Хорошо, когда чувак спокойный и позитивный. Тогда ему и жить легко, и с людьми легко, и даже Джа его любит и посылает ему жирные кайфовые темы. Но это сейчас оно так - а когда-то раньше было почти наоборот.
Совсем ещё раньше, когда мир совсем молодой был. И Джа тогда молодой был, и прикалывался с этого мира как с новой игрушки. На все кнопочки нажимал, все опции задействовал, все настройки менял по десять раз на дню. И с людьми по-всякому морочился, в дела ихние активнее вмешивался, отдельно с каждым разговаривал и не обламывался по десять раз одно и то же объяснять. Нервных цывилов Он притормаживал, нудных ботаников простёбывал, хитрых чертей обламывал, и все злые гоблины обязательно получали от Него Вселенский Щелбан. А спокойных и позитивных людей Джа любил и уважал, но тоже в покое не оставлял.
Он их ИСПЫТЫВАЛ. То есть, специально устраивал им всякие жёсткие неприятности, чтобы проверить прочность ихнего спокойствия и позитива. Зачем Он это делал? О том Он, по ходу, и сам не знал. Когда один страдалец Его спросил: Господи, за что? - Джа ничего конкретного ему не ответил, а просто показал бегемота и левиафана. И чувак прозрел, что Джа нереально крутой. А больше ничего не понял, но переспрашивать не стал.
И вот, значит, жил тогда в Эфиопии Айван-растаман, вобще нереально спокойный и непрошибаемо позитивный. Он был такой по жизни плавный и расслабленный, никогда не дёргался, не суетился, не парился, не замарачивался, не напрягался - и вобще ничего не делал, только ганджу курил. Но даже ганджу он никогда не мутил, не выпрашивал и не выращивал. Ему люди приносили, потому что они его любили и уважали, считали очень мудрым человеком и чуть ли даже не святым.
Каждый вечер приходили к Айвану люди, угощали его драгоценным дымом и ждали, чего он скажет. А он говорил немного, и почти всегда одно и то же. Покуривши, он улыбался и говорил: ХОРОШАЯ... Даже если ганджа была в натуре галимая, он всё равно говорил: Хорошая... - потому что нельзя на траву мудрости ругаться, какая бы беспонтовая она ни была. А если ганджа была реально хорошая, то через некоторое время Айван говорил: НИШТЯК! И он почти всегда говорил: Ништяк!, потому что ганджа в те времена почти вся была реально хорошая. А если она была просто офигенная, тогда Айван делал ещё пару напасов и говорил: ДЖА ВЕЛИК! ДЖА ЖИВ! СЛАВА ДЖА! И все его гости понимали, видели и чувствовали, что Джа велик и жив, и присутствует в каждом атоме этого мира, наполняя его теплом и светом. И накрывала их тихая радость, и они говорили: СЛАВА ДЖА!
А Джа смотрел на эту благодать и тоже радовался. И долго Айвана испытывать не решался, чтобы не обламываться. А когда всё-таки собрался испытать, то придумал ему испытание полегче и попроще, детское совсем.
Короче, однажды поутру пошёл Айван в сортир - а сортир у него был во дворе, маленький такой деревянный домик. И вот, выходит из сортира - а вместо хаты ровная такая площадка из мелких угольков, догорающих помаленьку! А Джа наверху сидит и пасёт, как же Айван на эту беду отреагирует.
Ну, Айван покачал головой, почесал в затылке и полез на дерево. Достал из дупла заначку, трубку набил, от пепелища прикурил, под деревом присел, улыбнулся и сказал: Хорошая... А через некоторое время сказал: Ништяк! А потом улёгся на траве, и засмотрелся в небо, и сказал: Джа велик! Джа жив! Слава Джа! А вечером пришли к нему люди, принесли матрац и одеяло, и ништяков всяких натащили, и ганджубаса стакана четыре. И каждый звал его к себе, но Айван никуда не пошёл. Потому что накурили его так, что ходить он уже не мог.
Посмотрел Джа на этот праздник и подумал: Хорошая у тебя трава, Айван. Очень хорошая. Потому-то ты такой спокойный и позитивный: накурился - и по фигу, что хата сгорела. Но что ты про всё это скажешь, если тебя хоть на полчаса попустит?
И превратил Джа всю Айванову траву в петрушку. На другое утро Айван проснулся, умылся, ништяков заточил, забил, покурил - и сказал: Хорошая... Но как-то неуверенно он это сказал, почти с вопросительной интонацией и даже без улыбки. А потом понюхал свою дрэду, улыбнулся и сказал: Ништяк! А под вечер пришли к нему люди, принесли нормальной травы, он с ними нормально пыхнул. И сказал, как обычно: Джа велик! Джа жив! Слава Джа! И остался под деревом ночевать.
