Мудрец...
МУДРЕЦ
(Эллинская сказка)
Беотиец Акселос, эллин родом и варвар душой, был по делам в
Афинах. Осмотрел Акрополь.
- Акрополь как Акрополь! Стоит высоко.
Был в театре Диониса.
- Театр хороший. Отделан белым мрамором.
Слушал лучших ораторов на агора:
- Говорят много.
И захотел побеседовать с Сократом.
- Быть в Афинах и не поговорить с Сократом! На что же тогда
человеку дан язык?
Прохожий афинянин указал ему под портиком Академии задумчиво
гулявшего небольшого человека с невзрачным лицом:
- Это Сократ.
"Такой великий муж мог бы быть повыше ростом и повиднее.
Впрочем, мудрецы об этом не заботятся!" - подумал беотиец. Он
пошел навстречу Сократу и глубоко ему поклонился.
Сократ учтиво ответил на поклон и прошел мимо.
Беотиец опять забежал вперед и поклонился.
Сократ улыбнулся, поклонился и продолжал прогулку.
Тогда беотиец снова забежал вперед и сказал:
- Привет тебе, мудрейший из смертных!
Сократ остановился, засмеялся глазами и сказал:
- Видел ли ты всех людей на свете?
- Н-нет!
- Раз ты их не видел, ты не мог и говорить со всеми людьми на
свете. Не так ли?
- Совершенно верно.
- Почему же, в таком случае, ты знаешь, что я умнее всех людей на
свете? Не осторожней ли было бы, с твоей стороны, сказать: "Мне
кажется, что ты мудрейший из людей?"
- Да, пожалуй, так было бы благоразумнее.
- Но раз ты не знаешь, насколько умны другие люди на свете, такое
мнение твое ни на чем не основано. Не так ли?
- Выходит, что так.
- Уверяют в чем-нибудь, не имея на то никаких оснований, или
плуты, или глупцы. Не правда ли?
- Д-да!
- Хотел ли ты обмануть меня, говоря, что я мудрейший из людей?
- Значит, ты не плут. Кто же ты в таком случае? Реши сам!
"Однако!" - подумал беотиец и сказал:
- Что ж мне было делать, когда ты ничего не говоришь! На что
роза, если она не пахнет, и мудрец, если он не говорит?
Сократ улыбнулся.
- Прекрасно. Скажи: свойственно ли коню ржать?
- Я думаю!
- А быку мычать?
- И еще как!
- Барану блеять?
- Ну, еще бы!
- Что же, конь беспрерывно ржет?
- Зачем же!
- И бык не мычит беспрерывно?
- Конечно, нет!
- Но, может быть, беспрерывно блеет хоть баран?
- Тоже нет!
- Видал ли ты, чтоб конь заржал при виде коровы?
- Не бывает.
- Или бык замычал при виде овцы, или баран заблеял при виде
лошади?
- Нет, нет и нет! - весело отвечал беотиец.
- Не ржет ли конь при виде лошади?
- Разумеется.
- А бык при виде коровы?
- Это всякому известно.
- А баран не начинает ли блеять тогда, когда увидит овцу?
- Верно.
- Одним словом, мы можем сказать, что конь ржет, бык мычит и
баран блеет только тогда, когда видит себе подобных?
- Почему ж не сказать? Можно сказать!
- И из того, что правилу этому одинаково подчиняются и конь, и
бык, и баран, не должны ли мы заключить, что это закон природы?
- По-моему, должны.
- Скажи, мудрец станет ли идти против законов природы?
- Не думаю!
- И отлично делаешь. Теперь ответь мне на один вопрос.
- Хоть на тысячу тысяч!
- Не думаешь ли ты, что мудрецу так же свойственно говорить
мудрые вещи, как коню ржать, быку мычать и барану блеять?
- Я так и думаю.
- Прекрасно! Если конь ржет, бык мычит, а баран блеет только при
встрече с себе подобными, то, значит, и мудрец должен говорить только
с подобными себе. Какое же основание, друг, я имел заговорить с тобою?
И посмотрев на него с любовью, Сократ пошел дальше.
- Пусть меня разорвет Цербер! - воскликнул Акселос.
- Чтобы человека два раза подряд заставили самого себя назвать
дураком! Это может случиться только с беотийцем, да и то в Афинах!
Через мгновение он, однако, подумал:
"А мудрость, оказывается, вовсе не такая трудная вещь!"
И чтоб развлечься после неприятного разговора, пошел к гетерам.
Гетера Хризис лежала на окне своего дома, с накрашенным лицом, -
чего требовало ее занятие, - и одетая в роскошные одежды, чего ее
занятие не требовало вовсе.
- Иди смелее, красавец! - крикнула она Акселосу, когда тот
остановился у ее порога.
Беотиец хитро улыбнулся.
- За что тебе платят деньги? - спросил он.
Гетера из окна оглядела его с удивлением с ног до головы.
- За то, что я женщина!
- Но не всем же женщинам платят деньги. Ты должна отвечать: за
то, что я красива.
