-Рубрики

 -Поиск по дневнику

Поиск сообщений в stewardess0202

 -Подписка по e-mail

 

 -Интересы

во всем мне хочется дойти до самой сути…

 -Сообщества

Участник сообществ (Всего в списке: 1) Школа_славянской_магии
Читатель сообществ (Всего в списке: 1) Школа_славянской_магии

 -Статистика

Статистика LiveInternet.ru: показано количество хитов и посетителей
Создан: 11.02.2014
Записей: 17175
Комментариев: 1083
Написано: 18514


В. Вощинин. Туркестан: Свет и тени русской колонизации. Часть 1

Суббота, 07 Июля 2018 г. 10:26 + в цитатник

Прикосновение к тайнам и загадкам истории Туркестана

В. П. Вощинин

13_bon_art_42 (520x700, 220Kb)

Вощинин Владимир Платонович. Профессор ЛГУ, в 1926 — принимал активное участие в работе по составлению проекта орошения Голодной степи. В 1931 — арестован по групповому делу, обвинялся во вредительстве, 23 августа 1931 — приговорен к 10 годам ИТЛ, содержался при Техническом бюро № 1. В мае 1932 — к Е. П. Пешковой обратилась за помощью его жена Т. А. Ельченкова. «… он (В. П. Вощинин) во всём всегда за последние годы стремился лишь к одному – к работе на пользу нового общества, к полному слиянию с ним, к коренной своей переработке. На пороге успеха он был арестован…». В. П. Вощинин директор Мурманского филиала Географо-экономического НИИ ЛГУ. Редактор и один из составителей «Атласа Мурманского округа» (1935), первого тома «Географического словаря Кольского полуострова» (1939, Университетская премия ЛГУ за 1948), автор Экономической карты Мурманского края (1934, под руководством А. Н. Ферсмана).

0_62b21_ec275186_XXL (461x35, 5Kb)

I. Туркестан «старый» и «новый»

Душно и пыльно в вагоне… Столбик ртути в термометре поднялся на небывалую еще высоту — 30 по Реомюру, но в утешение изнемогающим от жары пассажирам на всех видных местах объявляется, что ниже 15°, несмотря ни на какие морозы, в поезде быть не должно… Переполненный вагон-ресторан бойко торгует всякими прохладительными напитками, но через какой-нибудь час, когда стало еще на один градус «теплее», а вделанный достаточно примитивно в потолок вагона вентилятор остановился, засорившись совершенно не вовремя, — похожий на мокрую тряпку лакей объявляет, что ни льда, ни воды больше нет, и что скоро достать невозможно… Кое-кто из путешественников пытается протестовать против подобного совпадения несчастий, другие мирятся с судьбой молча, а раскаленный поезд, весь в облаке пыли, продолжает мчаться по раскаленным рельсам.

Это — картинка с натуры на Ташкентской железной дороге, уже значительно южнее Оренбурга, в июле — т. е. тогда, когда никто из благоразумных людей, по уверению опытных пассажиров, в Туркестан доброй волей не едет. Камешек в мой огород, так как я действительно единственный, по-видимому, в поезде доброволец в указанном смысле. И быть может, только издавна воспитанная привычка находить в самых неблагоприятных дорожных условиях долю новизны и интереса делает то, что я как будто бы меньше других «размокаю», и в достаточной мере сохраняю способность воспринимать впечатления.

577492_original (630x399, 81Kb)

Открывающаяся из окон вагона природа оставляет желать много лучшего. После Актюбинска (600 верст от Самары), степь, так сильно до сих пор благоухавшая сеном и полная перепелами и жаворонками, постепенно переходит в пустыню. Селения реже, растительность все бедней и беднее, чаще песок отдельными озерцами на фоне все еще травянистой, впрочем, равнины. Пыль постепенно усиливается, начинает проникать буквально всюду, слепит глаза, сушит и дерет горло. На туманном горизонте виднеются караваны верблюдов, а у редких речонок, скорее ручьев, с голыми или в лучшем случае с камышовыми берегами, изредка попадаются «летовки», т. е. группы киргизских юрт, — кочевники из-под самого Каспия.

32 градуса! Но солнце уж клонится к западу, запас воды и льда возобновлен, пыль как будто уменьшилась, и дышать становится легче. Незаметно переваливаем Мугоджарские горы, вслед за чем все еще раскаленное красное солнце как-то сразу опускается в коричнево-серую пелену, опоясывающую небосклон, и столь же сразу наступает вечер, а за ним и ночь — единственная по своей пустынно-степной красоте — живительная прохладная.

579168_original (530x397, 67Kb)

Мугоджары

Воздух делается все чище, прозрачнее и ароматнее. На этот раз уже пахнет полынью. Месяц в серебряном ореоле сияет буквально ослепительно на черном куполе неба, а звезды, кажущиеся здесь огромными и необыкновенно блестящие, как бы отражаются в ярких огоньках киргизских костров. Полная тишина чувствуется за громыханьем поезда; лишь редко-редко вскрикнет какая-то птица, да свисток паровоза нарушит гармонию степного покоя…

Большая часть пассажиров у окон, совершенно забыв все дневные мучения. Завязываются знакомства, о сне никто и не думает, хочется дышать полною грудью, любоваться редкой картиною.

Впрочем, отдельные путники настроены далеко не мечтательно. По крайней мере, из глубины вагона явственно слышится раздраженный голос только теперь оправившегося от духоты толстяка.

