В 13 лет я была на удивление некрасивым ребенком: очень худой прыщавый глист с
большой башкой и кривыми зубами . Моя мама меня сторонилась и весь пубертатный
период старалась держать меня подальше от родных и знакомых , на все лето
отправляла меня в пионерский лагерь .
Пионерский лагерь состоял из клоповников с детьми , домика дирекции и пяти
туалетов . Туалеты состояли из кирпичной коробки , ямы , закрывающего эту яму
деревянного настила с дырками и говна с хлоркой . Говно с хлоркой воняли ,
поэтому сортиры предусмотрительно строили далеко от жилых зданий и обсаживали их
кустами .
Девочки долгое время думали , что я мальчик ... В общем , со мной не дружили . В
ту фатальную ночь полуночный понос стал моим единственным спутником . Поносил
весь лагерь: незрелые фрукты , грязные руки повара и всякое гавно , которое ели
пионэры с голодухи сделали свое черное дело . Дырки в тубзике были обосраны
расстроенными желудками 400 человек и девочки ходили гадить парами : одна срет ,
другая светит фонариком , чтоб первая не вляпалась в продукты испражнения
предшественниц . Мне никто не хотел светить фонарем , поэтому в ту ночь я
высеривала солянку в гордом уединении; в блеклом свете фонаря были видны только
очертания , и , сидя над дырой , я смирилась с тем , что уже влезла в чье - то
скользкое дерьмо .
Неожиданно какая-то тень кинулась прямо на меня , я заорала , резко дернула
неустойчивым телом , ноги проехались по чьему - то дерьму и я вошла в очко как
хорошо смазанная гильза .
Fuck! Летучая мышь загнала меня по пояс в кучу говна , над головой смутно
виднелось очко , если кто-нибудь сейчас придет срать , то положение мое сильно
ухудшится . Надо вылазить!
Через полчаса , потея и шепотом ругаясь матом , я дотянулась до очка руками: это
, блин , было крайне сложно - все твердые опоры были скользкими , как сопли!
Ухватившись за края дыры , я подтянулась и высунула башку : от свежего воздуха
закружилась голова и я удержалась на завоеванных позициях только волей к свободе
. Подтянулась еще и оперлась на локти : нужно за что - то ухватиться , чтоб не
соскользнуть . Все вокруг было склизким , зацепиться можно было только за
поперечную деревянную балку в полуметре от меня , я с нечеловеческими усилиями
пыталась до нее дотянуться , шипя от напряжения: - Ну ! Иди же сюда! Дай , я до
тебя достану!..
Вдруг меня ослепила яркая вспышка света , потом какой-то не то вздох , не то
стон , и глухой стук - я испугалась и... скатилась обратно . Еще полчаса - и я
снова над очком . Так . Тянемся... Есть . Я ухватилась за перекладину и вылезла
на бетонный пол еле дыша от радости . Отдышавшись , решила идти к речке
отмываться .
Метрах в пяти от тубзика валялся директор , рядом с ним лежал разбитый фонарик –
окочурился что ли ? Я побрела на речку , отодраилась как сумела , а потом
кликнула людей: может и не сдох еще , спасти можно .
На утро нам сказали , что у директора был удар , вернулся в лагерь он только под
конец смены . Говорить он не мог , сидел весь день на веранде и ему нравилось ,
когда к нему приходили дети . Я навещала его частенько , он меня как то особенно
любил - ведь собственно я тогда позвала к нему людей .
На следующий год мы узнали , что перед самой смертью директор ненадолго пришел в
себя . Он рассказал , что в ту ночь он обходил территорию лагеря , случайно
услышал странное шипение в туалете и открыл дверь .
На него из зловонного очка лез мерзкий говняный лупоглазый червяк , тянул к нему
клешни и шипел:
- Ну-у-у... Иди же сюда-а.... Дай , я до тебя доссстануууу!..
За лупоглазую неприятно , безусловно ....
Дуня Нефигаблина.
