Знаешь?..когда-нибудь..думаю этой зимой\//...с бутылкой вина..вообшем не важно с бутылкой...с размазаннай тушью,с патухшей сигаретой в руках...где-то на улице...на ледяной скамейке..во дворе Д-пилса...я раскажу тебе о том что..блять..как же всё же прикрасен этот мир

а у нее всё опять в поряде: ночные клубы, тусовки, блядки в зубах "парламент", в стакане виски в кармане деньги и две ириски и в телефоне всегда есть кто-то с кем вроде можно, но не охота. но палец сам набирает номер помада, "шпильки", садится в Porsche и кто-то гладит её колени и жизнь-наркотик бежит по вене и хоть она никому не верит но это кто-то в ней будит зверя и тёмной кошкой прижавшись к телу она берётся скорей за дело свиваясь в кольца, кусая губы ей нужно нежно, ей нужно грубо она не помнит имён и чисел и разве есть хоть какой-то смысл? а утром кофе и взгляд усталый ...да, всё в порядке. Но так достало... (с)

Она просто любит осень, детский орбит и не умеет быть одна. Она еще обязательно найдет туфли своей мечты, мужчину всей жизни и саму себя.

1.Я люблю тебя не за то, кто ты, а за то, кто я, когда я с тобой.
2.Ни один человек не заслуживает твоих слез, а те, кто заслуживают, не заставят тебя плакать. 3.Только потому что кто-то не любит тебя так, как тебе хочется, не значит, что он не любит тебя всей душой.
4.Настоящий друг – это тот, кто будет держать тебя за руку и чувствовать твое сердце.
5.Худший способ скучать по человеку – это быть с ним и понимать, что он никогда не будет твоим. 6.Никогда не переставай улыбаться, даже когда тебе грустно, кто-то может влюбиться в твою улыбку. 7.Возможно, в этом мире ты всего лишь человек, но для кого-то ты – весь мир.
8.Не трать время на человека, который не стремиться провести его с тобой.
9.Возможно, Бог хочет, чтобы мы встречали не тех людей до того, как встретим того единственного человека. Чтобы, когда это случится, мы были благодарны.
10.Не плачь, потому что это закончилось. Улыбнись, потому что это было.
11.Всегда найдутся люди, которые причинят тебе боль. Нужно продолжать верить людям, просто быть чуть осторожнее.
12.Стань лучше и сам пойми, кто ты, прежде чем встретишь нового человека и будешь надеяться, что он тебя поймет.
13.Не прилагай столько усилий, все самое лучшее случается неожиданно.

не блондинка – у меня склад ума такой
- Я не худая – я просто не завтракала
- Я не толстая – я просто ужинала трижды
- Я не Венера – во мне нет ничего венерического.
- Я не красива – я чертовски мила
- Я не пьяница – просто могу много выпить
- Я не феминистка – я просто умнее
- Я Вас не умнее – просто Вы тупее
- Я не высокомерная – я брезгливая
- Я не кокетка – я так не умею
- Я не фригидная – просто у Вас под носом сопля.
- Я не стерва – я просто нетолерантна
- Я не знаю себе цену – я ни разу ее не называла
- Я не принцесса – но для некоторых просто подарок.
- Я не стрелочница – я переводчица, перевожу стрелки
- Я не трусиха – я просто знаю, что дело кончится жопой
- Я не зануда – я просто знаю, как правильно делать, чтобы не кончилось жопой
- Я не высокомерна – просто я лучше многих
- Я не язвительна – просто, говорю, что думаю
- Я не не люблю гостей – у меня просто коробки, мусор и гантели в прихожей
- У меня не всегда бардак – я иногда убираюсь
- Я не разгильдяйка – я просто люблю поспать
- Я не неряха – мне просто мало места в шкафах
- Я не грязнуля – я просто не люблю мыть посуду
- Я не грязнуля – просто носки легче купить, чем постирать.
- Я не грязнуля – кто же знал, что шоколадная конфета в кармане растает
- Я не вру – я сочиняю
- Я не вру – я просто хорошо сочиняю
- Я не блядь – я просто одна спать боюсь
- Я Вам не хамлю – я просто использую длинные слова.
- Я не пьяная – я задумчивая
- Я не серьезная – мне скучно
- Я не трезвая – я такая всегда
- Я не туплю – я не в настроении
- Я над Вами не издеваюсь – я Вас изучаю
- Я не использую дрянные аргументы – просто в моей коллекции дураков Вы не попали в десятку лучших
- Я Вас не игнорирую – просто Вы малозначимы
- Я всех не ненавижу – всех я люблю, но некоторых меньше
- Я не напыщенная дура – просто сегодня с самого утра не мой день

gra['Lindex']=new Array("#FF6EB4","#EEDD82","#8470FF");

