Видео:
http://tv.km.ru/sergej_chonishvili
Сергей Чонишвили: «Я никогда не останусь без работы»
Его прославил голос – иначе не скажешь. Актер Сергей Чонишвили уже много лет звучит со всех телеканалов страны, и если бы не роль жестокого красавца Вальдемара Шадурского в телесериале «Петербургские тайны», то в лицо Сергея Чонишвили знали бы только заядлые театралы.
Сергей: Я вам скажу честно: все, что я делаю вообще в этой жизни, у меня всегда вызывает одну реакцию – «неплохо, но можно было всегда сделать лучше».
Он мог бы стать настоящей кинозвездой, но судьба распорядилась так, что свою главную роль в кино он еще не сыграл.
Глава 1. Циник с нежной душой.
Сериал «Петербургские тайны» вышел на телеэкраны в 1995 году. Он мгновенно полюбился зрителю, а для Сергея Чонишвили роль циничного сердцееда Вальдемара Шадурского стала его звездным часом.
Сергей: Это был очень хороший experience, потому что полтора года, когда ты работаешь в такой достаточно большой истории… Во-первых, мой реверанс — трем немолодым людям, уже ушедшим, к сожалению: Марку Орлову, Леониду Пчелкину и Вадиму Зобину, третьему режиссеру. Это — три немолодых человека, которые, в общем-то, за копейки сделали очень доброкачественный продукт, который до сегодняшнего дня заканчивается на одном канале и начинает идти на другом, и т. д. И там была возможность очень много пробовать, что-то делать, проверяя, как это может быть. Мое глобальное становление в кинематографе, мои университеты были как раз на «Петербургских тайнах», потому что объем огромный, сцены разные, но ты имеешь внутреннее право… конечно, не на ошибки, но ты имеешь право на эксперименты. Потому что если что-то где-то там недополучится, ты можешь это сделать в другой сцене, но ты можешь пробовать.
Это был один из тех случаев, когда отрицательный герой становится любимцем зрителя. Уж больно хорошо у Сергея Чонишвили получилось сыграть обаятельного негодяя. Со временем это стало его амплуа.
Сергей: Вы знаете, я долгое время играл плохих людей и людей, которые умирают. То есть человек, который умирает,— это я, потому что меня травили, кололи, стреляли и убивали. В общем, было дикое количество. В один прекрасный момент, когда отрицательные роли уже зашкалили все возможные и невозможные пределы, я все-таки стал играть положительных людей, и очень много положительных ролей на сегодняшний день.
Сергей: В любой работе, которую я делаю, я прежде всего вытаскиваю себя самого. В каждом человеке нет однозначно хороших или плохих людей, поэтому всегда можно сделать какую-то ситуацию, связанную с тем, что ты культивируешь какую-то черту, которая у тебя есть в зачаточном или не в зачаточном состоянии. И потом, даже человек, который будет играть Адольфа Гитлера, все равно будет играть не самое большое зло на земле, а будет играть человека прежде всего; тогда это — профессиональный вариант.
В жизни Сергей Чонишвили производит впечатление человека жесткого, но все строго наоборот. Режиссеры, отбирающие актеров для фильмов, зачастую видели в нем именно циника, повидавшего жизнь. Из-за этого в 1985 году Сергей не прошел пробы у Карена Шахназарова в фильм «Курьер».
Сергей: У меня не получилось с «Курьером». Как сказал Карен, у меня был «староциничный глаз», и я не прошел возраст свой, несмотря на то, что в 1986 году мне был 21 год, когда я пробовался. Я не прошел в тот момент: сколько я режиссеров ни пробовал, все говорили: «Вы знаете, какой-то у вас глаз, Чонишвили…». Я говорю: «Старый?» – «Не старый». Я говорю: «Циничный?», они говорят: «Немножечко… в общем, какой-то взрослее, чем вы есть на самом деле».
С полнометражным кино у Сергея Чонишвили не срослось. То ему не нравился предложенный материал, то режиссеры не утверждали на роль.
Сергей: Человек, который исключительно снимается в кино, не всегда может работать в театре, но театр — это профессия с большой буквы. То есть человек, работающий в театре, все равно будет сниматься в кино, он может это делать. По глобальному варианту моему, кинематографическому, у меня не было таких, явных хитов, поэтому я надеюсь, что я еще когда-то сыграю это дело…
Сергей Чонишвили — актер театральный. С 1986 года он служит в театре «Ленком» и верен ему по сей день. Он прошел долгий путь от незначительных проходных ролей до главных ролей в лучших постановках театра.
Глава 2. Приход в профессию.
