Люди, посмейтесь и вспомните себя!

http://upapashi.narod.ru/notions.htm

Должна признаться, что я несколько ошарашена приходом в ПЧ не кого-нибудь,а Сестра_Хаос....После нашей последней " беседы " ее приход - последнее, что можно было бы ожидать. Поостерегусь покуда ликовать по этому поводу - ведь мотивы и цели мне не известны, будущее покажет, во что может вылиться этот визит. Но - поздороваюсь, человек я вежливый. Одна просьба: пусть Ваш ник не влияет на Ваше поведение в моих владениях. O'KEY?

Огни пылают, не сгорая,
волчок кружится - не устанет,
а в воротах седого Рая
уставший Петр тебя обманет.
Расскажет, что ключи посеял,
что главный Ключ вчера сломался,
и ветер облака развеял -
Рай недостроенным остался,
что значит: нету мест свободных.
Да, может быть, оно и лучше:
невесело среди голодных
под звуки арф сидеть на туче.
Ну, все стремятся к выси горней!
Безгрешны все без исключенья!
В Чистилище теплей, просторней, -
и общество, и развлеченье...

О, Господи, да мне - не к спеху!
Но, раз я рая недостойна,
к любви, печали, неуспеху -
верни меня - и строй спокойно.

Сияет Зодиак, кружась.
Пылает солнце в отдаленьи.
Вселенная танцует вальс,
забыв о времени и лени.
Вот, подбоченясь, в голубом
плывет Земля и машет тучей.
Ей ритм отсчитывают гром
и океанский вал гремучий.

Давным-давно запущен бал.
Глазеют ангелы из рая...

Вот бы Господь нас увидал:
как пляшем мы, в душе рыдая.

Сияют звезды.Тихо. Барка снов
уносит нас с тобою до рассвета,
до птичьих возбужденных голосов,
до солнечного жаркого привета.

Баюкает нас ночь. А тишина
ладонью мягкой нам закрыла уши.
Река беззвучна и едва видна.
Ночь все темней, все тише и все глуше.

Но в этой невозможной тишине
грядущий день неслышными шагами
всю ночь спешит, чтоб засиять в окне
и, улыбась, любоваться нами.

И мы - красой его ослеплены -
в ответ ему готовно рассмеемся,
пижамы сбросим, прочь отгоним сны
и в новый день с разбегу окунемся.

Гранмерси КанительКа за науку. Я научилась прятать текст за катом. Интересно, а почему на Ли.ру для этого нужны другие тэги, чем на ЖЖ?

Есть устойчивый миф, что зарубежной музыки мы в те годы не слышали совсем, так я заявляю, со всей определенностью, что это неправда. Вернее, не совсем правда. Конечно, все было закрыто и перекрыто, заграничных пластинок в продаже не было, а самая продвинутая молодежь умудрялась доставать музыку “ на костях “, но я о ней писать не буду – этот факт принадлежит истории более старших поколений, а мы в эти легендарные времена под стол пешком ходили и слышали эту музыку только, если, по счастливой случайности, наши старшие братья и сестры, дяди и тети, а также – легкомысленные молодые родители – не выгоняли нас из комнаты, где происходили танцульки. Меня не выгоняли – вот и выросла я извращенкой- любительницей джаза.
Но и мы росли, и у нас начиналось время танцулек. Сначала нас поразил микроб любви к чарльстону. Уж и не знаю, с чего вдруг этот танец воскрес из двадцатых годов и привязался к нам, но все мои ровесники умели его танцевать, мы устраивали соревнования – кто кого перетанцует – а самое интересное, что и музыка нашлась.Читать далее...

У бродячего цирка залатанный старый шатер,
у бродячего цирка обтрепанный выцветший стяг.
Котелок закопченный с похлебкой бараньей. Костер.
И лохмотья в стеклярусе сохнут на пыльных кустах.

Под фургоном в пыли спят болонка и старенький шпиц.
Конь стреноженный бродит - на нем обезьянка сидит.
Нет румян и белил, и смеющихся клоунских лиц,
акробатка в тряпье потеряла свой сказочный вид:

голова в папильотках, огромный - под глазом - синяк
(будет вечером скрыт он под рисовой пудрой " рашель ")
Напевая романс, она чинит дурацкий колпак.
На плечах ее - кофта с дорожками рваных петель.

Захолустные сумерки скроют заплаты и рвань.
Будет скрипка визжать, будет бухать большой барабан.
Обезьянка и шпиц соберут с посетителей дань.
Горстку мелких монет сунет клоун в бездонный карман.

Безнадежные штампы привычны, как насморк зимой.
Безнадежное дело - искать неизбитый мотив!
Ходит нищий по жизни с дырявой холщовой сумой:
ищет черствую корку, гордыню свою усмирив.

Так, смирившись, живешь, в повседневности роясь, как крот.
Супчик жизни пустой тянешь с ложки над хилым костром,
обжигаешься, плачешь, сжимаешь в отчаянье рот
и боишься стакана со свежим парным молоком.

Прогорает костер, остывает и гаснет зола.
Нужно вымыть котел, нужно душу надеждой промыть.
Нищета, пустота - ни костра, ни двора, ни кола,
ни шатра, чтобы в нем акробатом и клоуном быть,

а когда надоест, исчерпается трюков запас,
из-под купола рухнуть, зарыться в опилки виском.
Захлебнется слезой барабана испуганный бас,
и арена навстречу рванется изрытым песком.

Отвалилось одно колесо у фургона - увы!
Плачет шпиц, и болонка тихонечко воет в ответ.
Осень, желтые листья и жухлые стебли травы,
и холодные ночи - зимы недалекой привет.

У бродячего цирка истрепанный выцветший стяг...

Заштампована жизнь, заштампована смерть и - увы...

Спит воскресным утром первый снег.
Чтит он свято чистоты обет,
и,на сквер глядящее, окно
льдистой синевой освещено.
Снег раскрыт,как новая тетрадь.
Где перо,чтоб на снегу писать?
Напишу следами на снегу
пару строчек - все,что я могу.
Все,что я хочу тебе сказать,
только снег воскресный будет знать


© Copyright: Джоанна Фон Леон Орр, 2004 Код: 1410010188

Я уже сообщала, что дневник открыла только для своих текстов. Иногда я это свое правило нарушаю, но дневник мой - имею право. Сейчас я опять нарушу: попалась мне статья... В общем, почитайте, может быть, покажется интересной.

Часть I -

Фашизм – это они. Инквизиция, войны, террор, репрессии – тоже. Ходячие
автоматы с пустыми глазами и тряпичным мешком вместо сердца – они не умеют
любить, радоваться, чувствовать. Им плохо, когда вокруг живые люди. Они –
это то, что остаётся, когда из живого человека уходит душа. Они – это мнимые
люди, форма без содержания. Одним словом, манекены.

Как и люди, они хотели бы быть счастливы. Но не могут, в силу самой своей
сущности не могут. И поэтому – единственное их самовыражение, единственная
их радость – это раздавить счастье другого. Но другие сопротивляются, и
тогда манекенам остаётся уповать на силу. Или на хитрость. Если их много, и
они у власти, тогда к своей трагической цели – раздавить – они идут прямо.
Ломая непокорных. Тогда и наступает фашизм – террор, репрессии, войны. Но в
начале их мало, и прямая сила заменяется косвенной. Краеугольные камни
косвенной силы манекенов – анонимность и демагогия.

Манекен не говорит: “Я считаю, что это плохо”. Ибо это вызывает
убийственный для него вопрос “Почему?” И единственный правильный ответ:

“Потому что мне, манекену, это недоступно. А значит, ненавистно”. Ответить
так – верный провал. Нужен авторитет, который придал бы ненависти манекена
видимость законности. В поисках такового он изобрёл изумительное по
бессмысленности и цинизму слово: принято.

Если “принято”, он, манекен, в стороне. Он не навязывает свои законы, а
как-бы защищает уже существующие. Пришедшие когда-то, откуда-то, придуманные
кем-то...Нечто призрачное и неуловимое как тень. А тени опровергнуть трудно,
почти невозможно.

Тень безымянна, но у множества теней имя есть: толпа.Или стая. Только это
звучит как-то отталкивающе и пугающе правдоподобно. И поэтому заменяется
эвфемизмом: общество. Второе слово-хамелеон притягивается к первому как
мифическое чудовище Тифон – к подобной ему Ехидне. Получается: принято в
обществе. А союз двух уродов естественно порождает третьего: мораль. Этого
достаточно, чтобы составить фразу – апофеоз анонимности: “то, что принято в
обществе, есть общественная мораль”. Авторитет готов! И неподчинение ему –
это уже аморальное поведение.

Но даже авторитет не способен приказать то, что отвечает сокровенным
чаяниям манекена: “не сметь быть счастливым”. Тогда на помощь приходит
демагогия: “да, да, конечно, только не сейчас”. Это ключевые слова,
позволяющие сочетать систему запретов с системой мнимых компенсаций. Потом,
когда-нибудь. “При коммунизме, в загробном мире, после свадьбы, когда
вырастут дети, когда высохнет море...”. В этом и заключается основное
отличие манекена от человека: человек помнит прошлое и надеется на будущее,
но живёт только “здесь и сейчас”. Его подход – гибкость, девиз –
конкретность, оружие – чувства, мысли, факты. Девиз манекена – “только не
сейчас”. Его подход – закостенелость, оружие – стереотипы, обобщения,
предрассудки. Человек хочет счастья сейчас, а манекен стремится подменить
счастье стремлением к нему или воспоминанием о нём.

