Как жаль, что Автор потерял интерес к истории...

Как жаль что эта история так и не была дописана.

ммм...vera_est А продолжение планируется, или вы забросили этот фанф? Очень уж он нравится))

Какая замечательная история!!!! Так здорово написано, читается с большим удовольствием! Спасибо большое!!!
Дженсена прямо даже как то жаль, такое равнодушие родителей, тем более он в общем то был еще совсем маленьким, когда вся эта история с Джаредом случилась. Наказан был слишком сурово. Жду продолжения, очень интересно как пройдет встреча! :-)

Вот оно как заворачивается! Интерес не удовлетворен, конечно, только больше разогрет, теперь ещё больше хочу продолжения. Хочухочухочу!!!))
Сравнение Эклса с породистым котёнком - в точку прямо, очень понравилось.
Не терпится узнать, что же будет при их встрече.

Монаган сел рядом и поставил на стол тарелку со свежеприготовленными тостами. Он намазал один апельсиновым джемом и с удовольствием откусил большой кусок. Долго его жевал, прикрыв глаза. Эклз терпеливо ждал. Он ненавидел, когда испытывали его терпение. Но не собирался этого показывать. К тому же Доминик был отлично осведомлен, и специально тянул время. Ждал его реакции. Скотина. Наконец, расправившись с тостом, Доминик соизволил ответить:
— Она хочет выбрать платье вместе с мамой.
— Ясно.
Кофе кончилось неожиданно быстро. Спать расхотелось вовсе. Не помешала бы ещё одна бутылка пива. А лучше чего покрепче. Виски, например. Ему ведь не надо на работу. Никто не станет ворчать, что он начал день с алкоголя. За него даже волноваться некому. Почему бы и нет? Он раньше часто оставался у Монагана, и хорошо помнил, что в баре всегда были приличные запасы. Надо только встать со стула и...
— Даже и не думай.
— Что?
— Я слишком хорошо тебя знаю. Рассказывай, давай.
— Ты слишком много на себя берёшь.
— Я это уже слышал.
Дженсен промолчал. Говорить не хотелось. Совсем. С другой стороны, может быть, если он выложит всё как есть, станет легче. Иногда ему казалось, что выстроенные стены рухнут, оставив его один на один с миром. Дженсен был к этому не готов. Слишком часто доверие оборачивалось против него. Доминик... Чёртов сукин сын. Прекрасно знал, что он этого не любил, и всё равно старался вытащить грязное бельё на свет божий. Ну и ладно. Лучшая защита — нападение.
— Он боялся монстра из шкафа.
Доминик внимательно на него посмотрел, но ничего не стал говорить. Побоялся спугнуть откровенность. Эклзу нужно было выговориться. Хотя бы для того, чтобы перестать быть такой противной задницей. Он всегда вел себя гадко. Но сегодня его дерьмометр зашкаливало.
— Я тоже. Но... мне так хотелось быть сильным. И однажды я взял подушку и пошёл на бой с чудовищем, — Дженсен грустно улыбнулся. — У меня тряслись руки, ноги дрожали. Но я мечтал быть героем. На лестнице в коридоре скрипнула ступенька. Я вздрогнул, он закричал и бросился ко мне. Схватил за ногу. Заплакал. Вцепился так, что я не мог разжать его пальцы. Он боялся монстра. Но ещё больше боялся, что со мной что-то случиться. И согласен был спать в одной комнате с чудовищем. Я попытался его успокоить, но ничего не вышло. На плач пришёл отец. Он уложил нас в кровать и сказал, что монстр питается нашим страхом. А если мы перестанем его бояться, то он исчезнет. Когда отец закрыл за собой дверь в детскую, я пообещал себе, что перестану. Ради Джареда.
Доминику захотелось курить. Он совсем недавно бросил: Лили не нравился запах сигарет. Но сейчас возникла безумная потребность затянуться. Чтобы отвлечься Монаган принялся крутить в руках чайную ложку.
— Родители мне врали. Мама вообще делала вид, что я всё придумал. Отец не разрешал поднимать эту тему. Почти все рисунки Джареда исчезли. Мне удалось спасти только зелённого слона. Я спрятал его под половицей. Сейчас я храню его на самой нижней полке в бельевом шкафу. Под одеждой.
Курить захотелось ещё сильнее.
— Я ведь почти поверил им. Пока однажды не зазвонил телефон. Мама не успела снять трубку. Это был самый незабываемый диалог в моей жизни. Джаред попросил позвать Донну Эклз. Я спросил, кто это. Когда услышал его имя, радостно завопил. И тут мама вмешалась. Она спустилась с лестницы и громко возмутилась: "Дженсен! Сколько раз тебе говорить. Не снимай трубку!" И тогда Джаред вдруг гневно выплюнул: "Дженсен? Ненавижу тебя!" И бросил трубку. А я, как дурак, выкрикивал его имя. Потом устроил грандиозную истерику. Пришлось даже скорую вызывать. Я много чего тогда наговорил маме. Кричал, что ненавижу родителей. Мама не знала, как меня успокоить. И пошла на крайние меры. Сообщила мне, что я сам променял Джареда на игрушечный автомобиль. И что я сам виноват. Я заперся в комнате и проплакал всю ночь. Сломал большую часть своих игрушек. Порвал почти все книги. Бушевал до приезда отца. Ну, а дальше ты знаешь.
— Эклз...
— Если ты сейчас что-нибудь скажешь, я дам тебе по морде.
Дженсен встал и достал из холодильника ещё пива.
— Я не понимал, просто не понимал, почему они так поступили. Они не просто наврали мне. Они заставили меня поверить в то, что Джаред — ложь.
— Ещё не поздно всё исправить.
— Что тут исправлять?
— Ты же скучаешь по нему.
— Нет.
— Эклз...
— Маленький одинокий и несчастный ребёнок Дженсен скучает по другу, которого обменял на автомобиль. Дженсен Эклз ни по кому скучать не может, и ты это знаешь.
— Тебе нужно поговорить с Джаредом.
— О чём?
— О прошлом. Ты ведь ничего о нём не знаешь.
— Джаред Падалеки. 19 лет. Учится в Кембридже. Снимает квартиру в Лондоне. Встречается с вице-президентом AcklesCorp в Лондоне — Вигго Мортесеном. Счастлив.
Доминик чуть не подавился пивом.
— Откуда ты это знаешь?
— Птичка на хвосте принесла.
— Но... ты наводил о нём справки?
Дженсен поднял на приятеля глаза.
— Врага нужно знать в лицо. Барбара считает, что это залог успеха.
— Барбара Стрейзанд? Твой секретарь? Она-то тут причём?
— Ты ведь знаешь, что мой отец решил отойти от дел?
— Ну, да. Об этом давно поговаривают.
— Барбара узнала, что он решил назначить не одного приемника, а двух.
— Что? Как?
— Так. Она и разузнала всё для меня.
— Твою мать.
— А ты думаешь, почему Джареда позвали в Канаду?
— Блядь.
— Точно. Отец решил разделить фирму между мной и Джаредом. А чтобы я не испортил всё дело, они попросили меня съехать из дома. Сам понимаешь, увидев меня, Джаред сбежит быстрее, чем отец успеет открыть рот.
— Но... И ты сидишь тут и пьёшь пиво? Что за нахуй, Эклз?
Дженсен пожал плечами:
— Мне плевать.
— Ты — идиот.
— Ты это уже говорил.
— Если Джаред согласиться то... Мортесен получит неограниченную власть.
— Мне плевать.
— Эклз...
— Я уже хренову тучу лет Эклз.
Монаган растеряно посмотрел на него. Потом медленно встал и запустил руку в волосы.
— Нам надо выпить.
Дженсен согласно кивнул. Виски бы не помешало.

Прода. Оно родилось. Прошу любить и жаловать.


