свет. Поднимаю глаза. Заляпанный грязью номер "483". Тяну за ручку. Открываю. Вхожу. Полупустая комната. На обшарпанных стенах вместо обоев висят листы из календаря, обложки "Браво" и других журналов, постеры, афиши наших концертов. Старые, будто им не один десяток лет. Пожелтевшие, выцветшие, выгоревшие. Бледные. Изношенные. Потёртые. Везде мы. Вырезки из газет. Из журналов. На разных языках. Только мы. И каждое фото порвано. Между нами. Между тобой и мной. Каждое фото. Каждый плакат. Почему-то...
Пол усыпан бумагой. Шуршит под ногами. Рвётся. Словно опавшие листья. Какие-то фигурки. Значки. Всё сломано. Всё разорвано. Наши с тобой детские фотографии. Откуда-то здесь и наши детские серые водолазки. Вот подписанная моя. А твоя, изъеденная молью, разорванная, грязная, в красно-коричневых пятнах, валяется в дальнем углу. На маминой вышивке "Том" пятно чёрной краски. Её почти не видно. Ровно половина ниток надписи распущена. Словно кто-то изо всех сил старался стереть её.
Отыскиваю в другом углу твою мятую, уже успевшую посереть совсем недавно белую футболку. Влажная. Отсыревшая. Пахнет не тобой. Пахнет плесенью. Почему? Ты же купил её только вчера? Повсюду разбросана твоя одежда. Старая, новая - вся в грязи, вся влажная, заплесневелая, словно пролежала здесь несколько лет. Кучи твоей одежды. Твои кепки, футболки, напульсники - надорванные, грязные, мокрые, запачканные краской и почему-то землёй. От них пахнет плесенью, сыростью, холодом. Чем угодно, только не тобой...
Замечаю слабое мерцание, идущее откуда-то из вороха газет и обрывков бумаги. Откапываю из этого мусора старый чёрно-белый телевизор. Странно, работает. Показывает наш последний тур. Только почему-то сейчас это не вызывает приятных воспоминаний. Раньше такого не было, хотя видел это уже тысячу раз. Что-то не то. Вглядываюсь внимательнее. Наш концерт в Берлине. Сцена, декорации, аппаратура, свет, звук, зрители - всё то. Но понимаю, что что-то здесь не так. Ещё ближе к экрану. Сажусь, поджимая ноги, и смотрю. Всё правильно, Берлин. Вот фанатка, которую потом позову на сцену петь Shrei. Вот ребята из crew. Зрители. Операторы с камерами. Густав. Георг. Я скачу по сцене. Поворачиваюсь к тебе. А вот камера крупным планом выхватывает... пустоту. Нет тебя. А вот снова я. Бегу к Георгу. Потом к тебе... Только тебя нет. Тебя нет на этой плёнке, Том. Чёрт. Внимательнее присматриваюсь. Тебя нет. Прислушиваюсь. Не слышно гитары. Её нет. Нет гитары и тебя. Чёрт! Чёрт! Чёрт! Что это? Вскакиваю и выключаю телевизор. Но он всё ещё работает. Пинаю его ногой. Но сквозь паутину трещин стекла вижу чёрно-белое изображение пустоты там, где должен быть ты. Беру телевизор в руки. Хватаю и со всех сил выбрасываю в окно. Хруст ломаемого стекла. Телевизор летит на захламлённую улицу. Разбивается. Но всё равно показывает. И тысячи телевизоров включаются и начинают показывать то же самое. И снова без тебя.
Хватаю с подоконника скотч. Начинаю заклеивать все плакаты. На стенах. Каждое фото. Каждую вырезку. Склеив их все, начинаю в случайном порядке брать с пола новые и клеить их. Наше детское фото. Твоё фото после 7-го класса. Вырезка из какой-то чешской газеты. Обложка журнала... Боже, сколько же тут всего! Я уже плачу. Скотча не хватит, чтобы склеить их все. Но всё равно стараюсь. Всё быстрее и быстрее. Лишь клеить и клеить. Пытаясь вернуть. Пытаясь всё сделать прежним. Скотч заканчивается. Я падаю на пол, обхватываю колени руками, кладу на них голову и плачу. Я сделал всё, что мог, Том. Но эта бумага не хочет отдавать мне тебя. Я сделал, что мог...
