Встань у реки, смотри, как течет река…
И стало вдруг совершенно ясно, что ничто больше не мешает тебе, ничто не забивает твои мысли с выматывающей настойчивостью, ничего больше хочется до изнеможения; ни одна сцена из пережитых и слово из услышанных или сказанных не всплывает в памяти сотни раз подряд, не заставляет щеки душно краснеть и сердце – жалобно сжиматься и не вызывает счастливой улыбки на тут же глупеющем лице.
Стало понятно, что ты ничего уже не ждешь от этих обветренных и искусанных одиноких губ и самодовольно уверенных в незыблемость прошедшего карих глаз; что тебе все равно, есть ли они перед тобой, сбоку, сзади или же их нет вообще; что ни одно их слово, взгляд или движение не вызовут ответного, ничего не изменят в тебе и не заставят снова, как когда-то, ронять слезы или размыкать навстречу им губы; что все это - лишь мимолетная улыбка при встрече твоего взгляда с его домом, слуха – с нечаянным звуком его имени, встречи всей тебя – с частью твоего прошлого.
А прошлое твое стояло у подъезда под фонарем и десятком разноцветных пар глаз смотрело на тебя в напряженном ожидании, оглушающее отчаянный зов был в его молчании. Ты развернулась и медленно, спокойно пошла вперед. Тишина… Ты оставила все. Больше тебе ничего не было нужно, у тебя было одно – свобода. Свобода от желаний и мыслей, свобода от грусти, горя и гордости, свобода от страсти, страха и сомнений, свобода ото лжи, лени и любви. Свобода от всего, что было за спиной.
Свобода. Впереди никто не ждал, и ты не ждала никого. Блик света на поверхности воды был важнее, чем все покинутой тобой. Солнечные зайчики, пускаемые стеклами автобуса, прокатились почти у самых ног. Предзакатный ветер даже не шевелил волос, а только тепло обдувал лицо.
Свобода – это одиночество? Какая чушь! Свобода – это все! Свобода – это сидеть на гранитных ступенях набережной, чуть холодящих коленки, взглядом охватывать всю ЕЕ, все это огромное, синее, живое, с отблесками солнца на переливающихся и перебегающих друг в друга горках, стремящееся сюда и устремляющееся отсюда, завораживающее, мгновенное и вечное, то, при котором все слова кажутся ничтожными и бессмысленными, люди вокруг – глупыми и беспомощными, все оставшееся позади – игрой. Кажется самой большой, но неизбежной ошибкой – уйти отсюда, и самой большой радостью – то, что уход этот нужен только для того, чтобы можно было вновь вернуться.
Вернуться к Ней, и она примет тебя, когда бы ты ни пришла, и ты придешь, ты обязательно придешь, наделав еще большую кучу ошибок и глупостей. Придешь, зная точно, что только здесь все станет совершенно ясным, таким, как Она сама, придешь, чтобы остаться с Ней навсегда.
