Никонов
Оригинальный текст интервью для книги Ильи Стогова "Грешники"

В девяносто третьем, в точности по Виктору Гюго, началась вся эта история… я конечно об этом ещё не знал, но она началась! Через колючую и звенящую зиму, мы с Колей Бенихаевым рванули на последней электричке в Питер. Зачем? Конечно не в Эрмитаж…нам была нужна кислота…Коля знал одного барыгу, торгующего Пи Си Пи…в общем, все понятно…Когда мы взяли наркоты была уже ночь и Бенихаев предложил поехать к Рэдту…Феноциклидиновый взрыв… полуподвального вида квартира без мебели и обоев на улице Щорса (как она называется теперь?) – так я познакомился с Эдиком Старковым… Я что-то слышал про «Химеру» ещё в Выборге, но всё это было фигнёй…, я не представлял себе тогда ЧТО представляет из себя эта группа…с Рэдтом мы быстро нашли общий язык и здесь дело не в пошленьком, так сказать, «единстве душ» – просто такого человека я не встречал…Собственно, до сих пор. Это был настоящий герой…без пизды! Рок – был смыслом всей его жизни, и не было жертвы, на которую он не был способен, если б это было нужно для сцены, для концертов, для песен…он был очень открытым и искренним…в общем мы быстро подружились…где-то через пару месяцев я снова оказался в Питере по делам о которых ещё пойдёт речь, и Рэдт притащил меня в «Там-Там» - там (случайный, но примечательный каламбур) выступал его параллельный (би-сайдный проект) EGAZEBA, такая нойз-импровизация…и ещё какие-то, мне тогда, неизвестные группы. То, что я увидел, было настоящим шоком. К тому времени я уже не верил всем этим русским рокерам-восьмидесятникам…они мне были даже противны, за некоторыми счастливыми исключениями…в общем на русском роке я тогда поставил крест и даже надгробие…слушал «Death Kennedy’s», «Bauhaus», «Exploited» и ожидал увидеть очередной унылый рок-блюз типа «»ДДТ» или «Чайф»… уже на входе стало всё ясно – пацаны лысые и с ирокезами в военных куртках и косухах прямо у входа курили дурь, стены были разрисованы непонятными захватывающими знаками, а на сцене играли «Хулиганы» - это был настоящий индустриальный панк, разношёрстная толпа в зале – я будто оказался в Лондоне! Попытайтесь понять моё состояние – в течение двух-трёх минут переместиться в совершенно другой мир, о котором ты где-то что-то слышал, но, говоря по правде, слабо верил в его существование…потом стала играть какая-то якутская группа с бешеным грувом и шаманизмом…когда вылезла EGAZEBA, Рэдт вдруг (а я стоял у сцены укуренный и ошарашенный) схватил меня за руку, вытащил на сцену, сунул в руку микрофон и сказал – Давай!...можете себе такое представить?...Приход, который испытываешь на сцене очень трудно описать (попробуйте объяснить атеисту чувство верующего человека во время молитвы), я не знаю что произошло со мной, или знаю, но не скажу; я начал орать какие-то слова, Колян шпарил на гитаре, на сцене была целая толпа, …я тогда зачитывался Камю и пошляком Сартром…ну-у и кричал какие-то их фразы вперемешку с названиями известной мне наркоты… EGAZEBA жутко нойзила, но что самое удивительное – люди в зале прыгали, толкали друг друга …то есть круто было всем. Этот день, возможно, изменил всю мою жизнь. И стоит ли упоминать, что это был день моего совершеннолетия двадцать один год.