***

Вечером, лёжа в кровати под тёплым одеялом, Дженсен думал о том, как изменилась его жизнь. Всё чаще случалось так, что на него накатывало одиночество, обволакивало, заставляя сердце тревожно замирать. Именно поэтому он стремился в клубы и бары, как бабочка на свет. Его влекло людское общество, такое шумное, интересное. Пёстрые наряды красивых девушек, привлекательные, словно выточенные из гранита, лица мужчин. Рядом с ними он чувствовал себя живым. Дженсен никак не мог понять, почему родители так вели себя с ним, за что наказывали. Да, он не испытывал недостатка в игрушках, подарках и дорогих вещах. Но они практически никогда не улыбались ему, не говорили тёплых слов, не брали на руки. Мать смотрит осуждающе, как на чудовище, отец вообще перестал замечать, как только ему исполнилось десять. И хоть молодой человек не стремился к их обществу, всё равно внутри засела обида, ржавой иголкой колющая сердце. Почему так произошло?
Он отчётливо помнил момент, когда всё окончательно изменилось. День был пасмурный, накрапывал мелкий дождь. Ничего удивительного: начало осени, холода ещё не наступили, но и солнце исчезло за тяжёлыми серыми облаками. Он сидел у себя в комнате совсем один и играл с солдатиками. У одного из них оторвалась нога: пластмассовая стопа раскрошилась, колено треснуло. Дженсен откинул изуродованную игрушку в сторону, поднялся на ноги и огляделся. Чего-то остро не хватало. В углу стоял красный автомобиль, который уже успел ему надоесть своими резкими звуками, на кровати были разбросаны книжки, раскраски, фломастеры и карандаши. На самом верху лежал листок с нарисованным слоном. Большеухое животное было раскрашено в зелёный цвет, рваные кривые линии выходили за края рисунка, кое-где виднелись белые пятна. Дженсен замер посреди комнаты, задержав дыхание. В носу противно защипало. Он медленно подошёл и взял листок, вырванный из раскраски, в руки. Забавный такой слоник. Мальчик хорошо помнил, как заупрямился Джаред, когда он попытался объяснить ему, что зелёных слонов не бывает. Своей детской рукой он раскрасил его, как сумел, после чего торжественно подарил Дженсену. Листочек вот остался, а сам Джаред исчез.
Дженсен прижал обнаруженный трофей к груди и выбежал из комнаты, быстро спустился вниз по лестнице, влетел в библиотеку, где любила сидеть с книгой Донна. Она мерно раскачивалась в стоящем у окна кресле-качалке, бормоча что-то себе под нос.
— Мама!
Женщина оторвалась от "Унесенных ветром" и посмотрела на сына так, будто видела его в первый раз. Мысленно она была очень далеко, где-то там, рядом со Скарлет и Редом, она разделяла их переживания, страсти, любовь. Собственная жизнь казалась ей скучной и неинтересной.
— Что, дорогой?
— Где Джаред?
Донна отложила книгу и поманила сына. Когда мальчик подошёл, она погладила его по растрёпанным волосам и улыбнулась:
— Кто такой Джаред, милый?
— Мой друг!
Женщина словно задумалась о чём-то. Наконец, она виновато покачала головой:
— Я не знаю Джареда. Он был у нас в гостях?
Дженсен очень хотел разозлиться, злые слезы выступили на глаза, и с ними невозможно было справиться. Джаред, его Джаред был здесь пару дней назад, и вдруг куда-то делся, а он даже и не заметил! Мальчик топнул ногой, выражая свои эмоции, но вот что странно, на мать это не произвело никакого впечатления. Она осталась равнодушной.
— Джаред! — Дженсен закричал, что было сил, — Джаред!
На его крик в библиотеку заглянул хмурый Алан. Он внимательно и осуждающе посмотрел на сына:
— Что здесь происходит?
Донна встала навстречу мужу, медленно подошла к нему и позволила поцеловать себя в щеку.
— Не знаю. Дженсен говорит о каком-то Джареде. Я никак не возьму в толк, о чём идёт речь.
Дальше Дженсен не стал их слушать, он выбежал из библиотеки, бросился наверх, хлопнул дверью своей комнаты, упал на кровать и отчаянно разревелся. Листок с зелёным слоником оказался скомканным в его руке, но мальчик был так расстроен, что даже и не заметил этого. Позже, он старательно расправлял его, водил пальцем по неровным линиям и мечтал. Мечтал о том, что уже никогда не сбудется.
Убедившись, что не сможет заснуть, Дженсен откинул одеяло и запустил ноги в старые уютные тапочки, которые ждали его появления в квартире Доминика столько, сколько он помнил их дружбу. Спустившись на кухню, мужчина открыл холодильник и достал бутылку пива. Настроение окончательно испортилось, хотя он так и не смог объяснить себе, почему. Детские воспоминания часто всплывали в последнее время. Дженсен не знал, с чем это было связано, с приездом Джареда или с чем-то другим.
Вспыхнул свет, и на пороге возник заспанный Доминик. Волосы всклокочены со сна. Растянутая белая майка с пятном от кетчупа, семейные трусы с Человеком - пауком. Недовольное выражение лица. Почесав живот, хозяин дома опустился на стул и, зевнув, спросил:
— И чего тебе не спиться?
Дженсен опустился рядом, умостив ноги на краешке белого пластикового стола. Монаган протянул руку и столкнул его босые ступни на пол. Это было так привычно и естественно для них, что не вызывало раздражения или чего-то подобного. Засунув ноги в тапочки, Эклз отхлебнул пива и поморщился: холодное. Слишком холодное.
— Не знаю. Мысли всякие в голову лезут.
Доминик немного помолчал и спросил:
— Джаред?
Дженсену даже не понадобилось отвечать, всё и так было понятно по его лицу.
— Слушай, может уже хватит? Ты ведёшь себя как мальчишка. То, что случилось, навсегда осталось в прошлом. Ты же идёшь на поводу у родителей, решивших, что настало время расплачиваться за старые грехи. Тебе было шесть лет, Дженсен. И хоть я и считаю тебя порядочной сволочью, это они повели себя как настоящие идиоты, разве нет?
Дженсен пожал плечами. Он поставил бутылку на стол и принялся вертеть её за горлышко, рассеяно глядя прямо перед собой.
— Даже уже не смешно. Они попросили тебя уехать, и ты, как послушный сын, свалил из дома. По-моему, это уже перебор.
— Я не хочу его видеть.
— Джареда?
— Нет, Папу Римского. Он заскочил к родителям погостить, а тут я со своими грехами, — кисло произнёс Дженсен. Доминик почесал затылок и пожал плечами. Он совершенно не понимал, почему его приятель поступил так, как поступил. Вообще жизнь Эклзов напоминала один сплошной абсурд. Разобраться в их отношениях в своё время не смог даже психолог. А теперь Дженсен сидёл на его кухне среди ночи и пил пиво. Напоминал попавшего под дождь породистого котёнка. Жалкий, тощий, но с чувством собственного достоинства, зараза. Хорошо понимающий, каких он кровей. Иногда Монагану хотелось стукнуть его как следует. Чтобы в голове прояснилось, наконец.
— Ты, что, боишься?
Пиво с грохотом свалилось на пол. Дженсен посмотрел на друга убийственным взглядом. Доминик улыбнулся и сделал глоток из своей бутылки.
— Тогда что?
— Отстань, а?
Доминик хлопнул ладонью по столу. Ему окончательно надоело выслушивать нечленораздельный бред и смотреть на кислую рожу приятеля. И куда только делся острый на язык и опасный Дженсен? Вот ведь. Стоило Джареду появиться, как Эклз превратился в покладистого щенка. И где только Падалеки был раньше? Мог бы давно прибрать гуляку Дженсена к рукам. И всё было бы совсем иначе. Монагану не пришлось бы исполнять роль сиделки при тоскующем друге. Может быть, отношения с родителями у него тоже бы наладились. Бесконечные ночёвки в отеле, вечеринки и клубы... Ничего этого не было бы.
— Не отстану. Ты ведёшь себя как ребёнок.
— Я тебе мешаю? — Дженсен поднял с пола пустую бутылку и выкинул её в мусорное ведро. Он даже сам попытался ликвидировать лужу, но сделал только хуже. Липкие следы мистическим образом увеличились почти в два раза. Доминику пришлось в срочном порядке спасать своё имущество. Усадив Дженсена обратно на стул, он включил тостер.
— Раз уж всё равно не спим, давай хоть нормально поедим. И, да, что ты только что сказал?
— Я тебе мешаю? — Дженсен уткнулся в поставленную перед ним чашку с кофе.
— С чего ты взял?
— Вы с Лили хотели пожить вместе.
— Она улетела к родителям во Францию.
— Да?
— Я говорил тебе об этом.
— Почему я не помню?
— Наверное, ты был слишком занят. Очередная задница. Или что-то вроде.
— У вас же свадьба скоро.
— И?
— Почему она улетела?

Хочуууу!!!! Хочухочухочухочу))) Классный рассказик, очень оригинальная идея, профессиональное исполнение... Завораживает, настораживает и затягивает!!! Буду ждать и читать)))

оооочень понравилось! вот уже который день жду продолжения

Айай! На самом интересном месте! Замечательный рассказ, читала с открытым ртом!)

Дженсен помолчал какое-то время, комкая пальцами дорогую салфетку. Это не на шутку встревожило Монагана: он давно не видел Дженсена таким. Резкий переход от веселья к грусти и задумчивости не был таким уж непривычным, но столь открыто демонтируемое волнение.... такое они видел только один раз. Они оба были ещё детьми. Эклзу едва исполнилось десять, сам же Доминик недавно отпраздновал тринадцатилетние. Они познакомились на занятиях по плаванию. Конопатый мальчишка участвовал в них первый раз, а тренер был слишком занят, чтобы обратить внимание на его бледное лицо. Он оставил новичка на небольшой глубине и велел учиться делать звездочку. Как парень оказался на глубине, никто не знал. В общем, в самый разгар заплыва, Дженсен пошёл ко дну. Тренировку прервали, спасатели бросились в воду, но Доминик, который плыл по соседней дорожке, сошёл с дистанции и оказался ближе. Он вытащил захлёбывающегося паренька на поверхность и поддерживал до тех пор, пока рядом не оказались взрослые. Страх, плескавшийся в безумных глазах мальчика, Монаган запомнил на всю жизнь. После занятия, когда за Эклзом приехала перепуганная мать, Дженсен робко подошёл к Доминику и, комкая в руках полотенце, сказал: "Спасибо", Это далось ему с таким трудом, что получив в ответ небрежное, но такое нужное "Пожалуйста", Эклз гордой, но не твёрдой походкой удалился, стараясь удержать на лице маску высокомерия. Доминик бы рассмеялся, если бы всё не было так печально.
И вот теперь он вновь столкнулся с плохо маскируемым волнением и тревогой. Что такого могло случиться, что "железный" Дженсен Эклз, привыкший на всё отвечать высокомерно задранным носом, чуть не разорвал на кусочки фирменную салфетку "Лагуны"?
— Итак?
Эклз выдержал драматическую паузу и снова закусил губу. Неспешно достав сигарету, он щёлкнул зажигалкой, когда Монаган потянулся через столик и вытащил её из пальцев приятеля.
— Не наглей, — взбрыкнул Дженсен, но Доминик не обратил на это никакого внимания. Да, он был почти на голову ниже этого переростка, но гораздо проворнее его. К тому же Дженсен не стал бы устраивать истерик на публике, он давно перерос такой способ достижения цели.
— Слушай, я обещал твоей матери, что не дам тебе сходить с ума, пока она находится за тридевять земель.
— Ты мне не нянька.
— Ты ведёшь себя так, что я вынужден ею стать.
— Мне двадцать три, не тринадцать, и я больше не боюсь собак.
Монаган удивлённо моргнул, когда Эклз упомянул свой страх. Что-то явно было не так. И это по-настоящему пугало. Оглядываясь назад, Доминик мог с уверенностью сказать, что детство Дженсена напоминало одно сплошное недоразумение. И это притом, что он знал лишь малую часть правды. Мистер и Миссис Эклз вели себя странно, они мало внимания уделяли сыну, хотя исправно дарили ему дорогие игрушки, записывали во всевозможные кружки и секции, нанимали репетиторов и домашних учителей. Мир мальчика - Дженсена составляли зелёные купюры, которые с лёгкостью превращались во всё, что только можно было пожелать. Кроме родительской любви, внимания и настоящих друзей.
Дженсен с поразительной лёгкостью отталкивал от себя людей. Конечно, Монаган только сейчас начал это понимать, а тогда богатенький мальчишка казался ему гадким утёнком в костюме от Армани. Угловатый, нескладный, вспыльчивый и гордый, он специально злил окружающих, любуясь результатом. Иногда он превосходил все ожидания. Как тогда, когда Дженсен довёл до безумия одного из своих соседей, который просто впал в ярость и полностью перестал соображать. Настолько, что спустил с цепи своего сторожевого пса, который кинулся на мальчика молча, опрокинул на землю и клацнул зубами рядом с его шеей. Перепуганного мальчишку спасло чудо. Пёс был хорошо выдрессирован, он реагировал мгновенно на любые команды хозяина, и когда раздался грозный окрик: "Замри", чёрный дог послушно превратился в статую, буравящую Дженсена глазами. Эклза спас один из охранников мистера Брауна. Он отозвал пса и помог мальчишке подняться на ноги. Тот едва мог стоять, на щеках блестели слёзы.
— Ты цел?
У него даже не было сил ответить. Хотелось забиться куда-нибудь в угол и спрятаться от всех. Навсегда. Но нужно было отвечать на поставленный вопрос. Мальчик смог лишь кивнуть.
— Я провожу тебя домой, — обернувшись, охранник кивнул мистеру Брауну и взял мальчика за руку. Присутствие взрослого помешало Дженсену разреветься: он не хотел, чтобы кто-то видел его слабость. Уже в двенадцать лет он обладал невероятным упрямством и желанием доказать всему миру, что Дженсен Эклз сильнее обстоятельств.
Увидев сына в таком виде, Донна пришла в ужас. Она кинулась его обнимать, но делала это так неуверенно, что приведший мальчишку мужчина смущенно отвернулся и поспешил уйти. Когда за ним закрылись массивные ворота, он подумал о том, что богатство не делает человека счастливым, а лишь добавляет ему несчастий.
Родители решили, что Дженсену нужна помощь психолога. Они сами даже не попытались разобраться в том, что произошло. Снова отстранились, открыв кошелек и предоставив профессионалам возможность переломить ситуацию. Только ничего не выходило. После случившегося Дженсен не разговаривал целый месяц. Наверное, он так бы и молчал, отталкивая руку помощи, которую ему протягивала миловидная и добродушная миссис Бингс, если бы однажды снова не столкнулся с Монаганом. Тот, узнав о произошедшем из газет, жутко разозлился, сам не зная, на что. Он толкнул мальчишку в грудь и процедил сквозь зубы:
— Тупица.
Дженсен упрямо посмотрел на него, вздёрнул подбородок и выдал:
— Урод.
Они смерили друг друга долгими взглядами, приготовились к драке, но так и не ударили друг друга. Дженсен вдруг разревелся, громко шмыгая носом. Монаган растерялся и неловко обнял парня, хотя тот и попытался вырваться. Спустя какое-то время мальчик успокоился и отстранился.
Они никогда больше об этом не говорили. К слову, Доминик, совсем не был уверен, заметили ли родители парня, что тот снова улыбается, или нет.
Они общались, потому, что Доминику было жалко ершистого мальчишку, на которого всем было откровенно плевать. Они вместе проводили почти все выходные, часто просто сидели в саду и сыпали друг на друга проклятиями. У Дженсена был скверный характер, но иногда наступали такие моменты, когда он сидел молча, о чём-то задумавшись с такими грустными глазами, что у Доминика щемило сердце.
Вскоре Монаган поступил в колледж. Спустя какое-то время Дженсен последовал за ним. Они больше не общались так часто, во многом друг друга не понимали, но сохранили некую привязанность и доверие, которые нечем было объяснить. Трепались о жизни, встречались в уикенды, пило пиво и дурачились. Дженсен вёл себя всё так же высокомерно, задирал нос и требовал, Доминик всё так же над ним подшучивал и отбирал сигареты, запирал в шкафу, чтобы сбить с него спесь. Их нельзя было назвать лучшими друзьями, но они неплохо ладили. Этого было достаточно.
— Дженсен, ты скажешь, что превратило тебя в истеричку?
— Заткнись, сволочь.
— Не меняй тему.
— Не действуй мне на нервы.
— Мы так и будем играть в молчанку?
Дженсен тяжело вздохнул и выдал:
— Он возвращается. Завтра
— Кто?
Снова неловкое молчание.
— Джаред.
— Ого.
У Доминика не нашлось больше слов. Он слышал про историю с двухлетним карапузом, оказавшимся за бортом жизни. Конечно, Дженсена сложно было осуждать, чего возьмёшь с шестилетнего ребёнка, но произошедшее само по себе было неприятным.
— И?
— Родители решили, что ему стоит пожить с нами.
— Зачем?
— А я откуда знаю.
— Но...
— Это ещё не самое весёлое. Они хотят поселить его в моей комнате.
— Правда? — Монаган не смог удержать улыбки: Дженсен ненавидел делится.
— А мне предложили недельку погостить у тебя.
— Что? — Доминик подавился кофе.
— То, — откинувшись в кресле, Дженсен скорчил недовольную рожицу, — у них есть какие-то важные дела с ним. А мне стоит развеяться и отдохнуть.
— Ну, ты и попал.
Нда... А Доминик надеялся, что родители Эклза изменились. Как же он ошибался. Вот ведь дерьмо.
— Пакуй чемодан, детка. Развеемся.
Дженсен кинул в него салфеткой.