Мне нужен тот, кто возьмет меня за шкирку,посадит себе на колени и скажет:"Не рыпайся, детка, ты теперь моя!" Тогда я расслаблюсь и правда буду только его...

мы - девочки
которые не любят
которые красят глаза черным карандашом и пьют водку залпом
которые плачут ночью в подушку
которые ведут дневники о своей любви_которой_уже_нет
которые находят себе новых мальчиков и бросают их через пару дней
которые живут только для себя, не обращая внимания на мир вокруг
которые хотят простого человеческого счастья

21 век, блять

Я бы сейчас отдала всё за человека, который сейчас приехал бы ко мне..
вытащил на улицу, купил бы мне что нибудь с высоким содержанием алкоголя
и сел бы со мной на ледяную скамейку. ...Я бы ему рассказала всё, что внутри.
А тогда, когда я начала бы терять над собой контроль и от рыданий уже невозможно было различить слова,
ударил бы меня наотмашь по лицу И не дождавшись, пока я приду в себя, сказал бы мне: "Живи".

 

Ник: JITI
Соперник: No words
Тема: Солнце на белом фоне
Доп. тема: Мир кривых зеркал
Текст:

Четвёртое время года... Зима...
Мёрзнуть теперь народу маясь...
Безделье и лютый мороз крайне
Детям и взрослому люду не по кайфу...

Птицы улетели... Звери попрятались...
Милицию смелую встретишь наврядли...
Из-за холода жуткого такая хрень...
Солнце паскуда ни капли не греет...

Смотрится тускло на заснеженном фоне...
Можно не обнаружить его на небе биноклем...
Вокруг бело... Ни одного другого цвета нету...
Грубая, злобная непогода до тепла наступления...
-------------------------------------------

Ранняя весна... Оттепель...
Не воспринимаешь толком,
Что началО все таят, плыть...
Сложно так... *Улыбка*...

Первые лужи довольно мутные...
Деревьям лучше от вод... но тупо-
Плавать приходится...
Не прохладно хоть...

Ветерок подует... Глянешь в лужу...
Рожу дурня искривляющуюся обнаружишь...
Словно мир кривых зеркал...
Для меня лично это так...

Во круг света,за пару минут.в тебе секунды,когда все буду думать,о том как уже проснутся.я смело скажу,что не боюсь,и готова тебя увидеть таким какой ты есть.ты доверься.и боль станет проще.легче.)проста у нас с тобой одна такая странная история//проста кто то услышал и я поняла,что мне нечего тебе дать.чувствуя тебя у себя в объятие.и проста во время.в этом помещение.стаять.ждать тебя.чувствовать рядом.и смотреть понимаю,что ты тоже можешь оказаться на земле.и быть таким же нищим как и все.стать на столька павшим как и все здесь.и этот чёрный лист еще раз подчеркнет моё одиночеество.мою силу воли -дождаться тебя при рассвете

