"Я уверен: с небес за нами пристально взирают наши великие предки. И неизбежен суд истории. Ибо будущее за правдой и верой. Из разрозненных исторических сведений и документов встает Русь Великая, дохристианская. С её великой историей, которую напрочь отвергли и предали забвению. Русские легенды, былины, предания, сказы - какой грандиозный и красочный простор воображению и фантазии художника! Слава Богу, что были великие подвижники и прекрасные художники: Рябушкин, Васнецов, Нестеров, Суриков, Васильев... Но мало, очень мало имён для такой большой и могучей державы, работающих на ниве великой и захватывающей истории России.

Понимание этого усиливало во мне желание посвятить свое творчество истории. Я много рисовал с натуры и по памяти, что создало твердую основу для освоения академических знаний. Я не согласен с мнением, что серьёзная академическая школа сковывает, а то и вообще убивает творческий потенциал. Да, для тех, кто не доучился – это камень на шее, который тянет на дно, позволяя видеть свое несовершенство". - 

Ольшанский Борис Михайлович

Нежеланная дочь…та, которую так не хотели,
Поняла эту жизнь, не родившись ещё, От и До…
Хоть родили её, но любить всей душой не сумели…
И печаль умножалась на десять, на двадцать, на сто…

Нежеланная дочь… часто слышала в детстве от мамы,
Что её появленье испортило мамину жизнь…
А для девочки это была безысходная драма…
Только небо шептало ночами «Малышка, держись…»

И малышка держалась… Старалась понравиться людям,
Чтоб её полюбили, хоть капельку… детства мечта…
Только вслед доносилось недоброе: «Что с неё будет?
Доведёт до греха, без сомненья, её красота»…

Нежеланную дочь столько раз ни за что проклинали,
Что душа постарела от слёз бесконечных стеной…
И уроки судьбы закалили и крылья сломали…
Крест она понесёт, становясь нежеланной женой…

Нежеланная дочь так хотела семью и ребёнка,
Чтобы им отдавать то тепло, что не отдано ей…
Вышла замуж она, родила и стирала пелёнки,
Не спала по ночам у кроватки малютки своей…

И могли бы родители ею сегодня гордиться…
Нежеланную дочь полюбили другие сердца…
А в семье у неё детский смех и любимые лица…
Нужно маме понять, что не дочь выбирала отца…

Нежеланную дочь очень любят желанные дети,
А она вспоминает тот голос «Малышка, держись!»
Любит деток своих и дороже они всех на свете…
А для мамы… от любящей дочки: «Спасибо за жизнь…»

Ирина Самарина-Лабиринт

Она сидела на полу
И груду писем разбирала,
И, как остывшую золу,
Брала их в руки и бросала.

Брала знакомые листы
И чудно так на них глядела,
Как души смотрят с высоты
На ими брошенное тело...

О, сколько жизни было тут,
Невозвратимо пережитой!
О, сколько горестных минут,
Любви и радости убитой!..

Стоял я молча в стороне
И пасть готов был на колени,-
И страшно грустно стало мне,
Как от присущей милой тени.

Федор Тютчев

А ведь Маяковский творил чудеса!

Одна из самых трогательных историй в его жизни произошла с ним в Париже, когда он влюбился в Татьяну Яковлеву. Между ними не могло быть ничего общего. Русская эмигрантка, точеная и утонченная, воспитанная на Пушкине и Тютчеве, не воспринимала ни слова из рубленых, жестких, рваных стихов модного советского поэта, «ледокола» из Страны Советов.

Она вообще не воспринимала ни одного его слова, — даже в реальной жизни. Яростный, неистовый, идущий напролом, живущий на последнем дыхании, он пугал ее своей безудержной страстью. Ее не трогала его собачья преданность, ее не подкупила его слава. Ее сердце осталось равнодушным. И Маяковский уехал в Москву один.

От этой мгновенно вспыхнувшей и не состоявшейся любви ему осталась тайная печаль, а нам — волшебное стихотворение «Письмо Татьяне Яковлевой» со словами:
«Я все равно тебя когда-нибудь возьму-

Одну или вдвоем с Парижем!»