— Нет, каково безобразие, — рокочет его низкий бас. — Для фруктов, видите ли, теперь выдумали особые поезда-холодильники, ученые экспедиции снаряжают, и миллионы на это расходуют. Москве-де смерть без туркестанского персика! Допустим. Но почему, спрашивается, никакому идолу, извините, и в голову-то ведь не придет нам с вами, людям несчастным, удобство в пути предоставить? Да я, может быть, в десять раз нежнее этого фрукта самого, и охлаждения требую во избежание гибели. Это пустяк, по-вашему? Нет-с, извините, и если уж почему-нибудь топят вагоны в морозы, то и холодить, когда нужно, их следовало бы…

Чей-то неуверенный смешок прерывает оратора на полуслове, но через минуту вновь на весь вагон раздается громогласная речь. И в результате не знаешь, шутит ли толстяк, говорит ли серьезно, и только ли можно смеяться по поводу его заключений…

580211_original (630x188, 45Kb)

Аральск

Чуть свет на следующий день мы уже в пределах Туркестанского края — в наиболее северной его части в Сырдарьинской области. Голубою полоскою мелькнуло Аральское море, с промышленным и ловецким поселком Аральском, заложенным здесь нашими переселенцами сразу же по проведении железной дороги, а теперь развившим (за 10 лет) свой торговый оборот уже до 6 миллионов рублей, — а дальше — сплошной песочный океан, необозримый, сыпучий, образующий на огромном пространстве известную «злую» пустыню, «черные» пески, — Каракум. Не дай Бог путнику быть застигнутым ветром в этой пустыне. Нередко там, где час назад высился холм, футов в 40, теперь образовалась глубокая впадина, а на месте прежнего углубления — едва ли не горы — «барханы». И так, по преданию, погребались здесь целые цветущие оазисы, города даже. Некоторые, однако, холмы начинают, по-видимому, уже закрепляться какими-то полукустарниками — признак сравнительной близости перехода пустыни в песчаную степь. Эти жалкие колючки, вовсе не оживляя общего мертвенного ландшафта, служат, тем не менее, любимою пищей верблюдов, и действительно, встречающиеся корабли пустыни несут свои спинные украшения высоко приподнятыми — признак упитанной сытости.

Колесных дорог здесь, конечно, не видно: лишь довольно глубокие, но узкие тропы свидетельствуют о каком-то движении, но и это до первого ветра.

Постепенно становится жарко, песок делается все назойливее, солнце еще больше краснеет. А на горизонте — чудные голубые озера, окаймленные тропической зеленью, масса животных, люди, жизнь… Но это только лишь фата-моргана, обман зрения, мираж — явление здесь постоянное, глубоко поучительное. А как красиво!..

579534_original (630x391, 78Kb)

Переправа через Сырдарью в Перовске

К удовольствию для всех пассажиров, полотно железной дороги временно уклоняется в сторону от прелестей Каракума и вступает в район влияния реки Сырдарьи — альфы и омеги благосостояния коренного Туркестана. Где вода — там богатство, вот местная аксиома, сразу же воспринимаемая и впервые посещающими эту страну при виде даже из окон вагона того, как выжженная солнцем пустыня вдруг быстро и резко уступает место цветущим садам, огородам и пашням. И причиною этой метаморфозы какая-нибудь совершенно ничтожная речка. Около главнейшей водной артерии Туркестана подобное оживление, конечно, еще разительнее, грандиознее, и невольно любуешься, кстати, невиданным никогда в июле, т. е. в самое жаркое время, разливом ее половодья на десятки верст во все стороны, тогда как в Центральной России теперь курицы вброд переходят едва ли не судоходные реки. А здесь в это время — период наибольшего таяния горных снегов — разумнейшая поправка природы к действительно нестерпимой жаре и засухе.

Глаз поражается, дальше, затопленными посевами в земляных рамках, с тучами дичи над этими посевами. Это — рис, одна из самых ценных местных культур, но вместе с тем и особенно вредная, так как малярия у рисовых полей — вещь обязательная. Видны и русские и туземные лица, но поезд идет быстро, и нет возможности надолго остановить внимание на чем-либо определенном, столько здесь всяких новых ощущений, вплоть до физических, так как теперь в вагонах уже типичная баня-парильная.

578030_original (630x381, 91Kb)

После станции Перовска, красивого оазиса с пирамидальными тополями, вновь пустыня, но уже не «Кара», а Кызылкум, т. е. «пески красные». Почему именно красные — никому не известно, но что они симпатичнее «черных» — несомненно. Прежде всего, нет-нет да увидишь на безграничном песочном просторе каменную бабу — памятник погребального культа неизвестных народов; затем киргизские сооружения — тоже грустные памятники смерти, в виде глиняных построек, мечетеобразного типа; между холмами песков — впадинки из сухой соли разнообразных оттенков — белого, красного, черного. Наконец, кое-где даже какой-то кустарник с фиолетовыми и красными цветочками. Смотришь — и уж не так тоскливо, и хочется забыть, что в вагоне тридцать четыре градуса сегодняшний максимум, — что в голове шумит, а в глазах кровавые мальчики… Это — награда знойного солнца за мою любознательность, тогда как благоразумные пассажиры еще с утра обложились льдом, закрылись от света, сбросили все одежды…

578612_original (239x385, 54Kb)578919_original (240x385, 62Kb)

Каменные бабы

Минуем станцию Тимур, близ которой лежат развалины, или, вернее, следы, древнего Отрара — города, в котором скончался величайший из здешних завоевателей Тамерлан, станцию Арысь, с русскими поселками и зарослями цитварной полыни, откуда пойдет в скором времени столь необходимая железная дорога на Верный и на соединение далее с Сибирскою магистралью, — и вот уже поздний вечер, такой же обаятельный, как и накануне, но для меня лично утративший всякую прелесть: и я, наконец, отравился жарою.