17 лет спустя.

День выдался на редкость удачным. Стояла необыкновенно солнечная погода. Лёгкий ветерок едва касался листвы деревьев, и она тихо шелестела в ответ. Вода в фонтанах призывно блестела, молодые влюбленные парочки кидали в неё монетки, а едва научившиеся ходить карапузы крепко цеплялись за бортик крохотными пальчиками, вставали на носочки, что бы хоть чуть-чуть, хоть капельку, увидеть это невероятное чудо. Казалось, что весь мир радуется наступившему лету. Кроме Дженсена Эклза, конечно.
Молодой человек устроился со своим другом за столиком в уютном кафе, за окнами которого открывался невероятно красивый вид на побережье. Голубое море, золотистый песок, белые пятнышки парусов вдали, и никаких раздражающих, мельтешащих тел в разноцветных купальниках. Одно из лучший заведений Сан-Франциско. Изящно, красиво, но без излишеств. Здесь собирались сливки общества. Поговаривали, что однажды, сюда заглянула сама Алисса Милано, решив отдохнуть после тяжёлого трудового дня под палящим светом софитов. Правда это или нет, никто не знал. Но, какая, собственно разница? Главное, что это придавало атмосфере кафе некоторую долю таинственности.
Всё это нисколько не волновало Дженсена, который приходил в "Лагуну" только для того, чтобы выпить вкусный кофе и построить глазки окружающим. К слову, в последнее время девушки волновали его всё меньше, хотя раньше он гордился тем, что у него выбор в два раза больше, чем у других. Сидящий напротив Доминик лениво листал меню. Чёрная футболка подчёркивала его фигуру и светлые волосы. Светло-голубые глаза, прищурившись, наблюдали за выходками приятеля. Эклз строил глазки парнишке за соседним столиком. Решив, что с него хватит, Монаган захлопнул папку и толкнул её по столу в сторону Дженсена:
— Если ты уже определился, давай сделаем заказ.
Дженсен улыбнулся и подмигнул ему, поверх своего меню:
— Я бы не отказался вон от того мальчика. Как он тебе?
— Не в моём вкусе, — Доминик привычно пожал плечами, — ты прекрасно знаешь, что мы с Лили решили пожениться.
Дженсен не стал комментировать слова приятеля, хотя Монаган и без этого хорошо знал, как Эклз относится к предстоящему событию. Свадьба, по мнению Дженсена — самая большая глупость в жизни. С какой стати мужчина должен лишать себя законной свободы? Ради красивой стройной девушки, которая со временем превратится в скучную домохозяйку и нарожает кучу ревущих и голодных детей? Такое счастье не для него. Зачем? Ведь есть прекрасная возможность выбирать любого из толпы тех, кто сам не прочь раздвинуть перед ним ноги. Девушки, парни, белые, чёрные. Любой размер, любая форма. Доминик каждый раз кривился, когда слушал рассказы об очередных приключениях Эклза: ему это больше напоминало большой секонд хенд. Попользовался сам – передай другому. И что самое странное, Дженсен, привыкший везде и всегда быть первым, отличавшийся большой педантичностью во всём и имевший повышенный уровень брезгливости, совершенно не заморачивался по поводу того, чей член побывал в лоне этой большегрудой красотки. Он с удовольствием зажимал в уголке любого мало-мальски смазливого мальчика, не думая о том, что его губы обхватывали сотню членов, тело принимало десятки мужчин, а может и больше. Монагана передёргивало от отвращения.
Его красивая, воздушная и солнечная Лили была подарком небес. Ну, да, немного сопливо. Но что поделаешь, если это самая, что ни на есть, правда. Она умела капризничать, неплохо метала тарелки, когда была раздражена, даже пару раз выбрасывала его рубашки и трусы из окна, но всё равно, за одну её улыбку Доминик мог отдать что угодно. Он сделал ей предложение, когда они с разбегу бросились в воду прямо в одежде и целовались как сумасшедшие. Он мог долго смотреть на спящую девушку, гладить её по плечу и касаться веснушек губами.
Его нельзя было назвать самым романтичным человеком планеты. По выходным он носил нелепые семейные трусы, пил пиво перед телевизором и мог самым наглейшим образом почесать яйца. Но в тоже время, желание защитить дорого человека не покидало ни на минуту. Эклз же только и делал, что развлекался по клубам, снимал очередную игрушку на ночь, ходил в рестораны, спортзалы, салоны красоты. Дженсен большое внимание уделял своей внешности. Видимо, не хотел разочаровываться, глядя в зеркало. Этакий мальчик – мажор, который всю свою жизнь только и делал, что развлекался от души, устраивал вечеринки, покупал дорогие вещи, одежду, путешествовал по миру и сорил деньгами. Монаган был на три года его старше. У него не было толстого родительского кошелька. Но, не смотря на это он надеялся на то, что сможет сделать близких счастливыми. После колледжа они редко виделись, так как оба были постоянно заняты, но старались не терять друг друга из виду, общались, ходили вместе в бары и рестораны, на мотогонки. Они по прежнему доверяли друг другу.
В этот раз Дженсен был явно чем-то раздражён. По тому, как он прищуривал глаза и покусывал нижнюю губу, можно было легко догадаться, каких усилий ему стоит сохранение внешнего спокойствия.
— Что на этот раз?
В этот момент к столику подошла официантка и поставила перед ними чашки с кофе. Дождавшись, пока она уйдёт, Эклз вновь пожал плечами:
— Ничего.
— И кого ты надеешься обмануть?

Мистер Эклз повторил попытку, но это ни к чему не привело. Номер всё так же не отвечал, телефонная трубка издавала лишь длинные гудки.
— Я отправлю за миссис Падалеки шофёра. Дело не терпит отлагательств.
Уставший Сайман вернулся через три часа и сообщил, что по указанному адресу никто не открыл дверь, с окон сняты шторы, а соседи видели, как Шэрон Падалеки погрузила немногочисленные коробки в фургон и куда-то уехала около двух недель назад. Новость ошеломила обоих Эклзов. Донна зажала рот рукой, чтобы сдержать крик удивления. Подобное не укладывалось у неё в голове: уехать куда-то, зная, что твой ребёнок, твой крохотный малыш у чужих людей... Такого просто не могло быть!
Алан старался сохранить хотя бы внешнее спокойствие, так как ситуация обрисовывалась мерзкая: расчётливая миссис Падалеки всё продумала верно, забрала деньги и сбежала в неизвестном направлении, оставив на супружескую пару своего ребёнка. Вот ведь! Но нельзя было терять головы. Любое неосторожное действие могло привести к необратимым последствиям, разрушительным как для Эклзов, так и для малыша. Усадив всхлипывающую Донну в кресло и устроив мальчика у неё на коленях, мужчина снова взялся за трубку телефона:
— Привет, Фредерик. Это Алан. Алан Эклз...
С Ленном их связывала старая история: Фредерик был на десять лет старше своего приятеля, он служил в полиции, когда полуголодного шестнадцатилетнего парнишку привезли в участок. Алан решил проявить самостоятельность и сбежал из дома на улицу, посчитав, что заработать на жизнь будет не так уж сложно. Но, не привыкший к ручному труду сын богатых родителей оказался не готов к тем условиям, которые ему радушно приготовила улица. В первый же день, на автомойке, где он натирал до блеска разномастные машины, его побили и отобрали всю выручку. Больше ничего не подвернулось, под мостом было холодно и мокро, и парень отважился на отчаянный шаг: залез в первый попавшийся дом и обчистил холодильник. Хозяева застали вора на кухне, с непрожёванной сосиской во рту. Звучит смешно, но тогда это было совсем не так весело. Приехавшие полицейские не захотели его слушать, усмехаясь на все попытки объяснить, чей он сын. Конечно, правда вскоре всплыла бы наружу, но до этого момента симпатичному парню пришлось бы посидеть за решеткой с похмельными байкерами и больными сифилисом обрюзгшими проститутками. Не самая приятная перспектива. В общем, Ленн позвонил родителям Алана, и те приехали за сыном. А через пару месяцев Фредерика неожиданно повысили. Мужчина догадывался, как это произошло, но предпочёл не спорить с удачей. С тех пор у него сохранились хорошие отношения с Аланом. И сейчас только Ленн мог ему помочь.
Фредерик приехал лишь вечером и сообщил самые скверные новости: Шэрон Падалеки уехала из страны. В аэропорту подтвердили, что она вылетела в Барселону, но вот куда она отправилась дальше — неизвестно. Для того, чтобы купить билет на автобус или пригородный поезд, документ, удостоверяющий личность, не нужен. А там, в маленьких городах найдётся много желающих незаконно вывести человека за границу, за приличное вознаграждение, конечно. След милой женщины терялся в Барселоне. И где её искать, неизвестно. Мистер Эклз принял эту новость на удивление спокойно, он ожидал чего-то подобного. У него даже родился временный план действий.
— Мы не можем оставить Джареда.
— Господи, Алана, что ты предлагаешь сделать? Обратиться в полицию?
— Ни в коем случае.
— Но тогда...
— Дорогая, сейчас мы в сложной ситуации, у нас нет документов Джареда, нет ничего. Если что-нибудь случиться мы не сможем обратиться за помощью в больницу, малыш не пойдёт в садик и школу. Я, конечно, найму частного детектива, который найдёт Шэрон Падалеки, но это займёт много времени. Возможно, придётся ждать годы. Сама понимаешь, мальчик не может быть нелегалом всё это время. Я запущу машину, которая даст ход делу, и мы сможем выступить опекунами Джареда, но оставить мальчика в доме нельзя.
— Алан...
— Рано или поздно он вырастет. Как думаешь, ему приятно будет жить с мыслью о том, что его купили, как какую-то вещь? Не думаю. Если мы оставим малыша здесь, журналисты заинтересуются новым членом семьи. Ты же знаешь этих ищеек, они докопаются до истины, рано или поздно.
— И что ты предлагаешь?
— Я считаю, что Джареда нужно на время спрятать.
— Ты хочешь его кому-то отдать?
— Господи Боже. Конечно, нет, он же не вещь, в конце концов.
— Тогда что?
— Есть одна школа, частная. Там никто не станет проверять документы ребёнка, если хорошо заплатить. Это не интернат и не тюрьма. Там очень хорошие условия. И мы будем ездить к малышу в гости так часто, как захотим.
— Алан...
— У нас нет другого выхода.
— Откуда ты вообще про неё знаешь?
— В своё время мне пришлось помочь одному парню. Он сейчас содержит эту школу. Проблем не будет.
— И где это?
— В Англии.
— Боже.
Донна вновь расплакалась. Джаред испуганно смотрел на взрослых, не понимая, что речь идёт о нём.
На следующее утро частный самолёт увёз малыша в Лондон.