Выборг – конфискованный неумолимым Сталиным в конце второй мировой войны – небольшой финский город с замком, центром из старых кривых улочек и обязательным памятником Ленину на собственной, скромной Красной площади…У нас всегда был полный город туристов, по телеку, который ловил финские программы, можно было смотреть голливудские фильмы, а по радио, действительно, актуальную тогда музыку, …когда большинство русской молодёжи втупливала на «Accept» или каких-нибудь «ДДТ», мы слушали Sonic Youth, Cure, Fugazzi, Husker Du…, то есть это был не совсем СССР,…хотя так ли это важно, если вернуться ещё немного назад…ведь в детстве всё воспринимаешь, как данность, безоценочно…Если смотреть со стороны, вряд ли моё детство можно было назвать счастливым. Рабочая семья. Квартира с обваливающимся потолком. Развод родителей. Двор с вечной, грязной, отливающей ультрамарином и вороньим крылом кучей угля, попрошайничество у финнов (деньги, жвачка…), унылый совдеповский детский сад и не менее унылая школа, состоящая из детей рабочих и ненавидящих нас учителей (два исключения!), постоянные драки…в общем, вся фигня! Но я был по настоящему счастлив – залитый солнцем асфальт, расчерченный цветными мелками по которому прыгают, играя в классики, голоногие девчонки, тень от моего первого велосипеда, летящая по серому асфальту на встречу с зелёным газоном, молочный коктейль за десять копеек, глянцевый, сверкающий финский порножурнал, найденный в соседнем парке, другой загадочный парк Монрепо, где башня смерти и дремучий лес, сны которые ярче нашей действительности и теперешних взрослых снов в тысячи, миллионы раз!, небо в алмазах и пуссеновских облаках, луч солнца, бьющий ровно в середину подоконника, в котором плавает целый мир из пылинок и прочей загадочной воздушной мишуры, мир, в котором будущее бесконечно, а значит его нет, как в одной бестолковой песне, два моих друга с которыми жили на лестничной площадке и наши игры – в солдатиков или в прятки, мальчишечья, застенчивая любовь к однокласснице…, но тут я кажется впадаю в слащавость…просто вот, что я хочу сказать – эти детские воспоминания, иногда вспыхивающие в нас (как в знаменитой Прустовской шарлотке) возможно самое лучшее и главное, что есть в каждом; будь он подонком или святым, поэтом с испорченной репутацией или вонючим делягой-бизнесменом, уголовником или писателем с тысячными тиражами…И конечно всегда – в детстве, юности, сейчас – меня окружали книги от Жюля Верна до «Жюстины», от Джанни Радари до Розанова…в этом смысле я всегда имел свой параллельный мир…Нет! Моё детство было исключительно счастливым, хоть и не обладало Набоковскими роскошными декорациями…плюс не забудь, что я где-то до 12-13 лет был убеждённым пионером. Моими героями были Сен-Жюст, Дзержинский и Робеспьер. В школе я слыл умником и мне это, конечно льстило…А вот в пятнадцать всё стало по другому. Обман, которым нас всегда так неудачно обставляют взрослые, вскрылся. Всё оказалось подставой и наебаловом. Главным стал Секс и нигилизм. Нигилизм и секс!.. В восьмом классе мы затащили одну девчонку в заброшенное бомбоубежище и уговорили на троих. Это был мой первый секс…Её ноги в чужой ещё горячей сперме… распутная и невинная как впрочем и я …- Как тебя зовут? – она рассмеялась, и когда я пытался сунуться в неё всё время хихикала – не туда, не туда…Я так и не кончил…Знаешь, я оргазм получил впервые лет в 19, хотя драл уже всех налево и направо…позднее половое созревание, блин…по всей видимости в этом бомбоубежище и закончилось моё детство…Героями Выборга в наших шестнадцатилетних глазах были фарцовщики. Крутые парни в джинсах, в дутых куртках, их бешенные запои в кабаках, драки и разборки обрастали легендами…Мы стремились быть такими же (у нас была уже своя маленькая банда и хотя я плохо дрался, но дрался и поэтому считался типа нормальным пацаном); продавали финнам военные фуражки, поддельное шампанское банки с вонючим шпротным паштетом, выдавая их за икру, меняли русские деньги на валюту…правда оборот наш был не очень велик, а к началу девяностых, финнов на всех уже не хватало. Если раньше валютчики на своих пятёрках могли тормознуть интуристовский автобус: наменять там вещей, денег, водки и получали фантастические барыши, то в девяностые всё легализовалось и автобусы ехали уже прямо на рынок, где триста человек суетились, продавали буквально всё: от веников до военных медалей… Так мы начали зарабатывать грязные деньги – торговать травой. Мы стали намного богаче и самоувереннее, и лозунг – нигилизм и секс незаметно поменялся. Теперь мы ценили только Деньги и секс. Всё остальное считалось разводом для дураков, да и просто бессмысленным времяпрепровождением…Секс! Секс! Секс! Мы трахали буквально всех красивых девчонок, попадавшихся в наше поле зрения…Групповуха была обычным делом. Одна девчонка, другая…самое смешное, что я помню почти их всех, а это, блин, немало…Было, конечно и насилие, но это насилие скорее было игрой, то есть барышня, которой скажем в один день надавали по лицу и использовали во всех позах и смыслах сразу четверо-пятеро пацанов на следующий день САМА заявлялась с подругами и всё начиналось по-новому… Я чувствовал в таком времяпрепровождении очевидную подставу, но все мои друзья считали это замечательной жизнью и другой модели поведения я не знал, пока не влюбился по-настоящему…правда эту историю, я оставляю для себя…

