Не уверена, что часто, но бываю.

Буду заглядывать ргулярно. Но не часто.

Ты не верь никому: ни жестоким богам, 

ни заветам непрочным, ни свету во тьме. 

Ты не верь тем, кто скажет: «Тебя не предам», 

ты не верь даже хлебу в дорожной суме.

 

И не бойся терять, не прощая измен, 

не пугайся свободы, звенящей, как сталь, 

Потому что тогда ты получишь взамен 

солнце, ветер и драку за новый Грааль.

 

Не проси никогда, не проси ни о чем, 

ни бессильных, ни сильных, что встретишь в пути. 

Не моли о любви, не проси стать врагом… 

Можно в сторону лишь попросить отойти.

 

 

 

Так, кажется, я заболела.  Голова кружится. И почему-то очень холодные, просто ледяные, кончики пальцев на руках и ногах. Мерзкое ощущение. Но самое неприятное - головокружение, внезапное, тошнотворное. Вот стою босиком в ванной, а вокруг медленно вращаются раковина, зеркало, полочка с шампунями, прозрачная шторка и кафель, кафель… Кружатся, крутятся, удивительным образом оставаясь на месте.   

А ведь мне на работу надо. Кровь из носу… Нет, вот только крови мне не хватало! 

Покачнувшись, я ухватилась за скользкую керамику, постояла, пытаясь прийти в себя. Потом пальцем прикоснулась к запотевшему зеркалу. Точка, точка, два крючочка… Рожица вышла кривой и унылой. Дрожащей ладонью я размазала изображение, и из влажного пятна глянула моя собственная бледная мордочка.

Читать далее...

http://pulp.lib.ru/b/bulatnikowa_d/text_0170-1.shtml

Самое печальное, что только может постичь писателя (сорри, я знаю, что подряд две "п" - моветон) - это внутренняя мания величия. Я имею ввиду не спокойную уверенность в своих силах и возможностях, не нормальное понимание того, что в мастерстве автор смог превзойти кое-кого из коллег. Какая-то самооценка есть у всех, и когда она объективна да ещё и сочетается с внутренней культурой - большое благо.
Но иногда случается переклин - иначе я это назвать не могу. Т. е. человек ещё пока вполне адекватен, он понимает, что пишет достаточно хорошо (но пока, увы лишь так - не гений) и кричать о себе "О, как я велик!" вроде бы и рановато, и глупо. Но хочется. Хочется-хочется-хочется.

Читать далее...

http://www.publicant.ru/book.aspx?id_d=277448

На прогулке. Пес находит что-то в снегу и начинает с упоением жрать, невзирая на мои протестующие вопли. Далее сцена - Самсон, разрывающий пасть льву и выдирающий из неё мерзко пахнущий полиэтиленовый пакет, а затем шлепающий льва по куцей заднице. Публика в экстазе...
Под шумок мелкая зараза уходит за дом и теряется в тундре. Орать бесполезно - она почти глухая, да и подслеповатая.
Носимся кругами по окрестностям.
В итоге мелочь обнаруживается около подъезда и встречает нас претензиями "Где шлялись?!"
Учитывая, что я два раза шлепнулась, прогулка получилась на редкость нервной и противной.
Хочу лето...

:))

Наваха. В этом слове душные сумерки с запахом портовых трущоб, вкус опасности и напряжение готового к броску зверя.

Наваха. У меня на ладони лежит затаившаяся смерть. Изогнутая рукоятка похожа на застывшую рыбку, а внутри – безукоризненное лезвие матовой испанской стали. У него пока нет прошлого, оно не знает вкуса крови и не приняло в себя ещё ни одну жизнь. Это – ребенок навахи, неопытный, неумелый, ожидающий.

Её привезли из Испании. Моему другу очень хотелось иметь настоящий нож испанских бандитов. Не сувенир или подделку с блестящим полированным лезвием из мягкого сплава, а именно такую, тускло светящуюся опасностью, с клеймом мастера и специальной заточкой.

Теперь друга нет. Нож мне принесла его вдова на память. Наверное, она хотела поскорее избавиться от навахи и решила, что именно я буду рада получить её. У меня сжалось сердце, когда подарок лег в мои ладони. Потом наваха раскрылась во всей страшной красоте и доверчиво продемонстрировала  остроту лезвия.

Я осторожно положила её на стол рядом с другими своими ножами. Финка и кортик были слишком просты и прямолинейны. Стилет и кинжал – аристократически надменны, элита безмолвных убийц. Охотничий нож эльзасской стали – груб и тяжеловесен. Мачете – по-крестьянски трудолюбивое оружие – сонно и непритязательно. Остальная перочинная и выкидная мелочь  была не в счет.

Малышка-наваха покорила меня своей грациозностью. Сотни лет нужно было оттачивать каждый изгиб, чтобы сделать разбойничий нож настолько совершенным и изящным. Изящное орудие убийства – звучит странно, но так оно и есть. Наваха. Мне нравится это слово.

Я нажимаю на пластину рукоятки, и наваха бесшумно складывается, снова становясь похожей на сонную рыбку. Зеленоватые костяные щечки, тепло, скрывающее ледяной холод.

Пахнущие апельсинами и солнцем узкие улочки, между каменными заборами – выход к морю, ослепительная синева сверху и снизу. Силуэты рыбацких лодок и корабль на горизонте. Мальчишки, обрывающие спелые виноградные грозди и смеющиеся туристы, слоняющиеся по маленьким лавочкам.

Замершая смерть.

Зарегила ещё один блог.
Резервный.