+++

Дженсен Эклз был самым обычным ребёнком, пусть и с непростым характером. И, как и все дети, он быстро терял интерес к игрушкам, переключая внимание на более привлекательный объект. Алан хорошо знал об этом, и поэтому злился ещё больше, считая поступок жены неразумным. У него не укладывалось в голове, как можно с такой лёгкостью распоряжаться судьбой живого человека, разлучать малыша с родителями, пусть и на время, только бы одному маленькому неуравновешенному деспоту было хорошо. Возможно, он перегибал палку, и на самом деле ничего страшного не случилось, но верилось в это с трудом.
Опасения мистера Эклза подтвердились через две недели после его возвращения домой: в гости заглянули старые друзья семьи — Салливаны, обеспеченное и процветающее семейство, имеющее в своём распоряжении несколько крупных фабрик по пошиву одежды. В подарок Дженсену они привезли миниавтомобиль, имеющий поразительное сходство с настоящим средством передвижения. Блестящая красными боками игрушка имела откидной верх, издавала поразительно громкие звуки и перемещалась по дому со скоростью взрослого человека. Сначала Дженсен не обратил на неё никакого внимания, полностью поглощённый Джаредом, игрой с ним. Они дружно игнорировали автомобиль, устроив шалаш под столом в гостиной и изредка выбираясь из укрытия, чтобы стащить немного конфет. Но так продолжалось недолго.
Дорогой подарок притягивал Дженсена, несмотря на то, что он пытался с этим бороться. Но в шесть лет сила воли отсутствует почти полностью, любопытство очень сильно, поэтому вскоре мальчик уже стоял возле игрушки и разглядывал её. Джаред рядом робко переминался с ноги на ногу, не зная, куда себя деть. Ему совершенно не нравилось, что его Дженси заинтересовался чем-то другим. Малыш решил, что подождёт чуть-чуть, и если ничего не измениться, он будет действовать привычным и эффективным способом, то есть попросту разревётся.
Вскоре Дженсен уже вовсю разъезжал по дому, громко смеясь, огибая очередное препятствие. В это время его двухлетний приятель в одиночестве сидел на ковре в гостиной, повесив лохматую голову, и ковырял пальчиком ворсинки. Ему было одиноко и грустно. Наконец карапуз окончательно утомился собственным обществом и громко закричал, размазывая слёзы по щекам своими пухлыми детскими кулачками. На шум прибежала встревоженная Донна и взяла ребёнка на руки, оглядываясь по сторонам в поисках сына:
— Что случилось? Малыш, где Дженсен?
— Дженси! — услышав знакомое имя, Джаред заплакал ещё сильнее.
В это время из кухни послышался недовольный возглас Джереми, работавшего у Эклзов поваром:
— Дженсен! Ты сейчас всё здесь опрокинешь!
Мальчик лишь громче рассмеялся в ответ.
Донна вновь почувствовала себя беспомощной и слабой, она не знала, как справится с ситуацией. «Господи Боже, взрослая женщина, а ведёшь себя как девчонка, которая без разрешения пригласила в дом кавалера, а родители вернулись в самый неподходящий момент, и всё-всё увидели. Ну не идиотка ли!» Отчитывая себя на все лады, миссис Эклз поспешила на помощь Джереми, всё так же держа ребёнка на руках.
— Что здесь происходит?
Её строгий тон подействовал совсем не так, как она ожидала. Дженсен отвёл взгляд, словно выстроил вокруг себя глухую стену. Джаред же лишь сильнее заплакал.
— Миссис Эклз, ваш сын учинил здесь разгром, катаясь на этой шумной штуке…
— Я всё поняла. Дженсен, кухня не место для игр, и ты это отлично знаешь.
Кое-как успокоив малыша и выдворив сына в коридор, Донна направилась в кабинет к мужу. Она знала, что скажет Алан, но ситуацию нужно было как-то исправлять. Внезапные перемены обескуражили женщину. Она совсем забыла о том, что дети совершенно непостоянны, а ведь сама обещала в ближайшее время вернуть малыша родителям.
Алан молча выслушал супругу и покачал головой, устало опускаясь в кресло. Он предвидел нечто подобное, но даже если бы ничего и не произошло, Джареда нужно было возвратить в семью, как бы ему не было тяжело это делать. Кроха изменил их жизнь, заставив задуматься о таких вещах, которые раньше даже не приходили ему в голову. Он вывернул на изнанку все сумрачные чувства, копившиеся внутри, вскрыл болезненные гнойники недомолвок и непонимая. Мальчик сделал Дженсена счастливым, но разве был какой-то другой выбор? Нельзя просто так присвоить себе чужого ребёнка, даже если ты заплатил за него немалую сумму. Теперь, когда Дженсен переключил своё внимание на другой объект, Джареда нужно было отправить домой.
— Ты ведь понимаешь, дорогая, что выбора у нас нет?
— Я всё понимаю, но...— Донна тяжело вздохнула и закусила нижнюю губу. В этот момент она напомнила Алану ту неуверенную в себе и трогательную девчонку, в которую он влюбился много лет назад. Тот же взгляд, те же жесты. Мистер Эклз улыбнулся и обнял супругу. — Мне жаль.
— Что мы станем делать, если Дженсен слишком быстро обнаружит исчезновение малыша? Это станет для него серьёзной потерей.
— Не думаю.
— Алан.
— Ты видела всё своими глазами. Он даже не обратил на Джареда внимания, хотя ещё пару дней назад не отпускал его от себя ни на шаг. Но, чтобы ты окончательно убедилась в правильности моих суждений, давай выждём ещё один день. Если наш сын вдруг проведёт себя нетипично и вновь станет заниматься только Джаредом, мы будем искать другой выход из ситуации. Конечно, мальчика всё равно придётся вернуть, но мы отыщем лазейку, которая устроит обе стороны, заинтересованные в разрешении ситуации.
Этот день был самым длинным в жизни Донны. Она провела его с Джаредом, усадив карапуза себе на колени и отвлекая его от разъезжающего по дому на автомобиле Дженсена, как только могла. В ход пошли разноцветные баночки из-под косметики, которые Джаред с невероятным энтузиазмом раскручивал. Кремы и лосьоны он размазывал по поверхности стола, посмеиваясь остающимся на дереве кляксам непонятной формы. Миссис Эклз подключилась к процессу, превращая пятна в различных животных, цветы, радугу. Конечно, она осознавала, как это смотрится со стороны: взрослая, вполне адекватная женщина развлекается тем, что переводит тональные средства, тоники и маски для лица. Но, что самое интересное, её это нисколько не волновало. Как и то, что брошенная маленькой рукой мальчика крышка из-под дорогих духов угодила в один из тяжёлых подсвечников, расколов блестящий хрустальный глаз милой бронзовой кошки, обнимавшей лапками длинную свечу. Женщина чувствовала себя свободной, и даже немного счастливой, несмотря на драматизм ситуации.
Она успела привязаться к малышу, и теперь не могла представить, как расстанется с ним. Поступок, совершённый несколько недель назад был безрассудным и привёл к тому, что сейчас она готова была расплакаться при одной мысли, что скоро всё закончится. Надо было проявить твёрдость и поставить сына на место прямо в магазине, но желание любой ценой избежать крика и истерик заставило её пойти на поводу у избалованного деньгами и обделённого вниманием мальчика. Который, в очередной раз получив желаемое, очень быстро потерял интерес к некогда желанной вещи. Хотя малыш, конечно, не был вещью, Дженсен воспринял его именно так — как одну из дорогих игрушек. Как только появилось что-то ярче и громче, старая "развлекалка" перестала быть актуальной. А она уж подумала, что в их жизни что-то изменилось. Вовсе нет. Всё оказалось большой ошибкой. Глупостью. И больше не повторится. Надо, в конце концов, стать взрослой и научиться управлять своим сыном. Нельзя вечно идти у него на поводу.
Донна устроила Джареда в комнате сына, укрыв их обоих одеялом. Малыш уже сопел, засунув в рот большой палец и посасывая его. Женщина наклонилась и поцеловала сына. Тот улыбнулся в ответ и, повернувшись к карапузу спиной, закрыл глаза. Картина была удручающая: миссис Эклз привыкла к тому, что дети спят обнявшись, и сейчас не могла унять ноющую боль в груди. Как же она ошибалась. Джаред заворочался во сне, пока не уткнулся лбом в спину своего приятеля, только после этого он снова успокоился и затих. Дженсен на это никак не отреагировал. Оставалось лишь выключить свет и закрыть за собой дверь.
Утро выдалось на редкость хмурое, опять лил холодный дождь, превращая вид из окна в расплывчатую дымку. Природа словно оплакивала чьи-то упущенные возможности и разбитые мечты. Донна приняла душ, уложила волосы и подкрасила ресницы. Она хотела встретить новый день во всеоружии, предчувствуя, что он будет очень нелёгким. Заглянув в комнату Дженсена, женщина обнаружила там только Джареда, одиноко свернувшегося в калачик посреди широкой кровати. Одеяло сбилось, и малыш подрагивал от холода. Из гостиной донёсся знакомый гудок игрушечного автомобиля, и миссис Эклз вздохнула, признавая своё поражение. Алан был прав, чертовски прав. Их сын потерял интерес к своей игрушке, заменив её последним словом техники. Нужно было звонить Шэрон. Разбудив малыша, искупав его и накормив, она отвела кроху в кабинет мужа. Настало время для решительных, хоть и болезненных, мер.
— Привет, малыш, — Алан взял мальчика на руки и легко подбросил в воздух, заставив того испуганно икнуть. Усадив карапуза в широкое кресло, Алан набрал номер его матери, но на том конце линии никто не брал трубку.
— Странно. Дорогая, ты уверена, что это верный номер?
— Абсолютно.