Барыжничество дурью приносило много бабок тогда…Два-три дня и ты мог рвануть в Крым. Грязные деньги, да ещё в таких количествах сносили головы и мы считали себя этакими сверхчеловеками, всё позволено и т.п. Так бессмысленно и глупо прошли ещё два-три года…но вот в чём была моя собственная проблема – я не знал куда девать все эти тысячи – ну наркота, одежда, книги…а огромный остаток? В общем каким-то непонятным образом я стал презирать деньги и власть, которую они дают – дутую и временную, самое смешное, что от этого чувства я не избавился до сих пор и когда после концерта мне суют деньги, я испытываю ужасную неловкость, словно делаю что-то неприличное и постыдное… В общем я отчётливо понял, что пора завязывать – мы с Бенихаевым уже чё-то играли на гитарах, я написал где-то тридцать стихов, из которых конечно только два, сейчас, не постыдился бы прочитать; Рэдт предложил себя в качестве барабанщика, неизвестно откуда появился Гриха Ухов – мы срочно придумали самое идиотское название, которое только могло прийти в голову и на первой же репетиции сожгли половину выборгского аппарата…Воспоминания о Там-Тамовском концерте не давали мне покоя – я увидел смысл, настоящую жизнь – сцену…Между нами всё остальное кроме стихов для меня теперь лишь призрачный и ненадежный мираж…

Отказаться от лёгких денег непросто. Судите сами – один телефонный звонок, два часа страха и бабла в кармане – годовая зарплата какого-нибудь отчаянного трудяги…А у тебя в кармане – ноль… В общем, я устроился сторожем на складе очевидно ворованного леса, где проработал две недели, пока в один прекрасный день, а вернее ночь какой-то рабочий сказал что меня зовёт хозяин, но что я вполне резонно ответил, что хозяина у меня нет и не будет…короче меня уволили…И в эту же ночь, уже ближе к утру, мне позвонили в дверь. Это был Егор – наш теперешний басист. Бледный держась за дверной косяк, он тихо сказал – Эдик умер…