Почему эта практика оправдывает себя? Потому, что люди уязвимы, и на
помощь манекенам приходит одна из человеческих слабостей – привычка. Люди
живут не так, как лучше, удобнее, разумнее, а так, как привычнее. Они
полагаются на свою генетическую память, а там как раз и властвуют манекены.
И значит, ТАМ нет места счастью. Человек, испытавший счастье, начинает
отличаться от того, частью чего он являлся. Счастливыми, увы, не рождаются:
путь к счастью проходят через ИЗМЕНЕНИЕ или даже ЛОМКУ. Ибо это отказ от
костылей, искусственных подпорок. Это поиск СЕБЯ как целого, а не как
ничтожно малой части целого.

Глупый не пройдёт этот путь – его раздавят чувством вины (“да как ты
смеешь, если мы в твои годы...”). На пути умного встаёт тревога. Отказаться
от подпорок – значит, ВРЕМЕННО, но повиснуть, потерять ориентиры. Это может
быть очень страшно, и есть только один путь преодолеть тревогу –
ИСКРЕННОСТЬ. Здесь и сейчас проживать и переживать свои чувства, разбирать и
анализировать мысли, противопоставлять факты стереотипам и предрассудкам.
Разумеется, искренности там тоже нет места. Как самого опасного врага, её-то
первую и объявляют аморальной, подвергают травле и остракизму. Но, как и ум,
и счастье, искренность (служащая им верой и правдой) имеет мощного
покровителя и надёжного союзника – ЗНАНИЕ. И потому манекены не всесильны.
Но последнее решение всегда остаётся за человеком, последний критерий – его
отношение к искренности. Человек предаёт искренность, и он беззащитен перед
тревогой.Подчиняясь ей, он соглашается отложить счастье на “потом”,
воздвигая между счастьем и собой непроходимую стену из рутины, стандартов и
ритуалов.В любви это – сроки, в творчестве – бюрократия, в жизни в целом –
та же привычка.Человек теряет себя, свою душу и неизбежно превращается а
манекена. В манекена, несущего смерть. В худшем случае- другим. В лучшем –
когда человек, убитый манекеном, восстаёт и убивает этого манекена – самому
себе. Смерть, а не счастье.

Потому что счастье, отложенное на потом, не наступает уже никогда!

Часть II – Как Избежать Хороших Отношений.



Прежде чем писать об отношениях, им необходимо как-то классифицировать. Для
этой цели идеально подходит система так называемых “кругов близости”. В
зависимости от отношений с каждым конкретным человеком, его (её) можно
отнести к 1-му (самый близкий), 2-му (чем-то интересный), или 3-му
(абсолютно чужой) кругу. В 3-м круге у каждого из нас десятки, если не сотни
людей. Чтобы наткнуться на них, достаточно буквально выйти из дому. Сосед по
лестничной клетке, водитель автобуса, продавец в магазине, или клерк на
почте – все эти люди безразличны нам как и мы – им. Мы видим их изо дня в
день и обычно даже имени их не знаем. Всё, что нам нужно, это качественно
оказанные услуги или просто невмешательство в наши дела (как в случае с
соседом). Особый подкласс 3-го круга – родственники наших друзей или даже
наша собственная дальняя родня. Речь, разумеется, идёт только о тех
ситуациях, в которых общение с этими людьми осталось сугубо формальным и
ограничилось случайными встречами. Формальный характер общения и его
абсолютная функциональность(общение как вынужденная прелюдия на пути к цели
(отправить письмо, купить товар, приехать домой...) – эти две особенности и
определяют суть отношений с 3-м кругом.

2-й круг – это обычно 10-15 человек, которых мы выделили из 3-го круга.
Неважно, где мы познакомились с этими людьми – в турпоходе или на курсах, в
бассейне или на концерте, на работе, на корте, или просто на улице. Неважно,
чем именно они нас привлекли – умом ли, юмором, обаянием и лёгкостью
характера, а то и просто красивой, ухоженной внешностью. Важно, что мы их
выбрали, и что нам приятно находиться рядом с ними. ДОБРОВОЛЬНОСТЬ выбора и
ЗАИНТЕРЕСОВАННОСТЬ в общении – таковы отличительные черты 2-го круга.

Встречаясь с людьми 2-го круга, мы охотно пользуемся возможностью с ними
пообщаться. Но...только пользуемся, отнюдь не пытаясь такую возможность
создать. 2-й круг требует периодических встреч (иначе отношения затухают),
но этих встреч, как правило, немного. С кем-то в театре – раз месяц, с
кем-то на экскурсии – раз в два месяца, а с кем-то и на, скажем,
спортплощадке – раз в 10-15 дней. Впрочем, если количество встреч, фактор
второстепенный, ОБЩНОСТЬ ИНТЕРЕСОВ служит куда более надёжной индикацией
отношений. С 3-м кругом общих интересов нет и быть не может. Со 2-м есть,
как минимум, что-то одно (надо же где-то встречаться). Как максимум – тоже!
Ибо если два человека систематически оказываются в одних и тех же местах в
одно и то же время, вероятность случайного совпадения начинает стремиться к
нулю (и даже в этом случае, совпадение только усиливает наш интерес к
человеку, чьи вкусы настолько отвечают нашим собственным). Гораздо логичнее
предположить наличие предварительной договорённости. А это значит, что
пассивное использование случайно подвернувшегося шанса заменяется АКТИВНОЙ
РАБОТОЙ по обеспечению желаемого события. Подобная работа безошибочно
свидетельствует о ТЯГЕ к общению – верной примете отношений 1-го круга.

Значимость 1-го круга невозможно переоценить. Любой человек, вошедший в
него (и оставшийся в нём) становится нашим приобретением на всю жизнь. Даже
один человек 1-го круга делает нашу жизнь более осмысленной и полноценной.
5-6 таких людей – богатство, не уступающее, пожалуй, солидному выигрышу в
лотерею.

Главное размежевание между 2-м и 1-м кругами проходит по линии
“интеллект-эмоции”. Образно говоря, 3-й – это когда “есть – неважно, нет –
неважно”. 2-й: “есть – приятно, нет – можно обойтись”. В отношениях 1-го
круга “есть” продолжается даже тогода, когда “нет”! Человек 1-го круга
никогда не бывает безразличен, общения с ним никогда не бывает слишком
много. С другой стороны, длительное отсутствие общения неизбежно
воспринимается как дискомфорт. Чтобы избежать этого ощущения, общение
строится. Строится как дом – по кирпичику. Общие интересы обеспечивают
большую часть общения, при этом каждая сторона стремится расширить горизонты
партнёра(ши), предложив ему(ей) что-то новое, способное заинтересовать
обоих. Общение приносит радость, радость усиливает желание общаться.
Создаётся самодостаточная система, в которой вероятно присутствует
интеллект, но обязательно доминируют ЭМОЦИИ. Добрые, светлые эмоции,
окрашивающие прошлое в розовые тона, превращающие настоящие в радость, а
будущее – в объект предвкушения этой радости. Именно за это
Антуан-де-Сент-Экзюпери и называл общение “самой большой роскошью”.

Легко понять, что 1-й круг – это, по существу, цепная реакция. Фестиваль
радости, для открытия которого достаточно даже небольшой начальной симпатии.
Симпатия эта растёт с каждой встречей: просто потому, что человеку
свойственно любить то, от чего ему хорошо (в данном случае, атмосферу
общения и – следовательно- партнёра, внесшего достойный вклад в создание
этой атмосферы). Фактически, для построения отношений 1-го круга не нужно
прилагать никаких усилий, и поэтому их – как ни парадоксально это прозвучит-
построить легче чем не построить!

Возникает естественный вопрос: почему-же столь немногим удаётся эти
отношения построить на практике? Ответ: потому, что всё вышесказанное
рассчитано исключительно на людей РАЗУМНЫХ, чьё поведение свободно от
диктата манекенов. Всех остальных подминает под себя излюбленное оружие
манекенов – идеологический стереотип.

Ключевой вопрос психологии отношений между людьми звучит так: “Откуда
берутся эмоции?”. Стандартный ответ: возникают из небытия. Возникновение
их – великая тайна, которую грех даже пытаться разгадать. “Любовь нечаянно
нагрянет...”, а если не нагрянет, значит, и не суждено. Этакий фетиш, тёмная
сила природы, божественный дар или зелье жрецов. Этому можно молиться, перед
этим можно трепетать, и...всё. Список дозволенных действий на этом
исчерпывается. То есть, главное- пассивность, наградой за которую может
стать некий знак – свидетельство прихода Волшебства. Разумеется, это рецепт
идеально соответствует основной цели манекенов – искоренению радости,
сопровождающей любые отношения 1-го круга.