И понял Джа, что этого растамана никогда уже не попустит. И что все каннабиноиды выйдут из его организма только лет через семь после смерти. И что с такими друзьями он уж точно без нормальной травы не останется, и будет всегда спокойным и позитивным.
Всё это понял Джа, и за Айвана порадовался - но это только с одной стороны. А с другой стороны, Джа подумал: надо бы тебе, парень, уже серьёзное испытание устроить! Такое, чтобы и по накурке тебя пробрало!
И сказал Джа своим ангелам: а ну-ка, летите к фараону и сообщите ему, что у Айвана-растамана есть хорошая трава! Но ангелы дружно возмутились: что же это ты нам, Господи, стукачами заделаться предлагаешь? И отказались к фараону лететь, и стали наперебой предлагать Господу покурить, расслабиться и оставить Айвана в покое.
Ну, Джа с ними покурил, расслабился и всё такое. Но Айвана в покое не оставил и от замысла своего не отказался. То есть, Он, конечно, в открытую закладывать растамана не стал, а послал фараону вещий сон с тонким намёком.
Приснились фараону коровы, толстые и тощие. Тощие вышли из моря и хотели захавать толстых. Но тут появился странный человек: волосы как прутья, жёлтые зубы, красные глаза и широкая-широкая улыбка. И он заиграл на дудке, и все коровы сразу заулыбались и засмеялись и стали танцевать все вместе, толстые и тощие. А странный человек улыбнулся и сказал: Джа велик! Джа жив! Слава Джа!
Фараон сразу понял, что сон этот не простой, а со смыслом. И созвал своих мудрецов, чтобы они его растолковали. А мудрецы сказали: да это же проще простого! Человек, который тебе приснился - это Айван-растаман из Эфиопии; а волшебная дудка в его руках означает, что у него есть хорошая трава.
А фараон был до чужой травы феноменально жадный. Хотя своей у него было три мешка, он всё равно попёрся в Эфиопию. И завалил к растаману во двор, вместе с целой шоблой своих бойцов, и потребовал немедленно выдать наркотики.
Айван не высадился и не напрягся, а просто улыбнулся и достал из дупла свою заначку. Фараон её схватил, свернул из папируса преогромный джойнт, в три затяга его высосал и - ничего не почувствовал. Потому что это же была та самая трава, которую Джа в петрушку превратил.
Фараон скривился, плюнул и сказал: Что за шняга? Ни грамма не прёт, только горло дерёт! А Айван ему ответил: Хорошая... И улыбнулся, как обычно.
Тут фараон вобще взорвался: Чё лыбишься, олень?!!! Смешно тебе, чмо лохматое?!!! Так сейчас ты у меня зарыдаешь!!! А ну-ка, парни, взять его!!!
И взяли воины Айвана. А Джа этот момент - ну, не то что бы прозевал, а просто по работе отвлёкся. То ли у него сверхновая взорвалась, то ли пространство-время не по делу искривилось - короче говоря, проблема там была серьёзная. Но когда Джа её разрулил и снова про Айвана вспомнил, Айван уже на колу сидел. С ободранной кожей и переломанными конечностями. И улыбался по-прежнему, но уже ничего не говорил. Потому что при смерти был.
И понял Джа, что накосячил не по-божески. Хорошее место разорил, хорошую траву запортил, хорошего человека ни за что угробил. Ай да Всевышний! ай да Всемилостивый!
И разгневался Джа, и спустился с небес, и выписал всему фараонову войску Вселенский Щелбан. И загнал всю бригаду в землю на пятнадцать метров, а фараона бросил в озеро огненное, и была ему смерть вторая, то есть полная и окончательная. И восстановил Джа Айванову хату вместе с мебелью и прочим барахлом, и превратил всю петрушку обратно в траву. И отремонтировал Джа Айвана, и навёл на него крепкий сон, и перенёс его в дом, а Сам вернулся на небеса. Пятнадцать минут у Него эта работа заняла - он же Всемогущий, сами понимаете.
А Айван-растаман проснулся, и дальше всё как обычно, как ни в чём не бывало. Позавтракал, покурил, по двору потусовался, посидел, полежал, на гитарке поиграл. А вечером пришли к нему люди, и принесли и очень много травы и очень много ништяков, и дивились тому, что он жив-здоров и хата его один в один как до пожара. И только Айван ничему не удивлялся и никак эти чудеса не комментировал. А просто пыхнул нормально и сказал: Джа велик! Джа жив! Слава Джа!
И тут посетил их Джа. Его никто не увидел, но все почувствовали: это такая мощная всеобъемлющая вибрация, когда и свет становится ярче, и звук становится объёмнее, и вроде бы страшно, но, в то же время, легко и радостно, как будто летаешь во сне. Люди все притихли и замерли, а Айван-растаман улыбнулся и сказал: Здравствуй, Джа!
