Вот сейчас сижу и ем наивкуснейшее мороженое, смешанное с бананом. Сегодня выползла на улицу... хоть и не на долго, а обморозиться успела... Зашла к Дениске - его нету... теперь сижу тут в надежде, что с минуты на минуту придет Лешка , понимая, что это просто абсурдно... а мороженого тем временем становится все меньше... все нам о времени напоминает - и кончающееся мороженое, и уровень оживленности на улице, и цифры в нижнем правом углу монитора. Вот я смотрю в окно - люди вереницей с завода по домам на обед тянутся, чуть позже смотрю - они уже обратно идут - обед кончился... у меня как будто сил с каждым днем все больше становится, хоть я и не делаю ничего... вот вечером уже где-то в час ночи выхожу с собакой гулять, она где-то бегает, а я на подьезде стою... смотрю на до боли знакомую местность и думаю: " Как же вы, эти дома, меня достали... Как жы вы меня, эти подъезды достали... и т. д." В итоге выясняется, что меня тут все достало... Но в то же время это чувство родственности со всем этим... я тут как никак всю недолгую жизньпрожила. и вроде люблю это все, а с другой стороны... ну, не знаю. тесно мне здесь. И как люди здесь до старости живут? И умирают здесь...
Когда я выбирала глупо
(Глупость - это мой порок),
Я думала про время смуты,
О том, что может быть злой рок.
И я тогда была права...
И не права одновременно,
Та смута как вода ушла,
А вот злой рок всплывает постепенно.
Но в этом есть и свои плюсы,
Когда была я не права,
Я собирала жизни бусы,
В итоге стала как трава.
Я стала лучше, старше и умней,
Но гнусь я под давленьем ветра,
Я стала чище, зеленей,
И больше ценю силу света.
Не будет света - я умру -
Т рава не зеленеет в холоде,
Не будет ветра - я усну -
От скуки и от жизни в городе.
Все в жизни тоносительно,
Теперь я понимаю многое,
Я буду улыбаться выразительно,
Но и учитавать движенье строгое.
Жаль, что второй жизни не дано,
Но это даже к лучшему,
Теперь я знаю, что такое "решено",
Я никого теперь не мучаю...
Я это написала Денису... Он должен был понять, но... увы, я ошиблась. Он, видимо, не понял. Единственное, что он сказал это : " Глубоко, малыш." Глубоко?!? Что значит глубоко?!? Это драма!!! Это наша с тобой драма!!! А ты говоришь "глубоко"!?! Как хорошо, что я тогда эти свои эмоции придержала при себе. Каждому свое... Я давно это понимаю.
Однажды Олеська, после прочтения очерендной порции моих произведений, сказала :" Ленок, ты можешь хоть раз написать веселое стихотворение?" А как же, милая моя Олеся, я буду писать веселые стихотворения, если меня никто не понимает, когда я не видела своего любимого человека полгода, когда мой идеал приходит ко мне переспать, когда его пассия уезжает к себе в деревню, когда мочеха хочет нас с сестрой без квартиры оставить??? Ну как же, Олеся милая, я могу писаьт веселые стихотворения, когда у меня такая помойка в душе??? Как же хорошо, что и этих мыслей я тогда не высказала, а просто сказала: " Нет, не могу". А она все поняла... Я знаю, она все поняла. Она всегда меня понимает.
Нет, ну а где же мне ещё опыта набираться? А то потом где нибудь в глубокой старости буду сидеть и думать: " Ох, и что же это я такая скучная-то была???" Ладно, хрен с ним. Мне ещё не это предстоит пережить. Я вообще сегодня себя лохом на конференции выставила, вот. Мне аж самой смешно стало.
