Кинодраматург Анатолий Гребнев

   Георгий Александрович собирался организовать театр в Тбилиси. Один из курсовых спектаклей – «На всякого мудреца довольно простоты» - был замечательным. Но Хорава (Акакий Хорава – грузинский актер, режиссер, педагог; в описываемое время был директором Тбилисского театрального института им. Шота Руставели) закрыл его и требовал доработать, хотя никаких конкретных замечаний не сделал. Хорава смотрел генеральную репетицию. А я играла мамашу Глумову (кроме того, что была ассистенткой Товстоногова). Когда репетиция закончилась, я застряла в кулисах, снимала юбку. Сначала невольно, а потом от страха, я не успела уйти. За кулисами была совсем маленькая комната, пол там был скрипучий, поэтому я боялась ступить, когда услышала громкие голоса. Разговор становился все громче и громче и достиг крика. Я замерла от ужаса. Услышала громкие шаги Хоравы и голос Георгия Александровича: «Я вам не мальчишка!» Меня нашли в обмороке. Я призналась потом Георгию Александровичу, что невольно стала свидетельницей скандала. Г. А. рассказал, что Хораве доложили об идее организовать театр. (…) И это было ужасно. Случившееся ускорило отъезд Товстоногова. Он хотел все вырвать из сердца: и Саломэ (жену), и институт, и неудавшийся театр. Он очень любил жену, а она оставила ему детей по решению суда. У нее были романы, и не один. Это и стало причиной развода. Георгий Александрович долго не верил в измены Саломэ. Он мне говорил, что абсолютно доверял ей, в ответ на сплетни и слухи возражал: она так наивна, так непосредственна, мол, все это светская ложь. Он был потрясен, когда выяснилась правда. Я советовала ему все простить: ведь у них было двое детей, они любили друг друга. Но он в этих делах был непримирим.

   Товстоногов работал в театрах Тбилиси, Ленинграда и Москвы, периодически ставил спектакли за границей. Но главным театром его жизни стал Большой драматический. Он руководил им 33 года. В 1992 БДТ было присвоено имя Г. А. Товстоногова.

   Георгий Товстоногов был обладателем всех мыслимых наград, и при этом беспартийным. Многие недоумевали: как ему удалось избежать вступления в партию, когда он был такой значимой фигурой? Хитрил он так: «Меня выбрали в депутаты Верховного совета, и именно потому, что я беспартийный, я всегда могу ответить на приглашение в партию: "Я депутат, это и есть главная моя общественная обязанность"».

   Без очков Георгий Александрович казался беззащитным и растерянным. Хотя иногда очки слетали с его знаменитого крупного носа вследствие сильнейшего гнева режиссера. Такие припадки были нечастыми, но запоминались очевидцам на всю жизнь. Когда же, наоборот, Товстоногову нравился ход репетиции, спектакля, говорят, он громко сопел и часто-часто затягивался сигаретой.

  Товстоногов привез из Германии подержанный зеленый «мерседес» и страшно гордился этим приобретением. Олег Басилашвили и Владислав Стржельчик решили разыграть босса – сделать вид, что не замечают «мерседес», у которого картинно стоял Георгий Александрович. «Он обиделся на нас – мы не заметили автомобиля, мечту его жизни, - вспоминает Басилашвили. – Потом предложил: "Ну, хотите, я вас прокачу? Вы поймете, что это за машина". Мы сказали: "С удовольствием". Он сел за руль и стал заводить машину ключами от квартиры…»

Со Светланой Крючковой во время репетиции.

    Товстоногов был режиссером не показа, а подсказа. «Вы артист, вам платят деньги, поэтому вы должны играть роль, - сказал он как-то Олегу Басилашвили, выпускнику Школы-студии МХАТ, где в ходу был скрупулезный разбор роли. – Почему кто-то должен вас тянуть? Сами идите». Но иногда показывал – говорят, прекрасно! Некоторые его актеры и ученики-режиссеры считают, что Товстоногов мог бы быть большим артистом.

В 1947 Товстоногова занесло в Алма-Ату. В Казахском академическом театре драмы он поставил спектакль по пьесе Б. Чирскова «Победители».

О «закулисной» жизни Товстоногова известно не так уж много.

«Был дом, созданный стараниями младшей сестры, доброго ангела его жизни, лучшего друга, - вспоминает сценарист Анатолий Гребнев. – Догадываюсь, что были в нем, как и во всяком кавказце, черты сибаритства и что ценил он достаток, которого они с сестрой были лишены в молодости».

С Евгением Лебедевым Георгий Товстоногов был знаком еще по Тбилиси (с 1940 актер служил в тбилисском ТЮЗе). Позже Лебедев стал мужем Натэллы, сестры Георгия Александровича.

Лебедева Товстоногов призвал еще в тот период, когда руководил ленинградским театром Ленинского комсомола, потом забрал в БДТ, где тот стал едва ли не самой яркой звездой. «История лошади» по толстовскому «Холстомеру» принесла театру, Товстоногову, Лебедеву небывалый успех дома и за рубежом.

   В ЛГИТМиКе Товстоногов преподавал почти три десятилетия. Основную работу, конечно, за него делали педагоги-ассистенты. Но его занятия становились определяющими. «Школа, которую он дал, - мой скелет, на нем держится мое личное "мясо", может быть, мое личное лицо, но скелет – его, - говорит режиссер Кама Гинкас. – Много лет, почти всю свою творческую жизнь я пытался "преодолеть" этот скелет. Я хотел быть выше, стройнее, я хотел быть более изящным, менее мослатым, менее плотским – не могу!»

  Товстоногов был франт. Благодаря частой возможности ездить заграницу, Георгий Александрович являл собой образец элегантности. «Он – в шикарном светлом клетчатом пиджаке, под рубашкой шейный платочек, дымчатые очки, орлиный профиль, на пальце перстень с крупным зеленоватым камнем, неизменная пачка "Мальборо" на столе, - таким впервые увидел Товстоногова актер Валерий Ивченко.

- Нога на ногу, в руке дымящаяся сигарета, негромкий рокочущий голос и звенящая, напряженная тишина. Таким я себе представлял Воланда в пору моего увлечения романом Булгакова».

Выдающийся театральный режиссёр Георгий Александрович Товстоногов (1915 — 1989)