Проблема заключается в том, что поначалу степень взаимного интереса почти
никогда не совпадает. Если пустить отношения на самотёк (а именно к этому
неизбежно приводит пассивность), наверняка возникнет разрыв в ощущениях.
Сторона А будет испытывать эмоции, характерные для 1-го круга, в то время
как стороной В всё ещё будет управлять чисто академический – или просто
нестойкий- интерес, свойственный 2-му кругу. Этот разрыв весьма опасен для
отношений. Различные потребности, несовпадающие желания выливаются в
первичный дискомфорт, способный – если его вовремя не погасить- создать
постоянное напряжение во всей системе. Напряжение делает с отношениями то
же, что постоянное давление – с металлом. А именно, приводит к образованию
трещин. Недоразумения ведут к обидам, которые разъедают отношения как
ржавчина. Эмоции, не допущенные к парадному подъезду, прорываются через
чёрный ход. Но при этом, увы, меняют знак. Радость заменяется досадой,
притяжение – отторжением. И эта цепная реакция не менее выразительна чем
предыдущая:

если она пойдёт, отношения обречены.

Последствия “самотёка” особенно разрушительны, когда речь заходит о так
называемых любовных (сексуально-романтических) отношениях, в которых к
пассивности добавляется ещё одно изобретение манекенов – ролевые функции.
Суть их в том, что поведенческая инциатива должна(!) принадлежать мужчине.
То есть, он протягивает руку, а женщина уже выбирает – пожать, ударить, а то
и просто оставить висеть в воздухе. Посмотрим, к чему приводит комбинация из
пассивного ожидания чуда и соблюдения ролевых функций.

Во-первых, сами по себе “знаки чуда” – как, например, мороз по коже, или
искры из глаз, или волосы дыбом, или сухость во рту – подозрительно
напоминают симптомы болезни. Они способны настолько досаждать, что не
прихода их, а ухода начинаешь ждать как избавления (впрочем, на это можно
возразить, что если эмоции взаимны, то неприятные ощущения с лихвой
перекрываются приятными – душевным подъёмом, восторгом...). Во-вторых,
пришедшее ниоткуда обречено уйти в никуда! Через день или через год
“симптомы” исчезнут так же внезапно как и появились (однако и на это можно
заметить, что “срока жизни” среднестатистической влюблённости – примерно 4
года – вполне хватает, чтобы насладиться общением). Наконец, проблема
взаимности или синхронности чувств. И вот она как раз уже совершенно не
имеет решения, ибо любовь (как и дружба, и всякие иные отношения 1-го
круга) – функция парная, а вероятность того, что божественный знак посетит
двух человек одновременно, уверенно стремится к нулю. Столь-же фантастично
предположение, что партнёры охладеют друг к другу в один и тот же день. А
надежда на оба эти события – что только и может доставить неомрачённую
разочарованием радость, оправдать общение, поднять и облагородить
вовлечённых в него людей – легко вычисляется по элементарным законам
математики: она вдвое меньше бесконечно малой величины! Поэтому в
ПРАКТИЧЕСКОЙ жизни повсеместно торжествует формула, исчепрывающе описанная
кем-то из психологов: “в любви всегда один – палач, а второй – жертва!”
Естественно, и палачом, и жертвой может быть любой из партнёров, но
“благодаря” ролевым функциям, эту формулу можно назвать “женской моделью”.

Строго говоря, определение “женская модель” далеко не абсолютно. Прежде
всего потому, что любовные отношения, в которых разница полов ещё может
иметь какое-то значение – это не более чем частный случай ДРУЖБЫ как вершины
отношений между людьми. Кроме того, и в этом частном случае неразумно и
эгоистично может вести себя любой из двоих. Так что, формально, модель,
блокирующую развитие отношений, можно назвать тупиковой. Но ролевые функции,
дающие женщине возможность манипулировать отношениями (и всячески
провоцирующие такое манипулирование), придают этому неразумному и
эгоистичному поведению ярко выраженный “женский” колорит. А насколько
искажено восприятие женщины-манипулятора, и в какой абсурд выливается её
оценка происходящего, легко проследить на простом примере. Допустим, такая
женщина подвергается ухаживаниям неинтересного её поклонника Х, в то время
как её симпатии склоняются к безразличному к ней индивидууму Y. То есть,
ситуация абсолютно зеркальна. Но типичная реакция женщины такова: Х – “Чего
этот наглец ко мне лезет? Он что, не понимает, что давно надоел мне?”. Y -
“Бесчувственный чурбан! Я что, недостаточно хороша для него?!” К сожалению,
типичность подобной реакции можно подтвердить десятками примеров – как из
мира искусства, так и взятых из реальной жизни.

Отношения – это всегда взаимодействие. Приведённый пример – ярчайшая
иллюстрация нулевого взаимодействия, нулевой реакции на чувства (действия,
пожелания) другого человека при полной поглощённости собственными эмоциями.
Возвращаясь к вопросу, вынесенному в заголовок статьи (“как избежать хороших
отношений”), можно с уверенностью сказать, что подобное поведение является
наиболее убедительным ответом на него. Эмоциональная глухота поощряет
пассивность, ибо когда человек не испытывает никаких неудобств, у него не
возникает потребность что-либо менять. Пассивность включает цепную реакцию.
Комбинация пассивности и глухоты усиливает эту реакцию в десятки раз, тем
самым способствуя немедленному прекращению отношений (если почему-либо
отношения не прекращаются сразу, они неизбежно вырождаются в такие
дегенеративные формы как ревность, собственничество, насилие и тому подобное
уродство). Таков печальный итог принятия манекенных догм – как на уровне
бездумного следования бессмысленному “принято”, так и на уровне ещё более
бездумного обращения к генетической памяти с её штампами, заклинаниями и
попытками выдать самоё себя за подлинную человеческую природу.

Для желающих не разрушить, а построить отношения, тоже существует рецепт.
Легко понять, что он прямо противоположен предыдущему. В общем виде он
звучит так: “один раз запустить цепную реакцию 1 (реакцию радости) и дальше
просто не останавливать её неадекватным поведением”. Практическому
применению этого рецепта очень способствуют несколько аксиоматических
установок, базирующихся на психологически обоснованных принципах РАЗУМНОСТИ
и СПРАВЕДЛИВОСТИ.

Во-первых, отношения нужны, чтобы приносить радость. Для этого они должны
ВСЕГДА находиться в одном и том-же круге. Если “А” переходит на более
высокий круг (3 – 2, или 2 – 1) “В” необходимо последовать поданному
примеру. То есть, ответить тягой на тягу, симпатией на симпатию, любовью на
любовь, дружбой на дружбу. Речь, естественно, идёт о людях, которые базово
интересны и приятны друг другу. Чувства к нам серого и примитивного человека
ни к чему нас не обязывают, потому что никакая форма отношений с ним радости
не приносит. Уважение к себе необходимо заслужить, ибо уважают за какие-то
определённые достоинства, подтверждённые конкретными фактами. Но любовь,
симпатия и другие добрые чувства – они абсолютно самодостаточны и не
нуждаются ни в чём ином, кроме собственного зеркального отражения.
Справедливо отплатить за добро и заботу той же монетой. Разумно поощрить
дружбу дружбой. Наконец, нормально и естественно ответить любовью на любовь
и нежностью на нежность. А комбинация естественного, справедливого и
разумного ещё и невероятно выгодна, так как она кардинально решает самую,
пожалуй, болезненную проблему общения – проблему взаимности. Убийственное
для отношений понятие безответность просто перестаёт существовать.

Понятия “справедливо” и “разумно” выводят на ещё одно ключевое слово,
характеризующее любые полноценные отношения: ЗАСЛУЖИВАЕТ. Не причуды
генетики (высокий-низкорослый, блондин-брюнет...), не формальные связи
(сослуживцы, родственники или даже самые близкие по крови люди), а только
ПОВЕДЕНИЕ человека, его личность, им же сформированная, и в большой
степени – его активно и сознательно избранное отношение к нам – вот что
единственно может и должно определять наше отношение к нему. Нельзя прощать
зло – безнаказанность только поощряет недостойные поступки, а беззубое,
неоправданное великодушие воспринимается как слабость. Нельзя пренебрегать
добром – равнодушие порождает отчаяние, ведущее к неверию и цинизму.
Воздавая должное и добиваясь того-же от партнёра, мы вносим в отношения
такие жизненно необходимые характеристики как СТАБИЛЬНОСТЬ и
ПРЕДСКАЗУЕМОСТЬ.

А чтобы лучше понять, что такое непредсказуемость, достаточно представить
себе городской транспорт, который едет не по заранее известному маршруту, а
как Бог на колёса положит! Ибо альтернатива предсказуемости только одна –
хаос.

Третья (после приведения отношений к одному и тому же кругу и воздания по
заслугам в каждом конкретном случае) особенность отношений 1-го круга – это
нетерпимость к любым искусственным ограничениям.