Я усаживаюсь поудобнее, залпом проглатываю стакан морковного сока, закусываю губу, глубоко вдыхаю, выдыхаю, зажмуриваюсь, досчитываю до пяти и начинаю:
– На очередной свободный вечер я составила подробное расписание. Собиралась испечь торт для себя и брата. Еще постирать джинсы, найти все «Американские пироги», сходить за продуктами, накрасить ногти, скачать свежую музыку. Ну, и на ночь глядя позвонить всем подругам. К 22:00 план был почти выполнен. Торт получился вкусным, забытая в карманах джинсов мелочь стучала по стенкам стиральной машинки. Мэтт Стифлер дурак, пакеты тяжелые, в iPod’e закончилось место – как жаль, что он не резиновый. Оставалось всего ничего: полтора часа телефонных разговоров, двадцать отжиманий вместо колыбельной – и можно с чистой совестью ложиться спать.
Я наливаю себе еще один стакан сока, открываю новую упаковку сливок и ставлю все это перед собой.
– Я набрала Машу – она с Колей, шепчет, что перезвонит. Ксюша прохохотала мне в трубку что-то невнятное: неугомонный Паша щекотал ее. Марина сбросила меня три раза подряд, а после написала смс: до утра она занята, не беспокоить, завтра все расскажет. Я депрессивно всхлипнула и обнялась с подушкой. У меня было целых четыре повода, чтобы отменить отжимания и вписать в программу час жаления себя. Десять вечера, а я дома – раз. Мне не с кем поговорить по телефону – два. Мне семнадцать, а у меня еще не было парня – три. Ну, и двойка по математике.
Я выливаю сливки в сок.
– Быть одной совсем не обидно, особенно если твое отражение ничего такое, сойдет, а когда накрасишься, так вообще очень даже. Я активно пользуюсь одним потрясающим оправданием и подозреваю, не одна я такая умная. Дело в том, что мальчики боятся красивых девочек, потому что они якобы непостоянные и неприступные. Только поэтому все красивые одиноки. Я одинока. Значит, я красивая.
Я делаю глоток сока – один, но очень большой.
– От жалости подруг меня трясет. Нет, ну правда же, это ужасно: ах, ох, бедная Олеся, как бы ей найти мальчика, да поскорее. Я, вроде бы, обеими руками за: найдите. Только, пожалуйста, чтобы глупо не шутил. И руки мыл хотя бы два раза в день. И чтобы любил меня больше пива. В компании все друг с другом, а я с пакетом чипсов. Смотрю на него с нежностью: привет, дружок, мы снова вместе. Такое безответное общение достает. Признаться честно, лучше не гулять вообще, чем смотреть три часа подряд, как подруга целуется с противным сальным оболтусом. Какой-никакой, но мальчик ведь. Завидно.
Стакан наполовину пуст или наполовину полон? Мне, если честно, уже тошно.  
– И я придумала защиту. Даже лучше, чем нападение. Я стала отправлять себе из Интернета анонимные сообщения. Пишу в них, что я самая прекрасная. Это же по сути правда. Вытекает из того, что я одинокая. Значит, эти смски и не ложь вовсе. Мне как бы никого обманывать не хочется. По возможности. Когда Маша или Ксюша зовут меня вечером в кино, потому что их мальчики заняты (неужели не обидно, когда тебе предпочитают ящик пива?), я развожу руками и говорю: жаль, но у меня сегодня свидание с Максимом. Да, неотложное. С вымышленным Максимом мы уже полтора месяца вместе. Ему 20, он высокий красивый блондин с зелеными глазами. Помощник папы-генерального директора рекламной компании. Звезда всех самых модных клубов.
Любому VIP’у фору дает. И все такое.