Выхожу из номера. Иду дальше по коридору. Касаюсь руками стен. Они влажные, грязные и холодные. Будто касаюсь стен склепа. Иду дальше. Вижу надпись "EXIT". Прохожу под ней. Она внезапно гаснет. Подхожу к лестнице. Спускаюсь. 4 этажа вниз. Ещё одна надпись и указатель налево. Поворачиваю. Толкаю дверь. Выхожу на улицу. Странно. Ни зданий, ни прежнего мусора. Лишь осеннее небо над головой. Мелкие, сухие снежинки. Сырая земля. Отсыревшие опавшие листья под ногами липнут к ботинкам. Оборачиваюсь. Никакой гостиницы. Лишь туман. Те же листья. Гниющая трава. Чёрная, тёмная, прелая земля. Запах влаги и плесени в воздухе. Тошнотворно-сладкий. Горько-приторный. Вязкий. Холодный. Мерзкий. Перехватывает дыхание. Туман немного рассеивается, и впереди я вижу очертания холма и растущего на нём одинокого дерева. Иду туда. Сыплет этот сухой октябрьский снег. С каждым шагом на подошву налипает всё больше грязи. Мокрая земля, листья противно чавкают под ногами. Скользко. Трудно идти. Начинаю взбираться на этот холм. То и дело поскальзываюсь, падаю в эту грязную землю, в этот тающий на моей футболке снег. Цепляюсь руками за эту грязь в попытке хоть как-то добраться до вершины. Вновь теряю равновесие. Падаю. На лице грязь вперемешку со слезами. По лицу слёзы вперемешку с грязью. Вновь поднимаюсь. Вновь ползу...
Старое, почерневшее от времени и сырости дерево. Такая же почерневшая лопата прислонена к стволу. На ней чей-то потрепанный дождевик цвета хаки. Пачка Gitanes без фильтра, намокший коробок спичек. Достаю последнюю сигарету, пытаюсь зажечь отсыревшие спички. Удаётся с пятого раза. Холодно. Накидываю на плечи дождевик, сажусь, прислоняясь спиной к дереву. Молча курю. Какой-то слишком терпкий привкус сигареты, какая-то странная горечь. Горечь крови, смешанной с плесенью. Горечь тоски. Холод не то от ветра, не то от дождя с мелким снегом. Холод откуда-то изнутри. Такой ломкий. Острый. Режущий и колющий душу. Холод, причиняющий боль. Тоска, приносящая страдание. Сигарета обжигает пальцы. Выбрасываю её в туман и поднимаюсь с влажной холодной земли. Обхожу дерево. С другой стороны, чуть ниже по склону что-то темнеет. Осторожно, боясь оступиться, потерять равновесие и скатиться с холма, спускаюсь на несколько метров. Крест. Старый, местами сколотый, серый известняк. Медленно, словно в полудрёме, подхожу к кресту. Руками снимаю нити отсыревшей, с капельками воды и снежинками, паутины, прелые листья, комья земли, грязь, плесень. "Том". Перехватывает дыхание. Слёзы катятся по щекам. Начинаю дрожать не то от холода, не то от какого-то потустороннего страха. Одним махом открываю вторую часть надписи. "Каулитц". Нет! Том, ты же жив! Ты же сейчас спокойно спишь в соседнем номере! Я же видел, как ты входил туда после вечеринки! Я же видел!!! Видел... Видел???