Ей остались цветы. Или вернее — Цветы. Весь свой гонорар за парижские выступления Владимир Маяковский положил в банк на счет известной парижской цветочной фирмы с единственным условием, чтобы несколько раз в неделю Татьяне Яковлевой приносили букет самых красивых и необычных цветов — гортензий, пармских фиалок, черных тюльпанов, чайных роз орхидей, астр или хризантем.

Парижская фирма с солидным именем четко выполняла указания сумасбродного клиента — и с тех пор, невзирая на погоду и время года, из года в год в двери Татьяны Яковлевой стучались посыльные с букетами фантастической красоты и единственной фразой: «От Маяковского».

Его не стало в тридцатом году — это известие ошеломило ее, как удар неожиданной силы. Она уже привыкла к тому, что oн регулярно вторгается в ее жизнь, она уже привыкла знать, что он где-то есть и шлет ей цветы,

Они не виделись, но факт существования человека, который так ее любит, влиял на все происходящее с ней: так Луна в той или иной степени влияет на все живущее на Земле только потому, что постоянно вращается рядом.
Она уже не понимала как будет жить дальше — без этой безумной любви, растворенной в цветах. Но в распоряжении, ocтавленном цветочной фирме влюбленным поэтом, не было ни слова про его смерть.

И на следующий день на ее пороге возник рассыльный
с неизменным букетом и неизменными словами: «От Маяковского».

Говорят, что великая любовь сильнее смерти, но не всякому удается воплотить это утверждение в реальной жизни. Владимиру Маяковскому удалось. Цветы приносили в тридцатом, когда он умер, и в сороковом, когда о нем уже забыли.

В годы Второй Мировой, в оккупировавшем немцами Париже она выжила только потому, что продавала на бульваре эти роскошные букеты. Если каждый цветок был словом «люблю», то в течение нескольких лет слова его любви спасали ее от голодной смерти.

Потом союзные войска освободили Париж, потом, она вместе со всеми плакала от счастья, когда русские вошли в Берлин — а букеты все несли.

Посыльные взрослели на ее глазах, на смену прежним приходили новые, и эти новые уже знали, что становятся частью великой легенды — маленькой, но неотъемлемой. И уже как пароль, который дает им пропуск в вечность, говорили, yлыбаясь улыбкой заговорщков: «От Маяковского». Цветы от Маяковского стали теперь и парижской историей. Правда это или красивый вымысел, пока однажды, в конце семидесятых советский инженер Аркадий Рывлин услышал эту историю в юности, от своей матери и всегда мечтал попасть в Париж.

Татьяна Яковлева была еще жива, и охотно приняла своего соотечественника. Они долго беседовали обо всем на свете за чаем с пирожными.
В этом уютном доме цветы были повсюду — как дань легенде, и ему было неудобно расспрашивать седую царственную даму о когдатошнем романе ее молодости: он полагал это неприличным. Но в какой-то момент все-таки не выдержал, спросил, правду ли говорят, что цветы от Маяковского спасли ее во время войны? Разве это не красивая сказка? Возможно ли, чтобы столько лет подряд… — Пейте чай, — ответила Татьяна — пейте чай. Вы ведь никуда не торопитесь?

И в этот момент в двери позвонили..

Он никогда в жизни больше не видел такого роскошного букета, за которым почти не было видно посыльного, букета золотых японских хризантем, похожих на сгустки солнца. И из-за охапки этого сверкающего на солнце великолепия голос посыльного произнес: «От Маяковского».

Кто-то снова за спинами судит,
Не скрывая завистливых глаз…
Против нас могут быть только люди…
Ну и что? Если небо за нас…
Я тебя слишком долго искала
В паутине из пасмурных дней.
Я мечтами тебя рисовала
И любила мечту всё сильней…

Почитай, я сама удивляюсь…
Даже в прошлых стихах образ твой…
Я ни капельки не сомневаюсь,
Это небо за нас, мой родной…
Не сломают меня расстоянья
И пророчащий шёпот молвы…
Мне с тобой не страшны испытанья,
А законы вселенной правы…

Слишком верила в чувство святое…
Не пытаясь смиряться с судьбой,
Я искала для сердца покоя
И оно повстречалось с тобой…
Кто-то шепчет, что вместе не будем…
Что не время, не место, не час…
Против нас могут быть только люди…
Ну и что? Если небо за нас…