У меня даже есть его фотография. Из Интернета. Долго искала что-нибудь красивое, перекрашивала глаза и волосы в «Фотошопе», замазывала прыщи. Если бы умела, и себя бы пририсовала. Только никак руки не дойдут до самоучителя. Мало того что Максим красивый, он еще и очень-преочень меня любит. Его окружают толпы красивых девушек, но он предпочитает им меня, такую всю с тонкой душевной организацией. Он читает мне на ночь «Маленького принца», приносит варенье из фейхоа и мятный горький шоколад, слушает Maroon 5 по утрам. Носит мятые протертые дорогие джинсы, серые свитера и белые кеды, которые я подарила. В его квартире огромные окна, большие подоконники, зеленый электрочайник. В его телефоне я записана как «ОО» – Осенняя Олеся (я так люблю листья), а он у меня «ММ» – Мороженый Максим (он жить не может без пломбира).
Сделав над собой нечеловеческое усилие, я допиваю остатки сока.
– Периодически мне начинает казаться, что он существует. Когда я ложусь спать, почти что вижу его: вот он обнимает меня сзади, утыкается носом в затылок и засыпает. Я держу его вкусно пахнущую медом и молоком руку и думаю, какая же я счастливая. Самая-самая.
Я встаю, включаю свой серый электрочайник. Достаю заварку, чашки, ложки, печенье. Сажусь обратно. Подгибаю под себя ноги.
– Вчера в школе было скучно: никто из подруг не пришел. От тоски я непрерывно писала им смски. Они наперебой предлагали программу на вечер. Я сказала им, что Максим допоздна работает, поэтому мы можем посмотреть вместе какой-нибудь новый фильм: мы давно никуда не ходили, а мне хочется. Они согласились.
Чайник начинает противно шуметь. Почему он не может вести свои кипяченые беседы про себя?
– На последней перемене ко мне подошел Костя. Нос длинноват, джинсы какие-то нелепые, брови чересчур густые... Раньше при виде него у меня крышу срывало порядочно. Я даже как-то катала ему анонимные мейлы с признаниями, но он так громко читал их всему классу, и все так дружно смеялись над «той дурочкой, которая это пишет», что я решила себя не обнаруживать. Вот идиот. Думала, Костя хочет домашку узнать, а он отчего-то спросил, как дела. С чего это ты, Романов, интересуешься, воскликнула я. Ну, ты сидишь одна, без подруг, промямлил он. Отличная логика, парировала я невозмутимо. Костя внимательно посмотрел на меня и отошел. Тут же прозвенел звонок. Вечером я рассказала о Косте подругам. Посмеялись: мол, одумался мальчик, разглядел красоту. Хором его пожалели: у меня же Максим, все дела, бедный Костик, его сердце будет разбито.
Чайник все шумит, никак не закипает. Может, я воды перелила?
– В кинотеатре мы с Машей устроили дуэль на шариковых ручках: кто проиграет, тот идет за попкорном. Я выиграла, Маша поплелась к стойке. Когда она вернулась, мы стали обсуждать Костю снова. Я зачем-то сказала подругам, что сегодня он был весь такой взъерошенный. Смешной очень. Будто кросс бежал. А может, и правда бежал.
Чайник наконец выщелкивает кнопку. Я заливаю кипятком любимую ромашку, медленно пережевываю печенье. И слегка обжигаю язык. Сок хоть и надоедает, зато не шпарится.
– А сегодня утром наша супербанда активно привлекала внимание всей школы: мы решили дружно прийти в мини-юбках. У меня голова закружилась от наших коленок, бегающих по лестницам. Костина супербанда нас подкалывала: мальчики хвастались, что их ноги ничуть не хуже. Довыпендривались: договорились, что встречаемся через час у школы, все в юбках – и мы, и они. Если мальчики приходят в брюках, ведут нас в кафе. Мы, ясное дело, победили. Очная ставка с пирожными была назначена на сегодня же. Но вот какая незадача вышла: утром я зачем-то сказала девочкам, что у Максима день рождения. Кто ж знал, какие перспективы нарисует вечер? Подруги поначалу было парились: им хотелось со мной, но куда уж школьницам к Максу на вечеринку, не доросли еще. Потом-то они даже обрадовались, что все так сложилось. А я расстроилась. После уроков все сразу выбежали на улицу, а я долго возилась со шнурками. Я разогнулась, зевнула и увидела Костю. Тебя подождать, спросила я слишком громко для пустой школы. Он дернулся и агакнул.
