В культуре пока не убивают
Замечательный артист, в прошлом – народный депутат, Олег Валерьянович Басилашвили о своих надеждах в новом году
Искренние люди
– ОЛЕГ Валерьянович, где встретили Новый год? И чего вы от него ждете – для себя, для искусства, для страны?
– Как всегда, – с женой и дочками на даче. А насчет ожиданий… Питаю расплывчатые надежды. Надеюсь, что-то произойдет, возникнет что-то новое.
– Какие ожидания вы связываете с президентскими выборами?
– Надеюсь, в этот раз все кандидаты смогут выразить свою позицию искренне и открыто. Ведь если послушать каждого из них, то все хотят одного и того же: счастья народу, развития экономики. Нужно только внимательно присмотреться – какими путями они хотят этого достичь.
Был у нас один руководитель (товарищ Сталин), он тоже, видимо, хотел блага для народа. И действительно: взял страну с сохой, а оставил – с атомной бомбой. Но 60 млн. человек пали во имя этой атомной бомбы! Ничего себе, да?
Я не хочу говорить ничего критического о прошедших выборах. Только одно меня огорчило – ложь, от которой мы избавлялись в 90-х годах, снова возобладала! Человек неискренний – погибший человек.
Люди, говорящие правду, отвергающие ложь, вызывают во мне уважение. Кто бы они ни были: коммунисты, демократы… Главное – это искренние люди. Я хочу, чтобы, веруя во что-то, мы говорили об этом честно. А не врали, желая быть «на уровне».
– Как вы относитесь к новомодным постройкам в исторической части Петербурга? Я слышала в новостях по ТВ, что знаменитые здания на улице зодчего Росси будут надстраиваться мансардами.
– Я бы за это просто расстреливал! Устроил публичную казнь. Взял бы на себя этот грех! Я езжу по городу, смотрю, кое-что мне нравится. На Каменноостровском проспекте есть новые дома, которые вписались в ансамбль этого проспекта – они не разрушают его музыкальный строй. А есть вещи просто из ряда вон! И их все больше!
Академик Дмитрий Сергеевич Лихачев говорил о прекрасной воздушной перспективе, которая открывается от здания Биржи. Эта перспектива уже нарушена зданием НКВД. А будет окончательно уничтожена небоскребом «Газпрома»: он выше Смольного собора в три раза! А уж если при этом встать рядом со Смольным, то вся его воздушность, вся устремленность в высь, в небо, совершенно уничтожаются.
На мой взгляд, это преступление. Нам говорят: вы знаете, мы там построим театры. Не надо театры строить ценой уничтожения Петербурга! Нам, кстати, сейчас огромные театры и не нужны. Нужны небольшие экспериментальные сценические площадки – для создания подлинного театра-дома, театра-семьи, театра единомышленников.
– Чего вы ждете от театральной реформы?
– Любая реформа делается с какой-то целью. В 91-м году нужно было изменить политическую, экономическую жизнь страны – ведь она погибала. Причем не просто стояла на коленях – лежала пластом. Есть и надевать было нечего – экономика не работала. И реформа задумывалась во имя того, чтобы, по крайней мере, наполнить магазинные полки. А каков же смысл новой театральной реформы? Перебирая все варианты, прихожу к выводу: видимо, просто надоели все эти режиссеры, актеры; чего-то они выпендриваются. Может, мы им много платим? Сидят по двести человек в театрах и ничего не делают. Надо как-то их «вздрючить» – чего, мол, они бездельничают?
Но поступить чиновнически-волюнтаристски – всех актеров перевести «на договор» и притом без социальной защиты – мне кажется, просто невозможно. Бесчеловечно.
Я предлагаю всех артистов, которым больше 55 лет, вывести за черту реформы. Платить им хорошие профессиональные пенсии. А молодые пусть уж сами строят свою судьбу в новых условиях. Но когда уж о пожилых-то думать? Я понимаю – некоторым руководителям театров хочется еще один дом. В Репино у них есть, теперь они не прочь в Комарово построить…
Существование вне культуры бессмысленно
– НО БУДУТ ли платить нормальные деньги, чтобы человек мог достойно жить?
– Не будут. И когда я говорю: единственное, что пользуется уважением во всем мире, – это российская культура, чиновники смеются мне в лицо. Для них в реальности существуют только нефть и газ. А культуру нужно уничтожить – чтобы сырье было на первом месте.