- Ну, за то, что я красива!
- Итак, в любви платят за красоту?
- Платят и за красоту...
- Стой, стой! Не отвлекайся! Иначе ничего не выйдет. Ты согласна:
за красоту?
- Пусть будет по-твоему.
- Ты зовешь меня для любви?
- За чем же другим будет звать к себе гетера?
- Отвечай: да или нет?
- Да, да, да!
- И так как ты сама назвала меня красавцем, а в любви платят за
красоту, то, значит, ты зовешь меня за тем, чтобы платить мне деньги!
Гетера расхохоталась так, что чуть не упала из окна. Беотиец
глядел на нее, счастливо улыбаясь.
- Ну, вот, видишь теперь сама, что ты или мошенница, или дура!
- Что? Гетера вскочила.
- В Афинах оскорбляют женщину? И какую женщину?! Которая никому
не доставила ничего, кроме удовольствия?! Слуги! Возьмите этого
чужестранца, этого варвара, и киньте его куда-нибудь подальше от моего
дома.
Два раба, нубийцы, с мускулами, которые, как толстые змеи,
перевились у них на руках, схватили беотийца, отнесли на ближайший
перекресток и кинули, как юноши кидают копье.
- Однако философия до добра не доводит! - подумал Акселос,
поднимаясь и потирая локти, колени и лицо. И грустный пошел домой.
На следующий день он услышал на площади, что Сократ арестован,
ночью его судили и присудили к смерти.
- Все за его философию!
- Однако я еще дешево отделался! - подумал беотиец, вспоминая о
вчерашнем происшествии с гетерой.
И поспешил уехать в Фивы из города, где делаются такие странные
вещи.
Друзья-фивяне собрались к нему в дом послушать чудес про Афины.
Он рассказывал им про величие Акрополя, мудрость ораторов и
любезность афинских гетер.
- Но успел ли ты увидеть Сократа?
Акселос сделал печальное лицо.
- Друзья мои! Сократ беседовал со мною с последним перед тем, как
его взяли, и прежде, чем умереть, пожелал научить меня своей мудрости!
Все глядели на него с благоговением.
- Ученик Сократа!
- Не знаю, как для кого, - но должен вам сказать, что мне это
было совсем нетрудно. Я сразу понял все.
- Сократ знал, кого избрать!
- Акселос! - стали его просить со всех сторон с горящими глазами.
- Передай и нам мудрость Сократа! Поговори, как Сократ!
Акселос поднял палец:
- Т-с! Друзья мои! Вы знаете, что сталось с Сократом? Вы хотели
бы и для меня того же?
И все в ужасе переглянулись:
- Он, воистину, мудр!
С тех пор Акселос говорил только самые обыкновенные вещи, но все
смотрели на него с благоговением.
- Если бы он захотел заговорить, как Сократ!
Но Эллада не для Сократов!
Слава о молчащем мудреце скоро распространилась по Фивам, по всей
Беотни и по всей Греции. Отовсюду приезжали люди взглянуть на великого
молчащего фиванского мудреца.
Он молчал, глядя с улыбкой на посетителей, и самым настойчивым,
молившим его о слове, хоть об одном только слове мудрости, говорил
только:
- Вспомните участь Сократа!
Создалось обыкновение. Всякий, кто где-нибудь слышал что-нибудь
умное, думал: "Это сказал, наверное, Акселос".
И вскоре Греция была полна изречениями молчащего мудреца.
Их собирали и переписывали и задорого продавали:
- Изречения фиванского мудреца.
Фивы им гордились. И когда, спокойно достигнув глубокой старости,
он умер, на его мавзолее написали:
Акселос, великий мудрец, ученик Сократа.
По этой эпитафии он попал в Элизий.
Сам Минос, почтительно поднявшись, указал дорогу туда его тени.
Там, в аллее из мирт, освещенной бледным, словно лунным, светом,
тень беотийца Акселоса увидела среди бродивших по две, по три тени
одинокую тень маленького, невзрачного человека.
- Привет тому, кто был Сократом! - сказал Акселос.
- Привет и тебе, судя по месту, где ты находишься, тень мудреца!
- ответил Сократ. - Голос твой напоминает мне землю, и мне кажется,
что я встречался с тобою в Афинах.
- Ну, как же! Ты встретился со мной под портиком Академии. В тот
самый день, когда тебя взяли по приказанию архонтов. Помнишь?
Тень Сократа слабо улыбнулась, как улыбаются тени.
- Я помню и то, и другое. Но как же попала ты сюда, заблудившаяся
тень?
- По надгробной эпитафии мудреца.
- Как называется тот счастливый город, который считал тебя
мудрецом?
- Фивы.
- Но что ж ты говорил, что тебя считали мудрецом?
- Я молчал.
- Всю жизнь?
- Всю жизнь.
- Тогда понятно все! - сказала тень Сократа. - И дурак мудр,
когда он молчит. Ты мудрый дурак!
И тень Акселоса гуляла по миртовым полям Элизия с полным правом.
Композиция 