Бегу, то и дело падая, обратно к дереву за лопатой. Со всех ног бегу обратно к могиле. Начинаю рыть землю. Быстро. Так быстро, как могу. Вдруг, ещё не поздно? Вдруг ты ещё дышишь? Вдруг это просто ошибка, чья-то неудачная шутка? Ведь это лишь сон! Это же всего лишь сон! И сейчас я проснусь, встану с кровати, выйду из номера, поверну направо, сделаю всего пять шагов, толкну дверь твоего номера и увижу тебя спящим на своей кровати, свесив правую руку до пола. Подойду к тебе, положу твою руку на подушку, укрою одеялом и сяду на край. И ещё пару минут буду тихо сидеть и смотреть на тебя. А потом ты откроешь глаза, посмотришь на меня своими прекрасными глазами. Что-то недовольно проворчишь, повернёшься на другой бок и уснёшь. А я пойду к себе и тоже лягу спать...
Лопата бьётся обо что-то твёрдое. Стук металла о дерево. Начинаю рыть быстрее. Вот уже видна крышка. Вот она полностью очищена от земли и глины. Пытаюсь открыть. Заколочена. Пытаюсь просунуть лопату в щель под крышкой, надавливаю, чтобы открыть. Ржавое железо не выдерживает и ломается. Тогда я беру лопату словно топор, и бью ей в эту крышку, надеясь проломить. Удар за ударом, удар за ударом, удар за ударом. Удар...
- Билл! Открой дверь! Это Георг!
Что это? Откуда этот шум?
- Билл! Открой же эту чёртову дверь!!! - чей-то знакомый голос. Чёрт, это Георг. Стук в дверь не прекращается. Он уже пинает эту дверь так, что она вот-вот слетит с петель.
- Билл!!! Просыпайся, чёрт возьми!!!
- Да сейчас уже, иду! - кричу я в ответ, протирая заспанные глаза. Ещё темно. Ночь.
Иду к двери, на ходу натягивая джинсы. Открываю дверь. Георг смотрит на меня как-то странно. Берёт за плечи, ведёт назад в номер. Усаживает на кровать, садится рядом. Я ничего не понимаю.
- К чему весь это маскарад? Зачем всё это? - непонимающе смотрю на него.
- Том... - опускает глаза...
Я каждую ночь вижу этот сон. Этот кошмар никогда не закончится. Даже снотворное уже не помогает. Не помогает забыть это сон. Не позволяет забыть эту боль. Это странное место. Эту странную комнату. Это дерево и холм. Заколоченную крышку гроба...
Я не смог спасти тебя. Меня не было рядом. Хотя я пытался. Пытался изо всех сил. И я отдал бы всё, что угодно, лишь бы в этом ворохе бумаги отыскать ещё одну катушку скотча. Тогда бы я склеил. Тогда бы я смог. Тогда бы я спас... Спас бы самого дорогого мне человека. Любым способом. Любой ценой. Даже ценой собственной жизни. На что она мне теперь, если рядом нет тебя? Я не живу. Я лишь хожу, дышу, курю по три пачки в день. Gitanes. Без фильтра. И пью. Сколько и что только могу. Так много, как могу выпить. И глотаю таблетки. Пытаясь просто поспать. Без снов. Хотя бы пару часов. Без этого сна...
Но скоро всё будет по-другому. Если бы ещё чуть-чуть скотча... Если бы чуть больше времени... Если бы... Знать... Суметь... Спасти...
Серый октябрьский день. Опавшие листья. Замерзающая земля. Запах влаги в воздухе. Гул, завывания ветра. Я лежу лицом в холодную землю, а с неба идёт дождь. Передо мной холодный каменный крест. Я держу его обеими руками. А из вскрытых вен медленно течёт кровь, пропитывая эту мёрзлую землю моим теплом. Она течёт сквозь неё, прожигает крышку твоего гроба и согревает тебя. Прости, что не смог отогреть тебя при жизни...
Я закрываю глаза. Так хочется спать. Без кошмаров. В последний раз. Увидеть свой последний сон, увидеть в нём тебя... И вот уже в серебристом сиянии я вижу тебя, идущего мне навстречу...