Как стоячая вода превращается в болото, так и остановленные на произвольном
уровне отношения неизбежно сползают вниз и деградируют. Нормальные отношения
должны расти, развиваться и, в конце-концов выйти на бесконечность. Каждый
день приносит что-то новое, и значит, возможности развития и
совершенствования отношений бесконечны. Нельзя ограничивать какие-либо ФОРМЫ
общения (кроме тех, естественно, которые для данного человека неприемлемы в
принципе: будь-то физически – например, лазание по горам или полёты на
дирижаблях- или мировоззренчески – скажем, охота как убийство животных).
Если мы готовы делать что-либо в принципе (от синхронного плавания до
написания книг в соавторстве, от занятий йогой до занятий сексом или
танцами...), то не может быть оснований не делать этого с человеком, нами же
выбранным для общения и Дружбы. Потому, что если мы хотим принять данного
человека, значит, мы можем принять его целиком, во всех ипостасях. И нужна
нам для этого ТОЛЬКО его готовность принять целиком нас.

Последняя фраза позволяет перейти к четвёртой и самой важной особенности
отношений, являющейся сердцевиной нормального и созидающего – в отличие от
манекенного(то есть, привычного и удушающего)- мировоззрения вообще. ЛЮБАЯ
внутренняя установка типа “хочу видеть – не хочу”, “дорожу – не дорожу”,
“люблю – не люблю” и тому подобное есть АБСОЛЮТНАЯ ПРЕРОГАТИВА НАШЕГО
СОБСТВЕННОГО МОЗГА. И безумие отказываться от его услуг, подменяя их
порочными и бессмысленными клише “доброхотов”.

Подведём итог: отношение к человеку ПОЛНОСТЬЮ зависит от нас самих и
ПОЛНОСТЬЮ поддаётся нашему сознательному контролю. Если два человека
принимают это как данность и готовы взять на себя ОТВЕТСТВЕННОСТЬ за
отношения, ничто не может помешать им пожать сладкие и времяустойчивые плоды
РАЗУМНОГО СОЗИДАНИЯ. Отказ от ответственности в пользу следования
стереотипам или просто плавания по течению возвращает отношения в сферу
неясных импульсов, тёмных инстинктов и просто глупых капризов. За всё это
приходится платить – и платить неоправданно дорогую цену.

Предисловие к Части III

Фестиваль радости, праздник общения, творческое построение отно-
шений, свободных от бессмысленных запретов и ограничений, эмоцио-
нальная самоотдача, ведущая к личностной самореализации, взаим-
ная готовность делиться собой на все 100% - таковы отношения 1-о
круга с выбранным нами человеком. Следуя рецептам Части II, пара
может построить идеальные отношения. Но что делать с трио? Квар-
тетом? Десятью, двадцатью хорошими, разумными, достойными людьми,
которые симпатизируют друг другу и вполне соответствуют крите-
риям 1-о круга? Неужели разбить на пары и разогнать по углам -
только потому, что чисто математически 100% нельзя поделить на
2,3,5,10 etc, не оставляя от цифры 100 бесконечно малые осколки?!
На эти вопросы и призвана ответить

Часть III- Братья По Разуму

Нематериальный мир не поддается линейным математическим законам.
Классический пример гласит, что если два человека обменяются яб-
локом, у каждого останется по яблоку. Если же они обменяются
идеями, у каждого станет на идею больше. Точно так же, делясь со-
бой с близким человеком, мы не жертвуем собой и не отказываемся
от себя. Теряешь, отдавая физически, то есть, материально. Отда-
вая духовно, умножаешь, то есть, приобретаешь. И поэтому нет ни-
какой необходимости искусственно ограничивать 1-й круг. Каждому
находящемуся в нем можно отдать пресловутые 100% без того, чтобы
кому-либо досталось меньше, и без того, чтобы иссякла душа (не
рука!) дающего. Это простое и эффективное решение иллюзорной
в-общем-то проблемы. (Не будь она иллюзорной, ситуация действи-
тельно могла-бы превратиться в неразрешимую. Ибо запрет на расши-
рение 1-о круга так же губителен для отношений как и запрет на
развитие и разнообразие форм общения внутри него).
1-й круг, состоящий из двух человек - это нестандартное содер-
жание в стандартной тем не менее форме. Семейная пара, учитель и
ученик, партнер по теннису или танцам - все эти типы отношений
привычны, и поэтому изменение содержания внутри одной из таких
форм можно считать относительно безболезненным компромиссом. А
вот отношения 3+ (трех и более) человек в естественном - для об-
щества - виде практически не встречаются. Рабочий коллектив,
спортивная команда, актерская труппа etc - это далеко не 1-й круг.
Наиболее близкая модель отношений 3+ в рамках 1-о круга - это
многодетная семья (то есть, фактически, братья и сестры). Разу-
меется, не реальная семья, в которой дети делятся на старших и
младших, маминых или папиных любимчиков, "гадких утят" и "белых
лебедей". Подобной моделью может быть только идеальная семья,
состоящая из равноправных людей, одинаково хорошо друг к другу "Одинаково хорошо" - это ключевая фраза. Этого требует логика:
если 1-й круг означает наилучшие, максимально близкие отношения
между людьми, значит просто невозможно относиться к кому-либо
лучше, чем к находящемуся в 1-м круге. Это диктуется справедли-
востью: если кто-либо относится к нам максимально хорошо, мы не
вправе не ответить тем-же. Из этого вытекает основной закон отно-
шений 3+ для 1-о круга: МОЖНО ДЕЛИТЬ ПЕРВОЕ МЕСТО С ЛЮБЫМ
КОЛИЧЕСТВОМ ЧЕЛОВЕК, НЕЛЬЗЯ БЫТЬ ДАЖЕ ВТОРЫМ ПОСЛЕ КОГО-ЛИБО.
Продемонстрирую этот закон на примере условного трио А,В,С,
где А-В и А-С - сложившиеся отношения 1-о круга. Если А придется
делить время между В и С, это создаст напряжение. Время - катего-
рия материальная, и будучи отдано одному, неизбежно отбирается у
другого. Обьединение общения, времяпровождение втроем - простей-
шее и вероятно единственное решение данной проблемы. Значит, лич-
ное знакомство В и С целесообразно и фактически необходимо. (Ра-
зумеется, речь идет только о ситуации, при которой все они нахо-
дятся в едином физическом пространстве. Если между А и хотя-бы
одним из двух остальных невозможен повседневный контакт, система
распадается на частные случаи, в каждом из которых компромисс на-
ходится сам собой). При этом знакомстве В видит перед собой близ-
кого друга своего близкого друга. К тому же, человека, уже дока-
завшего свою способность построить отношения1-о круга, а значит,
принявшего основной постулат Части II: "Наше отношение к другому
человеку полностью зависит от нас самих и полностью поддается на-
шему контролю". Сам В обладает теми же достоинствами. В подобной
ситуации НЕ построить 1-й круг для В и С труднее чем построить!
Замена 3 на 3+ ничего принципиально не меняет. Хорошие, разумные,
достойные люди действительно устанавливают отношения попарно, но
не для того, чтобы затем разойтись по углам. Разрозненные па-
ры-звенья немедленно соединяются в прочную ОДНОРОДНУЮ цепочку, в
которой нет и не может быть никакого различия между "старыми" и
"новыми " звеньями.
Практический смысл этой однородности заключается в том, что
ЛЮБОЕ "звено" цепочки МОЖЕТ свободно подключиться к ЛЮБОЙ форме
общения ЛЮБЫХ других звеньев. Никто не чувствует себя лишним, ни-
кого ниоткуда не изгоняют (как, разумеется, и не затаскивают си-
лой). Cтепень участия конкретного человека в конкретной дея-
тельности диктуется ( помимо степени его личной заинтересованнос-
ти в данной деятельности ) только одним совершенно объективным
фактором -уровнем подготовленности. Не владеющий языком не пойдёт
на спектакль на этом языке и не будет читать на нём стихи. Начи-
нающий танцор или теннисист не встанет в пару к опытному мастеру.
И в том и в другом случае новичка можно обучать, и сам процесс
обучения будет вызывать интерес и приносить радость. Безголосый
не станет петь в хоре, а не имеющий слуха - подыгрывать на гита-
ре. Этому научиться нельзя, но поддержать компанию, мурлыча себе
под нос, можно. Удовольствие от общения не зависит от виртуознос-
ти исполнения, оно гарантируется взаимоприязнью и эмоциональной
тягой. И потому всегда можно найти способ участвовать не мешая.
С другой стороны, никого не тянет делать то, что у него откровен-
но не получается. Так что баланс скорее всего бдет достигнут ав-
томатически.
На первый взгляд, потенциальной проблемой могли бы стать сек-
суально-романтические отношения. Законы 1-о круга очевидно отри-
цают моногамию, которая кажется единственно возможной формой та-
ких отношений. Исключений из этих законов быть не может, ибо
ЛЮБОЕ неравенство в отношениях выбивает из равновесия всю систе-
му. Нельзя быть желанным во всём и лишним в чём-то одном. Ощуще-
ние себя лишним (тем более, постоянно возвращающееся) запоминает-
ся, уходит вглубь и отравляет отношения изнутри. На самом деле,
эта проблема столь же иллюзорна как и все прочие. "Священная ко-
рова" моногамии заслуживает такого же обращения как и другие её
коллеги по стаду!Моногамия не диктуется природой, заинтересованной только в
естественном воспроизводстве живого, но никак не в генетических
ограничениях. Она не нужна человеку как виду. Замужние женщины,
имеющие любовника (-ов), как и женатые мужчины, обзаведшиеся лю-
бовницей (-ами), отнюдь не страдают от отсутствия моногамии. За-
то они вынуждены лгать, бояться разоблачения, чувствовать себя
виноватыми. Зато их можно облагать налогами, привязывать к супру-
гу (-е) материально и вмешиваться в их жизнь под предлогом охра-
ны семьи как общественного института. И все эти возможности -
сладкая музыка в ушах манекенов. Используй их, и основная цель
-"Не дать быть счастливыми"- достигается гарантированно.
Если секс, физическая ласка - только производная эмоцио-
нальной близости, выражение взаимной симпатии, доверия, открытос-
ти, то нет никаких оснований выделять его из других форм общения,
служащих тем же целям. Им можно заниматься или не заниматься как
театром, туризмом, хоровым пением, вечерами поэзии и любой дру-
гой совместной деятельностью. Нельзя только дискриминировать лю-
дей, искренне принятых в 1-й круг, по навязанным манекенами приз-
накам.
Часть III завершает цикл статей, посвященным человеческим от-
ношениям. Следование принципам, провозглашённым в этих статьях,
не обязательно сделает человека счастливым. Ибо для счастья мо-
жет не хватить множества "мелочей", таких как здоровье или талант,
например. Зато пренебрежение законами общения гарантии даёт. На
боль и разочарование, на нервотрёпку и агрессивность, на непони-
мание и, в конце концов, одиночество. Как вариант, возможно оди-
ночество вдвоём. Что только ещё хуже!