Я дую на чашку. В центре образуется точка, от которой отходят круги. Ровные круги, любой циркуль позавидовал бы. Круги увеличиваются и ударяются о стенки. Разбиваются.
– Не люблю, когда приходится долго терпеть тишину, это неуютно. Не верю, что с близким человеком можно о многом помолчать – глупости. Уже решила было заговорить с Костей об инаугурации президента, как он спас нас обоих от скучной темы: спросил, иду ли я в кафе. Я фыркнула: у моего мальчика сегодня день рождения, какое кафе? Костя спросил, как его зовут. Я ответила. Сказал, что ему понятно. Что тебе понятно, раздраженно буркнула я. Его ли вообще дело, как кого зовут. Все понятно, глупо сказал Костя. Какие вопросы, такие и ответы.
В троллейбусе я задумалась. Конечно, я не могу нравиться Косте, потому что никогда ему не нравилась. И вообще, у меня есть Максим. Ну, то есть не совсем есть. Не важно, короче.
Я зашла домой, переоделась в старые джинсы и легла на диван с книжкой. Вместо Парфюмера по страницам бегал Костя. Пш-ш-ш, бр-р-р, прочь из моей головы, у меня тут такой момент захватывающий. Ксюша написала мне, что Костя расстроился из-за моего отсутствия. Бред, ответила я ей. Ксю пожелала мне хорошего вечера и пропала. Я отложила книгу: все равно не понимаю ни строчки. Если даже на минуту допустить, что я ему нравлюсь, тогда… Ничего тогда не будет, потому что все думают, что у меня суперпрекрасный Максим – зачем мне какой-то непонятный школьник? Ну, я уже говорила об этом. Телефон снова завибрировал сообщением от Ксюши: «У нас весело, Костя травит байки».
Я села, потом обратно легла, потом снова села, потом легла, встала, походила, полежала, включила и выключила телевизор, повертела в руках телефон. Надела кроссовки и вышла из дома, за 15 минут доехала до кафе и встала около двери, не решаясь войти. Какая же я дура все-таки. Еще и тормоз к тому же. Мысль об ужасном позоре дошла до меня очень уж поздно. Никто же не поверит, что я была на супервечеринке в старых джинсах и кроссовках. И чего я только приехала.
Я стучу ложкой по чашке. Просто так, без сахара. Чай с сахаром – это, по-моему, преступление.
– Костя увидел меня через окно и вылетел из дверей, едва не сбив входящих посетителей. Так обрадовался моему приходу, что неуместно рассмеялся. Я виновато посмотрела на свои джинсы и улыбнулась. Он обнял меня. Коленки подкосились, я собралась вот уже умирать от странного приятного чувства, но тут из кафе вышли подруги. Я напряглась, начала было оправдываться, передумала, мысленно махнула рукой и продолжила умирать носом в его плече. Потом покаюсь – они простят.
Я снова дую на чай. Даша достает последний носовой платок из пачки и трогательно умиляется тому, что я смогла сказать ей всю правду. Правду про выдуманного Максима. Еще Даша почти рыдает над нашей с Костей красивой историей.
– Как в кино, – говорит Даша.
Ну да, как. Почти. Я почти не соврала. Я же жду своего Костю, который избавит меня от лжи про Максима. И от лжи про Костю заодно. Я очень жду.
 