В первом составе нас было четверо – я, Коля Бенихаев, Гриха Ухов и Рэдт – мы играли нойз-панк. В Выборге нас никуда вообще не пускали – такие мы были дикие и агрессивные (Ухов, к примеру, орал как бешенный, пару раз родители сливали его в дурку…это был отчаянный чувак…Сид Вишес, в своём роде), я постоянно дрался на нескольких концертах, которые нам устраивал Рэдт, а Колян уже тогда плотно торчал на колёсах и ханке…В общем группа была ещё та…и вот Эдик…Рухнуло, блин, все! Единственный настоящий человек, которого я знал, единственный свободный человек, которого я знал…Фронтмен самой главной, самой самобытной русской группы девяностых…и…самой непонятой!... Он жил в невозможных условиях: зима 97-ого – "Там-Там" закрыт, всюду долдонит рейв…в хард-кор врубаются единицы…Вместо дома – разбитый чердак на Бакунина – без отопления и жратвы…Но не в этом было дело…Как и в случае с Кобейном или Кёртисом это тайна, которую мы не разгадаем никогда…Крыша поехала у всех: похороны с панками и матросами, бешенные дозы кислоты, джеффа, фена…Ухов постепенно всё больше сходил с ума. Если бы не церковь, где он в конечном итоге оказался и прибывает там до сих пор, не знаю, правда в каком качестве – он был бы сейчас либо в дурдоме, либо…да никаких либо! Для него это был единственный выход…В этом нарко-безумии прошёл ещё год. И в феврале 98 года мы, уже в новом составе, записали наш, ещё только, первый альбом «Девственность». Мне было двадцать шесть лет. Не очень удачный возраст для панк-рока – многие уже перестают…а я только и начал по-настоящему…Бенихаев ещё играл на некоторых концертах, но героин, который уже появился, стал значить для него больше нашей музыки…На альбоме гитарную партию пришлось играть мне, не музыканту по своей сути…да и меня вместе с новым барабанщиком героин хватал своей липкой лапой. Два-три раза в неделю мы превращались в растения…Потом как-то вдруг мы стали очень популярны в Выборге. Нас начали пускать играть в местный клуб…Набивалась целая куча неизвестно откуда взявшейся молодёжи, уставшей от техно и рейва…В 99-ом мы записали «Порноманию» - единственный альбом, где играет Бенихаев и начался период «бури и натиска». В двухтысячном я отказался от героина…Мы оказались самой модной группой Выборга…Кайф, который я стал ловить на сцене заслонил всё, кроме стихов и девок – трахали мы опять таки всех подряд, но это уже был другой секс…девчонка с горящими глазами – Лёшенька, поехали к тебе и т.д. Тогда в конце девяностых в Выборге была настоящая волна – около двадцати групп, играющих прозападную музыку: рэп-кор, панк, брит-поп…но героин многих из них уничтожил. Волна потихоньку спадала…В 2001 мы познакомились с А.В. Тропило и записали у него на студии третий альбом – «Гексаген»…В Выборге всё затухало и мы, постепенно стали перебираться в Питер. В 2002 году Коля Бенихаев (один из самых талантливых гитаристов, каких я знал) умер от передоза. В 2003 я выпустил первый сборник стихов «Нехардкор». В 2004 – альбом "П.Т.В.П." «2084». В 2006 году – второй сборник стихов «Техника Быстрого Письма» на CD – кажется это первый в истории человечества сборник стихов опубликованный не на бумаге… Девяностые закончились вместе с нашими радостями и ошибками, заторчами и похуизмом…Но если у вас сложится мнение, что это было депрессивное, жуткое время – не торопитесь с выводами! Да! Мы торчали, растрачивали свою жизнь, не думали ни о будущем, ни о настоящем, но сейчас, вспоминая это лихое десятилетие жалею ли я о чём? Нет! Нет! Пусть умирали друзья и убивали невинных людей, пусть бандиты злобствовали, а мы голодали и играли практически для 20-30 человек…Это была наша цена за СВОБОДУ. Да, эта свобода оборачивалась палёной водкой из вонючих ларьков, героиновыми чеками выменянными у барыг за ворованные часы или ментовскими побоями в отделении… Главное заключается в двух вещах – мы были Там и делали ВСЁ что хотели (что и сделало меня лично твёрдым и последовательным анархистом, правда, несколько, в Бердяевском смысле), но самое важное – выросло поколение – первое свободное поколение России, воспитывавшееся в условиях почти абсолютной свободы. В отсутствии почти всех табу. И эти восемнадцати-двадцатилетние ребята, живущие в наше оппортунистическое и соглашательское время цезаризма и неосталинизма ещё не сказали своего слова…Но они его скажут. Не сомневайтесь!