Профессия актера досталась Сергею Чонишвили по наследству от родителей. Свою первую роль он сыграл еще будучи школьником в 1978 году в спектакле «Беседы при ясной луне» Омского театра, гастролировавшего тогда в Одессе.
Сергей: Родители у меня актеры. Папы сегодня уже нет с нами, он в 1987 году ушел, и его именем назван Дом актера в Омске, который он строил. Мама там до сих пор работает, народная артистка, лауреат Государственной премии… В Омском драматическом театре они работали. Родился я в Туле, когда они работали в Туле, а до этого они работали в Тбилиси. И я с детства был связан просто с театром, и поэтому я не помню точного времени, конкретного, когда я пришел, когда я впервые увидел картинку на сцене, когда я впервые понял, что это здорово. У меня театр как-то всегда существовал в моей жизни. Более того, у меня в Омской драме в основном зале было одно откидное место: оно было как бы мое, потому что я туда приходил и смотрел репетиции на сцене и спектакли. И, несмотря на то, что внутренне я не думал о том, буду я заниматься этим делом или не буду, решение пришло абсолютно конкретно в пятом классе. Потому что до четвертого класса я собирался заниматься океанологией, и, в общем, самое ужасное, наверное, я и занимался бы ей. Проблема возникла в том, что для того, чтобы поступить на биологический факультет, нужно было сдавать химию, а с химией у меня были чудовищные отношения, и я за всю свою жизнь не решил ни одной химической задачи.
Тогда Сергей Чонишвили решил, что он — все-таки гуманитарий, и объявил родителям о том, что пойдет по их стопам.
Сергей: И когда было объявлено родителям о том, что я буду заниматься актерским делом, со мной было проведено… не знаю, года два, наверное, различных бесед о том, что это — ужасная профессия, и что она неустроенная, и что она может не давать возможности нормально существовать финансово. О том, что это – переезды, и вообще, что может жизнь не сложиться, и не пойти ли, мальчик, тебе в режиссуру…
Сергей не послушался родителей и решил поступать в Щукинское театральное училище, особо не рассчитывая на удачу.
Сергей: С самого первого момента я был готов к тому, что я не поступлю первый год, тем более что я — августовский и у меня был еще год люфта до армии. И я себе придумал работу: в Омске, недалеко от дома, у нас было почтовое отделение, где я мог совершенно спокойно заниматься разносом писем, газет и ценных бандеролей, а в свободное время заниматься самообразованием. Но сложилось так, что я поступил сразу после окончания школы, тогда еще 10 лет мы учились.
В приемной комиссии никто не знал, что Сергей Чонишвили — сын знаменитых актеров, так что поступление в Щуку можно считать его собственным достижением. Еще одно тому подтверждение — красный диплом Сергея, с которым он вышел из дверей училища.
Сергей: Раньше было такое понятие, как «молодой специалист», поэтому после окончания института нужно было обязательно куда-то распределиться, и если ты не мог распределиться в Москве, ты ехал в Санкт-Петербург (тогда – Ленинград), или в Киев, или еще куда-то, но в тот театр, в который ты распределялся. Грубо говоря, приезжает человек из Мурманска и говорит: «Мне нужно 8 артистов». Выпускник подписывается с ним, значит, 3 года он будет жить в Мурманске. Красный диплом давал возможность свободного распределения.
Выпускника Сергея распределили в Театр сатиры, но там не оказалось мест. Так судьба привела его в Ленком.
Сергей: В Ленкоме нужен был человек для «Жестоких игр», потому что разводили тогда два спектакля на гастроли Кемерово – Новокузнецк. «Диктатура совести» и «Жестокие игры», и нужен был персонаж на Никиту.
Сергей: Я вытащил этот лотерейный счастливый билет, сразу уехал на гастроли, отыграл… не помню сейчас, какое количество спектаклей, но большое, потому что я ввелся сразу в три спектакля — в «Юнону и Авось», в «Звезду и смерть Хоакина Мурьетты» и в «Жестокие игры». И через год я ушел в армию, в театр Советской армии. Мы тогда были всем. Мы были монтировщиками, рабочими сцены, грузчиками, дворниками, мальчиками на побегушках, и каждый вечер играли спектакли.
Отслужив в театре Советской армии, Сергей Чонишвили вернулся в Ленком, где у него было по 28 спектаклей в месяц.