Настолько, что пропускаю без всякого внимания перевал Сарыагачский, замечательный, кажется, впрочем, единственно тем, что «переваливает» его именно железная дорога, а не что иное; равнодушен я даже и к близости местного Арарата — Казыкурта, единственно подлинного места остановки Ноева ковчега, по клятвенному утверждению туземцев.

577677_original (630x399, 130Kb)

Томительно проходит душная ночь, и наконец, вместе с забрезжившим светом, наступает не только мое, но и общее облегчение: мы подъезжаем к столице современного Туркестана — к Ташкенту.

Еще задолго до города потянулись сплошные сады и виноградники, прорезанные арыками, т. е. мелкими ответвлениями оросительных каналов, — город стоит среди обширного и плодороднейшего оазиса, питаемого рекой Чирчиком.

578200_original (630x360, 90Kb)

Установка сипаев на реке Чирчик

578384_original (630x403, 97Kb)

Установка ишака на реке Чирчик

Но вот наконец и самый Ташкент, первое впечатление от которого, благодаря богатым окрестностям, утренней прохладе (23°), и тенистой, только что политой улице к весьма недурной гостинице, и чистой ванне в последней — отличное. Оно не ухудшается особенно резко и далее.

Ташкент подробно описывался неоднократно, и поэтому я ограничусь общим утверждением, что и в июле здесь можно жить не без приятности. Жара умеряется тенью, водою, искусственным льдом, а без жгучего солнца разве может быть сильна вся эта старая Азия, упорно цепляющаяся за право на современную жизнь в старом, туземном Ташкенте?

580013_original (630x364, 77Kb)

Ташкент. Скотный базар на берегу канала Анхор

«Новый» Ташкент — это Ташкент русский, с дворцом генерал-губернатора, собором, домиком Черняева, памятником Кауфману, огромными магазинами, театрами, кинематографом «Хивою» и проч. Это, словом, Европа с ее культурой и внешностью. И везде, во всех городах края проводится такое различие между кварталами «новым» и «старым».

579615_original (630x393, 116Kb)

Больше того: говорят, что есть признаки разделения культур и на полях туркестанских. Там, то на высоких предгорьях, то во всегда плодородных долинах, то, наконец, в прежних бесплодных степях, только теперь орошаемых, начинает селиться русский народ, а с ним вместе медленно, но, кажется, верно, в толщу незапамятных туземных предрассудков и верований начинает проникать и культура русская. Так, по рассказам и слухам, незримо растет и крепнет Туркестан «новый».

Что стоят сутки душного поезда перед перспективою видеть воочию зачатки подобного превращения?

Два дня на знакомство с Ташкентом, и скорее в глубину Туркестана. Оказывается, что создателей «новой» страны можно встретить почти повсеместно, и, в частности, в восточном краю Ферганы, в Андижанском уезде, где июль все же терпимее и удобнее для путешествия.

II. История «закрытия» края

Если вам скажут, что в Туркестан, богатейшую и, пожалуй, единственную настоящую колонию Российского государства, завоеванную, кстати сказать, совершенно недавно, — закрыт доступ нашей колонизации в лице ее естественных пионеров — переселенцев, — вы, наверно, ушам своим не поверите, до того несообразным покажется вам подобное утверждение.

560191_original (630x374, 119Kb)

Н. Н. Каразин. Караван плотничьей артели, направляющийся в Ташкент. 1870

А между тем это действительно так, причем история сего замечательного и единственного в своем роде конфуза настолько поучительна, что привести ее здесь хотя бы в самых кратких чертах мы считаем положительно нужным. Тем более что наш поезд — «Ташкент—Андижан» — подвигается убийственно медленно, окрестности неинтересны, и нужно хорошее средство, чтобы вывести нас из навеянной жарою апатии…

Коренной Туркестан, т. е. современные области Сырдарьинскую, Самаркандскую и Ферганскую, издавна населяли народы как оседлые, так и кочевые. Первые занимали главным образом поливные земли, обрабатывая определенные участки, — к услугам же вторых была вся остальная территория края, считавшаяся государственной и ограниченная в пространстве единственным признаком фактической ненужности или негодности ее в данный момент для земледелия.

583016_original (630x509, 113Kb)

Кишлак Манкент. 1871—1872

С присоединением Туркестана к России, первые несколько лет протекли без установления законом прав туземцев на земли, и именно к этому времени относится бесхитростная и полезная деятельность местной администрации, возглавлявшейся, прежде всего, славным генералом Кауфманом, по русской колонизации края. Всякому тогда было ясно, что для наличных кочевьев вовсе не нужно столь непомерного пространства земли, как это числилось за киргизами: всякому было понятно, что в «кочевую» земля обратилась только потому, что не осталась «оседлой», и что если бы распределение земель началось от нужд кочевания, то в разряд оседлых отошла бы добрая треть кочевых. Этого не надо было объяснять туркестанской администрации, и, руководствуясь только здравым смыслом и очевидностью, она образовала еще в 70-х годах несколько русских поселков в Сырдарьинской области на землях, называвшихся кочевыми, но кочевниками не только не освоенных, а и вовсе им иногда незнакомых, безусловно не нужных.

Как проведали про здешние земли наши крестьяне — один Бог знает, но за первыми переселенцами вмиг явились вторые, затем третьи, и всех их встречали как элемент желательный и устраивали вышеуказанным образом. Так, мало-помалу, шло заселенье русскими их азиатской окраины…

Но вот в 1886 году был издан закон, по которому земли, состоявшие во владении оседлого населения, должны были замежевываться этому последнему в собственность, земли же в пределах кочевых волостей, оставаясь государственными, обращались в бессрочное пользованье кочевников и только их. Иначе говоря — юридически закреплялась навеки отвлеченнейшая фикция в отношении киргизов, а почти одновременно с сим, и тоже особым законом, указывалось, что русские переселенцы при известных условиях могут получать небольшие участки «свободных» земель государственных…

Какие же земли оставались при этом свободными? Такую головоломную задачу предстояло разрешить опять-таки местным властям, уже лишенным теперь возможности действовать на благо родины по крайнему своему разумению. Кочевые районы оказывались по закону закрытыми для переселения окончательно и бесповоротно — значит, нужно было ожидать поземельного устройства оседлого населения, — авось там обнаружатся свободные земли. Однако на это ожидание несомненно предстояло затратить лет двадцать, а переселенцы тем временем продолжали идти, и как назло в кочевые районы, не считаясь ни с новым законом, ни с сделавшимся теперь отчаянным положением местной администрации.