Я, как и обещала, опубликовала окончание репортажа о друзской деревне в виде единого поста с фото ( как и начальные части этого репортажа ). Этот пост видели marjamarishka и miriam-2004. Но потом фотографии просто исчезли, и мне пришлось разбивать пост на отдельные фрагменты, от чего нарушился порядок повествования. Я считаю произошедшее хамством. Читателей прошу начинать чтение с той части, где упоминается Дали. У нее одной есть заголовок " В гостях у друзов. Окончание ". Прошу прощения за неудобство - не я их автор.

И вот, наконец, долгожданная встреча с кальянами, которые в Израиле называют НАРГИЛЕ! Двух одинаковых мы не увидели, но все были хороши!



Потом была дорога домой, а потом - пляж и купание в Средиземном море. Хороший был день и хорошо бы его повторить... Я это сделаю обязательно, со временем.

В поисках кальяна мы встретили того, кому очень подошло бы этот кальян курить. Я даже комментировать не буду. Сами судите:





Хорош, правда? Он спросил меня, где увидят его фото,а когда я ответила, что его увидит весь мир, принял это как должное, четко осознавая ценность свою и своей колоритной внешности.

А как вам такая утварь?

Потом мы просто любовались посудой, и я хотела всю ее уволочь домой, но меня держали семеро и задушили мою скопидомскую песню в зародыше. А может, это было и не скопидомство, а желание украсить свой быт тем, что так органично вписывается в пейзаж пустыни, раз уж она видна в мое окно?



Как видите, картины не сдаются!

Что подтвердилось в еще одной лавочке, где кумкумы( кувшины ) друзов соседствуют рядом с православной иконой, а часы, словно напоминают: время идет, все меняется в этом лучшем из миров:

И еще один магазин сумел совместить, морально не совместимые, предметы и понятия:


Картина " ню " рядом с медным котлом племени, женщины которого закутаны меньше, чем, например, бедуинки, но все же не ходят по улицам без платка и в майках-безрукавках, а полкой ниже - ханукия, обрядовый светильник евреев,у которых веруюшие женщины, на людях, не закрывают только лица и кисти рук - и это в любую погоду. Даже девочки из религиозных семей ходят в длинных юбках и обязательных чулках. Смешение времен и либеральное отношение к новым веяниям... А что делать? Торговля требует того. Если я правильно помню историю, то купцы всегда были разносчиками нового, иноземного и необычного. Традиции не утеряны!

Я пообещала репортаж со свадьбы, но, начав его готовить, обнаружила, что, оказывется, не дорассказала о поездке в друзскую деревню. Поэтому я сначала закончу рассказ о друзах, а уж потом наступит очередь ашкеназской свадьбы.
Итак, мы отправились покупать кальян.
Теперь уже мы не заглядывали в магазины тканей и одежды, картины тоже отодвинулись на второй план: мы искали магазины с посудой и сосудами разного назначения. В первом же магазинчике, отвечавшем моим интересам, мы обнаружили вот такое соседство:


Оно поразило мое воображение. Во-первых, стало ясно, что картины вовсе не собираются лишать себя моего внимания, а во-вторых, соседство вещей, словно пришедших из глуби веков, с картиной главного авангардиста планеты вполне тянуло на сюжет для его картины. Я думаю, самому Дали понравилось бы такое сочетание предметов, символичное и неоднозначное.

Вся эта история оставалась неразъясненной долгие годы - почти четверть века - и ужасно мучила меня, не оставляла. Полжизни своей старалась я понять, что тогда произошло со мной и почему.

Разгадка пришла, как это, обычно, и случается, совершенно неожиданно.
Уже в перестроечное время, когда мы жили от " Огонька " до " Огонька ", в каком-то из изданий, да, кажется, именно в " Огоньке ", я прочла небольшую статью-не статью, что-то, вроде отрывка из чьих-то мемуаров, которая открыла мне глаза - вот уж, поистине: кто владеет информацией, тот владеет миром. Или, хотя бы, своей жизнью.
Человек рассказывал бесстрастно и отстраненно, как весной шестьдесят девятого года, будучи учеником девятого класса, пошел он днем в кино. Дело происходило в Москве. Как после сеанса на улице к нему подошли двое мужчин и, предъявив гэбэшные удостоверения, потребовали паспорт. Он паспорт незадолго до этого получил, а потому таскал его всюду в кармане пиджака ( мне это знакомо - я тоже какое-то время носила только что полученный паспорт в сумочке, пока это не обнаружила бабушка и не отняла его ). Он достал паспорт, который у него, незамедлительно, отобрали, а его запихнули в машину и повезли на Лубянку. В общем, домой он вернулся через шестнадцать лет, после мордовских лагерей.
Шили ему связь с зарубежной либеральной молодежью и участие в московской подпольной группировке студентов-антисоветчиков.
В статье напоминали, что шестьдесят восьмой год ознаменовался студенческой революцией в Париже. Я и тогда знала о волнениях, охвативших студенческие круги Польши, и, помнится, удивлялась, что у нас ничего не происходит и не к кому примкнуть. Помнится, я даже кому-то из друзей или родственников говорила, что не понимаю, как это могло случиться, что в царское время студенчество было настроено антиправительственно и было наиболее мобильной и решительной частью населения, а в наши дни превратилось в болото, которому ничего не интересно и которое ничто не волнует.
После хрущевских разоблачений гэбуха притихла на время и сидела тихо первые годы брежневского правления, стараясь разобраться, чего ждать от нового хозяина. Французские и польские студенты подарили ей шанс выслужиться перед Брежневым. Нужно было сфабриковать громкое дело, с помпой раскрыть его и таким образом доказать Бровастому, что они необходимы и что гайки в стране разболтались - нужно подтянуть. Опыта в штукачестве было у ведомства предостаточно - набили руку за сталинские годы - а тут такой случай: поляки бунтуют, и Западная Украина теперь наша, значит, бунтари - вот они, рядом, а кто может дать гарантию, что и к нам эта зараза еще не переползла? И было решено сделать вид, что - переползла.
Я думаю, их интересовал Гений - приятель моего мальчика, личность которого вполне тянула на то, чтобы раскрутить на роль лидера подполья. А мы были теми ступеньками, которые могли привести гэбэ к лидеру. Тем более, что просматривалась очень удачная связь западенских студентов с московскими - через меня.
Уехав из Москвы, я сломала замысел. Почтовой переписки я с мальчиком не вела, дома сидела одна, никто ко мне не приезжал и не приходил, общалась я только со своими школьными друзьями, а они за последние два года никуда не выезжали из Азербайджана. Поэтому протянуть нитку из Западной Украины и Москвы в Баку им не представлялось возможным, потому и повезли меня так далеко, чтобы на месте сломать и представить мой отъезд домой попыткой спрятаться от разоблачения.
Таким образом, получается, что я избежала вполне реальной возможности загреметь в лагерь.
Я не знаю судьбы моего мальчика - и не знаю, имею ли я право называть его моим - я не знаю, отпустили его или он все-таки попал в лагерь, я не знаю даже, жив ли. Судя по тому, что его имя никогда не встретилось мне ни в журналах, ни на обложках книг, из его замыслов тоже ничего не вышло. Где он, что с ним - я не узнаю этого никогда.