Сергей: Были большие перерывы, при всем при том, что спектаклей было много. Вообще начинал я с того, что у меня было 28–32 спектакля в месяц, поскольку тогда еще были «утро-вечер», то есть основной вариант. Это были именно «Звезды», «Юнона», «Поминальная молитва»… В «Мудреце» я все равно играл, кроме Глумова: я там прошел путь от Курчаева до Городулина. Был спектакль «Трубадур и его друзья», который еще в старой постановке, там у меня был один из самых ужасных разбойников. Я играл в «Диктатуре совести» по срочному вводу, я играл в «Королевских играх», я играл по срочному вводу в «Женитьбе Фигаро»…
Жизнь актера — это постоянная борьба за роли: ведь востребованность — главный критерий успеха в этой профессии. Но практически у каждого человека, выбравшего творческий путь, бывают моменты полного провала, и Сергей Чонишвили не стал исключением.
Глава 3. Взлеты и падения.
Сергей: В 1992 году по весне, в марте месяце, у меня не получился самостоятельный спектакль. Разбежалась у нас немножко группа просто-напросто: делали мы «Настоящий запад», и не получилась ситуация. Молодой человек, который при жесткой экономии может жить на зарплату 1,5 недели, человек, живущий в 9 метрах от общежития, без перспективы купить себе квартиру или ее приобрести, человек, который не имеет времени и возможности сниматься, потому что по тем временам, в 90-е годы, у нас синематограф был в не очень приятном состоянии… В общем, нужно было думать о том, что как-то себя куда-то двинуть, пока не поздно. И так сложилось, что я намечал себе, что если у меня не получится игра в жмурки, то тогда я, наверное, с профессией буду завязывать, буду переходить в другое состояние.
Тогда завязать с профессией Сергею Чонишвили не удалось, но этот период жизни он вспоминает с содроганием.
Сергей: Были моменты, скажем так, физического голода, то есть было несколько (голос даже поменялся) моментов, когда я реально голодал. Неприятные моменты, они все равно существуют, потому что прежде всего ты сам оцениваешь то, что ты делаешь, свои какие-то поступки, и, конечно, все это проходит через тебя. Поэтому, по возможности, можно не лезть на баррикады (в переносном смысле), но, в общем, за все свои какие-то поступки отвечаешь ты сам.
Как известно, трудности заставляют человека мобилизоваться. Быть может, именно поэтому Сергей Чонишвили открыл в себе еще один талант — талант озвучания.
Сергей: В свое время я не прошел порядка 45 или 48 кастингов голосовых, но с 1993 года я стал работать на радио «Максимум». Я просто пришел на пробы: там у меня работала моя приятельница, Таня Блинова, и она меня привела, и я как-то осел на радио «Максимум», где работал практически до 1995 года. Потом, уже в конце 90-х, возникло документальное кино. В общем, у меня на сегодняшний день основной упор — по озвучанию; это, конечно, документальное кино. Потому что я работаю с производителями, я не работаю конкретно с каналами, несмотря на то, что я являюсь официальным голосом канала СТС уже 11 лет. Это тоже, кстати, из 1998 года произошло само по себе.
Тембр голоса Сергею достался от природы. Конечно, как у настоящего актера, он у него поставленный, но сама тональность- это врожденное. На вопрос, работает ли Сергей над своим голосом, он отвечает: «Конечно», и указывает на чашку с кофе и сигарету. Если серьезно, то никаких специальных тренингов актер не проводит.
Сергей: Дело в том, что чем больше ты работаешь, тем проще тебе пользоваться собственным аппаратом. Это — параллельная грань того, чем я занимаюсь, скажем так. Изначально это был еще определенный тренинг, сейчас это уже не столько тренинг, сколько попытка выразить себя еще и таким образом. Я очень люблю заниматься документальным кино, потому что, во-первых, ты получаешь дикое количество фантастической информации, той, до которой у тебя иногда не доходят руки. Во-вторых, это просто интересно, потому что что-то ты знаешь, что-то ты узнаешь чуть больше, и ты делаешь некоторые дополнительные изобразительные звуковые возможности для того, что человек видит на экране.
Сергей Чонишвили — личность многогранная. С самого детства его интересовал не только театр, но и литература. Учась во втором классе, он написал свой первый рассказ про маму, мышь и сыр, а почти 10 лет назад вышла его первая книга «Незначительные изменения». В 2003 году он выпускает вторую книгу — «Человек-поезд».
Сергей: В настоящий момент пытаюсь дописать третий роман, который будет называться «Антология неприятностей Антона Вернера». Говорю честно, что дописал бы его уже, наверное, давно, но просто был дикий вариант простоя с литературой, связанный сначала с очень большим количеством работы и с количеством текстов, с которыми приходилось работать. А потом просто случилось некоторое несчастье: я порвал себе ахилл на сцене, потом он порвался второй раз, и потом я начал умирать. А потом я уехал в Германию, и немцы меня спасли: они мне вырезали часть ноги, вырезали часть руки, вставили в ногу… В общем, я теперь, как терминатор, собран из собственных частей. Я думал, что я в Мюнхене (поскольку я там завис на 2,5 месяца) закончу роман, но выяснилось, что когда у человека всё болит 24 часа в сутки, достаточно сложно заниматься литературой. Потом, видимо, была такая пауза, которая случилась, не на созидание, а на получение информации, на какое-то осмысление.
