д.р. прошел, появилось время подумать....

мне 19.... не так уж много, но уже совсем не мало.....

мы вместу уже год... конешно это не вечность, но и не мимолетное увлечение...

я и мы... где-то в середине повести, как раз той, када начинается самое интересное, но всё равно не кульминация, а развязка - она еще совсем за горизонтом))) я и мы... нам еще много чего надо пережить, переварить, перетерпеть, учиться и учить,  стремиться.. нам еще надо дотянуться до небес, но только так чтобы потом не упасть и разбиться....

По своей молодости и неопытности  я  всегда  полагал,  что  для  сердца

человеческого нет ничего мучительнее терзаний и жажды любви.  Но  с  этого

часа я начал понимать, что есть другая, и, вероятно, более жестокая пытка:

быть любимым против своей  води  и  не  иметь  возможности  защищаться  от

домогающейся тебя страсти. Видеть, как человек рядом  с  тобой  сгорает  в

огне желания, и знать, что ты ничем не можешь ему помочь, что у  тебя  нет

сил вырвать его из этого пламени.  Тот,  Кто  безнадежно  любит,  способен

порой обуздать свою страсть, потому что он  не  только  ее  жертва,  но  и

источник; если влюбленный не может совладать со  своим  чувством,  он,  по

крайней мере, сознает, что страдает по собственной вине. Но  нет  спасения

тому, кого любят без взаимности, ибо над чужой страстью ты уже не  властен

и, когда хотят тебя самого,  твоя  воля  становится  бессильной.  Пожалуй,

только мужчина может в  полной  мере  почувствовать  безвыходность  такого

положения, только он, вынужденный противиться, чувствует себя при  этом  и

жертвой  и  преступником.  Потому  что,  если   женщина   обороняется   от

нежелательной страсти,  она  подсознательно  повинуется  инстинкту  своего

пола: кажется, сама природа вложила в нее этот изначальный жест отказа,  и

даже когда она уклоняется от самого пылкого вожделения, ее нельзя  назвать

бесчеловечной. Но горе, если судьба переставит чаши весов,  если  женщина,

преодолев стыдливость, откроет сердце мужчине, если она предложит ему свою

любовь, еще не будучи уверена во взаимности, а  он,  предмет  ее  страсти,

останется холодным и неприступным! Это тупик, и выхода из него нет  -  ибо

не пойти навстречу желанию женщины  означает  нанести  удар  ее  гордости,

ранить  ее  стыдливость;  отвергая  любовь  женщины,   мужчина   неизбежно

оскорбляет самые высокие ее чувства. Тут уже никакого  значения  не  имеет

деликатность  отказа,  бессмысленны  все   вежливые,   уклончивые   слова,

оскорбительно  предложение  просто  дружбы;  если  женщина   выдала   свою

слабость,  всякое   сопротивление   мужчины   неминуемо   превращается   в

жестокость; отказываясь  от  ее  любви,  он  всегда  становится  без  вины

виноватым. Страшные, нерасторжимые узы! Только что ты  еще  был  свободен,

принадлежал самому себе и никому ничем не был обязан, и вот внезапно  тебя

подстерегают,  преследуют,  как  добычу,  ты  становишься  целью   чужого,

нежеланного желания. Потрясенный до глубины души, ты знаешь: теперь днем и

ночью кто-то ждет тебя, думает о тебе, тоскует и томится по тебе,  и  этот

кто-то - женщина. Она хочет, требует, она  жаждет  тебя  каждой  клеточкой

своего существа, всем своим телом. Ей нужны твои руки, твои  волосы,  твои

губы, твое тело и твои чувства, твои ночи и твои дни, все, что в тебе есть

мужского, и все твои мысли и мечты. Она хочет  все  делить  с  тобой,  все

взять у тебя и впитать в себя. Спишь ты или бодрствуешь -  где-то  в  мире

есть теперь существо, которое беспокойно ожидает тебя, ревниво  следит  за

тобой, мечтает о тебе. Что толку, если ты  стараешься  не  думать  о  той,

которая всегда думает о тебе, что толку, если ты пытаешься ускользнуть,  -

ведь ты принадлежишь уже  не  себе,  а  ей.  Другой  человек  теперь,  как

зеркало, хранит твое отражение - нет, не так, ведь зеркало  отражает  твой

лик только тогда, когда ты сам, по своей воле подходишь к  нему;  она  же,

эта любящая тебя женщина, она вобрала тебя в плоть и кровь  свою,  ты  все

время в ней, куда бы ты ни скрылся. Ты теперь  навечно  заточен  в  другом

человеке и никогда больше не будешь самим собой, никогда больше не  будешь

свободным, и тебя, неповинного,  всегда  будут  к  чему-то  принуждать,  кчему-то обязывать; ты все время чувствуешь, как эта  неотступная  мысль  о