583398_original (630x385, 93Kb)

Но, говорят, нет такого положения, из которого нельзя было бы выйти. Нашла себе посильный выход и туркестанская власть: для устройства каждого русского поселка заключалось особое, каждый раз, соглашение с кочевниками об уступке ими потребного пространства земли — обыкновенно за денежное вознаграждение… Или, выражаясь другими словами, — государственные, т. е. казенные, земли приобретались той же казною у лиц, не имевших права их отчуждать, и поступали в качестве вновь государственных русским переселенцам. Полное, казалось бы, отсутствие логики, но действительно выход единственный, и в конце концов приводивший к желательной цели.

Нужно при этом заметить, что в то именно время многие относились к переселенческому движенью по меньшей мере скептически, а потому не в моде были и вопросы колонизации: по крайней мере на воспособление русским пионерам в Туркестане ассигновывались буквально гроши из остатков по интендантской (sic!) смете…

Еще прошло несколько лет, умеренный приток переселенцев все продолжался, земли для них кое-как находились, и 25 русских поселков за первые четверть века владения нами Туркестаном все же на почве последнего выросли [1300 семей]. Вдруг, в начале девяностых годов, после неурожая в Центральной России, на киргизские земли хлынула сразу огромная, сравнительно, волна переселенцев — почти столько же, сколько пришло их за все прежнее время. Такой наплыв русского люда, повлекший за собою образование в одном лишь 1891 году 17 новых поселков, ошеломил и видавшую виды местную администрацию, живо подсчитавшую, что если и впредь переселенцы будут идти сюда в прежнем количестве, то и за землю для них придется платить непомерные цены, так как аппетиты киргиз разгорались, — и вообще не обобраться хлопот.

580801_original (630x398, 114Kb)

Бий — киргизский народный судья со своими родственниками. Кашкаратинская вол. Чимкентского уезда. Начало XX века

И опять таки выход нашелся: в 1897 году генерал-губернатором был издан приказ — не водворять крестьян в Туркестане до тех пор, пока не будут приведены в известность свободные, годные земли и установлен общий план колонизации края… А дабы русским крестьянам неповадно было и проникать на запрещенные земли, тот же генерал-губернатор просил министра внутренних дел не пропускать переселенцев в Туркестан через Астрахань и порты Каспийского моря…

Как реагировал министр внутренних дел на подобную просьбу, я, к сожалению, не знаю. Доподлинно точно лишь то, что именно с 1897 года Туркестан признается официально закрытым для переселения и по настоящее время, и то еще, что, несмотря на такую закрытость, т. е. лишение всех туда едущих гарантии в получении надела, — с того же 1897 года и по настояний момент переселенцы в Туркестан продолжали идти, и в нем устраивались и устраиваются.

Вот, собственно, и вся «история» закрытия Туркестана для переселенцев, поучительная главным образом в том отношении, что, как оказывается, именно у нас в России случаются такие проявления народной стихийности, пред которой не могут иногда не пасовать генерал-губернаторы, министры, законы…

Но неужели же до сих пор нельзя было «открыть» Туркестан?

Судите сами. Первое из препятствий, мешавших, по мнению «закрывшего» Туркестан генерал-губернатора барона Вревского, русской колонизации края — отсутствие точных сведений о свободных и годных землях в районах оседлого заселения — успело к настоящему времени из условного раньше обратиться в абсолютно непреодолимое, так как после учета и закрепления земель за туземным населением по правилам закона 1886 года излишков почти не оказалось… Злые языки объясняют этот новый «приятный» сюрприз тем, что занимавшиеся утверждением земель особые установления гораздо больше заботились о целях узкофискальных, нежели об охранении, а тем паче о создании государственного земельного фонда, и замежевывали каждому туземцу любое пространство, лишь бы больше платилось налога… Быть может, это злостная выдумка, но во всяком случае правы были старые туркестанские власти, не пожелав в свое время ожидать окончания работ этого рода.

В итоге земель свободных не оказалось больше нигде. Формально, конечно. Можно ли было, спрашивается, устанавливать при этом общий план колонизации края — второе conditio sine qua non для его открытия?

376962_original (630x423, 129Kb)

Крестьянский дом в сел. Дорофеевке Чимкентского уезда. 1910-е

Однако раньше чем поземельно-податные комиссии успели доказать, что вся лучшая земля в Туркестане принадлежит только туземцам, многие местные, а может быть и петербургские, комиссии выработкою такого плана тем не менее занимались, хотя и безрезультатно. Дело в том, что все теоретические построения опровергались немедленно жизнью: переселенцы, к всеобщему удивлению, очевидно, «плевать хотели» на всякие распоряжения о запрещении и, раз придя в Туркестан, требовали устройства вне всякого общего плана. Поэтому пришлось вновь прибегнуть к старинной практике по соглашениям с туземцами, причем ныне «уступалась» туземцами уже не только земля «кочевая», но и в значительной дозе «оседлая»…

397890_original (630x436, 102Kb)