Няня, компетентная и подкованная миссис Поттер, оказалась приверженкой дедовских методов воспитания. Она не позволяла себе ударить ребёнка, зато с удовольствием наказывала его по своему разумению: запирала в тёмную комнату и уходила на несколько часов, спокойно занимаясь посторонними делами. Дженсен был не первым малышом, оказавшимся в её власти по глупости родителей. Донну мучило чувство вины, оно грызло её изнутри, словно стая голодных дворовых псов, дорвавшихся до кости. Мало того, что она откупилась от сына, так ещё и не оказалась рядом, когда это было нужно. Ужасно. Что теперь делать? Как исправить ошибку, совершённую много лет назад? Можно ли вообще что-то исправить?
Её мысли были прерваны тихими звуками шагов по мягкому ковру: в гостиную вошёл Дженсен, одетый в голубые джинсы и вязанный красный свитер с высоким воротом. Мальчик держал за руку Джареда, неловко переступавшего маленькими ножками в длинных зелённых штанах, загнутых чуть ли не в два раза. Миссис Эклз улыбнулась им и поднялась со своего места с преувеличенным энтузиазмом:
- Готовы к набегу на магазины?
Она знала, что поступала неправильно, в очередной раз решая проблему с помощью денег, но иначе женщина просто не умела. В конце концов, надо же с чего-то начинать.
- Ага, - ответил Дженсен, Джаред же только кивнул в ответ. Для своих лет он был удивительно тихим мальчиком. И нелепо доверчивым как и все дети в этом возрасте. Он сразу же проникся Дженсеном, с первых мгновений потянулся к нему и теперь практически не отходил от него, не ожидая подвоха. В детских широко распахнутых глазах читались доверие и восхищение. Ещё бы! Ведь Дженсен, в отличие от большой и сильной Донны сумел за него вступиться, когда злая ведьма из сказки пыталась причинить ему вред. Миссис Эклз улыбнулась своим мыслям и покачала головой. Иногда ей казалось, что она сама - маленькая напуганная девочка, потерявшая родителей в супермаркете. Никак не повзрослеет.
В машине они ехали молча. В середине пути Джаред уснул, уронив голову на колени её сыну и посапывая, трогательно приоткрыв рот. Дженсен запустил пальцы ему в волосы и перебирал мягкие пряди, думая о чём-то своём. Глядя на них, Донна в который раз пожалела о том, что в своё время не завела второго ребёнка. Возможно, всё было бы иначе.
В магазине они выбрали множество разнообразных вещей для Джареда. Что удивительно, Дженсен ничего не просил для себя, с большим удовольствием примеряя всевозможные рубашки и майки на малыша, пытаясь переодеть его, будто большую куклу. Карапуз же хлопал глазами и вертел головой, с восторгом оглядываясь по сторонам. Он никогда не видел ничего подобного, все, что попадалось ему на глаза прежде, было старым и серым, постоянно разваливалось в руках и почти не издавало никаких звуков. Малышу нравилось, когда рядом был сильный Дженсен, большой, уверенный в себе и способный защитить. От него приятно и знакомо пахло, все чувства маленького Джареда говорили о том, что новому другу можно было доверять, очень удобно было спать у него на коленях, подсунув под голову ладошку, интересно было тыкать пальцем в странные рыжие точки у него на лице, водить мизинцем по коже, старательно высунув язык. Дженсен был необычный. Специально для Джареда.
Конечно, Джареду сложно было сложить свои ощущения в связные мысли. Ему было всего два года. Но всё, что он чувствовал, он сумел выразить одним единственным словом:
- Дженси!!!
Они завершили поход по магазинам посиделками в детском кафе. Рядом с их столиком ходил большой клоун с ярко-красным надувным резиновым носом. Он наклонился над Джаредом, показал ему пустую ладошку, неожиданно провёл рукой у малыша за ухом и волшебным образом выудил у него из-за уха монетку. Донна улыбнулась, когда пятачок опустился на стол перед карапузом. Старый трюк имел неизменный успех у Дженсена. Но Джаред отреагировал неожиданно: он вскочил со стула, бросился под стол, спрятался за ноги старшего приятеля и, обхватив их, громко выкрикнул:
- Дженси!!!
Ещё чуть-чуть, и он бы разрыдался навзрыд.
Положение спас Дженсен, который с поразительным для своих шести лет, невозмутимым видом, тоже залез под стол, обнял возмутителя спокойствия и что-то зашептал ему на ухо. Через пару минут оба мальчика вылезли из своего убежища счастливыми. Джаред храбро глядел на растерявшегося клоуна, который, наконец, отмер, вытащил из-за спины большой фиолетовый воздушный шар с мышиными ушами и протянул его карапузу. Тот робко оглянулся на Дженсена, дождался его утвердительного кивка, и взял подарок.
Домой они все возвращались умиротворёнными и довольными собой.
Прогулка пошла Джареду на пользу. Он уже не был таким робким и скованным. С удовольствием и громкими визгами носился по дому от Дженсена, делавшего вид, что не может его поймать. Мальчик тайком кормил карапуза шоколадом, а Донна делала вид, что не замечает этого. Несколько дней прошли в абсолютном счастье. Дженсен менялся на глазах, он мало напоминал капризного и избалованного ребёнка, которым являлся. Джаред привязался к нему необыкновенно. Они всё делали вместе: спали, вставали по утрам, чистили зубы, завтракали. Играли и рисовали. Дженсен даже попытался научить малыша петь, но у того получались лишь смешные посвистывания. Говорить Джаред не любил, он предпочитал обходиться без слов, пока в них не возникала острая необходимость. Зато имя Дженсена он произносил часто и с удовольствием. Гуляли, держась за руки. Дженсен учил карапуза уверенно бегать и правильно падать, помогал поддерживать равновесие на бордюрах и показывал, как кидать камешки так, чтобы они дальше летели. Джаред ловил каждое его слово, каждый жест. Донна давно не видела сына таким счастливым.
Всё было просто замечательно, пока из деловой поездки не вернулся Алан.
Мистер Эклз приехал рано утром, когда все в доме, включая прислугу, ещё спали. Он тихо поднялся по лестнице, стараясь не шуметь и никого не разбудить, снял пиджак и потерявшую во время перелёта свежесть рубашку и направился в душ. Неделя выдалась нелёгкая, непредвиденные обстоятельства вынудили его задержаться в Лондоне дольше, чем планировалось изначально. Компания, с которой AcklesCorp собиралась подписать договор, вдруг пошла на попятный, заявив, что некоторые пункты их не устраивают. Переговоры ни к чему не привели, дело казалось проигранным, как всё вдруг изменилось. Юристы предложили Алану вариант, при котором и волки были бы сыты и овцы целы. Добившись, наконец, своего, мистер Эклз был вынужден задержаться ещё на два дня из-за банкета, организованного в честь значимого события. После этого сил больше не осталось, и, приехав домой, мужчина отправился спать. Он нежно обнял жену, уткнулся ей в шею, вдыхая знакомый запах тепла и уюта и закрывая глаза. Как же хорошо было дома.
Проснувшись в полдень, Алан обнаружил, что Донна уже встала и приготовила ему чёрный халат, оставив его на своей половине кровати. Одевшись, хозяин дома запустил ноги в уютные тапочки, которые выгляди убого, зато были такими удобными, что с ними невозможно было расстаться. Спустившись в гостиную, мистер Эклз застал там совершенно невероятную картину: на большом ковре перед телевизором играли два мальчика, в одном из которых он узнал своего сына. Второй малыш был ему незнаком. Дженсен показывал карапузу, как нужно собирать пирамидку из кубиков, а тот не менее сосредоточенно её рушил, ударяя крохотной ладошкой по верхнему кубику. Оба получали от происходящего невероятное удовольствие. Когда приятель Дженсена увидел чужака, он сразу перестал улыбаться, выронил из рук зелёный кубик, замер и вжал голову в плечи.
- Что случилось? - Дженсен обернулся к предполагаемому источнику опасности, узнал отца, вскочил на ноги и кинулся к нему. - Папа!
Алан обнял сына и взъерошил ему волосы:
- Привет, приятель. Как у тебя дела?
- Всё хорошо. Кстати, познакомься, это Джаред. Теперь он будет жить с нами.
Эта новость не особо обрадовала мужчину, но он решил не показывать своего удивления и недовольства, пока до конца не разберётся в ситуации.
- Очень приятно, Джаред, - мистер Эклз подошёл к малышу, наклонился и протянул ему свою широкую ладонь. Карапуз с опаской взглянул на Дженсена, получил одобрительный кивок и только после этого неуверенно обхватил своими пальчиками мужской мизинец.
- А где мама?
- Что?
Джаред опустил глаза:
- Мама?
Алан неуверенно посмотрел на сына, увидел, как его губы сжались в тонкую полоску,(зпт) и вздохнул:
- Я понимаю, что ты соскучился по маме и хочешь к ней…
- Неть!
- Что?
- Не хочу. Дженси!
Дженсен тут же обнял малыша. Мистер Эклз поднялся на ноги и отправился на кухню. Ему предстоял долгий разговор с женой.

+++

Несмотря на все опасения Донны, Джаред довольно легко переживал разлуку с матерью. Всё своё время он проводил с Дженсеном, который рядом с новым другом стал необычно тихим и сосредоточенным. Мать никогда не видела его таким прежде. Утром мальчик разбудил малыша, увёл его в ванную и долго показывал, как нужно чистить зубы. Большая щётка всё время норовила выскользнуть из неловких пальчиков, Джаред морщил нос и каждый раз собирался заплакать, но Дженсен пресекал слёзы, показывая что-нибудь забавное. Удивительно, ведь ещё вчера её сын сам не желал выполнять рутинные действия и выдавливал пасту в раковину. Наблюдать за Дженсеном, старательно завязывающим карапузу шнурки, было отчего-то невероятно приятно. Самое же главное, что в доме царила удивительная тишина, которая не могла не радовать.
Сегодня вернулась уезжавшая на выходные няня, миссис Поттер, молчаливая строгая женщина, умевшая одним взглядом поставить капризного мальчика на место. Появление в доме нового ребёнка чрезвычайно её удивило, но она не стала задавать лишних вопросов. Молча взяла перепуганного Джареда за руку и повела его в ванную - переодеть. Она застала малыша в тот момент, когда они с Дженсеном что-то увлечённо рисовали на большом листе бумаги. Вернее, сын хозяев дома рисовал, а карапуз переставлял окрашенные в красный цвет ладони и удивлённо открывал рот каждый раз, когда на листе оставался маленький отпечаток. Естественно, он перепачкал себе лицо и одежду, одолженную Дженсеном. Няня не дала им закончить рисунок, вмешавшись в самый разгар веселья и забрав Джареда. Дженсену это не понравилось, он попытался вмешаться и забрать малыша у миссис Поттер, но женщина лишь строго взглянула на него в ответ и закрыла дверь ванной перед его носом. Мальчик ураганом вылетел из комнаты, сбежал вниз по лестнице и бросился искать защиты у матери:
- Это мой Джаред! Скажи, пусть она его вернёт.
- Дженсен...
- Мой!
Донна не решилась спорить с сыном, хотя слишком острая реакция на случившееся её обеспокоила. Поднявшись на второй этаж, она заглянула в ванную и застыла на пороге, поражённая тем, что увидела. Маленький Джаред сжался в комочек и беззвучно глотал слезы, в то время как няня мылила его голову, что-то бурча себе под нос. Справившись с собой, миссис Эклз кашлянула, привлекая к себе внимание, и заговорила:
- Миссис Поттер, я думаю, что будет лучше, если Вы не будете разлучать детей.
Женщина оторвалась от своего занятия и внимательно посмотрела на работодательницу хищным взглядом, красноречиво говорившим о том, что она думает по этому поводу.
- Вы сомневаетесь в моей компетенции?
- Конечно, нет. Но Дженсен...
- Мальчик слишком мал, чтобы знать, что лучше для другого ребёнка. Малыш мог наесться красок и отравиться. К тому же, нельзя сидеть на холодном полу, и Вам это прекрасно известно.
Донна чуть не задохнулась от возмущения. И тут же ощутила укол совести: она была так увлечена работой и домом, что совсем перестала задумываться о потребностях сына, считая, что дорогие игрушки и красивая одежда могут восполнить недостаток внимания со стороны родителей. Она даже не сомневалась в том, что нанятая ею няня хорошо выполняет свою работу, потому что рядом с ней Дженсен всегда становился тихим и кротким, прекращал разбрасывать вещи по комнате, топать ногами и хлопать дверями. Миссис Поттер имела отличную рекомендацию, за неё поручилось респектабельное и уважаемое агентство, и всё же сейчас она вела себя абсолютно некомпетентно! Давать матери ребёнка советы по воспитанию в присутствии мальчика... Это выходило за рамки.
- Эта краска совершенна безвредна и не вызывает аллергии, я специально купила такую, чтобы у Дженсена была возможность рисовать так, как ему нравится. Это, во-первых. Во-вторых, у нас полы с подогревом. И, в-третьих, Джаред плачет, он напуган. Я думаю, будет лучше, если Дженсен будет с ним.
- Купать обоих детей одновременно? Вы хотите вырастить гомосексуалистов?!
Глаза миссис Поттер стали огромными, ноздри раздулись от возмущения. Она напоминала большой переспевший помидор и окончательно растеряла холодность и сдержанность. Донна уже собралась возразить, переполненная праведного гнева, когда в ванную вошёл Дженсен с полотенцем, осторожно подошёл к сидевшему в пене малышу, помог ему подняться, закутал в махровый кокон и взял на руки.
- Старая ведьма, - отчётливо произнёс он, глядя на миссис Поттер. Какое-то время в ванной было тихо-тихо, и вдруг, хрупкое равновесие нарушил звук пощёчины. Правая щека Дженсена покраснела, губы его задрожали, он из последних сил сдержал себя, чтобы не заплакать. Донна отмерла, мгновенно шагнула вперёд, чтобы закрыть собой детей. Она давно не ощущала такой сильной ярости, что казалось, кровь сейчас закипит в жилах.
- Немедленно убирайтесь из моего дома, пока я не вызвала полицию. Вы не имеете права даже пальцем трогать моего сына или кого-то ещё.
Бывшая няня вдруг улыбнулась и рассмеялась, совсем как ведьма из старых сказок. Миссис Эклз вдруг увидела, насколько та стара и невзрачна, как отталкивающе выглядят её гладко зачёсанные и собранные в жидкий пучок волосы, морщины вокруг глаз и тонкие губы.
- Вы совершенно не умеете обращаться с детьми. Ваш собственный сын вырастет отвратительным человеком. Вот увидите.
И она гордой походкой удалилась из ванной, оставив ошеломлённую Донну стоять в тишине. Всё сказанное няней в какой-то степени было правдой, ведь она отгородилась от сына каменной стеной, устав бороться с его непростым характером. Возможно, всего этого легко можно было избежать, родив ещё одного ребёнка, но они с Аланом никогда не говорили об этом, считая, что с двоими будет ещё сложнее. Но ведь с того самого момента, как Джаред появился в их жизни, Дженсен изменился до неузнаваемости. В течение почти целого дня он ни разу не побеспокоил мать, не подстроил пакость садовнику и не напугал кухарку. Мальчик вёл себя как самый настоящий старший брат, всё своё внимание сосредоточив на малыше. Конечно, это не нормально. Устроить скандал только из-за того, что няня решила искупать карапуза. Но это на многое открыло миссис Эклз глаза. Присев рядом с сыном, она погладила его по голове:
- Дженсен, милый, эта женщина... она когда-нибудь прежде делала тебе больно?
Мальчик упрямо не смотрел матери в глаза, прижимая к себе дрожащего Джареда и поглаживая его по спине.
- Дорогой, скажи, пожалуйста. Это важно. Я должна знать.
Дженсен только сильнее закусил губу и снова промолчал. Донне пришлось надавить сильнее:
- Я уволю её, но миссис Поттер найдёт себе другую работу. И если ты мне не расскажешь, она будет обижать других детей.
Это оказалось достаточно.
- Она меня не била, закрывала в кладовке за кухней. В темноте.
Донна готова была догнать няньку и придушить её собственными руками, но сдержала себя и только обняла обоих малышей, прижимая их к себе. Она гладила сына по волосам, и думала о том, какой плохой матерью оказалась. У неё под самым носом, казалось бы, заслуживающая доверия няня издевалась над Дженсеном, а она даже и не заметила. Хотелось расплакаться как девочке от бессилия и стыда, но слёз не было. Нужно было действовать, чтобы миссис Поттер больше не смогла причинить вред детям.
- Дженсен, милый, скоро здесь будут полицейские. Повторим им то, что ты сказал мне, хорошо? Мы с тобой должны защитить Джареда.
Конечно, нянька не смогла бы добраться до мальчика, но аргумент подействовал: Дженсен кивнул с решительным видом.
- Отнеси Джареда в детскую. Я думаю, самое время съездить по магазинам. Как ты считаешь?
Дженсен радостно улыбнулся в ответ.
После того, как за полицейскими закрылась дверь, Донна без сил опустилась в кресло и закрыла лицо руками. В одно мгновение привычный мир рухнул, разбившись на тысячи осколков. Она была так слепа, что не замечала очевидного! Господи Боже! После рождения Дженсена она почувствовала себя такой одинокой, беспомощной и слабой. Алан в меру своих возможностей пытался помочь, старался расшевелить супругу, вновь раздуть из угасающей искорки интереса к жизни весёлое пламя. Но, кажется, удача отвернулась от них. Семейная лодка дала течь, они стали спорить из-за мелочей, Донна плакала, размазывая по щекам дорогую тушь, Алан уходил к себе в кабинет, хлопнув дверью. Положение спасла старая подруга, намекнувшая на то, что им стоит чаще оставаться одним и не концентрироваться на ребёнке. Решение нанять няню они приняли совместно.
С тех пор дорогие игрушки, одежда, подарки стали единственным способом выразить любовь к сыну. Так было гораздо проще, оставалось время на себя, походы в театр, выставочные залы, музеи, посиделки с подругами в кафе за чашкой капучино. Мистер Эклз с удовольствием уделял внимание скачкам, гольф-клубу, яхтингу. Мир вновь засиял всеми красками, споры закончились, отношения наладились. Они оба так увлеклись этим, что не заметили, как потеряли контакт с единственным сыном, выросшим избалованным мальчиком, привыкшим указывать пальчиком на понравившуюся вещь и получать желаемое. Когда эйфория прошла, было уже слишком поздно что-то менять. Дженсен совершенно не интересовался делами родителей, он даже не стремился общаться с ними. Он стихийно отдалялся... Как выяснилось, они многого не знали.