Интеллектуальные панки (???)

Вариант статьи «Бешеный Интеллект» из декабрьского FUZZа 2005 года, отредактированный Лёхой Никоновым, но не напечатанный, в печать пошла первоначальная и, по-сути, не согласованная с Алексеем версия…



Кофе и сигареты на кухне студии Алекса Федечко-Мацкевича. Сегодня здесь говорят о Бодлере и Прусте. В черном облачении, но вовсе не мрачный Леха Никонов из ПТВП отвечает на вопросы читателей. Отвечает прилежно и вместе с тем эмоционально, словно каждый читатель сидит, сейчас, перед ним в уютной кухне. И искренне удивляется повышенному интересу к группе ПТВП «Ничего себе, столько вопросов! Из разных городов! А что, нас так много народу знает?»





В каком возрасте и под воздействием каких обстоятельств у вас появилась непримиримость к окружающей действительности?

Елена Чумаченко, СПб



Леха: В 6 классе в школе №7 города Выборга. Потому что я вдруг на все взглянул другими глазами. А вторично она появилась в 25 лет, когда я начал играть рок.



Почему вы стали заниматься музыкой?

Ксюха «Чума», СПб



Леха: Это произошло совершенно случайно. Потому что я поэт и как музыкант себя не позиционирую. Однажды, на одном из концертов ещё в "ТАМ-ТАМе" меня вытащил на сцену один мой очень хороший друг и сунул мне в руки микрофон. А теперь такие дела, блин. Я на самом деле ничего не понимаю в музыке…



Кого вы считаете своим идейным вдохновителем?

Елена Настоящая, Луганск



Леха: Если я скажу, что считаю своим вдохновителем Гюстава Флобера, это будет правдой. Для того, чтобы объяснить, почему - понадобится 300 листов текста, а это для журнала, по-моему, будет обременительно.



Вы ставили на популярность? Что (какие исполнители) повлияло на ваше творчество?

Анна Костина, Александровское Томской обл.



Леха: На популярность мы не ставили. Мы на неё ложим. Я, конечно, сейчас упрощаю, но, думаю, большинство пацанов, когда начинают играть, хотят быть похожими на Курта Кобейна, на Сида Вишеса, но никак не мечтают стать какими-нибудь поп-рокерами. В связи с этим вспоминаю услышанные по телевизору слова Бари Алибасова. Обращаясь к музыкантам, он сказал, что «все мы проституты, потому что поём за бабло». Мы сейчас живем в оппортунистическое время, когда никто никому не верит, никто не верит в идеалы. И те тысячи молодых пацанов, которые бомбят у себя в подвалах – они что, занимаются этим, чтобы стать проститутами? Это явно не так. И вот этот идеализм, который гнобится отовсюду, для меня всегда будет важнее, чем какая-то ходульная популярность. В общем-то, мне неизвестно до конца, популярны ли мы, но мы на это не ставили. Потому что я никогда не хотел стать кем-то типа Ромы Зверя или Филиппа Киркорова.



Почему «спагетти-панк»?

Михаил Баев, СПб



Леха: Ой, я столько раз отвечал на этот вопрос. Ну, если Вам не понятен термин спагетти-панк, назовите это глэм-панком. Будет очень близко: сияющая грязь!



Почему так много взято от группы SEX PISTOLS?