Я стала жить, зализывать раны. Чисто внешне, все у меня складывалось неплохо. Я все-таки закончила ВУЗ, у меня были романы, я вышла замуж по любви и родила двоих детей...Но все это было уже не то. Того огня, который горел во мне, того азарта и вкуса к жизни во мне больше не было никогда. Все было второго сорта - институт, Питер, профессия. То, ради чего я так работала в юности, так самоограничивала себя, промчалось мимо, оставив меня на обочине - не в том краю, не с теми людьми. Я жила среди людей, чувствуя себя зачумленной, у меня была позорная тайна - я сотрудничала с гэбэ. Самый глупый, самый нечистоплотный, самый непорядочный - были лучше меня: у них такой тайны не было.
Помня о напутствии, полученном от дьявола в Борисполе, я жила на полусогнутых ногах, жила полушепотом, жила в полсилы. Я четко сознавала, что не имею права распрямиться в полный рост, потому что это могло привести меня к таким высотам, где стало бы интересно мое прошлое, а это могло навредить моим близким, да и сталкиваться еще раз с тупой силой гэбэ у меня уже не было ни куража, ни сил.
Всю жизнь я искала мужчину, хоть немного похожего на моего поэта, но и в этом не преуспела. Однажды только судьба подарила мне кого-то, напоминающего его, но человеку светила хорошая карьера, и я убралась с его дороги, пока не успела ему навредить.
Тот же самый полушепот царил в моей профессиональной жизни. Я через год после всей этой истории решила поступать еще раз. Нужно ли говорить, что эта попытка оказалась неудачной? В те годы конкурсы в ВУЗы были высокими, и для отсеивания применялся метод, простой и гениальный. На математике давали один вариант, в котором все задачи были сформулированы некорректно и решения не имели. Мне, которая консультировала все общежитие абитуриентов, достался этот вариант, и я опять оказалась не у дел. Только через два года я опять стала московской студенткой - не в том институте, где мне хотелось бы учиться, но все-таки в институте, и что для меня всегда было важно - в Москве.
Все произошедшее со мной сформировало мне новый характер. Я утеряла натуру отличницы. То, что заставляет нас делать разные вещи лучше
других, ушло, мне стало довольно понимания, что я могу, при желании, сделать это.
А зачем было напрягаться? Все равно, что бы я ни делала, рано или поздно, я утыкалась в стену. Кроме того, я получила урок не откладывать удовольствие на потом, " потом " может не наступить. Новая " Я " не нравилась мне настоящей, которую я загнала глубоко в сознание и не позволяла ей поднимать голову. Новая Я была мельче и неинтересней, она ежедневно закапывала свой талант и забывала места, где он был закопан, она потеряла способность любить безоглядно, радоваться беспредельно, дружить на полную катушку. Вся жизнь шла механически, без моего участия, а мне самой хотелось одного - лечь на диван и читать, уйти от настоящего в выдуманный мир и там пережить всю ту бурю страстей, которой я была лишена в действительности, но без которой жить не могла.
Долгие годы история эта мучает меня. Я уже один раз пыталась написать эту повесть, но она не получилась, а теперь вот вдруг зафантанировала, и я лихорадочно собираю все капли и крохи, боясь, что фонтан заглохнет, а излившаяся нефть пропадет.
Я принадлежу к поколению, которе, словно и не жило на свете. Мы появились вскоре после войны от раненых и искалеченных отцов и нездоровых матерей, которые в войну были подростками и испытали в период полового созревания - самый ответственный период в жизни человеческого организма - стресс, голод, непосильный труд.
Могло ли появиться здоровое потомство от этих людей?
Становление наших личностей пришлось на слом времен. В хрущевское время мы были маленькими и осознать ничего не могли, а когда стали что-то понимать, наступило другое время, думая о котором я вспоминаю Блока: " Победоносцев над Россией простер совиные крыла ". Мы тоже жили под совиными крылами, но нам еще дополнительно забили рты, глаза, носы и уши серой ватой - да и оставили медленно задыхаться. Мое поколение, как будто и не жило совсем. Мы не написали книг о своем времени и о себе. О нас нет правдивого кино. Мы, перефразируя слегка Маяковского, " по стране родной прошли стороной ", не оставив ни следа, ни памяти.
Могла ли я, ощущая свою вину перед миллионами моих сверстников, не написать эту повесть?!
Кроме того, много известно теперь о людях, которые пытались бороться с тупой машиной советской власти. Выходили на площадь за свою и нашу свободу, шли в лагеря, объявляли голодовки, умирали молодыми.
А о нас, о тех, кто сидел и молчал, кто не сделал ничего - ничего и не написано. Конечно, мы, может быть, и не заслужили, чтобы о нас писали, но ведь нужно понять, почему такая огромная толпа народа безропотно сидела и задыхалась в вате и не думала ни о чем, кроме достать " стенку " и палас, купить колбасы и дождаться конца рабочего дня, чтобы можно было прийти домой, запереть дверь, задернуть плотные шторы и попытаться поверить, что живешь нормально, не хуже других, что сможешь прожить в своем теплом гнезде, свитом ценой невероятных усилий, до конца дней своих и что все будет хорошо, лишь бы не было войны, а цинковый гроб, полученный соседями к нам лично отношения не имеет.

Вот так я и прожила не свою жизнь. Василий Гроссман, который в числе прочих подписал обращение к Сталину в разгар " антикосмополитской " кампании, в котором видные деятели-евреи признавали некую вину еврейского народа перед народом русским и просили отца выселить евреев куда подальше, всю жизнь не мог простить себе этот поступок. Этот легкий росчерк пера сломал человека, и он сказал сам о себе, что его задушили в подворотне.
Я не равняю себя с Гроссманом, общего в нас наша национальность и то, что мы оба - люди. А потому я тоже говорю: меня задушили в подворотне.
А ведь когда-то я чувствовала себя крылатой и способной на многое, я была Аэлитой с бронзовой кожей и синими глазами, меня любил Сын Неба, а я любила его, но меня задушили, и мне осталось только одно: всю жизнь безнадежно повторять: " Где ты, где ты, где ты, любовь? "

Осень,2004,
Израиль.

Самолет, однако, благополучно приземлился в киевском аэтопорту Борисполь - огромном после бакинского, со стеклянным зданием вокзала, совсем по Вознесенскому: " ...стакан синевы без стакана..." Дальше нужно было лететь, уже на самолете внутренних линий, из аэропорта в Жулянах. Но погода не благоприятствовала моему конвоиру, была нелетной и оттягивала момент моего падения. Как всегда в таких случаях, здание аэровокзала было переполнено людьми. Штурмовавшие гостиницу, получали однообразный ответ, что мест нет, но для нас, волшебным образом, места нашлись. Спать было еще рано, и конвоир повел меня в ресторан, где я убедилась, как хорошо быть гэбистом в нашей стране. Мне было известно, что гражданские командированные получали сущие гроши в виде " суточных " и вынуждены были, из экономии, тащить в командировку консервы, сухие супы и чай с сахаром. Конвоира моего проблема денег, явно, не волновала. Был заказан дорогой ужин с коньяком для него и шоколадом для меня. Он один выдул целую бутылку " Плиски "! Я отказалась, хоть и любила коньяк, и, как выяснилось позже, правильно сделала.

Наступила ночь. Я уже лежала в постели, когда кто-то постучал в дверь моего номера. Это был конвоир, он требовал, чтобы я открыла дверь и впустила его - нужно поговорить. Я категорически отказалась дверь открыть, рассудив, что хуже уже не будет, а намерения его были более, чем ясны. Забегая вперед, скажу, что я настучала на него, обвинив его в грязных приставаниях, и что-то такое я услыхала краем уха, что означало: ему влетело.
Он все барабанил и барабанил, матерился и пинал дверь ногами. На улице шел дождь, настоящий ливень, ясно было, что самолеты не взлетают и не садятся и что непонятно, сколько времени придется сидеть в этом номере, видеть его рожу, отбиваться от него, при том, что это мучение все равно закончится допросами и еще большим мучением, которое так и так ждало меня впереди.
На мое счастье, коридорная привела в мой номер двух женщин с детьми Женщины, очевидно, заплатили ей, и она, воспользовавшись ночным временем и отсутствием начальства, дала им возможность хотя бы детей уложить в постели.
Все три бабы понимающе посмотрели на меня, и я услыхала не слишком тихий шепот о том, что вот надо же с таких молодых лет, а уже...
Я не обиделась, я обрадовалась их появлению - оно избавляло меня от стука в дверь, матерщины и всего подтекста, который за ними подразумевался.
Спать я, конечно, не могла, тем более, что один ребенок всю ночь плакал, мать его то и дело включала свет, а в пять утра пришла коридорная и обрадовала всех сообщением о том, что развиднелось, и полеты
возобновились.
Мамашки быстренько собрались и умотали, а часов в девять утра и мы уехали в Жуляны.
Я ехала по городу, где родилась, но не испытывала ни любопытства, ни простого интереса. Погода была серая, город был серый, с голыми деревьями, мокрыми тротуарами. На душе тоже было серо и слякотно. Голова была тяжелой после бессонной ночи и побаливала. Мы не позавтракали, но я бы все равно не смогла есть: всегда при сильных душевных потрясениях я теряла аппетит. Еще удивительно, что не поднялась температура и не началась рвота, что бывало со мной в таких случаях.

Полет я перенесла ужасно. Летели в " кукурузнике " ниже облаков, земля была видна - леса, поля, дома населенных пунктов, дороги. На одной из дорог я даже увидела лошадь с телегой - так низко мы летели. Из-за этого была страшная болтанка, я мучилась морской болезнью, и из самолета меня вынесли - сама идти я не могла.