тебе жжет твое  сердце.  Охваченный  ненавистью  и  страхом,  ты  вынужден

терпеть страдания той, которая тоскует по  тебе;  и  я  знаю  теперь:  для

мужчины нет гнета более бессмысленного и неотвратимого, чем  быть  любимым

против воли, - это пытка из пыток, хотя и вина без вины.

   Мне и не снилось, что женщина может так безгранично любить меня. Не раз

слышал я хвастливые рассказы товарищей о том, как та или  другая  "бегала"

за ними; слушая эти бестактные истории о  чьей-то  навязчивости,  я,  быть

может, даже смеялся вместе со всеми, ибо тогда еще и  не  подозревал,  что

любовь, в какой бы форме она ни проявлялась, пусть даже  самой  смешной  и

абсурдной, неотделима от судьбы человека, и равнодушие к любви -  это  уже

вина перед нею. Но ведь все услышанное и  прочитанное  скользит  мимо,  не

оставляя следов, и только пережитое самим тобою открывает сердцу  истинную

природу чувства. Лишь сам испытав,  как  тяжко  бремя  безрассудной  любви

нелюбимой женщины, я проникся сочувствием и к тем, кто насильно хочет быть

мил, и к тем, кто всеми силами защищается от немилых. Но сколь  неизмеримо

больше была ответственность, лежавшая на мне!  Ведь  если  подобный  отказ

женщине уже сам по себе жестокость, то каким ужасным будет мое "нет",  мое

"я не хочу", обращенное к  этому  пылкому  ребенку!  Я  оскорблю  больную,

глубоко раню человека, и без того уже тяжело раненного  жизнью,  отниму  у

обездоленной надежду, последнюю опору, которая еще как-то поддерживает ее

Я сознаю, какой вред, быть может непоправимый, нанес  я  девушке,  которую

одно лишь мое сострадание потрясло до глубины души,  тем,  что  уклонился,

бежал от ее любви; я сразу же с ужасающей леностью понял, что, сам того не

желая, совершил преступление, когда, будучи не в состояний ответить на  ее

любовь, не попытался хотя бы притвориться влюбленным.

   Но у меня не было выбора. Еще прежде, чем рассудок  осознал  опасность,

мое тело уже начале  обороняться  от  внезапных  объятий.  Наши  инстинкты

всегда оказываются более мудрыми, чем наша бодрствующая  мысль;  в  первую

секунду, когда я испуганно рванулся, спасаясь от нежеланной ласки,  я  уже

смутно предвидел все, что последует. Я знал, что чуда не случится,  что  у

меня никогда не хватит самоотверженности любить эту калеку так, как  любит

меня она, и что я, вероятно, даже не найду в себе достаточно  сострадания,

чтобы, по  крайней  мере,  терпеливо  выносить  эту  обезоруживающую  меня

страсть. И в тот миг, когда, я отпрянул, я уже предчувствовал:  здесь  нет

выхода, нет среднего пути.  Кого-то  одного  из  нас  эта  нелепая  любовь

сделает несчастным, а быть может, и обоих.

                                                                     С. Цвейг "Нетерпение сердца"

ненавижу неответственных людей!

сука!

Радость, радость то какая!)))))

кое-кто скоро поедет в Волгоград!!!!!!!!!!

че я так радуюсь????

да потому что едет он чтобы права забрать!!!!!!!!!!!!

недели через 2 максимум они у него уже будут на лапках)))))))))))))) *YAHOO*

Вардан Суренович может попращаться со своей бехой)))))

роняю листки и опускаю ладони, словно желтеющий клен.

расту на песке, в котором утонет всё, чем я мог бы быть спасен.

и ответы на звонки тая, смогут длинне гудки научить меня

думать дважды,

раньше чем сказать...

думать дважды,

чтобы не солгать...

думать дважды,

прежде чем уйти...

думать дважды, но одна - моя вина..............

мдя.. это надо умудриться.. разбиоа стакан, потом еще один а потом грохнула тарелку, которая ваще типо небьющаяся была.......

это к чему? знает кто-нить?