Екатерина Борзова, СПб



Леха: Это, наверное, касается только нашего первого альбома «Девственность». У нас все альбомы разные. Да, когда писали эту пластинку, я был наслушанным этим коллективом. А кто не был ими наслушан в свое время? Сейчас понятно, что это ретро-музыка.



RAMONES или SEX PISTOLS, ТАРАКАНЫ! или ПУРГЕН?

Дмитрий Миллионов, Хорлово Моск. обл.



Леха: JOY DIVISION и ХИМЕРА.



Кто вам нравится из российских панков?

Старый Пионэр, Саров Нижегородской обл.



Леха: Мне нравятся московская группа СОЛОМЕННЫЕ ЕНОТЫ, питерская DISTRESS, выборгская СВИНЬИ В КОСМОСЕ. Некоторые песни группы АДАПТАЦИЯ. Что такое российский панк? Многие подразумевают под ним ретро течение. Я в это слово вкладываю несколько другой смысл. Панк - это когда ты играть не умеешь. А когда ты начинаешь учиться играть, даже те самые три аккорда как бы «профессионально», и превращаешься в профессиональную группу, ты уже не будешь панком. Для меня это не стиль музыки, это скорее дилетантизм в рок-н-ролле. А это круто! Лучше всех играет тот, кто не умеет, потому что не знает как НЕЛЬЗЯ и лепит чё может – так рождается панк…а потом приходят толстые дяди и рубят бабло…Но это уже совсем другая история.



Панки должны выражать протест. Какой он у вас?

Елена Резниченко, СПб



Леха: Какой он у нас? Послушайте наши альбомы и почитайте 2 мои книги «НеХардКор» и «Техника Быстрого Письма». А если говорить конкретно, то это протест против заведомо прописанных кем-то (в каждой стране, семье они конечно свои), но только не тобой догм, которые нам навязываются с пятилетнего возраста. Об этом тоже нужно писать страниц триста!



Почему ваш последний альбом назван «2084»?

Тоня Мартыненко, Иркутск



Леха: Ну, понятное дело, это отсылка к известной книжке. И мне почему-то кажется, что то, что мы наблюдаем сейчас, очень похоже на оруэлловское повествование. Сейчас вот даже в панк-клубах в туалетах и гримерках установили камеры наблюдения.

Хотя альбом «2084» - это альбом о любви. Знаете, наша главная идея в том, что все пластинки должны быть разными. Этот альбом, в первую очередь, лирический. Как собственно и книжка. В сущности "1984" – это книжка о несчастной любви и гнусности любого тоталитарного режима, как бы он сам себя не называл.



Считаете ли вы себя после выхода альбома «2084» настоящей панк-рок-группой?

Дмитрий Боклагов, Белгород



Леха: А почему нет? Я понимаю сарказм вопроса. «2084» с виду может показаться несколько приглаженным. Но этот альбом на самом деле являлся для нас авангардом, потому что мы-то всегда делали песни типа «один куплет» плюс плохой звук. Или еще какую-нибудь фигню. А тут два припева, проигрыш, два куплета. Для нас это супер-авангард и эксперимент. А то, что касается мнения остальных, это нас никогда не волновало. Так что я действительно считаю нас панк-рок-группой, потому что у нас проблемы с милицией, с аппаратом, с властями. К тому же я не умею ни петь, ни играть. Как, впрочем, и остальные музыканты из нашего коллектива…



Что для вас главное в творчестве ГРАЖДАНСКОЙ ОБОРОНЫ, - если вы считаете это творчеством?

Михаил Ржевский, Зеленокумск Ставропольского края



Леха: Ничего главного.



Как вы понимаете стиль «панк-рок»? То, что играете вы, и что играет ГО, очень непохоже в плане звучания.

Сергей Поляков, СПб



Леха: Слава Богу, что непохоже в плане звучания. Летов, разумеется, неординарная фигура, и не стоит отрицать его талант. Но этот чувак из другого окопа. И наши идеи лежат совершенно в другой плоскости, нежели расхожая штампованная пошлятина патриотического коммунизма. А как я понимаю стиль «панк-рок», я уже сказал, предугадав этот вопрос.