Помимо прозы, Сергей Чонишвили пишет еще и стихи.
Сергей: «Он ей сказал: ты — как прикосновение, как легкий ветерок, что на исходе дня подует с моря, бережно лаская потрескавшиеся от жажды губы; она в ответ произнесла молчание». Я не хочу… как это сказать… признания или не признания. Я хочу, чтобы то, что я делаю… по возможности найти единомышленников, потому что я надеюсь, что то, что я делаю, интересно не одному мне.
Творческую судьбу Сергея Чонишвили нельзя назвать простой. Слишком долго он шел к признанию в театре, к финансовой стабильности, к осознанию себя самого в этом мире. Это — обратная сторона творческой профессии: не все зависит от самого актера, просто колесо фортуны может очень медленно вращаться.
Глава 4. Хотелось бы сделать больше.
Сергей: Я считаю, что человек живет очень мало. Во-вторых, будем говорить честно, я нахожусь в том самом возрасте, когда большая часть активной жизни, несмотря на то, что я собираюсь еще лет 45 функционировать, уже прожита. То есть у меня активных осталось, наверное, лет 20, может быть, 25… Я имею в виду, когда я не буду задумываться о том, что, как, знаете, в анекдоте: «если вы с утра проснулись и у вас ничего не болит – значит, вы умерли». Но есть еще один момент: я живу в некоторой относительной гармонии. Есть некоторая гармония, и я делаю то, что необходимо, потому что это двигает меня как развивающегося человека. Я делаю то, на чем я зарабатываю какие-то деньги, чтобы не думать о том, сколько чашек кофе я выпил и могу ли я сегодня или не могу заправить машину и могу ли я или не могу позвонить по телефону. И третья вещь – я делаю то, что мне хочется. Иногда (даже не иногда, а зачастую) это не приносит никаких денежных купюр просто-напросто.
Жизнь научила Сергея бороться за роли, за признание, но также она научила его быть самодостаточным и не зависеть от того, что скажут о нем другие. Да, есть вещи, которые он хотел бы сделать в своей жизни, но по каким-то причинам не получилось; но в то же время у него есть планы на будущее.
Сергей: Не буду говорить о том, что бы я хотел. Будем говорить о том, что я никогда не сыграю Ганина из «Машеньки», я навряд ли сейчас сыграю «Постороннего» Камю, я вообще уже перешел в другую немножко стадию возраста. Первый раз было очень страшно услышать: «Сергей Ножериевич, как вы думаете…», потом я уже тоже к этому как-то привык. Но в идеале хочется снять свое кино, причем я понимаю, что это не будет массовый прокат в том виде, в котором есть, потому что я тяготею все равно… назовем это таким плохим словом, оно мне не нравится, но к авторскому кино. И это — фестивальная история, и я понимаю, что это будет сделано малыми средствами, потому что на это никто не дает никогда денег. Не только в нашей стране, а вообще не дается на это денег большое количество. Когда «Красота по-американски» взяла «Оскара», это было просто подтверждение того, что в Америке существует чудное, независимое кино, скажем так.
Это мечта у него такая – снять собственное кино. Говорит, что если не найдет на это средств, пойдет по знакомым просить, кто сколько сможет дать. К тому же работоспособности актера можно лишь позавидовать: его 24 часа расписаны по минутам.
Сергей: Я — человек сомневающийся, при всем при том, что вроде бы какая-то есть успешность. Я просто знаю: то, что я умею – я умею, а тому, что я не умею, я могу научиться.
Эпилог.
Сергей Чонишвили говорит: «Я выживу при любых условиях, даже если меня лишат всей работы». Он живет, как говорится, выкладываясь по полной, стараясь не упустить ни одной минуты: ведь 24 часа — это так мало!
Сергей: Я не останусь без работы, и я для себя всегда найду интересное занятие. Хотелось бы сделать больше, но посмотрим, сколько будет отпущено, потому что завтра может кирпич упасть на голову, и уже ничего не будет. Во всяком случае, за какие-то вещи, которые я в этой жизни сделал, я испытываю определенное удовлетворение, но если я однажды поглажу себя по голове и скажу: «Мальчик, ты добился уже всего, чего хотел»,— тогда надо уже думать о погосте и месте на кладбище Пер-Лашез, или у Кремлевской стены.
http://tv.km.ru/sergej_chonishvili/textversion