Так трудно, Том. До невозможности трудно. Будто сквозь холодный туман. Будто сквозь призрачную холодную дымку. Идти к тебе. Будто по льду. По скользкой замёрзшей крови. По замёрзшим слезам, уложившим эти серебристые бриллиантовые дорожки к тебе. Из холода - в новый холод. Из боли - в другую боль. Из одиночества - в расплату. За что? Что мы с тобой сделали не так, чтобы пришлось так страдать тебе и мне? Чтобы приходилось умолять, стоя на коленях? Почему? За что? Ведь мы просто любили.

Aвтор: #Evidence#
Пэйринг: Билл/Том
Жанр: POV, Angst
Рейтинг: NC-21
Тебя не было каких-то четыре дня, но я уже начал сходить с ума. В первую ночь я ворочался с боку на бок, пытаясь зацепиться хотя бы за тончайшую ниточку сна, которую тщетно пытался нащупать в своём одиночестве. Кровать казалась мне огромной, ведь в ней не было тебя, и толстое ватное одеяло ничуть не согревало меня, привыкшего к твоему теплу. Я забылся странной полудрёмой, когда уже начало светать за окном. Я то и дело просыпался в холодном поту и всякий раз пытался коснуться тебя своими замёрзшими пальцами, но тебя не было рядом. Вторую ночь я провёл так же, как и первую, с той лишь разницей, что вообще не сомкнул глаз. Весь день я ходил как какая-то тень, потерявшая хозяина, а потому обречённая вечно скитаться там, где нет людей. Родители куда-то в очередной раз уехали, и тишина большого пустого дома ужасающе давила на уши. В третью ночь я уже не смог сдержаться и заплакал. Наши разлуки всегда давались мне с ощутимым трудом, принося вместо тебя лишь ледяную пустоту и болезненные воспоминания. То, что с большой натяжкой можно назвать сном, пришло ко мне лишь в десять утра, когда все соседи уже давно разъехались по своим делам. Я очнулся в пустой кровати, когда солнце уже успело скрыться за горизонт, не оставив в память о себе даже тусклого кровавого свечения. И понял, что последняя ночь без тебя станет адом.
Электронный циферблат тускло показывает три часа. Дом спит своим безмятежным сном. И лишь я лежу посреди смятых простыней в твоей комнате, почти раздетый, замёрзший и одинокий. Тишина звенит в ушах, почти убивая своим тонким протяжным визгом, отчего хочется со всей силы закричать и не прекращать своего крика, пока лёгкие не начнёт жечь от нехватки воздуха. По щекам текут солёные тёплые слёзы, такие же тёплые, как ты. Я уже не понимаю, что я делаю и как живу. И вообще, живу ли ещё? Могу ли я жить без тебя? Вроде бы, всё так же бьётся сердце, всё тот же воздух просачивается сквозь ноздри, но я не могу думать ни о чём и ни о ком, кроме тебя. Если и есть вообще ад, то это то место, где я один и где тебя никогда не будет. Разлука убивает меня, разрушает и заставляет забывать, кто я. Лишь только твоё имя срывается с моих пересохших губ, смешиваясь с протяжным тихим стоном, и вплетается в еле слышный плач.