В чем, по-вашему, отличие панков от других (читай простых) людей?

Яника, СПб



Леха: Простых людей не существует. Я в своей жизни знал только трех настоящих панков. Один из них Эдик Старков из ХИМЕРЫ. Еще я знал девчонку… Она проститутка, торчит на героине до сих пор. И третий – был у нас гитарист, мы с ним играли до 1999 года, но он умер от передоза. Их отличие от остальных в их полной безоговорочной искренности. Они были, как францисканцы…



Вы никогда не думали, что творчество вашей группы меняет мироощущение и вовлекает в депрессию? Почему в песнях присутствует очень неуважительное отношение к женщинам, как будто это существа падшие?

Любовь Григорьева, Гатчина, СПб



Леха: Очень странный вопрос. Неуважительное отношение к людям - возможно. Женщины, мужчины - какая разница? В этом вопросе я уже вижу сексизм. Опять-таки речь идет о «2084»? Это для меня очень личный альбом. А что касается депрессии, у нас песни разные и альбомы разные. Вот «Гексоген» я бы не назвал депрессивным, там много смешных песен. А в «Порномании» вообще все весело,- жирного убью, блин! Убежден, что ВСЕ люди "существа падшие" (какое ужасное выражение), о чем я и говорю очень и очень долго. Я не считаю, что это плохо. Каждый человек проходит этот путь. «Искушения огненного не чуждайтесь как приключения для вас странного…»



Не считаете, что успех к вам пришел несколько поздно?

Дарина Семенова, СПб



Леха: Для поэта он может прийти и лет через 300. И это вовсе не поздно. Даже наоборот! И, кстати, в чём вы видите успех? Мы как играли по подвалам, так и играем. Обычная андеграундная группа!



Каково чувствовать себя отморозками №1?

Андрей Гаврилов, СПб



Леха: Ох*енно, чувак! Ох*енно! С ментами правда проблемы постоянные. Это самый лучший вопрос!



Ребята, вы панки, но почему у вас так много жесткого мата?

Татьяна Ермольчик, Красноярск



Леха: Вопрос содержит в себе противоречие. У нас в песнях вроде бы мата почти нет. В стихах используется арго, которое Вы называете жестким матом. Я пытаюсь говорить на современном языке, как это делал Пушкин, а вслед за ним Маяковский.



Вы только на сцене такие агрессивные или в реальной жизни тоже?

Людмила Иванова, СПб



Леха: Все зависит от концерта, на котором Вы были. Если я был агрессивен на каком-то концерте, значит, в этот день я был именно таким. На каком-нибудь другом концерте я был обфигаченный чем-нибудь, и мне было весело. На третьем я…в общем понятно. Но всё, что происходит вокруг – это полная жопа! Конечно, из-за этого мы чаще всего агрессивны!



Эпатажное поведение на сцене (Премия FUZZ) – часть имиджа группы?

Ольга Иванова, СПб



Леха: О, я ненавижу это выражение «имидж группы»! А что я делал на том концерте? Я просто сказал, что нынешний режим не имеет права на существование. Я не вижу никакого эпатажа. Это совершенно осознанная позиция. Мы просто свободны. Мы независимая группа, и можем делать, что хотим! Над нами нет директоров, продюсеров и прочей лабуды. Нафиг нам имидж. Мы такие какие есть.



Вы читаете FUZZ?

Сергей Сидоренко, СПб



Леха: Когда мне говорят, что там написали про ПТВП. А так я не читаю журналы. Только книги.



Панк и фото в глянцевых журналах несовместимы – или как?

Евгений Митяйкин, Первомайск Нижегородской обл.