Русские поселенцы в Чимкенте. 1910-е

Так или иначе, но к 1910 году русское земледельческое население Туркестана достигло цифры в тридцать пять с лишним тысяч людей при 80 разных поселках и при прежней немыслимости открытия края для колонизации вследствие все более и более обострявшегося земельного вопроса для переселенцев на месте. К этому времени, под влиянием отчасти и Государственной Думы, резко изменилось и общее отношение к колонизационному делу. Теперь — это дело «любимое», и вот, в конце упомянутого года, т. е. совсем недавно сравнительно, издается закон, опоздавший по крайней мере на полстолетия, т. е. как раз на время состояния Туркестана под русским владычеством. Только теперь разрешается «излишние» земли кочевников обращать на нужды колонизации… Это после того, как немалая часть подобных земель отошла русским крестьянам за деньги, после того как размножились сами киргизы и тем естественно сократились «излишки», столь очевидно огромные еще во времена генерал-губернатора Кауфмана.

580878_original (630x437, 115Kb)

Праздничное времяпровождение киргиз

Но — лучше поздно, чем никогда, и учрежденная в Туркестанском крае особая переселенческая организация деятельно принялась за отыскание этих излишков и за устройство на них множества разбросанных всюду переселенцев. Первый год применения нового закона дал свыше 100.000 десятин нового колонизационного фонда при сохранении даже и оседлым киргизам гораздо более крупных, нежели переселенцам, наделов. В следующие годы работы по образованию фонда и водворению переселенцев вновь продолжались — не закончены они и по настоящий момент, ибо не выяснен еще с точностью ни конечный размер всех излишков в натуре, ни объем предъявляемых теперь на наличную площадь этого фонда претензий со стороны тех же «старопришедших» переселенцев.

Поэтому и сейчас Туркестан продолжает считаться «закрытым», хотя здесь идет уже водворение крестьян, и хотя общий план колонизации края как будто бы ясно наметился, в связи с перспективами также и еще нового фонда, отличного от киргизских излишков, быть может, не во всей своей площади годных для земледелия. Это — земли буквально свободные, никому ни на что не пригодные, веками забытые, мертвые…

Пустыни.

Теперь уже установлено, что имеющейся в запасе проточной водою можно оросить в одних только хлопковых районах не менее трех миллионов десятин, т. е. площадь, равную существующему орошенному Туркестану. Естественно, что этот новый, второй Туркестан, требующий для своего созидания огромных затрат русских денег, должен быть заселен только русскими, и вот в последнее время уже положено начало осуществлению этой смелой, красивой мечты.

1814b (700x592, 465Kb)

С. М. Прокудин-Горский. Голодная степь. Волынская подпруда на канале Императора Николая I. Вдали виден Волынский мост

А именно, по почину великого князя Николая Константиновича из реки Сырдарьи давно уже выведен канал Императора Николая I, орошающий около 8 тысяч обрабатываемых русскими под хлопок десятин в так называемой Голодной степи Ходжентского уезда Самаркандской области. 

romanov (509x700, 281Kb)

Николай Константинович Романов

Голодная степь, в полной мере оправдывавшая с незапамятных времен свое имя, — теперь, в ее орошенной частице, один из плодороднейших уголков Туркестана, и дальнейшие работы по ирригации направлены вновь в эту «степь». С 1900 года здесь проводится огромный канал, протяжением в 37 верст, долженствующий приобщить к хлопковой культуре еще до 70.000 десятин, и вся эта площадь, по прошедшему уже через Думу проекту закона, будет заселена только русскими.

591856_original (588x377, 74Kb)

Открытие этого нового, Романовского канала уже состоялось, а с тем вместе, должно быть, официально приоткроется и вообще Туркестан для широкой русской колонизации.

582527_original (630x480, 88Kb)

Романовский шлюз в Голодной степи

На церемонии торжественного открытия Романовского канала (5.X.1913) начальник работ инженер В. Ф.  Толмачев сказал: «Понятно должно быть то чувство радостного волнения, которое испытывают в настоящий момент все строители только что открытого оросительного канала. Сегодня праздник культуры, праздник инженерных знаний и искусств, которые на этот раз послужат делу необычайно редкостной волшебной красоты — делу оживления Голодной степи, делу превращения мертвой пустыни в цветущий оазис, богатейшей житницы в самом ближайшем будущем!» (Тутов А. В. История освоения Голодной степи. 1869—1917 гг.).

591443_original (400x600, 101Kb)

Вплоть до последнего времени, взамен этой культурной и планомерной работы, мы имели дело с сплошным недоразумением — иначе нельзя назвать непрестанное препятствование (допустим, неумышленное) вселению на действительно свободные азиатские земли русских крестьян-землепашцев. Можно было бы думать о том, какой элемент подлежит водворению в крае, какие качества должны быть у переселенца-колонизатора… Но об этом и помину не было — Туркестан закрывался для всех. Очевидно, что все и не шли на «закрытые» земли, а те, кто пренебрегал запрещением, имел либо крупные деньги, либо совсем ничего не имел и желал рисковать из последнего. Среднего, словом, типа переселенца здесь как будто бы не должно было быть — по крайней мере в теории.

Как отразились на всех этих колонизаторах постоянные «удары судьбы», как они здесь акклиматизировались, как ныне устраиваются, и действительно ли способны создавать «новую» землю на туземных основах — вот те многочисленные размышления и вопросы, которые не могут не волновать соприкоснувшихся с туркестанской действительностью.

И за этими мыслями время летит незаметно, — и вот уж Голодная Степь — станция в 100 верстах от Ташкента — четыре часа скорым поездом.

0067b (700x612, 109Kb)

С. М. Прокудин-Горский. Водокачка на станции Голодная Степь

III. Контрасты Голодной степи

Станция Голодная Степь лежит в беспредельной одноименной равнине у пересечения с железной дорогой канала Императора Николая I.

