Так чем же завершился первый с 2015 года государственный визит в США председателя КНР Си Цзиньпина, и почему эксперты и комментаторы если в чём и сходятся, то в противоречивости итогов? Вроде, они есть, а вроде – нет, всё осталось как прежде. С одной стороны, примирительные заявления и конструкции, ставящие тему «стратегической стабильности» на основу «уважения, справедливости, равенства». С другой стороны, — игры вокруг Ирана. Когда глава МИД Аббас Аракчи, вслед за секретарем ВСНБ генералом Мохсеном Резаи, в день визита китайского лидера предъявляет Вашингтону с трибуны ООН фактический ультиматум: прекращение огня везде, включая Ливан и Йемен, «разморозка» активов, снятие морской блокады. Американский же президент Дональд Трамп его отклоняет, апеллируя к «ещё не принятому» решению – «уничтожать» Иран или перед ним «сливать». При этом профессиональные американисты однозначно расшифровывают «уничтожение» как ядерное применение, ибо нет других вариантов поразить то, что зарыто глубоко под землю. Профессиональные же китаисты указывают на показательность хуситского блицкрига в Баб-эль-Мандебе именно перед визитом Си Цзиньпина в США как демонстрацию подлинного центра принятия решений в Оси [шиитского] Сопротивления. И Трамп, понимая, что «ключ» находится в Пекине, не рискует реагировать на просьбу саудовского наследного принца Мухаммеда бин Салмана вписаться против хуситов, которые в ответ дали Вашингтону, в отличие от Эр-Рияда, гарантии безопасности в красноморской акватории. Мы же добавим уточнение того же Резаи, что перекрытие Баб-эль-Мандебского пролива вслед за Ормузским фактически парализует и Суэцкий канал; дальше же высокопоставленный иранский генерал, близкий к высшей власти, намекает, что следующим на очереди – Гибралтар. И делает утечку или заявку на взаимосвязь с этой перспективой недавнего мигрантского кризиса в испанской Сеуте. А ведь в экспертном сообществе его уже списали на происки Трампа против фронды испанского премьера Санчеса. Поторопились?