Один чиновник сказал мне: «Вот мы рассуждаем о театре, а театр этого не заслуживает. Ладно, были бы какие-то удачи. А их нет».
Но это неправда! Я могу назвать целый ряд огромных актерских и режиссерских удач.
– Как же переубедить «власть предержащих», чтоб не рубили сплеча наш «вишневый садик»?
– Расскажу одну историю. В дни празднования 300-летия Петербурга меня пригласили на встречу президента с творческой интеллигенцией. Там были все губернаторы России: от Камчатки до Калининграда. И конечно же говорили – что культура необходима, что нужно подметать улицы… А во мне, как заноза, сидит депутатское прошлое.
Наверное, не надо бы никуда лезть, но я попросил слова. Причем – вне очереди. У меня в руках была маленькая книжечка Лихачева «Декларация прав культуры». Эту «Декларацию» я в свое время придумал как своего рода «Конституцию по культуре». Лихачев идею подхватил.
Я сказал: «Владимир Владимирович, если бы вы прочли эту книжку, не было бы необходимости в нашем собрании. Хочу прочесть последнюю фразу: “Существование государства и даже целых народов вне культуры совершенно бессмысленно”.
Я думал – после собрания губернаторы подойдут ко мне и попросят почитать книжечку. Ни один не обратился!
– Почему у нас так много интересных людей в искусстве и так мало – в политике?
– В культуре пока не убивают. Вот мой ответ.
– Мне кажется, сегодня очевидна тенденция измельчания личности. Почему это происходит? Вот у вас в БДТ, когда вы начинали, было целое созвездие масштабных, талантливых, красивых людей!
– Товстоногов просто коллекционировал артистов! Искал и пестовал таланты. Сейчас другое время. Время междуумия.
Никто не может понять: куда мы идем? Кто мы такие? Семьдесят пять лет мы жили с идеей построения рая на земле. Но затея провалилась.
Возможно ли это в принципе – построение земного рая? Думаю, да. Только не путем революции. И не сейчас. Нельзя торопиться!
Через революции ничего не построить. Они ведут только назад, к деградации. Мне кажется, когда-нибудь, через многие столетия, человечество найдет в себе силы стать разумным. Возникнет такой строй на Земле, когда все будут равны. И, как говорил Пушкин, “народы, распри позабыв, в единую семью соединятся”. Такое возможно. Европа вон уже соединяется.
Интеллигенция, культура не могут существовать без противника. Раньше была цель – борьба с властью Советов. Эта лживая власть рухнула. Театр свою задачу выполнил. А сейчас люди не понимают ни целей, ни задач.
Раздражает вседозволенность
– ЧТО сегодня больше всего раздражает в искусстве?
– Кстати, многое радует. Вот Безруков, которого только ленивый не обругал за Пушкина и Есенина. А попробуй-ка ты так сыграть, как Сергей! Есть некоторые моменты, где он прорвался к сути Пушкина. И даже если бы не прорвался. Я все равно шапку снимаю перед ним за то, что он пытался пройти этот путь.
А раздражает меня вседозволенность в театре. Возьмем спектакль МХТ “Дни Турбиных”. Очень просто наклонить планшет, заставить артистов ходить на согнутых ногах – вот тебе и покосившийся мир. А прорваться внутрь произведения не посредством внешних придумок – гораздо сложнее.
Меня раздражает попытка режиссеров не заниматься проникновением в суть – потому что это очень тяжело. А заниматься демонстрацией своего якобы оригинального видения той или иной пьесы.
– Олег Валерьянович Басилашвили похож на своего Бузыкина из фильма “Осенний марафон”?
– Да, очень похож. Это не значит, что я бегаю по бабам. Просто мы все конформисты. Нас так воспитали.
Рассуждают: нужен сейчас Сталин или нет? И многие говорят – да, нужен. У него были ошибки, но он нужен. Хотел бы я, чтобы тот сукин сын, который говорит об ошибках, посидел в Колымских лагерях! Сталин переделывал наши души и добился очень многого.
Мы до сих пор – рабы. Мы хотим, чтобы над нами кто-то был, а мы будем послушно выполнять его волю. Сиди, знай свой шесток. И мы все его знаем. Это тоже – Бузыкин. Он – никакой. Он теряет самое дорогое, что у него есть, – талант переводчика. Да все мы такие!