Я вспоминаю, как ты касался меня своими тёплыми нежными руками. Как снимал с меня кепку, отбрасывал с лица дреды, проводил пальцами по шее, впивался своими тёплыми губами в мои и согревал меня. Как обнимал, заставляя сердце учащённо биться, как проводил по груди горячим влажным языком, заставляя дыхание сбиваться от рвущихся из горла стонов... Я быстро стягиваю свои боксеры до коленей, переворачиваюсь на спину и закрываю глаза. Представляю себе, что это ты сейчас проводишь чуть прохладными пальцами по моей груди, это ты мягко разглаживаешь мои брови, и это твоя слюна течёт по моим губам. Представляю себе, как ты медленно склоняешься к моему лицу, и твои чёрные волосы мягким шёлком скользят по моим щекам. Представляю, как твоё горячее учащённое дыхание обволакивает мои плотно сомкнутые веки, заставляя чуть сильнее вжаться головой в подушку. Медленно облизываю свою ладонь и кладу её на возбуждённый член. Начинаю ласкать его так же, как это всегда делал ты - еле касаясь, проводя лишь кончиками ногтей по выдающимся тёмным пульсирующим венам. Захлёбываюсь от этого ощущения, начинаю дрожать. Скольжу подушечками пальцев от основания до головки, размазывая по ней капельку тёплой смазки. Чуть надавливаю и почти перестаю дышать. Другой рукой обхватываю мошонку, с силой сдавливаю её, причиняя себе боль, вскрикиваю и оттягиваю её чуть вниз. Убираю руку с члена и мягко поглаживаю себя по внутренней стороне бёдер, стараясь вытерпеть это ощущение как можно дольше. Не выдерживаю и вновь обхватываю пальцами горячий ствол у самого основания. Сжимаю пальцы колечком, сдавливаю член у самого основания, чуть разжимаю пальцы, и начинаю скользить ими к головке. Чуть выгибаюсь в спине, громко глотаю и с шумом выдыхаю лишний воздух. Дойдя до самого верха, чуть сдавливаю головку и начинаю скользить вниз. С каждым разом мои движения становятся всё увереннее и сильнее, всё быстрее и жёстче. Я уже не понимаю, кто я и что я творю. Вижу лишь твоё чуть улыбающееся лицо перед собой. Ведь я - это ты, а ты - это я. Наконец, обхватываю член ладонью, и продолжаю усиленно скользить. Вверх - вниз, вверх - вниз, вверх - вниз... Вижу лишь твои тёмные, бездонные глаза. Чуть светлеющие зеленоватыми искорками страсти, немного холодные от начинающей наваливаться усталости, и немного жестокие от похоти и желания. Двигаю рукой в совершенно безумном ритме, стремясь только к одному - побыстрее излиться себе на живот. Чувствую мягкое, нежное, прохладное томление внизу живота. Чувствую, как мгновенно напрягается возбуждённая плоть. Твои глаза становятся ближе. Я начинаю тонуть в них, а на живот летят первые капли горячей спермы...
Просыпаюсь, чувствуя, что в доме я не один. Быстро натягиваю боксеры, накрываюсь простыней. Прислушиваюсь, затаив дыхание. Неужели ты? Неужели я проспал весь день? Слышу тихие, осторожные шаги по лестнице. Мягкое шарканье ног по плотному мягкому ковру в коридоре. Шаги затихают у двери в мою комнату. Чуть заметный скрип плохо смазанных петель. Щелчок повернувшейся ручки. Мгновение тишины. Слышу, как шаги приближаются к твоей двери. Как внезапно затихают. Сердце готово выпрыгнуть из груди, в ушах - его бешеный стук. Слышу, как с небольшим щелчком поворачивается ручка, как светлое пятно двери мягко и медленно ползёт в сторону. Чувствую тёплое движение воздуха и слышу аккуратный шаг, тонущий в мягком ворсе ковра. Ещё один шаг неразличимого во тьме силуэта, ещё один, ещё...
Знакомый запах резко бьёт в нос, когда ты осторожно садишься на краешек кровати и наклоняешься ко мне. Осмелев, я открываю глаза и смотрю на твои чуть растрёпанные тёмные волосы, мягко и небрежно вьющиеся по узким плечам. Ловлю твоё мятное дыхание. И расслабляюсь...
- Привет, Том, - говоришь ты чуть хрипло, но так нежно.
- Привет, Билл. Я соскучился... - с ноткой грусти и обиды отвечаю я.
- Я знаю, я тоже. Люблю тебя, братишка, - твою улыбку не может скрыть даже самая плотная темнота.
- И я тебя...
Минуту молчим, словно привыкая опять друг к другу. Ты смотришь на меня, а я - на тебя. Снова дышим в одном ритме, как всегда, и слышим, что наши сердца стучат одинаково. Понимаем, что мы снова рядом. Мы снова вместе.
- Как дантист? - спрашиваю я, пытаясь заметить изменения в твоём лице.