Без тебя этот мир, как пустыня,
А с тобой на земле, словно рай…
Я люблю всей душой и отныне
Ты прописан в судьбе, привыкай…
Столько нежности не отдавала…
Всё, что есть забирай, я прошу…
Это нашей дороги начало…
Я любовью твоею дышу…

Я тебе подарю бесконечность
Самых светлых и искренних чувств…
Дольше этой любви только вечность…
Каждый минус исправим на плюс…
Отдавая, любовь не убудет,
А умножится в тысячу раз.
Против нас могут быть только люди…
Ну и что? Если небо за нас…

Ирина Самарина-Лабиринт

Твоя нежность - самая нежная;
твои письма - самые тёплые..
Я с тобой - неизменно прежняя;
я с тобой - очень-очень добрая..

Мне к тебе постоянно хочется
и влечёт, и магни́тит, и ма́нит..
Чувство полного одиночества
истощает мои океаны..

Обещай, что останешься рядом,
на другую меня не изме́нишь,
обещай мне, и больше не надо..
Ты ведь це́нишь меня? Ты ведь це́нишь..
___
Без тебя - мне не нужно и Рая;
Без тебя - и себе не нужна́..
Ты ведь любишь меня, я знаю..
Я для этой Любви рождена..

Константин Крамар

Ты, как наваждение, везде нахожу я твое отражение

Художник Timothy M. Parker

© Copyright: Игорь Прицко

Наведите курсор на картину, чтобы увидеть автора  

© Copyright: Алена Де Ли, 2015

Немецкий придворный живописец, при дворе королей Польши, Мартин Кобер (1550-1598)

Портрет Анны Марии Вазы, дочери польского короля Сигизмунда III 

Вертолетная прогулка над Мюнхенским краем, городок Харбург и другие красоты.

АЛЕКСАНДР ТИХАНОВИЧ и ЯДВИГА ПОПЛАВСКАЯ




мне нравятся люди, которые "живы":
во всем не угодны, умны и не лживы.
не руки - а крылья. не сон - а движенье.
и словом не бьющие на пораженье.

Хорошие люди похожи на тёплое солнце,
Которое, тучи раздвинув, выходит из тьмы…
Когда целый мир над твоей неудачей смеётся,
Они добрым словом согреют в разгаре зимы.

Хорошие люди не сразу заметны обычно...
Не лезут в глаза, как отросшая чёлка девчат.
Но в сложный момент не бывают они безразличны...
У них обязательно добрый с грустинкою взгляд…

Хорошие люди наивны и сентиментальны.
В них сердца любовь заглушает ворчанье ума…
Обидчика зло забывают они моментально.
Им сложно поверить в неискренность чувств и обман.

Хорошие люди в друзьях ошибаются часто,
Не видя, что с ними не дружат, используя их…
Острей ощущают и боль, и гармонию счастья…
И знают, есть много несчастных, но нету плохих.

Нельзя постоянно в их лучиках солнечных греться,
Ведь надо, встречая добро, становиться добрей!
Хорошие люди всегда улыбаются сердцем,
И видят в угрюмых прохожих – хороших людей…

Ирина Самарина-Лабиринт

Великий гуманист и педагог Януш Корчак призывал взрослых возвыситься до духовного мира ребенка, а не снисходить к нему. Ведь восприятие мира детьми и детская эмоциональность отличаются своеобразной тонкостью и непосредственностью.

Дети живут своими представлениями о добре и зле, они непритворны и честны, у них свои критерии – они на «ты» с вечностью. Именно поэтому решили провести эксперимент:

Детям от 6 до 10 лет задали вопрос «Что бы вы хотели попросить у Бога?» и «Что бы вы хотели рассказать Богу?»

Их ответы оказались невероятно глубокими – веселыми, печальными, трогательными, отчаянными и живыми. Дети понимали, что обращаются не к родителям или учителям, а к кому-то всесильному и всё понимающему. И отвечали крайне искренне и доверчиво.

Ответы были собраны в книгу Михаила Дымова «Дети пишут Богу». Она вне возраста, так как обращена прежде всего к душе человека. Над мыслями детей можно улыбнуться, вздрогнуть или даже прослезиться. И если это случится – у нас ещё не всё потеряно: