«А знаете ли, что у алжирского дея под самым носом шишка?»
Этими словами заканчиваются «Записки сумасшедшего» Н.В.Гоголя, к 200-летию которого вчера в ДК Ленсовета композитор Олег Каравайчук, Рената Литвинова и режиссер Александр Баширов представили «необычный музыкальный перформанс» (цитата из рекламного релиза)…
Подобные мероприятии, вероятно, притягивают людей э-э-э нестандартных, эпатажных…Это было понятно по публике, собравшейся в фойе перед спектаклем. Колоритный бородач лет сорока, с двумя длиннющими, до колен, хвостами, хаотично и феерически танцующий под песни немолодого темнокожего растаманского музыканта в безумных зеленых штанах, девица, самозабвенно бьющая в барабаны. Их нифига не волнует мировой кризис, годовой отчет и вообще какая бы то ни было житейская суета…
В фойе продаются весьма странные штуки – безумных размеров яркие пластмассовые очки и разноцветные наволочки (про наволочки мне стало понятно потом)…
Надо сказать, что до вчерашнего дня я представления не имела, кто такой Олег Каравайчук.
Начало. На сцене – рояль, однако он наполовину, самая важная его часть, скрыта за кулисами…
На большом экране – видео – невысокого роста худощавый человек в больших темных очках в пластиковой оправе, коричневом берете и с длинными волосами фантастически играет на рояле...Худыми пальцами то остервенело бьет по клавишам, расстреливая нотами, то нежно, словно боясь поранить, едва дотрагивается, то ложится на скамейке на спину, вытянув ноги под рояль, и в такой позе, вслепую, играет. Ему ТАК удобно…Вначале это все кажется по меньшей мере странным…А потом ты не можешь оторваться. Произведения Вагнера, Дебюсси, Шопена, Чайковского плавно перетекают друг в друга, перемежаясь с собственным творчеством композитора и монологами о Гоголе, балете и искусстве.
Минут сорок зал жадно ловит каждый звук, интонацию, фразу. Наконец под музыку и слайды картин итальянских художников, Каравайчук выходит на сцену.
Хрупкая фигура подростка, даже ребенка. Беззащитен, трогателен, СамПоСебе, вне времени и пространства.. Стоит. Молчит. Уходит. Возвращается. Замер где-то там, в своем измерении. Чуть меняет позу. Ушел. Зал ждет. Вернувшись, говорит - короткий практически бессвязный монолог о музыке, творчестве и «хрустальных слезах». Уходит окончательно. Играть не стал. Ему ЭТО можно. Аплодисменты…
Поразившие меня факты из жизни и мысли Каравайчука. Родился 28 декабря 1927 года . Написал музыку к более чем ста фильмов и спектаклей. Выступает крайне редко. Чаще всего играет с головой, накрытой цветастой наволочкой. Делает это не для эпатажа - просто чтобы никого не видеть, чтобы задыхаться под колпаком, и только играть, играть…
«Я играю не интонационной нотой, а нотой чистой, нотой в ноте. Я не делаю из нее слов, не разделяю на такты. Когда звуки идут без тактов, они спокойно повисают над небом, как корона. Там, над Богом, есть Вершитель - нечто, что оторвалось от него и ушло в небеса (я думаю, раз Бог дошел до Церкви - значит, это не высшая мысль). Так вот оттого, что я играю чистой нотой, у меня ничего не болит, сосуды чистые. Нота промывает все нутро - никаких лекарств не надо. Но если я постою возле филармонии полчаса, я заболеваю. Когда слышу, как он играет на трубе, и тянет, тянет, я чувствую, что у меня скоро аденома будет, и я бегу! Они все выучивают, вылизывают, и эту дохлую, сто раз обшарканную музыку предносят публике. Это же преступление! Музыка - живая вещь. Все равно что море уйдет и где-то начнет само себя стараться повторять. Но тогда в эту пустую лунку войдут настоящий океан вроде меня, и скажет: а вы аплодируйте! Я - совершенный океан!»
А ведь правда, он - не «СЮДА пришел, не СЮДА родился».
О втором отделении, срежиссированном Башировым с участием Литвиновой у меня впечатлений нет. Положительных. Просто пиздец. Этим и ограничусь из уважения к этим двум, безусловно, талантливым людям.