У трапа нас ожидала машина, в которую меня загрузили и повезли. Я сидела с закрытыми глазами, у меня не было сил смотреть вокруг, и потому было полной неожиданностью, получив приказ выйти из машины, когда езда закончилась, оказаться возле гостиницы, построенной в том же стиле, что и аэропорт Борисполь.
К портье меня конвоировали уже трое человек. Они молча стояли рядом, пока я оформляла себе номер, так же молча поднялись со мной в лифте, проверили шкафы и ушли, сказав, чтобы я сегодня носа никуда не высовывала, еду мне принесут в номер, а завтра с утра я должна явиться туда-то и туда-то.

Даже если бы мне не приказали, я и сама никуда бы не пошла - так мне было плохо. Чтобы как-то снять напряжение, я решила принять ванну, а вскоре после того, как я из нее вышла, явились два официанта и накрыли стол к обеду. Еда была вкусной, все-таки, украинская кухня, ощущение чистого тела всегда усиливало мою уверенность в себе, а потому я немного успокоилась и решила хоть немного отдохнуть, а потом продумать свое поведение на допросах.
С тем я легла в постель и проснулась уже только утром от телефонного звонка. Звонил москвич, чтобы разбудить меня и дать инструкции. Я должна была всем говорить, что приехала в гости к знакомым, а живу в гостинице, потому что у них нет места. Я должна была есть только в ресторане гостиницы за одним и тем же столом - этот момент остался мне непонятен до сих пор. Номер стола был мне тоже предписан. Странная история с этим столом, зачем это было нужно?

Что ж, я отправилась завтракать, а затем пошла в комитет. Стояла чудная, с моей точки зрения, погода. Было пасмурно, но светло, тихо, деревья были подернуты легкой зеленой дымкой - уже слегка проклюнулись листочки из почек. Город поразил меня чистотой, мраморными плитами тротуаров на улице имени Ольги Кобылянской, невероятным количеством парикмахерских - перукарен ( совсем как в уездном городе N, правда, похоронных контор я не заметила), книжных магазинов, где не было книг на русском языке, и я с бессильной досадой смотрела на всяческие зарубежные раритеты, которые не становились доступнее от перевода их на славянский язык, и баб в кирзовых солдатских сапогах под длинными юбками, из-под которых выглядывали заляпанные грязью кружева.

Я нашла нужное здание, пропуск уже был готов, и меня провели в просторный кабинет, где сидели москвич и два местных гэбиста - оба в форме. Один был похож на актера Прокоповича, я даже удивилась, насколько, оказывается, внешность артиста была типичной для гэбиста - не зря он их, обычно, и играл. Второй был огромен, толст и вид имел отталкивающий.

Все они затеяли со мной игру в хорошего и плохого следователя, и мой страх, неожиданно прошел. Я отвечала на их вопросы о себе - как и где живу, какая семья, почему оставила учебу, чем больна. Даже спросили, нет ли температуры и вызвали медсестру, которая измерила мне давление и поставила градусник. Вот тут я испугалась вновь. Мне пришло в голову, что проверяют состояние моего здоровья, чтобы удостовериться, смогу ли я выдержать пытки. Глупо, конечно, но я ждала от них чего угодно, и, не зная, чего ждать, ждала, на всяких случай, самого худшего.

Температуры у меня не было, медсестра ушла, вопросы возобновились и потихоньку начали касаться моего мальчика. Сколько времени я его знаю, где познакомились, не ври, мы все равно все узнаем, что он тебе писал в письмах, это все, ты хорошо поняла, что не нужно нас сердить, а он только по почте тебе писал, может быть, передавал с кем-нибудь письма для тебя, никто к тебе не приходил в Москве от него, а дома, ты врешь, мы это видим, имей в виду, выгораживая его, ты вредишь себе и своей семье.
Я понять не могла, что они хотели услыхать от меня. И вдруг тон сменился. Ах, ты любишь театр, что, и в студии училась, какая молодец, я тоже театр люблю, тоже в самодеятельности участвовал в молодости, сейчас времени нет, но монолог Гамлета прочесть могу - хочешь? Монолог Гамлета шел его туше, как корове седло, он нависал надо мной, тряс руками, волосы упали ему на вспотевший лоб, и вдруг он сказал совершенно будничным голосом, что я сейчас отправлюсь на квартиру к своему парню, сделаю вид, что приехала к нему в гости, а дальше буду с ним встречаться и разводить на антисоветские разговоры. Как это - какие? Я что, не знаю, что такое антисоветчина? Я - честно - не знала. Вся моя антисоветчина укладывалась в анекдоты о членах правительства, да и то я не знала половину людей, о которых эти анекдоты рассказывались. То есть, я знала фамилии, но их должности оставались для меня загадкой - я была не в состоянии их запомнить.

Мне сказали, чтобы я не играла дурочку, что все знают, какие бывают анитсоветские разговоры. А вот я не знаю, и откуда мне их знать, если я их никогда не вела и не веду? Как это - о чем разговариваем? О книгах, театре, кино - я хочу во ВГИК поступать, технический ВУЗ был ошибкой, о жизни...Так-так-так, а что именно - о жизни? Ну, мы хотим быть известными людьми. Он станет поэтом, которого все будут знать и читать, я буду артисткой, буду играть в кино. Мне в театре играть меньше нравится - по нескольку лет один и тот же спектакль, скучно, в кино лучше, интереснее - сыграл роль один раз и все, и она тебе не надоест, а в театре...Тут меня прервали и сказали, что все это хорошо, раз я на самом деле дура, а не представляюсь ею ( а что еще я делала?), то, может быть, оно и лучше: мне будут говорить, о чем я должна разговаривать с парнем, а я должна буду докладывать, что и как он мне отвечал.

Я не стану писать о том, какое потрясение испытал мой очкарик, увидев меня. Для любой женщины подобный момент, случись он в ее жизни, стал бы самым дорогим воспоминанием, но мне не было суждено испытать радость при виде радости его. Меня раздирали стыд, горечь, отчаяние. Я понимала, что обманываю самого дорого своего человека, а значит, все, общего будущего у нас с ним больше нет и быть не может, и единственное, что я могу сделать для нас - это наврать гэбухе, как можно больше. Я решила не говорить ему, зачем я здесь, на самом деле - мне не хотелось портить ему радость встречи. Со мной все уже было ясно, у меня было все сломано, так пусть хоть у него не останется грязных впечатлений от нашего свидания.

Приняв это решение, я успокоилась окончательно, и на ближайшую неделю моя жизнь приобрела следующий распорядок: утром я завтракала в гостиничном ресторане, выпивая такое дикое количество томатного сока, , что официант - всегда один и тот же - уже не спрашивая меня, приносил сразу кувшин сока, чтобы не таскать по одному стакану. Он же следил, чтобы я за столом всегда была одна, он же расспрашивал меня, кто да что и зачем, а также - почему. Я отвечала ему заученными фразами, не понимая, на черта ему знать, кто я такая, и относя его расспросы на счет любопытства, хоть и несколько назойливого, но понятного в провинции: одета я была странновато по здешним меркам - одна мужская шляпа чего стоила, - но я всю жизнь любила и носила мужские шляпы и выглядела всегда странно из-за них.

После завтрака я шла в комитет и там выдавала им очередную порцию вранья о наших с очкариком беседах. В этих отчетах я старательно лепила образ, и не человека даже, а фигуры, вырезанной из агитационного плаката - с комсомольским билетом вместо сердца, уставом вместо мозгов и моральным кодексом строителя коммунизма вместо мужского достоинства.
Сцены при этих моих отчетах разыгрывались самые дикие. Конечно, они понимали, что я вру, конечно, они видели провал своей затеи, но у них была какая-то, тогда еще не понятная мне, цель, и они упорно старались заставить меня сделать то, что было им необходимо для достижения этой цели.
Приемы они использовали старые, о которых я и читала, и слышала от бабушки. Меня оставляли одну в кабинете на долгое время, при мне вызывали автозак с конвоем для отправки меня в камеру, не выпускали в туалет и не давали пить - только не били, и это было ярким подтверждением того, что времена, все-таки, изменились, как бы эти люди ни пытались сделать вид, что все по-прежнему. Один раз меня даже куда-то возили в автозаке, но, повозив полчаса, вернули в обрыдший кабинет, где неожиданно накормили шоколадными конфетами.
Я решила не терять время и силы на разгадывание логики их поведения, отвечала, когда спрашивали, молчала, когда молчали они, давали конфету - брала, не давали пить - не просила. Всю первую половину дня я проводила в этих мучениях, потом заканчивались занятия в университете, мальчик освобождался, и начинались мучения другого рода.

Я старалась утащить его гулять, подозревая, что номер прослушивается, а ему, наоборот, хотелось посидеть в чистой нарядной комнате: жил он в частном доме деревенского типа с удобствами во дворе, и жила их там большая компания - хозяйка дома таким образом зарабатывала себе на жизнь, потому что у университета общежития не было, и все иногородние студенты жили по частным квартирам. В номере были удобные кресла, ковер, приглушенный свет, теплая и чистая ванная... Я мотивировала тем, что мне нужен свежий воздух, что в Сумгаите одна химия, так я хоть здесь подышу чистым воздухом, это ведь так необходимо моим легким. Этот аргумент срабатывал неизменно, тем более, что кашляла я все сильнее, и думала, что наверное, процесс в легких развивается, раз кашель усилился. Мальчик кашля моего слышать не мог спокойно и проговорился мне как-то, что плакал, читая " Три товарища ", но ни за что не хочет плакать по такому же поводу в жизни.