Я люблю смотреть, как на закате солнце освещает верхушку дома напротив. Тогда почти вся девятиэтажка получается серой, и только где-то под крышей белые лучи образуют слепящую вспышку с серебристыми, заклеенными фольгой стеклами.
Еще я люблю декабрь. Но исключительно за то, что в декабре во всех супермаркетах, магазинах, киосках (и даже на улице!) продают хурму и мандарины. Хурму могу есть бесконечно. Килограммами и даже цент-нерами. Только обязательно после морозилки – чтобы не вязала. Люблю ее за вкусную мякоть, а мандарины – за запах детства.
Люблю, чтобы в моем кошельке с коричневыми сердечками всегда были хоть какие-то деньги. Чтобы не париться, если, как вчера, вдруг ужасно понравятся черный топ с лаковыми бретельками и туфли на танкетке. В то же время мне весело и когда денег нет совершенно. Когда могу отправить Маринке бесплатное сообщение: «Этот абонент просит Вас перезвонить ему» – и получить в ответ: «Этот абонент просит Вас пополнить его счет». Засмеяться и даже через два района почувствовать, как вместе со мной хохочет она. У нас часто синхронно обнуляются счета.
Обожаю звонить маме просто так. Спрашивать, как настроение. Интересоваться, слышала ли она самую честную песню про расставание: «Спорю с самим собой: чудак, ну давай дружить – как-то надо же жить, хлеб жевать, воду пить, болеть, глотать драже, комментить твой жж, настроение держать на восьмом этаже».
Но не люблю договариваться о походе по магазинам на завтра. Или рассуждать о том, когда же, наконец, мы пойдем к стоматологу и что там у меня в универе. Как будто кроме общих бытовых забот нам и поговорить не о чем.
Да, еще мне нравится, что я живу на восьмом этаже. Потому что с балкона видны макушки пятиэтажек. Рассматривать крыши сверху – почти то же самое, что и гулять по ним, вдыхая свежий весенний ветер. Перепрыгивать через маленькие антенны. И обходить стороной большие.
Категорически я не люблю вареный лук, молочную лапшу, очередь в банкомат и людей, которые мне врут.
А вчера, когда мы с Петей сидели в обнимку и разговаривали о самом главном, у него вдруг незнакомым номером зазвонил телефон. Он быстро взял трубку.
– Але. Привет. Нет. Да. Ну, эээ... Мне неудобно говорить. Я тебе позже по-звоню, хорошо? Я немного занят.
Я замерла, и внутри раздался неслышный «ах». Немного занят? Мысли сумасшедше замельтешили вокруг одной-единственной догадки.
Я молча встала и ушла в ванную, чтобы он не успел заметить, как у меня на глаза наворачиваются слезы.
Стараясь убить в себе истеричную девочку, я ничего не спросила об этом звонке. Только заторопилась вдруг домой: мне стала жутко неприятна его беспечная улыбка.
Конечно, он не смог не заметить перемены в моем настроении. Но я объяснила все животом:
– Живот болит.
– Ты прямо как на физ-ре – все животом объясняешь. – Уголки его губ иронично поползли вверх.
– Да нет, правда.
– Ладно. Давай я тебя провожу.
– Не надо. Я дяде позвонила, он приедет.
– Ну, как хочешь. – Петя немного обиделся.
Дома никого не было. Я застыла на кухне, у окна, уставившись на соседнюю девятиэтажку. Постепенно из светло-серой она стала совсем черной. Чем дальше уходили стрелки часов над обеденным столом, тем больше квадратов всевозможных оттенков желтого загоралось в доме напротив.
Цвет окна зависит от напряжения лампочки – чистая физика. Я любовалась: внутри лимонных и оранжевых четырехугольников – вечная жизнь. Тоненькая брюнетка греет в микроволновке сок для своей дочки в носках и зеленой футболке до пят. Видимо, папиной. Двумя этажами выше маленькая светлая девочка и высокий темноволосый мальчик режут овощи на большой деревянной доске. Наверное, для салата. Чуть левее занавеска очень плотная. Просвечивается лишь длинная цепочка электрической гирлянды, которую кто-то (по всей видимости, очень довольный жизнью кто-то) все забывает снять с самых рождественских праздников. Счастливые часов не наблюдают.
Я же, пожалуй, смотрюсь очень жалко. Одинокая темная фигурка в апельсиново-рыжем проеме окна.
Но ведь было и по-другому. Кто-то из этих людей хоть однажды так же, как и я, стоял в теплой кухне и ощущал абсолютный холод в сердце. А я в это время весело разливала чай по прозрачным стаканам – Маринке большой, мне поменьше – или резала с Петей мясо для супа.
Наверное, так и должно быть: то на одной улице праздник, то на другой. Круговорот счастья в природе.
Правда, сейчас меня это мало успокаивало. Я всегда очень боялась измены. До дрожи в голосе нервничала, когда говорила на эту тему с Маринкой или смотрела фильм, в котором кто-то уходил на дурацкое лево. И вскакивала под утро в слезах. И сердце билось в три раза чаща, если видела во сне, как Петя целует другую девочку.  
А тут этот звонок...
Я сразу вспомнила, как позавчера Петя встречал меня из университета. Он был ужасно, ужасно нежным. Долго держал за плечи и говорил, как соскучился. Я даже удивилась такому порыву. Теперь понимаю, что так он пытался заглушить свое чувство вины. Когда мальчики изменяют, они становятся необычайно внимательными – я об этом читала.