Казалось бы, эта Голодная степь, расположенная в одной широте с Мадридом и Неаполем, но исключительно континентально, а потому и дающая такие, например, колебания температуры по Цельсию, как +63 и -29, должна была сразу поразить наблюдателя своей исключительной мертвенностью. В самом деле: чего, кажется, хуже здешних песочных пустынь, а смотришь — названия их далеко не столь мрачные, обязательно почему-то красочные; с другой стороны, в девриеновском новом издании, посвященном описанию всего Туркестана, эта степь поясняется снимком буквально целого моря каких-то костей на фоне пустого пространства… И вдруг — приятное разочарование, — сравнительное, конечно.

581509_original (630x461, 115Kb)

А. А. Матисен. Голодная степь

Голодная степь абсолютно мертва и бесплодна лишь летом, когда весь травянистый покров буквально сжигается солнцем. Весною здесь обильные пастбища, привлекающие кочевые стада, причем остатки богатой растительности замечаются даже теперь (начало июля) в виде бесцветных и жалких былинок на фоне сплошной желто-серенькой глины.

И вот прежде всего именно этот, даже столь жалкий покров — нечто вроде прически Железного канцлера — выгодно отличает ландшафт Голодной степи по сравнению с «цветными» песками. Затем, здесь изредка все же виднеются люди, и притом, что важнее всего, именно русские, на привычных нашему глазу повозках. Наконец — нельзя отрешиться от мысли, что Голодная степь заключает в своих недрах все данные, чтобы сделаться центром богатейшей хлопковой промышленности…

583615_original (630x434, 88Kb)

Н. А. Димо. Клубы перекати-поля (Malcolmia bungei) осенью в Голодной степи

Но возможно ли вообще превращение подобной, действительно неприглядной по первому взгляду пустыни в культурное и ценное поле? Такова ли на самом деле почва в Голодной степи, что капля влаги превращает ее в плодороднейший лесс? Оправдывает ли теория практику?

В том-то и дело, что Голодная степь — это воистину местность контрастов. После серых пустынных пространств вы вступаете вдруг в область влияния прорытого «канала» и видите кипучую жизнь среди яркой и сочной природы. Это уже не фата-моргана, а создание русских людей, — реальные поселки Духовское и Спасское, у самой станции железной дороги.

И пусть история развития этих поселков ответит на все ваши вопросы.

1807b (700x611, 380Kb)

С. М. Прокудин-Горский. Переселенческий хутор в Спасском поселке

Духовское и Спасское — типичные русские села, с тою лишь местной особенностью, что здесь почти вся земля поливается, а потому либо «обвалована», либо пересечена бороздами с постоянно текущей водой. Все благосостояние здесь зиждется на посеве хлопка, и вот как развивается тут эта культура: в селении Спасском, образованном только в 1906 году, на третий год жизни в поселке хлопок сеяли лишь  однадесятая часть хозяев, а теперь восемь десятых, причем площадь посева хлопчатника приближается уже к трети всего посевного пространства, т. е. к наиболее выгодному соотношению. Уже здесь во многих хозяйствах введены сельскохозяйственные машины — необходимый корректив к недостатку наемных рабочих; совершенствуется обработка полей, везде севооборот многопольный, — словом, под влиянием здесь же лежащего и успевшего получить почетную известность в округе опытного поля, способы обработки земли уже значительно совершеннее нежели местные, т. е. освященные едва ли не тысячелетнею практикою. И в итоге — 600 с лишним рублей чистого дохода на десяти десятинах надела. Казалось бы, весьма недурно для переселенца, т. е. здесь уже небольшого помещика, а все вода и вода… Благополучие, по общему правилу, — полное.

590569_original (630x301, 90Kb)

«Новые» туркестанцы (фото из книги В. П. Вощинина)

Когда я впервые увидел эти туркестанские селения — оазисы, исключительно живущие издалека проведенной водою и питаемые только ею, мне невольно пришла в голову мысль: а что, если вода не пойдет?.. Ведь может же быть такой несчастнейший случай, что магистральный канал вдруг засорится, случится какая-нибудь катастрофа, землетрясение, наконец, мало ли что. Что тогда будет со всеми полями, со всей этой чудесной растительностью? Помню, что кто-то из моих спутников по вагону спешил меня разуверить: системы-де очень простые, каждый мальчишка сумеет исправить, существуют веками, случаев не было…

584098_original (630x436, 85Kb)

Сардоба Мурза-Рабат в Голодной степи. 1871—1872

А руины городов среди пустыней? А остатки незапамятной древности оросительных систем в той же Голодной степи? Отсутствие надлежащего надзора за всей вообще ирригацией?.. И уже здесь узнаю, что в 1910 году для новоселов того же Спасского в июле не хватило воды, что один из арыков, приспособленный для орошения 1200 десятин, мог полить только 600, что недостаток воды одно время здесь был постоянным явлением вследствие несовершенства сооружения канала Императора Николая I, которое производилось по туземному способу.

И вот казалось бы, что первая и главная обязанность правительства в отношении наших переселенцев на поливной земле в Туркестане, это — в полной мере обеспечить их от подобных случайностей. И понятным теперь делается проведение нового канала в Голодной степи с тем, что старый в значительной мере утрачивает былое значение, и что система его восполняется и исправляется новым.

