Эта история случилась ...дцать лет назад...
В Аду наступал очередной кроваво-красный вечер. Измученные работой, насквозь прокопченные черти уже успели побросать лопаты с котлами и оккупировать бар за углом. Привычную талонную сивуху с ними делили многочисленные грешники, успевшие за Вечность неоднократно побрататься со своими мучителями. Звенели бокалы. Кто-то бил морду соседу, кто-то плясал на столе, а кто-то уже жаждал уединиться с очаровательной чертовкой и пытался прорваться в уже занятую кем-то подсобку... А из глубины зала наблюдала за происходящим молчаливая серая Тень...

 

Жил-был человек.
И были у него будни. Самые обычные серые будни массового производства, которые каждому безвозмездно выдавало государство.
Обычно новая порция будней поступала с очередной зарплатой. Но между ними было существенное различие: зарплату часто задерживали, а будни - никогда. А еще будни было гораздо легче копить, чем сбережения.
Наш Человек был аккуратный и ответственный. И будни его были всегда чистенькие, постиранные и выглаженные.
Но временами Человеку делалось грустно. Он начинал метаться вокруг, не находя себе места, и всякий раз в бреду случайно задевал пыльную скляночку с цветной ваксой, которая щедро окропляла радужными красками кристально серую ткань.
Запретное буйство цвета на какое-то время держало на лице Человека такую же запретную улыбку. Но наступало новое серое утро, и Человек обнаруживал на месте вчерашних ярких узоров черные высохшие кляксы. И столь же черные синяки залегали под его глазами.
Шли годы. Череда будней продолжалась. А скляночка с цветной ваксой все больше пустела..
В какой-то момент ее не стало совсем.
И Человека совсем не стало - однажды его обнаружили неподвижно лежащим у комода, на огромной серой простыне в уродливых черных пятнах чего-то отвратительно смердящего. А рядом покоилась пустая скляночка...

 

СОБСТВЕННО СКАЗКА

Есть будущие старики. Но "бывших молодых" - не бывает.

Жили-были на свете 3 друга...

С утра по радио передали: из 20й квартиры серого дома напротив сбежал молодой человек привлекательной наружности. Вытек красной лужицей в канализацию - и был таков. Одну кожурку высохшую оставил в переполненной ванне. Да еще и порченую.
А Зина смахнула нечаянную слезинку, да и поцокала шпильками на сеновал. Зачем ей красная лужица вместо живого человека?..
Через 9 дней Зинку схоронили - потравилась мышьяком на производстве и в несколько ден кровью изошла.  Хахаль ейный тогда на заводе трудился, хороший начальник был. А после смерти любовницы вдруг взял моду: начинается смена, а он давай своим рабочим твердить, будто каждую ночь въезжает в спальню на чугунной ванне бледный молодой мужик и с зазнобой его долго разговаривает, и пока говорит, ванна кровью полнится, а Зинка наутро вся вяленая, как вобла. И коллектив баламутит, и работа простаивать стала. В общем, сняли его с должности, да в психбольницу и сунули на исправление. Так до сих пор исправить и не могут.
Прасковья, институтка, тоже любила радио за утренним кофеем послушать... Поговаривали старожилы, что она весь тот день у речки просидела - все ждала, когда от канализационного слива ленточка красная к ней протянется. Думала, догонит да на место водворит дезертира. Ан нет, как бегал он от нее всегда, так и тут убег. Пылью рассыпался, да водицей ключевой утек в вечные истоки.
Обручилась в тот день Прасковья. Свадьбу сыграли вскоре. На жилплощадь в коммунальной квартире определили.
Только жена молодая с тех пор будто бесом одержима стала. Из дому вовсе не выходила. Платка не снимала, ни слова не говорила и все лик рисовала. Говорила, то Спаситель, единственный Господь ее. А на лик тот как взглянешь - так весь сожмешься, скукожишься, и чресла адский пламень обуревать начнет. И Прасковья сама от огня этого как обугленная стала. Все сохла с каждым днем да прозрачнее делалась. Все больше вдовел покинутый муж, все больше сиротели дети...
Нашли ее однажды утром на берегу той самой речки. Совсем прозрачную, холодную и опухшую. А от уголка губ ниточка кровяная вьется, в речку впадает. Обрела она, видать, своего Спасителя.