По тихой маленькой улице медленно ехал блестящий дорогими наполированными боками чёрный автомобиль. Редкие прохожие с удивлением на него поглядывали, кое-кто даже рот открыл от изумления - не каждый день в их бедном квартале появлялись такие роскошные машины. Владелец, должно быть, выложил за него круглую сумму. Скорее всего, какой-нибудь богач с Беверли - Хилз, или, что более вероятно, его представитель, приехавший осмотреть расположенную неподалеку клинику для бедняков. Сейчас было модно делать себе имя, занимаясь благотворительностью, вот влиятельные меценаты и не упускали возможность пропиариться. Но обычно они не появлялись в этой жуткой дыре лично, а отправляли доверенное лицо, которое, хотя и имело дорогое авто, такую красоту себе позволить не могло. Так что зрелище и, правда, было странным.
Автомобиль остановился возле магазина игрушек с покосившейся вывеской. Дверца открылась, и наружу выплыла молодая женщина на высоких каблуках, одетая как модели с глянцевых картинок, которых местным обитателям доводилось видеть только сквозь витрины магазинов. Она выругалась сквозь зубы, что-то сказала шофёру и продефилировала, покачивая бёдрами, в сторону серого здания, мало напоминающего место, где можно обнаружить самые интересные и красивые детские сокровища. Видимо дама была полностью поглощена своими мыслями и не заметила, как дверца приоткрылась снова, и наружу выскочил маленький веснушчатый мальчишка, с торчавшими во все стороны волосами. Не обращая внимания на взволнованные крики шофёра, он побежал вслед за женщиной и, толкнув тяжёлую дверь, оказался внутри. Тут-то дама его и заметила:
- Дженсен! Я же велела тебе оставаться в машине.
- Не хочу!
- Господи, ну за что ты послал мне такого непослушного ребёнка, - женщина покачала головой и, ухватив мальчика за ворот рубашки, встряхнула, - когда-нибудь ты попадёшь в неприятности, Дженсен Росс Эклз. Ты меня слышишь?
Виновник переполоха не обращал на свою мать никакого внимания, его полностью захватили разложенные на полках игрушки, такие яркие, смешные и необычные: в их доме таких никогда не было. В этот момент к ним подошла продавец и засуетилась, стараясь обслужить столь перспективную клиентку по высшему уровню.
- Здравствуйте. Чем я могу Вам помочь?
- Мой сын хочет игрушку. Что-нибудь необычное.
- О. У нас достаточно широкий выбор. Пусть мальчик пройдётся и выберет то, что больше понравится.
Дженсен вырвался из захвата матери и пошёл вдоль стены, разглядывая разноцветные машинки, куклы с большими бантами, плюшевых медведей. В самом конце он замер, не веря свои глазам: на полу рядом с кучей игрушек сидел мальчик, совсем маленький и катал зеленый паровозик без одного колеса. «Чу - чу - чууууу». Он старательно перебирал пальчиками, издавал звуки, напоминающие движение поезда. Длинные волнистые волосы падали ему на глаза и он не видел Дженсена. А тот не мог сдвинуться с места. Наконец, отмерев, он громко закричал:
- Мама!
Женщина поспешила на зов, а малыш, вздрогнув, замер, словно крольчонок, оказавшийся в плену гипнотического взгляда удава. Он испугался и даже не шевелился, робко глядя на Дженсена из-под чёлки.
- Что случилось, Дженсен? Ты уже сделал выбор?
- Да, - Эклз - младший ткнул пальцем в мальчика и заявил: - я хочу его.
Донна Эклз и поспешившая за ней продавец переглянулись и одновременно шокировано уставились на ребёнка.
- Дженсен…
- Я хочу его!
- Простите, - вмешалась продавец, - это сын одной из наших сотрудниц, ей не с кем оставить мальчика, вот она и берёт его с собой на работу. Этого больше не повториться, я немедленно велю её уволить. Простите…
Её речь была прервана громким и требовательным криком:
- Мама! Купи его. Я хочу его!
- Ребёнок не продаётся, Дженсен, - попыталась урезонить его мать.
- Хочу!
- Дженсен…
- Купи!
На мальчика не действовали никакие уговоры, он топал ногой, громко кричал и размахивал руками, заявляя о своём желании. Донна не могла справиться с разбушевавшимся сыном, она беспомощно оглядывалась по сторонам, словно надеялась, что произойдет чудо, появиться добрая фея и со всем разберётся. Но ничего подобного не случилось. Напротив, обстановка только накалилась, когда крошечный малыш, сидящий на полу, вдруг скуксился, губки его затряслись, и он начал тихонечко хныкать. Того и глядишь разревётся.
- Так. Стоп! Замолчите все, - миссис Эклз смогла взять себя в руки и властно велела присутствующим замолчать, продавец, на деле оказавшаяся владелицей магазине, прекратила бесплодные попытки отвлечь Дженсена от вожделенного ребёнка, которого он принял за игрушку, и вопросительно посмотрела на Донну. Та же, наклонилась к крохе и нежно погладила его по голове, - как тебя зовут, малыш?
Тот лишь всхлипнул в ответ.
- Не бойся. Как тебя зовут?
Мальчик что-то тихо прошептал себе под нос.
- Очень хорошо. Только я ничего не поняла.
- Джа - ллл -ед, - старательно протянул пупс.
- Умница, Джаред, - она снова погладила его по голове и спросила у хозяйки магазина, - Где его мать?
- Там, - ответила женщина, указывая на склад.
- Я хочу с ней поговорить.
Мать Джареда оказалась невысокой тёмноволосой женщиной, с усталым выражением лица и грустными глазами. Она внимательно выслушала предложение Донны и покачала головой, выражая отказ. После того, как её муж окончательно спился, Шеронн пришлось воспитывать сына одна, денег постоянно не хватало, и иногда ей самой приходилось голодать, чтобы прокормить мальчика. В такие моменты её посещали мысли о расставании с сыном, и чем тяжелее была жизнь, тем чаще они возникали. В конце концов, даже идея подкидешества перестала казаться абсурдной. Но воплотить её в жизнь было всё равно страшно.
- Послушайте, - попыталась убедить её Донна, - Дженсен - ребёнок, в этом возрасте дети быстро теряют интерес к тому, что ещё совсем недавно занимало все их мысли. Максимум через неделю Ваш сын вернется обратно. Я обещаю. Наша семья широко известна, и мы не допустим скандала.
- Нет.
- Миссис Падалеки…
- Я сказала, нет.
- Я заплачу Вам 15 тысяч за то, чтобы Ваш сын провёл какое-то время в моём доме в обществе Дженсена.
Шеронн замерла с открытым ртом, не веря в то, что только что услышала. Она никогда даже не держала в руках такой крупной суммы денег. Это же… Да на такие деньги она сможет… Господи Боже… Но нельзя было показывать волнение, которое вызвало такое заманчивое предложение, иначе дело не выгорит.
- Вы с ума сошли?
Донна вздохнула и начала теребить в руках маленькую сумочку на длинном ремешке:
- Понимаете, миссис Падалеки, мой муж очень много работает, и воспитанием сына занимаюсь я. Но мальчику нужна твёрдая рука, у меня же так не получается, я всё время сдаюсь под напором сына. Вот он и вырос эгоистичным и избалованным. Я просто не в силах с ним совладать. Дженсен вбил себе в голову, что сможет получить всё, что пожелает. И сейчас он закатил грандиозную истерику. Помогите мне.
- И Вы решили, что я расстанусь с сыном? Позволю незнакомой женщине увести его не понятно куда?
- Миссис Падалеки…
- Вы сошли с ума.
- Моя фамилия - Эклз.
- И что? - прищурилась Шеронн.
- Вы можете быть уверены, что с малышом ничего не случиться. Мы будем хорошо о нём заботиться. И потом, это же всего на пару дней.
Шеронн сделала вид, что глубоко задумалась. На самом деле внутри неё бушевала настоящая буря. Женщина ликовала, она и подумать не могла, что в один из дней и на её улице, вымощенной серым булыжником, наступит праздник. Деньги ей были нужны. Да и кто бы отказался от 15 тысяч? С другой стороны страшно было отдавать сына, пусть и на несколько дней. А вдруг с ним что-нибудь случится, а вина за это будет возложена на неё? Её пугали перспектива нести наказание за надругательство над ребёнком. Если честно, это единственное, что её волновало.
- Где гарантия того, что Вы вернёте мне сына?
Донна даже в лице изменилась, услышав сиё заявление. Она не задумывалась над тем, что у матери мальчика могут возникнуть подобные мысли: в конце концов, это просто нелепо! Зачем ей чужой ребёнок? Что она с ним станет делать? И всё же, если подумать логически, Шеронн была права: предложение, озвученное ею самой, звучало до ужаса абсурдно. Ни одна мать, находящаяся в здравом уме и твёрдой памяти по доброй воле не расстанется со своим ребёнком. Кажется, они зашли в тупик.
В это время Дженсен, забыв про всё на свете, с увлечением разглядывал малыша Джареда, поигрывая с длинными, завивающимися волосиками, восхищаясь ими. Он никогда не видел таких интересных и красивых мальчиков. Он очень хотел, чтобы малыш поехал с ними и остался в большом доме, принадлежащем его отцу. Они бы вместе играли в прятки, катали машинки и делали много других важных дел. Он бы угостил Джареда сладостями. По вечерам брал бы его с собой в кровать вместо плюшевого медвежонка. Мальчик был таким тёплым. А у Дженсена совсем не было друзей, никто из приятелей не хотел общаться с ним долго: девчонки показывали язык и убегали, громко дразнясь, а мальчишки грозились стукнуть по лицу.
Малыш смотрел на него своими большими карими глазёнками, чуть приоткрыв рот. Он больше не боялся большого мальчика с яркими зелёными глазами и смешными веснушками. Протянув руку, Джаред ухватил Дженсена за нос и потянул на себя, рассмеявшись.
- Бне больно! Отпусти, - произнёс тот в нос, перехватив руку малыша за запястье. Джаред снова громко рассмеялся и улыбнулся очаровательной беззубой улыбкой.