1741b (700x653, 208Kb)

С. М. Прокудин-Горский. Часовня в Спасском поселке

Второе бедствие, сильно подорвавшее благосостояние жителей селения Спасского, как назло также в первые годы, это саранча, бороться против которой было почти невозможно. В 1908 году саранча уничтожила почти все посевы… Но, слава Богу, с каждым годом здесь ее все меньше и меньше. А рядом с этим в удачные годы столь огромная прибыль с хозяйства. Розы и тернии…

591342_original (1) (444x272, 48Kb)

Церковь в пос. Спасском (справа школа)

Церковь, школа, больница. Странно и трогательно прежде всего видеть здесь, в самом центре издавна магометанского края, ослепительно сверкающий золотом крест, высоко уходящий в ярко синее небо. Каменный храм в память святителя Алексия сооружен только в этом году переселенческим управлением и является одной из лучших церквей и наиболее характерным явлением «нового» Туркестана… Школа, больница — также переселенческие, обслуживающие, однако, всех в них нуждающихся — до рабочих по прорытию канала включительно.

1836b (700x605, 454Kb)

С. М. Прокудин-Горский. Приемный покой в Спасском поселке

Наконец — тоже чисто русское дело — упомянутое уже «опытное» поле, не только производящее опыты, но и проводящее в жизнь их результаты, т. е. такое, которое непосредственно учит поселившихся здесь земледельцев. Последнее особенно важно в Голодной степи, да и вообще в Туркестане, потому, что все вновь прибывающие всегда впервые встречаются с сельскохозяйственной местной культурою; более того, им мало известны вообще здешние климатические и почвенные условия, и, без авторитетного указания, много сил было бы потрачено даром. А главное заселение Голодной степи еще впереди и, таким образом, опытное поле должно будет явиться учителем многих поколений.

581147_original (630x458, 126Kb)

Хлопковые посевы на орошаемом опытном поле в Голодной степи

Окончательно проверенные результаты деятельности этого поля за тринадцать лет его существования уже сведены к тому, что определены наилучшие сроки посева и необходимое количество поливов хлопчатника, выяснена необходимость определенных удобрений, установлены рациональнейшие севообороты, доказана необходимость некоторых машин, введенных уже переселенцами, установлен нормальный расход воды на десятину, испытаны разные сорта хлопка и выяснены наиболее подходящие; доказана, к сожалению, невозможность разведения здесь больших плодовых садов, вследствие солнцеватости почвы, и произведены наблюдения над условиями содержания и разведения улучшенного скота в Туркестане, над условиями акклиматизации его здесь и предохранения от заболевания малярией и особым видом карбункула.

1824b (700x602, 381Kb)

С. М. Прокудин-Горский. Опытное поле Министерства земледелия и государственных имуществ

Это, конечно, лишь главное, но говорящее достаточно ясно за то, что культурное значение опытного поля в Голодной степи чрезвычайно велико и значительно. Тем более что показательное влияние поля замечается не только на хозяйстве жителей близлежащих, собственно переселенческих, недавних поселков, естественно распространяясь и на остальные русские селения, устроенные у канала еще местною администрациею, — но понемногу у русских начинают теперь заимствовать кое-что сарты… Так все больший и больший район приобщается к высшей культуре…

_________

Благодаря чрезвычайной любезности администрации по постройке нового канала, выезжаю из Спасского на автомобиле, имея в виду пересечь Голодную степь этим способом передвижения, и затем уже вновь сесть на поезд. Впечатление от этой поездки совершенно своеобразное.

584451_original (630x262, 59Kb)

Голодная степь натуральная (фото из книги В. П. Вощинина)

Представьте себе, прежде всего, жару в 47 градусов (по Реомюру) при абсолютнейшем штиле; затем, как я уже говорил, безграничную серую глину, гладкую как асфальт и ровную всюду как скатерть. Наконец — 40-сильную «шайтан-арбу» («чертову повозку»), бешено мчащуюся по этой равнине почти без всяких дорог, напрямки, со скоростью «минута-верста», — и вы можете, при известном воображении, считать себя прокатившимися по Голодной степи.

При этом вы неминуемо наслаждаетесь стремительным «пожиранием» пространства, не обращая решительно никакого внимания ни на отсутствие кругом веселящего взор ландшафта, ни на жару, умеряемую быстротою, ни на пыль, умудряющуюся вас окутывать как-то подло, сзади и сбоку, ни даже на то, что у шофера, как выяснилось, наступил пароксизм малярии, и что ваша жизнь, таким образом, достаточно явно в опасности. Вы упиваетесь только движением, быстрым как полет птицы, и только его ощущаете.

1800b (700x598, 398Kb)

С. М. Прокудин-Горский. Конногвардейский мост на канале Императора Николая I

Полчаса, и в 25 верстах к востоку от Спасского поселок Конногвардейский — будущий центр всего водного управления в Степи — один из семи «старых» русских поселков, образовавшихся на поливных землях канала еще в девяностых годах, и один из самых зажиточных (после соседнего Романовского). Отсюда именно новый канал, идущий своей магистралью с юга почти параллельно со старым и разветвляющийся здесь на две ветви, начнет давать воду для орошения одной обслуживаемой части степи — вдоль высокого берега реки Сырдарьи, и другой — через Спасское к северо-западу.

1819b (700x612, 365Kb)

С. М. Прокудин-Горский. Выпуск канала Императора Николая I из магистрального канала

Тут же старый канал, кажущийся совсем примитивным, но с зелеными, живыми берегами, тогда как грандиозные выемки нового пока безводны, т. е. безжизненны — шлюзы в июле еще не открылись.

1805b (700x636, 447Kb)

С. М. Прокудин-Горский. Канал Императора Николая I. Головной шлюз отвода «Царевна»

Вдоль нового канала — так сказать, вверх по течению — то в виду его готового русла, то сравнительно далеко от него, мчимся мы вновь по равнине.

1778b (700x588, 382Kb)

С. М. Прокудин-Горский. Магистраль и глубокая выемка. Кият

Минуем селение Никольское и затем направляемся непосредственно к югу, к головным сооружениям каналов.

