Сестра ещё давненько припёрла «Пионерскую баечку». !!!!! ЭТО НЕПРАВДА!!!!!!
В 14 лет я была на удивление некрасивым ребенком: очень
тощий . худючий покрытый прыщами глист с огромной головой и
кривыми зубами . Моя мама меня сторонилась и весь
пубертатный период старалась держать меня как можно дальше
от родственников и знакомых , на все лето посылала меня в
пионерский лагерь .
Пионерлагерь состоял из бараков с детьми , домика
администрации и четырех сортиров . Туалеты состояли из
кирпичной будки , ямы , закрывающего эту яму деревянного
настила с дырками и г.. вна с хлоркой . Говно с хлоркой
смердели , поэтому сортиры предусмотрительно строили как
можно дальше от жилых помещений и обсаживали их кустами .
Девчонки долгое время думали , что я мальчишка ... В общем ,
со мной не хотели дружить . В ту фатальную ночь полуночный
понос стал моим единственным товарищем . Срал весь лагерь:
недоспелые фрукты , немытые руки повара и всякое гавно ,
которое ели пионеры с голодухи делали свое черное дело .
Дырки в сортире были обосраны расстроенными желудками
четырехсот человек и девчонки ходили гадить парами : одна
срет , другая светит фонариком , чтоб первая не вляпалась в
продукты распада предшественниц . Мне никто не хотел светить
фонарем , поэтому в ту ночь я высеривала солянку в гордом
одиночестве; в тусклом свете фонаря были видны только
очертания , и , сидя в сортире , я смирилась с тем , что уже
влезла в чье - то скользкое дерьмо .
Неожиданно какая-то тень кинулась прямо на меня , я заорала
, резко дернула неустойчивым туловищем , ноги проехались по
чьему - то говну и я вошла в дырку как хорошо смазанная
гильза .
Чёрт! Летучая мышь загнала меня по пояс в кучу говна , над
головой еле-еле виднелось очко , если кто-нибудь сейчас
придет гадить , то состояние мое сильно ухудшится . Надо
выбираться!
Через полчаса , потея и шепотом матерясь , я дотянулась до
очка руками: это , бля , было крайне сложно - все твердые
опоры были склизкими , как сопли! Ухватившись за края дыры ,
я подтянулась и высунула башку : от свежего воздуха
закружилась голова и я удержалась на завоеванных позициях
только волей к свободе . Подтянулась еще и оперлась на локти
: нужно за что - то ухватиться , чтоб не сорваться . Все
вокруг было склизким , ухватиться можно было только за
поперечную деревянную балку в полуметре от меня , я с
остервенением пыталась до нее дотянуться , шипя от
напряжения: - Ну ! Иди же сюда! Дай , я до тебя дотянусь!..
Неожиданно меня ослепила яркая вспышка света , потом
какой-то не то вздох , не то стон , и глухой удар - я
испугалась и... свалилась обратно . Еще час - и я снова над
дыркой . Так . Тянемся... Все . Я схватилась за балку и
вылезла на бетонный пол еле дыша от радости . Отдышавшись ,
решила переть к речке отмываться .
Метрах в пяти от сортира лежал директор , рядом с ним
валялся разбитый фонарик – сдох что ли ? Я побрела на речку
, отодраилась как смогла , а затем позвала людей: может и не
подох еще , спасти можно .
Утром нам сообщили , что у директора был удар , вернулся в
лагерь он лишь под конец смены . Говорить он не мог , сидел
весь день на крыльце и ему нравилось , когда к нему
приходили дети . Я проведывала его часто , он меня как то
особенно любил - ведь именно я тогда позвала к нему людей .
На следующий год мы узнали , что перед самой смертью
директор ненадолго пришел в себя . Он рассказал , что в ту
ночь он обходил территорию лагеря , случайно услышал
странное шипение в сортире и открыл дверь .
На него из зловонного очка лез адский говняный лупоглазый
червяк , протягивал к нему клешни и шипел:
- Ну-у-у... Иди же сюда-а.... Дай , я до тебя дотянуссссь!..
За лупоглазую обидно , конечно ....
