- Как больно, милая, как странно,
Сроднясь в земле, сплетясь ветвями,
Как больно, милая, как странно
Раздваиваться под пилой.
Не зарастет на сердце рана -
Прольется чистыми слезами,
Не зарастет на сердце рана-
Прольется пламенной смолой.

- Пока жива с тобой я буду -
Душа и кровь нераздвоимы,
Пока жива с тобой я буду -
Любовь и смерть всегда вдвоем,
Ты понесешь с собой повсюду,
Ты понесешь с собой, любимый,
Ты понесешь с собой повсюду
Родную землю, милый дом.

- Но если мне укрыться нечем
От жалости неисцелимой,
Но если мне укрыться нечем
От холода и темноты?

- За расставаньем будет встреча,
Не забывай меня, любимый,
За расставаньем будет встреча,
Вернемся оба, я и ты.

- Но если я безвестно кану,
Короткий свет луча дневного,
Но если я безвестно кану
За звездный поезд,
В млечный дым?

- Я за тебя молиться стану,
Чтоб не забыл пути земного,
Я за тебя молиться стану,
Чтоб ты вернулся невредим.

Трясясь в прокуренном вагоне,
Он стал бездомным и смиренным,
Трясясь в прокуренном вагоне,
Он полуплакал, полуспал,
Когда состав на скользком склоне
Вдруг изогнулся страшным креном...
Когда состав на скользком склоне
От рельс колёса оторвал...

НЕЧЕЛОВЕЧЕСКАЯ сила,
В одной давильне всех калеча,
Нечеловеческая сила
ЗЕМНОЕ сбросила с ЗЕМЛИ,
И никого не защитила
Вдали обещанная встреча,
И никого не защитила
Рука, зовущая вдали...

С любимыми не расставайтесь,
С любимыми не расставайтесь,
С любимыми НЕ РАССТАВАЙТЕСЬ,
Всей кровью прорастайте в них.
И каждый раз навек прощайтесь,
И каждый раз навек прощайтесь,
И каждый раз навек прощайтесь,
Когда уходите на миг.

Я подхожу к окну: в опустошеньи
Деревья, море, небо и поля.
Опустошенным кажется движенье
И проплывающего корабля.
Все пустота. Такое положенье
Дано тебе, осенняя земля.

Я подхожу к душе своей,- и тоже
Там пусто все: желанья и мечты!
Как это все на юность не похоже,
И сам себя признать боишься ты!
Смыкаются уста и брови строже
В предчувствии смертельной пустоты.

Игорь Северянин 1929

Любовь измеряется мерой прощения,
привязанность - болью прощания,
а ненависть - силой того отвращения,
с которым ты помнишь свои обещания.

И тою же мерой, с припадками ревности,
тебя обгрызают, как рыбы-пирании,
друзья и заботы, источники нервности,
и все-то ты знаешь заранее...

Кошмар возрастает в пропорции к сумме
развеявшихся иллюзий.
Ты это предвидел. Ты благоразумен,
ты взгляд своевременно сузил.

Но время взрывается. Новый обычай
родится как частное мнение.
Права человека по сущности - птичьи,
а суть естества - отклонение,

свобода - вот ужас. Проклятье всевышнее
Адаму, а Еве напутствие...
Не с той ли поры, как нагрузка излишняя,
она измеряется мерой отсутствия?

И в липких объятиях сладкой беспечности
напомнит назойливый насморк,
что ценность мгновенья равна Бесконечности,
деленной на жизнь и помноженной на смерть.

Итак - подытожили. Жизнь - возвращение
забытого займа, сиречь - завещание.
Любовь измеряется мерой прощения,
привязанность - болью прощания...

9 просмотров

...

Дым...табачный воздух выел,
Комната и паркет вкручены в вечной усладе,
Вспомни, за этим окном впервые,
Руки твои иступлённо гладил.
Сегодня сидим, вот сердце в железе,
Тень ещё выгонишь может быть изругав,
В мутной бередни долго не влезет,
Сломанная дрожью рука в рукав.
Выбегу из тела, вольницу брошу,
Я тихий обезумлюсь отчаянием иссечась,
Не надо этого, дорогая, хорошая,
Давай простимся сейчас.
Всё равно любовь моя тяжкая нить,
Висит на тебе куда не бежал бы,
Дай хоть в последнем крике выть,
В тишине воды и листвы обиженным жалом.

Если быка трудом уморят
Развяжется в холодных и тёплых водах,
Но кроме любви твоей для меня нет больше моря,
А у любви твоей плачем не вымолишь отдых,
Захочет покоя уставший слон,
Царственно ляжет в обожаемом песке,
Кроме любви твоей мне нету солнца,
А я и не знаю где ты и с кем.
Если б так поэта измучило,
Он любимую бы на деньги славу выменял,
А мне не один не радостен звон,
Кроме звона твоего любимого имени.
И в пролёт не брошусь, и не выпью яда,
И курок не смогу над виском нажать,
Надо мной кроме твоего взгляда,
Не властно лезвие ни одного ножа.
Завтра забудешь что тебя короновал,
Что душу цветущую любовью выжег,
И суету дней сметённый карнавал,
Растреплет страницы моих книжек.
Слов моих сухие листья ли,
Заставит остановиться ли жадно дыша,
Дай хоть последней нежностью выстелить,
Твой уходящий шаг...

Резкий звон ворвался в полутьму,
И она шагнула к телефону,
К частому, настойчивому звону.
Знала, кто звонит и почему.

На мгновенье стала у стола,
Быстро и взволнованно вздохнула,
Но руки вперед не протянула
И ладонь на трубку не легла.

А чего бы проще взять и снять
И, не мучась и не тратя силы,
Вновь знакомый голос услыхать
И опять оставить все как было.

Только разве тайна, что тогда
Возвратятся все ее сомненья,
Снова и обман и униженья -
Все, с чем не смириться никогда!

Звон кружил, дрожал не умолкая,
А она стояла у окна,
Всей душою, может, понимая,
Что менять решенья не должна.

Все упрямей телефон звонил,
Но в ответ - ни звука, ни движенья.
Вечер этот необычным был,
Этот вечер - смотр душевных сил,
Аттестат на самоуваженье.

Взвыл и смолк бессильно телефон.
Стало тихо. Где-то пели стройно...
Дверь раскрыла, вышла на балкон.
В первый раз дышалось ей спокойно.

Никогда ни о чем не жалейте вдогонку,
Если то, что случилось, нельзя изменить.
Как записку из прошлого, грусть свою скомкав,
С этим прошлым порвите непрочную нить.

Никогда не жалейте о том, что случилось.
Иль о том, что случиться не может уже.
Лишь бы озеро вашей души не мутилось
Да надежды, как птицы, парили в душе.

Не жалейте своей доброты и участья.
Если даже за все вам — усмешка в ответ.
Кто-то в гении выбился, кто-то в начальство...
Не жалейте, что вам не досталось их бед.

Никогда, никогда ни о чем не жалейте —
Поздно начали вы или рано ушли.
Кто-то пусть гениально играет на флейте.
Но ведь песни берет он из вашей души.

Никогда, никогда ни о чем не жалейте —
Ни потерянных дней, ни сгоревшей любви.
Пусть другой гениально играет на флейте,
Но еще гениальнее слушали вы.