- Знаешь, он оказался совсем ничего, - отвечаешь ты, смеясь, впервые открыв мне то, что он сделал. Твоя улыбка теперь просто завораживает и пугает. К прежней сахарной белизне зубов теперь добавились два тонких острых длинных лезвия верхних клыков. Только сейчас понимаю, что твои скулы стали ещё чётче очерченными из-за их увеличившейся длины. Ловлю себя на мысли, что уже хочу попробовать их вкус...
Теперь ты стал тем, кем давно уже хотел стать. Теперь ты уже можешь всё, что хочешь. Настоящий. Жестокий. Грубый. Влюблённый в свою жертву. Вампир...
- Том... - нерешительно начинаешь ты и на мгновение осекаешься.
Вопросительно смотрю в твои бездонные глаза.
- Том... давай поиграем?..
Молча киваю головой в знак согласия. Ты тут же скидываешь туфли и ложишься рядом. Обнимаешь меня своей левой рукой, вплотную придвинувшись ко мне. Кончиком носа начинаешь ласкать моё левое ухо, легонько покусывая его мочку. Правой ладонью отодвигаешь мои дреды, обнажая шею. Кончиками пальцев легонько поглаживаешь её. По спине ползут мурашки, и я нервно вздрагиваю. Ты припадаешь тёплыми губами к моей ключице, высовываешь кончик своего тёплого языка и проводишь им по моей коже. Слизываешь мелкие капельки пота, медленно скользишь им к моей шее, и, словно пиявка, присасываешься к ней. Я закрываю глаза и закидываю голову назад, пытаясь хоть на несколько мгновений отсрочить свою неминуемую участь. Понимаю, что на напряжённой шее ещё сильнее проступает толстая пульсирующая вена, которую ты так искал...
Перевернув меня на спину, ты широко разводишь ноги и садишься на колени так, что мои ноги оказываются лежащими между твоих. Кладёшь свои руки мне на плечи, слегка придавливая меня к кровати. Достаёшь из кармана свечку, зажигаешь её и подносишь к моим глазам. Её горячий жёлтый свет на мгновение затмевает всё вокруг. Ты молча кружишь свечой над моей грудью, выжидая, когда же наконец с неё сорвётся первая капелька горячего воска. Ставишь свечу на тумбочку, из которой достаёшь тонкий длинный трёхгранный стилет. Я заворожено слежу за холодными бликами острого металла, за танцами маленького пламени на нём. Ты кладёшь стилет на мою грудь, и его холод заставляет выгнуться и тихо застонать. Впиваешься заострёнными ногтями в мои плечи, заставляя вскрикнуть от резкой пронзительной боли. Прогибаешься в спине и касаешься моего возбуждённого члена, очертившего заметный бугор в моих боксерах, своим, скрытым под плотной джинсовой тканью. Медленно двигаешь тазом, заставляя хлопок натирать мою возбуждённую головку. Впиваешься ногтями ещё сильнее, заставляя меня закричать во весь голос и почувствовать, как на простынь начинает сочиться тонкая струйка моей крови. Продолжаешь двигать тазом, отчего на светлой ткани боксеров начинает медленно расти тёмное влажное пятнышко смазки. Внезапно прижимаешься ко мне, вдавливая своим весом два острых холодных лезвия в мою кожу. Я обхватываю твои плечи и пытаюсь оттолкнуть тебя, но ты сильнее. Медленно, безумно медленно ты начинаешь проползать по мне. Острый металл впивается и тонкими лезвиями режет мою кожу, режет твою. Ты кусаешь мои губы своими длинными клыками, слизывая шершавым языком с них первую солёную кровь. Еще сильнее вжимаешься в меня и проползаешь выше на несколько миллиметров. Острая закалённая сталь вгрызается в мою грудь, вгрызается в твою, отчего мы оба истошно кричим, пытаясь хоть на мгновение заглушить и успокоить эту адскую боль. Я пытаюсь выбраться из-под тебя, отчего лезвия оставляют ещё долее глубокий след на моей и твоей груди. Я чувствую, как по моим щекам текут слёзы, смешиваясь с твоими слезами. Ты мягко поднимаешься, убираешь стилет и берёшь свечу. Я бросаю быстрый взгляд на свою грудь, где алеют две тонкие красные дорожки крови, и на твою, где ровно посередине моих алеет такая же, чуть шире. Смотрю в твои глаза и вижу в них лишь отражение себя, лежащего на огромной кровати. Смотрю в эти дорожки крови на своей груди, будто на огни взлётно-посадочных полос аэропорта, по которым мы с тобой уходим в наше общее безумие.
