11.
Кончалось лет, шли двадцатые числа августа. Окна в квартире Фишбейнов были открыты, комнаты были полны, уже потерявшим летнее неистовство, уже, как бы, осенним, хотя еще теплым, солнечным светом. Тишина стояла в квартире, чисто прибранной и уютной. Время от времени в эту тишину врывались своими трелями дверной звонок и телефон, но быстро стихали, и эта молчаливая квартира была, как зачарованный остров посреди суеты и шума огромного города.
Вещи лежали и стояли на своих привычных местах, но тонкий слой пыли приглушил блеск полированных поверхностей и придал бархатистость обивке мягкой мебели. Воздух, несмотря на открытые окна, становился затхлым и нежилым. Пыль и его запаху придавала ни с чем не сравнимый оттенок.
Никто не появлялся, солнечный свет напрасно старался придать квартире веселый и гостеприимный вид.
Окна в квартире Маши, как и всегда, были закрыты и затянуты тяжелыми плотными шторами. И за этими шторами царили тишина и пыль.
Разными были эти квартиры, и люди, недавно жившие в них, тоже были разными, но тишина и пыль сроднили их, а еще - изображение одной и той же местности: изгибающийся дугой морской берег, лес на дальнем мысу, красные сосны - набросанные одной и той же рукой на небольших листках бумаги. У Фишбейнов этих изображений было два - в спальне родителей и комнате девочек, - а у Маши одно, лежало на диване.
И хотя было видно, что рисунки сделаны непрофессиональной рукой, от изображенной на них местности веяло безмятежностью и покоем.
Все больше квартир и комнат в коммуналках вдруг замолкали, становились прибежищем тишины и пыли, и обязательной их принадлежностью становилось изображение неведомого морского берега.
Процесс этот не остался незамеченным в кабинетах людей, сидящих под совсем другими изображениями в рамах на стене, далеко не пейзажами, а - портретами В кабинетах этих хватало пыли, но тишиной в них и не пахло, что делало их абсолютно чуждыми опустевшим квартирам, и это можно было бы объяснить пристастием хозяев кабинетов к портретной живописи и нелюбовью к пезажам, хотя могли найтись и другие причины, если кому-нибудь вздумалось их искать.
В кабинетах этих все чаще стали раздаваться телефонные звонки разной тональности и продолжительности, и стали появляться посетители, разнообразно возбужденные или испуганные.
Принимались меры: опустевшие квартиры вскрывались и обыскивались, а по результатом обысков состовлялись описи, причем тех, кто это делал, приводило в замешательство наличие абсолютно всех вещей, что полностью исключало версию ограбления.
Квартиры опечатывали, во все концы страны летели ориентировки розыска, но все эти мероприятия результатов не давали: хозяева квартир не появлялись и знать о себе не давали. Исчезнув вместе с детьми, собаками, кошками, дедушками и бабушками, они не появлялись нигде ни в живом виде, ни в виде трупов.
Люди под портретами нервничали, по городу ползли вздорные и грозные слухи о невиданной банде, о начале новой волны репрессий, об эпидемии некой неизлечимой болезни, скрываемой властями от народа....
В результате всех этих домыслов из магазинов вымели все товары, даже лаврового листа не осталось в продаже, даже суррогатных желудевый кофе был распродан весь, но никакие меры не помогали: исчезнувшие не только не вернулись, но число их росло, и были это все люди образованные, интеллигентные, с хорошими головами и руками, что постепенно стало сказываться на жизни города.
Непомерно возросли очереди в поликлиниках и больницах, застопорились многие серьезные проектные работы, пришлось отменять гастроли и концерты, лекции и творческие вечера: исчезли участники, исполнители, организаторы.
Была обнаружена странная деталь: во всех опустевших квартирах находили один и тот же морской пейзаж, выполненный то простым карандашом, то фломастерами, то шариковой ручкой на листах бумаги разного формата и качества.
Поиски места, изображенного на рисунках, результатов не дали. Копии пейзажа передали во все уголки страны, где было море или, хотя бы, озеро, но и это оказалось напрасным: людей не нашли.
Мало того, эпидемия изчезновений перекинулась в другие города, и все чаще стало возникать предположение об инопланетной принадлежности пейзажа, хотя осмелившиеся сделать это предположение, не могли объяснить, каким образом наземные службы ПВО , свои и зарубежные, работники околоземной космической станции, многочисленные спутники-шпионы, астрономы всего мира - могли пропустить многочисленные внедрения в околоземное космическое пространство - а они должны были быть многочисленными, потому что исчезнувших можно было уже считать десятками тысяч.
"Нуль-транспортировка!"- брякнул кто-то, и космическая версия была похоронена, потому что на Земле не нашлось бы ни одного физика или математика, который мог бы объяснить, что такое нуль-транспортировка.
А дела шли все хуже. Обстановка в стране, и так не простая, осложнилась чрезвычайно, а нравы, наоборот, упростились, хотя до начала событий казалось, что дальше им упрощаться некуда. Оказалось, что было наивно так думать.
Замерла культурная жизнь, перестали выходить газеты и журналы, за исключением партийных и ура-патриотических. Телевидение и радио работали не более двух-трех часов в день - передавали записи старых концертов и крутили фильмы.
Все чаще народ сбивался в толпы, которые требовали вскрыть пустые квартиры и отдать их нуждающимся в жилье. В возвращение законных владельцев этих квартир никто не верил.
Власти отмалчивались, и толпа начала действовать самостоятельно: квартиры взламывали и занимали, вещи, находившиеся в них, считались законной добычей захватчиков. Начались распри между претендентами на одну и ту же квартиру, на один и тот же гараж, потому что ведь и некоторое количество легковых автомобилей осталось бесхозными, а значит - вожделенными.
Дело принимало нешуточный оборот. Участились убийства, разбойные нападения, пришлось вводить комендантский час, военные патрули.
Страна погружалась во мрак, дышащий ненавистью и опасностью, кашляющий автоматными очередями, пистолетными выстрелами, взрывами гранат.
И в этом наползающем мраке Чин, допрашивавший некогда Машу, продолжал свое дело: организовывал слежку и шпионаж за людьми, принимал донесения стукачей, допрашивал подозреваемых в "измене" - делал все, чтобы царство мрака, его царство, безраздельно поглотило страну, так бездумно доверившую ему свою безопасность.
nikky! Я видела Ваш аватар - Вы очень симпатичная. Надеюсь, что нам будет интересно вместе.