А сегодня с самого утра Петя был страшно рассеянным. Проснулся дома, на улице Пушкина, а мысли словно где-то на Таити.
Измена – это то же самое, что предательство. Самая мерзкая вещь на свете. Вот, например, мы с Петей. Вместе заканчивали школу, вместе пережили весь мандраж вступительных. Вдвоем ездили на море летом и не спали три ночи подряд, когда заболела моя собака. Мы тысячи раз ссорились, тысячи раз находили компромиссы, тысячи раз просили друг у друга прощения. Два раза мы чуть не расстались. Очень много было нашего, общего, на двоих. Он был для меня самым родным во Вселенной. А теперь – рраз! – и стал совсем чужим.
Мы придумывали друг для друга самые крутые новогодние подарки и писали трогательные сообщения по утрам. Он даже стал писать с маленькой буквы – как я люблю. Хотя это и было для него очень непривычно. Я же не ленилась завивать волосы даже в безумное время сессии, потому что ему так нравится больше.
И тут появляется кто-то, кто одним взмахом ресниц перечеркивает наше «мы». А самое обидное, что у Пети поднимается на это рука.
Честно говоря, я от него не ожидала. Я была по-настоящему уверена в том, что он любит меня и дорожит нашими отношениями. Мы понимали друг друга даже во сне. Однажды мы одновременно проснулись под утро, уже надо было вставать, но Петя сквозь дремоту попросил поспать еще минут десять:
– Я там, во сне, чашку разбил. Надо заплатить.
– Хорошо. Я тоже досплю: поехала на море, накупила юбок и футболок, надо забрать.
– И мне что-нибудь глянь.
Я обнимала его, сонного и родного, вдыхала запах теплой кожи, похожий на запах молока, проводила пальцем по узорам на теле (отпечатки одеяла!) и умирала от счастья. А потом мы вместе умирали от смеха, вспоминая за завтраком этот гениальный диалог. Петя тогда сказал, что это любовь, судьба и знак.
А однажды мы поссорились совсем вдрызг. Потом помирились, конечно. Помню, Петя выдал: мы будем вместе не только «до гроба», но и после:
– А если и там, на небе, ты вдруг снова за что-то на меня обидишься, то я еще две тысячи лет буду ходить за тобой – цветы дарить.
И теперь всему этому конец. Такой простой и тотальный. А у меня перед глазами все летят, сменяя друг друга, наши общие картинки – совсем как перед смертью.
Помню вечера, мягкие, как шерстяной плед в клетку. Когда Петя оставался у меня на ночь. Как я, розовощекая, выходила из ванной и умилялась тому, что его авторский борщ уже вовсю пыхтит на плите. Сам он в этот момент провалился в забытого мной на кухне «Постороннего» Камю, как в пуховую перину. Настолько, что даже не слышит, как я вышла. Петя читает. Тот Петя, у которого вечная три по литературе, который дружит только с целыми числами и точными науками.
Помню, как застилала для Пети постель, когда заплывы на дальние дистанции устраивал он. С любовью по-правляла одеяло, утюжила простыню до зеркального блеска и клала рядом с подушкой «Постороннего».
Сейчас я пытаюсь всмотреться в эти картинки на лету и совсем не чувствую теплоты и сладкой горечи по ушедшему. Потому что над всем властвуют другие картины Репина. Петя в университете. Первая весенняя генеральная уборка. Он помогает незнакомой девочке спуститься с подоконника. Она неловко спрыгивает и оказывается в его объятиях. А он улыбается своей самой медовой улыбкой. Потом подходит очень близко и шепчет: «Как от тебя вкусно пахнет!»
Послезавтра мы должны были познакомить наших мам. Я вспомнила об этом и отправилась на поиски телефона – позвонить родителям. Просто так.
Мобильный пестрил изогнутыми стрелочками неотвеченных вызовов и конвертами смс. Пятнадцать пропущенных, хм. И восемь сообщений с похожим содержимым, но с разной эмоциональной нагрузкой. Напряжение росло с четкой градацией – от нервного шепота «v chem ya vinovat, chelovechek?» до беспомощного крика  «ya bez tebya ne smogu».
Пока я пялилась в телефон и соображала, как так истерика перепутала своих героев и что теперь Пете на это все сказать, зазвенел дверной звонок.
На пороге стоял, ясное дело, он сам. Взъерошенный, как цыпленок, и совершенно растерянный. Он обнял меня до хруста в косточках и начал выпытывать, что же все-таки произошло. В эту минуту я уже вовсю сомневалась в Петиной измене. Подулась для приличия, а потом выложила все, как есть, – и про звонок, и про его потерянность, и про гипервнимательность.
Звонок оказался маминым. Конспирацию применили, потому что в ту минуту Петя должен был быть в универе. Гипервнимательность – от большой любви. А растерянность – из-за родительского послезавтра.
– Зачем ты и теперь врешь? – обрушилась я на Петю. – Неужто ты настолько разнервничался из-за знакомства наших родителей? Это же чистая формальность. Нет, Петя, отмазка неправдоподобна, и потому не катит. Уходи, пожалуйста. Я ненавижу врунов, ты же знаешь.
Петя опустил глаза и вздохнул:
– Просто послезавтра я собирался сделать тебе предложение.