Донна и Шеронн наблюдали за этим со стороны. Миссис Эклз удивлялась тому, как неожиданно легко сошлись два совершенно незнакомых друг другу мальчика, прежде никогда в своей жизни не видевшихся. А миссис Падалеки прикидывал в уме как сделать так, чтобы заполучить деньги наличными, сразу всю сумму, и во что их вложить. Ей была откровенно неинтересна судьба собственного сына, посмевшего родиться так не во время и спутать все карты. Блестящее модельное будущее рассыпалось под тяжестью её собственного беременного пуза, жалкий заработок уходил на подгузники и лекарства для вечно голодного младенца. До развода семейная жизнь напоминала сущий ад, Джеральд был постоянно недоволен царившим в доме беспорядком, его раздражала сваленная на подоконник косметика и грязные пеленки в ванной, невымытая посуда, не глаженые рубашки и перманентное отсутствие секса. Дальше наступило тягостное одиночество, которое было немногим лучше сосуществования с запойным мужем. Уютный и беззаботный мир Шеронн стремительно разрушался под тяжестью бытовых проблем, и она ничего не могла с этим сделать, оставалось лишь смотреть и слушать плачущего мальчика, мечтая прижать пальцы с обломанным маникюром к ушам или накрыть ребёнка жёсткой подушкой в пожелтевшей наволочке, лишь бы плач прекратился.
- Послушайте, миссис Падалеки, давайте я выпишу Вам чек и оформлю расписку...
- Нет, - Шеронн помотала головой, - разве я похожа на идиотку?
- Конечно, нет. Я понимаю, что моё предложение звучит дико, но я в отчаянии. Дженсен способен быть настоящим деспотом, он перевернёт дом вверх дном. Я прошу Вас.
Миссис Падалеки кинула задумчивый взгляд на своего сына, увлечённо дёргавшего нового знакомого за волосы и задорно смеявшегося, тяжело вздохнула, делая вид, что принятое решение далось ей совсем нелегко, и кивнула:
- Хорошо. Но Вы заплатите мне наличными. Всю сумму разом. Прямо сейчас.
Донна растерялась. Естественно, она не брала с собой такую большую сумму денег. Наличными.
- Боюсь, что это невозможно. У меня просто нет с собой таких денег.
- Тогда нам не о чём разговаривать.
- Но...
- До свидания, - Шеронн подошла к мальчикам, взяла Джареда на руки и понесла его к выходу из зала. Дженсен быстро поднялся, ухватил малыша за ручку и упрямо закусил нижнюю губу. Джаред растерялся и расплакался от обиды и страха: ему было очень весело, и вдруг грубо схватили, понесли куда-то. Возможно, мама снова закроет его в тёмной комнате, где пахнет пылью.
Наблюдавшая за разыгравшейся сценой Донна растерялась окончательно, она сама была готова расплакаться от отчаяния и бессилия. Собственный сын вертел ею, как хотел, незнакомая женщина отказалась помочь, на новых колготках расползлась невесть откуда взявшаяся уродливая стрелка, по неизвестной причине это огорчало больше всего. Джаред заходился на руках матери захлёбывающимся криком, Дженсен готовился к нему присоединиться. Когда же это, наконец, закончиться?!
- Хватит! - миссис Эклз испугалась собственного надломленного крика. В зале наступила звенящая тишина. Правда, Джаред готов был испугаться снова, и расплакаться ещё сильнее и громче. Дженсен смотрел на мать с нескрываемым удивлением, он никогда прежде не видел её в таком состоянии: потерявшей контроль над собой, с красными пятнами на бледной коже, с взмокшим лбом и лихорадочно блестящими глазами. Казалось, что женщина увеличилась в размерах и заняла собой всё пространство небольшого магазинчика, а её чёрная тень нависает над несчастными дешёвыми игрушками хищным ястребом. Эклз даже забыл про запланированную истерику, так был поражён.
- Отлично. Сейчас, когда вы больше не кричите во всю силу лёгких, я, наконец, могу озвучить своё предложение. Миссис Падалеки, как Вы смотрите на то, чтобы проехать в наш фамильный особняк, осмотреть его, убедиться, что в нем с Джаредом ничего не случиться? Я, кстати, выплачу Вам оговоренную сумму. Наличными.
Шеронн хотелось подпрыгнуть на месте и закричать от счастья, но она из последних сил сдержалась. Глупо было бы провалить дело, когда оно практически завершено в её пользу. Напустив на себя хмурое выражение, она недовольно кивнула, и понесла сына к выходу из магазина. Донна, испытывающая невероятное облегчение, следовала за ней.
В машине было тепло, несмотря на прохладную погоду. Шофёр совершенно с невозмутимым видом оглядел новых пассажиров, и помог госпоже Эклз сесть на её место. Дженсен устроился рядом с матерью, беспокойно ерзая и всё время пытаясь перетащить задремавшего Джареда на свободное место рядом с собой, но каждый раз натыкался на взгляд Шеронн, коршуном глядевшей на мальчика, и благоразумно отступал. Он очень хорошо знал, что, как только они достигнут дома, он сможет разбудить малыша, угостить его горячим шоколадом, и никто уже не станет ему мешать. Пока можно было и потерпеть.
Начался дождь, его тяжёлые капли барабанили по крыше машины, стекая по стёклам прозрачными дорожками, превращая мелькающие за окнами пейзажи в фантастические сюжеты, окутанные туманной дымкой. Огромные лиственные деревья шумели кроной, будто махали вслед мчавшемуся по дороге автомобилю, маленькие двухэтажные домики с белым забором выглядели совсем игрушечными, огромные, бескрайние поля... Особняк Эклзов располагался далеко за чертой города. Никто из членов известной богатой семьи не нуждался в обществе скучных монотонных обитателей Ванкувера, загруженных повседневными заботами о хлебе насущном. В конце концов, в случае особой необходимости, Алан Эклз мог позволить себе поднять в небо личный вертолёт.
Остановившись у высокого чугунного забора, автомобиль моргнул фарами, давая сигнал промокшему привратнику, вышедшему из своего убежища, чтобы лично распахнуть застрявшие в размокшей глине ворота. Шеронн во все глаза смотрела на окружающую обстановку. Она никогда в своей жизни не видела подобной роскоши. Красиво подстриженные кусты, зелёная лужайка перед высоким трехэтажным домом, сложенным из белого кирпича. Мраморная лестница, блестящая от дождя, изящные белые статуи у входа, изображавшие античных героев. Дух захватывало. Внутри всё выглядело ещё более головокружительно. Картины в тяжёлых деревянных рамах, портьеры, дорогая мебель. За один день в таком шикарном месте можно было душу продать. При мысли о том, что её собственный сын проведёт здесь какое-то время, накатывала удушающая злоба, словно уродливая жаба, усевшаяся на грудь. Приходилось сдерживать себя из последних сил, согреваясь мыслью о купюрах, обладательницей которых она вскоре станет. Нужно только подождать и поступить с умом.
Донна предложила ей передать спящего мальчика служанке, одетой в строгую голубую форму с воротничком и белый накрахмаленный передник, но Шеронн не успела это сделать. Хитрый вёрткий Дженсен ловко выудил малыша из рук растерявшейся матери и нетвёрдой походкой пошёл куда-то наверх, на второй этаж. Миссис Эклз обеспокоено проследила за ним взглядом, и только убедившись, что несносный упрямый мальчишка благополучно добрался до своего этажа, облегчённо вздохнула. Натянуто улыбнувшись, она кивком головы предложила гостье следовать за ней. Кабинет, куда Донна привела миссис Падалеки, был выполнен в тёмных, деловых цветах. Вдоль стены стоял высокий книжный шкаф, уставленный томами в кожаных переплётах. Имена на обложках почти ни о чём не говорили Шеронн, ведь среди них не было Шанель или Прада. Хозяйка подошла к шкафу, отодвинула одну из книг, и соседняя полка отъехала в сторону. Бутафория. За ней располагался массивный железный сейф. Донне нечего было опасаться, скорее всего, Шеронн больше никогда не появится в их доме по приглашению, служба охраны же прекрасно отрабатывала свой гонорар. Открыв дверцу хранилища, Донна извлекла из неё несколько увесистых пачек и протянула их миссис Падалеки:
- Ровно 15 тысяч, как мы и договаривались. Будете пересчитывать?
Шеронн едва удалось справиться с собой и погасить алчный огонь в глазах. Небрежно осмотрев пачку, она убедилась, что деньги настоящие, по крайней мере, на первый взгляд. Убрав их в сумочку, гостья отрицательно мотнула головой:
- Не стану себя утруждать. Когда я смогу забрать сына?
- Скоро. Дженсена никогда не хватает надолго. Вы, конечно, можете в любое время приходить и навещать Джареда. Он Ваш сын.
- Благодарю за разрешение.
Уже выходя их кабинета, Шеронн обернулась и сверкнула ослепительной улыбкой:
- Мне оно не нужно. Если Вы только попытаетесь мне запретить увидеться с сыном, я подам в полицию заявление о похищении. До свидания.
Донна задохнулась от возмущения, слова никак не шли с языка. Она и подумать не могла, что окажется в таком вот унизительном положении. "Да как она смеет..."
Закрыв сейф и вернув полку на место, миссис Эклз отправилась на поиски сына. Она нашла его в детской, на кровати. Спящим. Рядом лежал Джаред, одетый в старую пижаму с мишками, некогда принадлежащую её сыну. Она была велика малышу, поэтому Дженсен, а это без сомнения была его работа, загнул рукава. Во сне наследник богатства Эклзов обнимал малыша одной рукой. Джаред мирно сопел, взяв в рот большой пальчик и посасывая его. Они выглядели такими мирными.
Донна вздохнула и выключила ночник. Поцеловав сына в лоб, она, вздохнув, коснулась губами лба Джареда.
Что-то в их жизни решительно изменилось. Нужно было лишь понять, что с этим делать дальше.