И сказал ему Джа: Слава тебе, Айван-растаман! Выдержал ты все Мои испытания - такие суровые испытания, что и Я бы, пожалуй не выдержал! А ты и спокойствие сохранил, и позитива не растерял, и улыбка твоя ни на мгновение не померкла! И Я, Создатель неба и земли, обещаю тебе, что отныне будешь ты вечно жить в Моём раю и никаких проблем у тебя никогда не будет!
Айван сказал: Ништяк, Джа! Вечно жить в раю прикольно, да. Я уже давно в нём живу и каждый день радуюсь. А то, что я такой спокойный и позитивный - так это ведь чисто Твоя заслуга. Ты меня бережёшь, царскими подгонами балуешь и злобных мудаков ко мне не подпускаешь. И никаких суровых испытаний со мною сроду не случалось - это же рай, их тут в принципе быть не может.
Джа сказал: Айван, хорош гнать! Как это "испытаний не случалось", если я же Сам только что тебе их устраивал! Дом твой спалил, траву твою в петрушку превратил, а потом прислал к тебе фараона с войском - неужто это для тебя не испытания?
Айван сказал: Прости меня, Джа, но трудно мне в это поверить. Ты же добрый и справедливый, вряд ли ты мог бы мне такую херню устроить. Смотри сам: вот она моя хата, не сгорела ведь моя хата, всё ништяк с моей хатой. И на двор погляди: где там тот фараон и где его войско? Может, спрятались? Так дворик-то махонький, где им прятаться? Вот, разве что про петрушку, это как бы на правду похоже. Иногда покуришь офигенную траву - а она как будто в петрушку превратилась, ноль эффекта, один кашель. Ну, и что? Ну, и ничего: пару дней попустишься, потом снова покуришь, и снова трава офигенная. По мне, так это и не испытание вовсе, а просто мелкое недоразумение.
Джа спросил: а кол в жопе, по-твоему, тоже мелкое недоразумение?
Айван ответил: Ну, нет. Кол в жопе - это, наверно, серьёзная неприятность. Если бы со мной такое случилось, я бы, наверно, помер. А к чему Ты вдруг про это разговор завёл?
Джа сказал: Айван, Айван, как ты меня разочаровал! Я-то думал, ты несокрушимый праведник - а ты, оказывается, всего лишь обдолбанный придурок! Докурился до анабиоза, живёшь как под наркозом, страданий не чувствуешь, испытаний не помнишь, а только повторяешь как попугай: джя-велик, джя-жив, слава-джя... Ну и куда тебя такого в рай? Зачем тебе жизнь вечная, если ты от жизни в конопле спрятался?
Айван ответил: А что мне делать, Джа, если Ты реально велик и реально жив, а конопля реально прёт? Только и остаётся, что в раю жить и Тебя славить. Вот это реально жизнь, и никуда я от неё не прячусь. А на колу сидеть, это не жизнь вобще - это и больно, и для здоровья вредно, и выглядит похабно, и нет в этом никакого смысла. Даже я, обдолбанный придурок, это понимаю - а уж Ты, Премудрый и Всеведущий, тем более это понимать должен.
Хотел было Джа растаману сказать: Не прав ты, Айван, есть в страданиях великий смысл! Но задумался и понял, что не сможет Он этот смысл объяснить - ни Айвану, ни даже Самому Себе. А потому и прекратил спокойных и позитивных людей испытывать. И живут они с тех пор легко и ненапряжно, и Джа им подарки шлёт и в беде не оставляет. Вот только жизни вечной Он им не даёт - но они, по ходу, в ней и не особо нуждаются.
Хладнокровный и расчетливый страж пограничных Арденн, непробиваемый настолько же, насколько непробиваемы ваши белые доспехи, конь Моргенштерн или адские гончие. Вы безжалостны, но вовсе не столь злонамеренны, как полагают некоторые. Или не злонамеренны вообще, хоть не любите снимать свою «ледяную маску». Ваш мотив - потому, что так нужно, так будет лучше. Вы стоите на страже Амбера как скала, о которую должны разбиваться волны, и вы именно на его границе, а не на троне, для вас это важнее. Защищать, а не властвовать. И не потакать тщеславным выскочкам, веками скрывающимся бог знает где, чтобы однажды двинуть на Вечный город в центре мира свои армии. Впрочем, если они сумеют доказать свою настоящую преданность Амберу - вы не будете врагами.
Исследование американских генетиков Генри Хампердинга и Грегори Кочрана, которое вот уже больше года будоражит мировое научное сообщество, получило новый импульс – престижное издательство «Cambridge University Press» приняло решение опубликовать их труд как в интернете, так и в своем журнале «Journal of Biosocial Science».
ПостЫ для цитатника