1785b (700x601, 373Kb)

С. М. Прокудин-Горский. Никольский поселок с Кията против Лебединого озера

1853b (700x602, 329Kb)

С. М. Прокудин-Горский. Никольский поселок. Общий вид

Кружным путем верст 50, и мы у выхода из Сырдарьи канала Императора Николая I.

1803b (700x618, 451Kb)

С. М. Прокудин-Горский. Коксарайская плотина в голове канала императора Николая I. Прием из Сырдарьи

Если вам приходилось когда-нибудь видеть большие запруды у мельниц, то едва ли не то же и здесь. Ряд островков на реке, соединенных между собою плотинами, задерживают воду в протоке между островами и берегом, и таким образом вода загоняется в канал. Вот и вся система головного сооружения канала; деревянные сваи, простые регуляторы для впуска воды, опрокинутая лодка — безлюдье. Это — орошение туземного типа — ирригация старая.

1868b (700x631, 122Kb)

С. М. Прокудин-Горский. Царь-плотина. Общий вид сверху

Новое орошение возглавляется сооружением действительно грандиозным — последнее слово русского инженерного искусства. Плотина, через которую ныне уж хлынула вода из Сырдарьи в новый канал, — это огромная масса камней, бетона, железа, — это массивная стена со множеством шлюзов для впуска воды, столь легко регулируемых, что простое движение рукою, и в канал не попадет больше капля. Пока вода еще не пропущена — страшно высокой кажется эта плотина со стороны канала; со стороны реки — обыкновенное преграждение.

582279_original (700x258, 54Kb)

Устройство головного сооружения Романовского канала

Недаром хозяева-инженеры с любовью поясняют детали: их создание не только прекрасно и прочно построено, оно — лучший памятник здесь европейской культуре, достойная эмблема нового Туркестана. И это в полной мере сооружение русское, так как почти все строительные матерьялы — песок, цемент, лес, антрацит и часть нефти — доставлялись из центральных наших губерний, и даже берега днепровские представлены здесь прекрасным гранитом. Не говоря уже о том, что рабочими здесь были почти исключительно наши крестьяне.

581704_original (630x353, 89Kb)

Экскаватор для копки каналов в Голодной степи

На первых 4 километрах магистрального канала выемка велась экскаватором Путиловского завода — 70-тонной паровой лопатой на рельсовом ходу, были также задействованы 3 многоковшовых экскаватора Любекского машиностроительного завода.

Как раз при мне, в июле, спешно шли уже последние работы. На плотине недостает мелочей, украшений, и окончательно выравнивается дно головной части канала — зрелище весьма любопытное. Работу эту производит железное чудовище «экскаватор», т. е. огромная землечерпалка, захватывающая в свой единственный ковш единовременно кубическую сажень земли и подающее эту порцию своим собственным хоботом — краном — на здесь же стоящие вагонные платформы. За 30 минут наполняется так целый поезд, в несколько десятков платформ, — результат работы трех людей на машине. 

580440_original (630x451, 83Kb)

Экскаватор на строительстве канала

583699_original (630x465, 84Kb)

А. А. Матисен. Постройка канала для орошения северо-восточной части Голодной степи

582875_original (630x353, 99Kb)

Законченная часть правой ветви канала

Жизнь бьет ключом на постройке, энергии у строителей много, и не хватает одного лишь — здоровья. Пребывание в течение некоторых лет близ воды, в банной почти атмосфере, при обилии гниющих камышей и гнездящихся в них комаров, заболевание малярией почти обязательно, и вот почему в лицах новых знакомых я вижу и излишнюю бледность, и лихорадочный блеск иных глаз… Однако, как теперь выясняется, нездоровая местность расположена лишь именно здесь, у головного сооружения, на всем же остальном протяжении канала, где и будут теперь оседать переселенцы, по опыту уже старых поселков, малярии не наблюдается.

1772b (700x660, 589Kb)

С. М. Прокудин-Горский. Переселенческий хутор в Надеждинском поселке с группой крестьян

Кстати, о старых поселках. Побывать во всех мне не удалось, но, слышно, что живут в них крестьяне недурно. Однако чтобы не быть голословным, приведу здесь общую характеристику условий переселенческой жизни в Голодной степи, данную еще в 1903 году, казалось бы, беспристрастным и авторитетным исследователем: «…Есть полное основание утверждать, что в отношении естественных условий поселки в Голодной степи поставлены скорее в исключительно благоприятные для данного района условия: кроме поливных земель, в наделах этих поселков имеются естественные луга и тугаи, представляющие собою превосходный выпас для скота и частью используемые даже для посевов без искусственного орошения. В исключительно благоприятные условия поставлены, наконец, эти поселки в отношении заработков, благодаря непрекращающимся работам по сооружению ирригационных каналов, а также сбыта продуктов, в особенности продуктов животноводства…» [А. А. Кауфман. К вопросу о русской колонизации Туркестанского края. Отчет по командировке. Изд. Деп-та государственных земельн. имуществ. СПБ. 1903. Стр. 7].

Нечего и говорить, конечно, что в Голодной степи процветают и 12 сартовских селений, питающихся тем же старым, но русским каналом, на небольшой сравнительно площади (до 5 тысяч десятин, в общем).

_________

rus-turk.livejournal.com

(Продолжение следует)

date0000 (398x77, 5Kb)

Рубрики:  Узбекистан
Прошлое и настоящее Ташкента
Романовы
ТАЙНЫ и ЗАГАДКИ
ИСТОРИЯ

 

Добавить комментарий:
Текст комментария: смайлики

Проверка орфографии: (найти ошибки)

Прикрепить картинку:

 Переводить URL в ссылку
 Подписаться на комментарии
 Подписать картинку