захватывает. а продолжение будет или это уже конец?

Солнце! Ты опять задалась целью лишить меня сна? мне ж теперь такие картинки сниться будут:) Люблю тебя! Спасибо!

Мама мия! Вот это сказка на ночь! Вера - класс! *мозг ушел. Когда вернется не сказал* можно я его себе в коллекцию стащу?;)

Как и в любой деревне, в Кир водился свой страшный монстр, который со жутким рёвом проносился по поселению и уничтожал всё на своём пути, огнём выжигая дома, поля, осушая озёра. И не было на свете такого героя, которому под силу было справиться с местным ужасом. И тогда люди, устав терпеть невосполнимые потери от его огромных лап и крыльев, посовещались и решили, что нужно заключить с чудовищем сделку. Нашлась пара смельчаков, которая была делегирована к кромке леса для проведения переговоров с монстром. Вернулись они в великой печали, так как зверь лесной за спасение душ людских потребовал каждый год привязывать к кресту на большом и высоком холме по одной девице-красавице. Покручинились люди, попечалились, а делать-то нечего. Так и повелось с тех пор, каждый год одну молодую деву мужики уводили на место, где должна была она встретить свою смерть. И больше никто её уже не видел.
Но вот дошла очередь до старейшины деревни вести свою единственную дочь на верную гибель. Но не захотел отец такой участи для молодой и красивой Даниль, которая была похожа на солнце, и согревала всех своим теплом. Долго думал мудрец, что делать ему, и решил пойти на хитрость. Повелел он позвать молодого мужчину, славившегося своей красотой необычайной, способной затмить любую девичью, устами сахарными да глазами зелёными, жгучими. Опоил он его зельем сонным и отдал в руки воинов своих верных, готовых умереть за хозяина и пойти на любой обман и преступление. Доставили они Дженсена на холм и привязали к кресту кривому грубыми верёвками пеньковыми, да и бросили умирать, если не от зубов чудища ужасного, так от жажды и голода. А когда пришёл в себя парень, солнце уже за горизонт скрылось, и расстелилась по земле тьма кромешная. Испугался Дженсен, стал рваться на свободу да звать на помощь, но никто его не услышал и не откликнулся.
Вот и полночь наступила, взошла в небе полная, кроваво красная луну, наводящая ужас на всякого, кто видёл её, навевающая тоску и думы неприятные. Затрещали где-то ветки, ветер зашевелил тёмные листочки на деревьях. Сколько не вглядывался Дженсен во тьму, ничего не мог разглядеть, только страху прибавилось. И вдруг поднялся на холм мужчина огромный, с длинными волосами, обнажённый, кожа его казалась белой в свете луны, глаза отливали смоляной чёрнотой. Дженсен, никогда раньше не видел ничего подобного, все мужчины у них в деревне были либо слишком упитанными, откормившимися на общих харчах, либо, наоборот, худыми как щепа, которой печи разжигали. А здесь не человек, а великан, и мускулы такие большие, рельефные под кожей перекатываются. И то, что ниже пояса, тоже не маленькое и выглядит даже немного угрожающе.
Дженсен растерялся немного. Он ожидал увидеть чудище лесное, с огромными зубами и тремя головами, а столкнулся совсем не с ним. Потом, опомнившись, он задёргал связанными руками и стал просить:
— Развяжи меня, пожалуйста.
Мужчина наклонил голову на бок, будто не понял ни слова из того, что сказал ему Дженсен, фыркнул, приблизился к кресту, потянул за верёвки, спокойно разорвал их, снял свою добычу и, под возмущённый писк, закинув себе на плечо, понёс в сторону леса. Дженсен колотил его по спине и громко ругался, но силы были неравны, и против такого гиганта он сделать ничего не мог. И хотя он сам был не маленьких размеров во всех отношениях, но в данной ситуации явно уступал своему противнику по всем параметрам. Его кулаки не оставляли на коже похитителя никаких следов. Совершено. Вскоре Дженсен выбился из сил и безвольно повис на плече великана, надеясь, что смерть его будет лёгкой.
Обнажённый мужчина пробирался запутанными тропами, унося свою добычу всё дальше в глубь леса. Его спутник ни за что сам бы не нашёл дорогу обратно. Вскоре показалась небольшая, укрытая ветками деревьев, пещера. Похититель вошёл в неё и устроил пленника на длинном и широком плоском камне, рядом с которым валялись куски верёвки и обломок кинжала. Привязав Дженсена к выступу, великан стал с интересом его разглядывать, издавая довольные урчащие звуки и улыбаясь. Он разрезал штаны и рубашку добычи и откинул куски материи в сторону, странно улюлюкая, особенно бурный восторг у него вызвал тот факт, что между ног у Дженсена обнаружился такой же орган, как и у него. Мужчина наклонился к паху жертвы и втянул ноздрями воздух, жмурясь от удовольствия:
— Наконец-то, мужчина.
Дженсен даже воздухом поперхнулся от неожиданности и, слабо пискнув, подскочил на камне, забыв о сдерживающих его верёвках. Ему никогда не доводилось сталкиваться с удовольствием от любования голым мужским телом, а тут он стал объектом подобного действа! У него от смущения всё тело покрылось красными пятнами.
— Ты что делаешь?! Отпусти меня!
Надо сказать, к чести Дженсена, он был абсолютно не сведущ в вопросах секса, и понятия не имел, о том, что происходило и, что великан собирался с ним делать дальше. Вроде как, есть его не собирались, но тогда что значил этот голодный взгляд, направленный на его промежность, и жуткий блеск в глазах, будто у волка, наконец, добравшегося до лакомого кусочка. Мужчина вдруг высунул язык и, закрыв глаза, с блаженным выражением лица, провёл им по сморщенному органу Дженсена. Тот взвизгнул так, что его, наверное, было слышно на другом конце леса.
— Прекрати!
Не помогло, за первым движением последовало ещё одно, затем ещё. Дженсену ничего не оставалось, как зажмуриться и не смотреть. Ему чудилось, что ещё чуть-чуть и острые зубы вонзятся в плоть, но в место этого по телу прокатилась непонятная дрожь, там внизу, будто огнём опалили, и его член стал наливаться кровью и набухать, ещё больше смущая своего хозяина.
Великан наблюдал за этим с хищной улыбкой. Он провёл языком по губам, увлажняя их, и произнёс:
— Вкусный.
— Нет!
Дженсен попытался вывернуться, когда влажный горячий язык стал прокладывать дорожку вверх по его телу к чётко обозначившимся бусинкам сосков, но смог лишь простонать что-то себе под нос и выгнуться, когда тёплые губы накрыли сначала один, потом второй, поигрывая с ними. Его облизывали и целовали, и это было странно, непривычно и… приятно. Внутри рождалась какая-то сладкая истома, сводящая с ума, поднимающая высоко вверх, на самые облака.
Мужчина поцеловал его в губы, сначала нежно, так Дженсену доводилось играться с подружками на заднем дворе, потом всё более и более агрессивно, затягивая парня в глубокий омут, от которого кружилась голова, и мысль о том, что так нельзя, что представители одного пола не могут предаваться греху в объятиях друг друга, отошла куда-то на второй план. Жертва и не заметила, как сама возжелала того, чтобы ей обладали, чтобы наполнили теплом и окончательно завладели.
Мужчина перевернул Дженсена на живот, избавив его от пут, и уложил на камень. Твёрдый и уже сочащийся орган тёрся о холодную поверхность, заставляя бывшего пленника постанывать от нетерпения и ожидания чего-то неизведанного. Огромные ладони легки на его ягодицы, принялись поглаживать, поигрывать с нежной кожей, усыпанной восхитительными веснушками.
— Красивый.
— Заткнись уже, и сделай что-нибудь.
Большое и сильное тело накрыло тело Дженсена своим, и тому вдруг ясно вспомнился случай, который удалось лицезреть ранней весной: их чёрный пёс Гром завёл себе подружку и точно так же забрался на неё, чтобы удовлетворить свои потребности. Дженсен сдавлено охнул, когда эта параллель пришла ему на ум, было столько животного, развратного, грубого в этой позе, что даже в жар бросало.
— Слезь с меня!
Он попытался выбраться из-под великана, но тщетно, чтобы скинуть с себя такую огромную массу, нужно было быть борцом, не меньше. А тут ещё что-то влажное устроилось напротив его заднего прохода, заставив замереть и сжаться.
— Ты что делаешь?!
Он тут же получил ответ на свой вопрос, когда, как оказалось, палец, покрытый в каком-то масле со странным запахом трав, стал проникать в его девственное отверстие, протискиваясь всё глубже и глубже. Дженсен, конечно, попытался этому помещать, но виляния аппетитной попой ничем ему не помогло, а только усугубило ситуацию, поспособствовав проникновению. Великан замер, словно хотел дать ему время привыкнуть к новым ощущениям. Ещё немного, и он чуть двинул пальцем, касаясь чего-то внутри жертвы и затем почти совсем выбираясь наружу. Потом ещё и ещё. Дженсен и не заметил, как возмущение сменилось стонами удовольствиями. Они чуть сменили позу: гигант по-прежнему покрывал его, но теперь Дженсен находился на четвереньках, упершись лбом в скрещенные руки, а его попа болталась в воздухе, выставленная на обозрение.
Закончив готовить Дженсена, великан наклонился к его уху и прошептал:
— Мой. Джареда.
И вошёл в него резко, одним толчком. Тот вскрикнул от неожиданности и громко застонал, что удивительно, больно не было, наверное, масло было отнюдь не простое.
А дальше всё закружилось с невероятной скоростью. Член великана, Джареда, касался чего-то важного у него внутри, заставляя выгибать спину, насаживаться своей узенькой влажной дырочкой ещё сильнее, стонать, кричать, жмуриться от удовольствия. Приятная тяжесть яичек касалась его ягодиц. Они двигалась в быстром, понятном одной природе, темпе. Джаред врезался в него всё сильнее, заставляя поднимать попу выше. Он кончил порцией тёплой спермы, капли которой стали стекать по бёдрам Дженсена, перевернул его, Джаред развёл ему колени в стороны и полностью вобрал член партнёра, лаская его губами и языком. Дженсен выгнулся, громко вскрикнул и кончил. Его веснушки ещё ярче проступили на бледной коже, и это сделало его ещё притягательнее.
Джаред поцеловал обессиленного любовника и поднял его на руки, чтобы отнести дальше, вглубь пещеры, на мягкую лежанку из соломы, и согреть своим большим горячим телом. Поглаживая сонную и довольную добычу по волосам, великан шептал ему в волосы:
— Мой, мой. Мой.
Во сне Дженсен сжимал его руку.

Конец.

Милый хороший наш человек! Поздравляю тебя с днем рождения!
Нам всем несказанно повезло что ты у нас родилась!
Потому желаю нам всем общатся с тобой еще долгие и долгие годы!!! А тебе желаю сегодня огромного торта и подарков!!!

читала на форуме
а вот от этого моя растеклась маслянистой такой лужицей

— Я не обещаю тебе, что мы сразу же запрыгнем в койку. И что я буду дарить тебе цветы, писать «слюнявые» признания в любви и «орать» о своих чувствах на весь мир. Но мы можем попробовать.

...так похоже на прежнего Дина, из первых трех сезонов, он ведь МОГ БЫ так сказать( *хнык*

Тебя тоже с праздником!:give_rose

Получила-получила!^_^ Сейчас я в порядке. Выздоравливаю.

Bestia99, НЦ по этим двоим? О, боже нет! Только не с 12 Рицкой! Дело в в другом, я тут флафер до мозга костей и могу уйти от канона. Ыооооть.
А фик читала, он и правда невероятный. Такоооой. Слов нет. Советую почитать у этого же автора "Линейные уравнения", тоже сильная вещь.

vera_est, дык, а по ним НЦ и не надо)))) Тут главное - психологизм.
Читала "Я тебя научу" Серпенсортии? Ох*енный фанфик, простите мой эльфийский)