Мы убегали на улицу, а там, куда бы мы ни шли, всегда в поле моего зрения маячил кто-нибудь, кого я видела в здании комитета. Я думаю, они делали это нарочно, чтобы показать мне: за нами следят, нам не скрыться.

Мы с ним были такими детьми еще, что даже свобода, отсутствие контроля взрослых и наличие комнаты, ничего не изменили в наших отношениях, кроме того, что мы начали целоваться. Я преживала при каждом поцелуе двойственное чувство. С одной стороны, это было здорово - целоваться с тем, кого любишь, но с другой - я ощущала себя проституткой, которую КГБ подкладывает под человека, которого ему надо разоблачить. Все окутывалось горечью понимания: каждый день мог стать последним, нас или, наконец, арестуют, или отпустят, и мне предстоит уехать и больше никогда с мальчиком не увидеться.
Я находилась в таком хаосе чувств и мыслей, не оставлявших меня даже во сне, что уже не понимала сама, когда я вру, когда говорю правду, и говорю ли я ее хоть когда-нибудь, или же только вру и играю.

Так продолжалось неделю или чуть больше. Мальчик меня не показал друзьям, что меня и удивляло, и устраивало, потому что тогда пришлось бы еще и его друзей отмазывать, а на это у меня уже сил не оставалось. Однажды только, встречая его после занятий, я увидела его в компании с парнем, явно более старшим, чем мы. Об этом парне мальчик мой говорил в самых восторженных выражениях, и рассказал мне, что тот - интеллектуальный лидер всего факультета, что он организовал литобъединение, которое очень не нравится деканату за свободомыслие и авангардизм, и что ему не понравилось мое появление, но очкарик отнес это на счет ревности.
Я тоже решила, что Гению - как я его окрестила мысленно - досадно отодвинуться на второй план, и перестала о нем думать.

А тем временем, дознание буксовало. Устали все - и мои загонщики тоже. И вот однажды утром, явившись для отчета, я услыхала, что в моих услугах больше не нуждаются, и завтра я еду домой. На мой отчаянный вопрос, что будет с мальчиком, мне ответили, что теперь это не моя забота, что теперь они будут разговаривать с ним сами. Я пыталась сказать что-то еще, но меня уже не слушали, начались разборки с деньгами, которые я получала на оплату номера и кормежку, потом оформляли подписку о неразглашении и какие-то еще документы, я не помню - была, как в тумане.

Очкарика известие о моем отъезде опечалило, но ведь он не знал, что расстаемся мы навсегда, а потому печаль его была совсем не то, что мое черное отчаяние. Мы напоследок посидели в ресторане, где нам хватило денег на салат из огурцов и кофе с пирожным, и разошлись до завтра.
Как прошел день до вечера, когда уходил мой поезд, я не помню. Помню, что сижу в общем вагоне - даже купе мне не полагалось уже - он успокаивает меня, обещает приехать летом ко мне, а потом мы поедем к его маме в Крым, а я реву белугой, потому что ничего этого не будет: они расскажут ему об истинной причине моего приезда, и он сам откажется от меня из-за нормальной человеческой брезгливости, а если даже он ничего не узнает, то тайна эта разъест, как ржавчина, как дурная болезнь, мое сердце и нашу любовь.
Проводник велел ему выйти из вагона, мы смотрели друг на друга в окно, я продолжала рыдать так, что соседка, пожилая тетка, уже не знала, куда ей деться. Поезд тронулся, мальчик шел какое-то время за вагоном, потом отстал - и больше никогда я его не видела.

Я продолжала плакать, отвернувшись к черному окну, в котором мелькали огни пристанционных построек и прожекторов, потом поезд миновал город, тьма за окном стала непроглядной, в окне качался мой силуэт, а я все выплакивала напряжение этой недели, накопившуюся боль, усталость и отчаяние.

Вдруг по вагону заходили какие-то люди, поезд остановился, проводник прошел по вагону, объявляя остановку, окно осветилось, показалось здание станции, а на перроне стоял дьявол. Молодой человек незаметной внешности - их было много в кабинетах комитета, все с приятными лицами, которые забывались, как только человек исчезал из поля вашего зрения - подошел ко мне и велел следовать за ним. Соседка с ужасом смотрела, как он уводит меня, а на перроне дьявол, увидев мое зареванное лицо, глумливо сказал, что рано я начала слезы лить, что мальчика они взяли, и теперь от него зависит, придется мне еще плакать или он такой же верный, как и я.
Я ему не ответила. Я отупела и ничего не помнила и не чувствовала. Меня опять привезли в гостиницу, но поселили в другой номер - похуже и на другом этаже. Всю ночь трезвонил телефон и кто-то с грузинским акцентом предлагал мне любые деньги за согласие пойти в ресторан. Я бросала трубку, телефон звонил опять, я пыталась не обращать на него внимание, но он трезвонил без конца, а потом еще явилась коридорная и сказала, что можно заработать, очень богатый человек мной заинтересовался, любые деньги дает. Я ее выгнала, пообещав, что завтра же пожалуюсь в КГБ, я их сотрудница, а она ко мне с такими предложениями. Видно было, что она испугалась, а потому слесарь пришел очень быстро и починил сломанный дверной замок, чья неисправность была мной обнаружена благодаря приходу этой сводни.
В этом номере я провела еще день и следующую ночь. А наутро - часов в пять - меня опять разбудил дьявол и заявил, что мы уезжаем. И опять, но в обратном порядке - автомобиль к трапу - самолет - болтанка - Жуляны - автобус - Борисполь, где дьявол вдруг достал конверт и отдал мне со словами: " Твой билет до Баку и немного денег на дорогу. Там тебя встретят и отвезут домой. Теперь, значит, так. Дело твое срока давности не имеет. Решили не портить тебе жизнь, но если ты еще хоть раз во что-нибудь замешаешься - все, амба, пеняй на себя. Поняла? И брось мысли о каких-то там престижных ВУЗах - тебе туда дорога закрыта, первый отдел не пропустит, сколько ни прыгай. Поступай куда попроще, это я уже тебе неофициально говорю - что ж я, не отец, не понимаю, что ли..."

Я смотрела на него во все глаза и не могла поверить, что у этого ходячего кошмара могут быть дети, что он не испытывает ко мне злобы и ненависти - просто человек делал свою работу, а что ж поделаешь, если работа у него именно такая, а не иная. И тут я прикинула его возраст и поняла, что в тридцать седьмом он уже мог быть на службе в органах, или годами тремя-четырьмя позже, но он участвовал во всем этом, и притом был мужем, отцом, ходил с женой в гости и магазины, делал ей по ночам детей, как любой нормальный мужчина, и что дети, наверное, знают, где папа работает... Я представила своего отца на месте дьявола, а себя - на месте его дочери, и возликовала, что мы - не они, никогда ими не будем, что бы с нами ни делали.

Его самолет улетал раньше моего, а потом оказалось, что мой рейс задерживается, и я купила почтовый набор в киоске и стала писать мальчику покаянное письмо. Я сидела в Борисполе весь день и весь день я писала свою исповедь. Когда объявили регистрацию на мой рейс, я отправила письмо заказным и пошла на посадку.

Этот полет я забыла напрочь. Как будто, был провал, из которого я вынырнула уже в Баку. Как и обещал дьявол, меня у трапа ждали " Волга " и трое мужчин в плащах болонья. Молча мы уселись в машину и выехали на шоссе. Мне сказали, что сейчас меня отвезут домой, а в понедельник я должна явиться к капитану такому-то в такой-то кабинет в городсом комитете. Я не ответила. В городе гэбисты вышли, и я осталась с шофером, который погнал машину в Сумгаит. И опять провал в памяти. Может быть, я теряла сознание? Мне это не известно и теперь уже я этого не узнаю, да и какая теперь разница? В Сумгаите я сказала, что хочу пройтись пешком, шофер высадил меня и уехал, а я пошла домой по пустым ночным улицам, впервые не боясь никого.

Недавно прошел дождь, асфальт был мокрый и по нему еще текли ручьи. Воздух был свежим и влажным, дул теплый ветер, весна набирала силу. Я шла на легких ногах, ветер развевал мои волосы и шелковую косынку на шее,
я шла, голова была пустой и легкой, сердце было пустым, я вдыхала свежий ночной воздух, шла бездумно вперед, туда, где когда-то был мой дом, где теперь зиял провал, а в нем клубилось пустота и я шла в эту пустоту, потому что больше мне идти было некуда: было у меня раньше будущее, были надежды и мечты, была любовь и уважение к себе, а теперь осталась только эта пустота, которую еще нужно было чем-то наполнить, но наполнять мне ее было нечем - я шла на легких ногах, с пустым сердцем, с пустой душой, с пустой головой, где в каком-то далеком уголке сознания назойливой мухой билось воспоминание: шоссе, мчится " Волга ", хохочут люди, трепещет на ветру газета, чей-то скорбный голос говорит: " Хрущика сняли, Брежнев вместо него."