Ты наклоняешь свечу над моими ранами, и горячий воск льётся на свежую кровь, отчего мгновенно темнее в глазах. Залив мои раны воском, ты подносишь свечу к моему пупку, начиная и его заполнять воском. Я - твоя восковая кукла, Билл. И я буду ей всегда. От жжения и боли мой член сильно напрягается, а головка натягивает влажную от смазки ткань боксеров ещё сильнее. Я начинаю стонать, ты улыбаешься. Берёшь стилет и разрезаешь мешающий моему члену хлопок. Отбрасываешь обрывки ткани в сторону и начинаешь медленно расстёгивать свои джинсы. Освободившись от них, ты так же разрезаешь ткань своих шортов, выпуская на свободу свою возбуждённую плоть.
Раздвигаешь руками мои колени, сгибаешь мне ноги. Медленно проводишь руками по моим вспотевшим бёдрам, отчего я впиваюсь в свою прокушенную тобой губу и пью свою тёплую кровь. Прикасаешься к мошонке, резко наклоняешься и чуть прикусываешь яички. Я громко кричу и сжимаю простынь в своих ладонях. Улыбаясь, ты разводишь мои ноги ещё шире и резко, грубо вторгаешься в меня. Ужасающая боль пронзает тело, словно приколачивая меня к этой постели, как Христа - к кресту. Я не могу дышать, не могу двигаться, не могу думать. Единственное, что я знаю - это то, что ты во мне, и мы с тобой вместе. Ты начинаешь резко двигаться внутри меня, прижавшись своей кровоточащей грудью к моей забрызганной воском груди. Ты хрипишь, рычишь как зверь, и каждое твоё животное движение внутри меня приносит мне лишь боль и страдание, но вместе с тем - радость. Ты подбираешься своими губами к моей шее, впиваешься в неё своими острыми клыками, прокусывая до крови. И когда твои холодные клыки пронзают мою шею, твоя горячая сперма толчками начинает заполнять меня. Я кричу от боли, срывая голос и переходя на еле слышный хрип. А ты пьёшь мою кровь. Сначала высасываешь её из неглубокой ранки, потом слизываешь своим тёплым шершавым языком, всё ещё оставаясь во мне...
Ты смотришь в мои глаза, склонившись над моим членом. Обнажив свои острые зубы в зверином оскале, ты прикасаешься к моей головке своим правым клыком, оставляя на возбуждённой плоти широкую розовую царапину. Обхватываешь головку сухими губами, смыкаешь зубы, чуть прикусив уздечку, и мои руки всё же разрывают белую простынь, забрызганную нашей кровью. Я изливаюсь в тебя, выгибаясь в спине и пытаясь протолкнуть член как можно глубже в твоё горло...
Ты обессилено падаешь рядом со мной, мой влюблённый в свою жертву вампир, и нежно касаешься своими длинными холодными клыками моей ключицы. Чуть подумав, ты всё же меняешь клыки на губы и нежно целуешь мою шею. В последний раз слизнув с неё последние запёкшиеся капельки крови, ты засыпаешь, уткнувшись носом в моё плечо. Ведь тебя не было целых четыре дня, и мы оба безумно устали...
Если когда-нибудь меня спросят, что такое ад, я скажу, что это место, где есть я и где нет тебя. А боль - это то, что даёт нам почувствовать жизнь и любовь. Ведь вампиры любят до гроба. А мы уже не играем...

.....

.....

.........

...........

.........

........