Леха: Вопрос к Макларену! Отвечать мне. Вперёд - сидеть в подполье всю жизнь – это хорошо, но кто-то должен говорить. Сейчас никто не говорит ни о Беслане, ни о режиме. Потому что у всех есть, что терять. У одних студии, у других контракты. У панк-групп этого нет. Они могут говорить, что хотят, чем и должны пользоваться.



За какую сумму сыграли бы на корпоративной вечеринке?

Александр Сабинин, СПб



Леха: Ты чего о*уел?



Хотелось бы вас увидеть в «Фабрике звезд». Когда?

Андрей Котин, Кингисепп Лен. обл.



Леха: Ты , вообще-то с русским поэтом общаешься! За базаром следи…



Какие проекты намечаются? Будет ли проект с ПСИХЕЕЙ?

Никита Семенов, Пермь



Леха: Я записал второй сборник стихов на CD на студии "Антроп". В 2006 году выйдет наш новый альбом «Свобода Слова». Также есть концертник "2085", который был записан совершенно случайно. Альбом «Другие стороны», где собраны старые демо-записи и песни, не вошедшие в альбомы. У меня сейчас бредовая идея в один год выпустить 4 пластинки. Учитывая, что все лейблы, кроме "Антропа", отказываются нас издавать, эта идея приобретает и вовсе безумный вид! Сейчас я пишу третий сборник стихов, который завершит мою трилогию «Галлюцинации», но это года через три.

Проектов с ПСИХЕЕЙ пока не намечается. Ну, Дима Порубов иногда приглашает меня на некоторые песни читать стихи. И на концертах иногда играем вместе. У нас хорошие отношения с этой мафией. Они крутые металы!



Как дела с трибьютом ХИМЕРЕ? Выйдут ли альбомы «Девственность» и «Действительность» на CD?

Александр Андреев, Межники Лен. обл.



Леха: Трибьют ХИМЕРЫ фактически есть. В нем участвуют около 20 групп. Его просто пока не выпускают. Надо спрашивать у издателей. Про альбомы «Девственность» и «Действительность» тоже не знаю. Если мне какой-нибудь чувак предложит их выпустить, я только - за. Но сам подумай, кто эти будет заниматься? Только не я!



Правда ли, что в свое время Э. Старков (ХИМЕРА) был барабанщиком ПТВП?

Виталий Кочаров, Пятигорск Ставропольского края



Леха: Да, первоначальный состав – Эдик Старков на барабанах, Коля Бенихаев - наш гитарист, который от героина умер, Гриша Ухов, который сейчас в церкви и я. Мы тогда все время играли на ходу, ни фига не делали, и это были реально веселые времена. Именно тогда я понял, что настоящая жизнь это стихи и сцена. Всё остальное – призрачный ненадёжный мираж.



Леха, считаешь ли ты себя выдающимся поэтом? Есть ли у вас идея сделать еще один кавер ХИМЕРЫ?

Алексей Белоусов, Москва



Леха: Мы играем на концертах разные песни ХИМЕРЫ. Вот сейчас зима – мы играем «Зимний синдром». ХИМЕРА для меня была и остается одной из главных русских андерграундных групп.

Я считаю себя хорошим поэтом, с собственным, только мне свойственным языком и стилем.



Отдельное спасибо за потрясшую мой мозг фразу: «Лучше быть плохим поэтом, чем хорошим жополизом».

Светлана Брусова, СПб



Леха: Пожалуйста. В некоторых вариантах последнее слово меняется на "журналист".



Как вы считаете, есть ли у поэзии будущее?

Никита Ломаев, Екатеринбург



Леха: Да, есть. Как и настоящее и прошлое. Поэзия была всегда. И то, что герои нашего времени - барыги – это все иллюзия. Они никогда ими не были. И если вы посмотрите на историю человечества, это история революционеров, поэтов, солдат и политиканов. А про торговцев и барыг никто не вспоминает.

Я видел очень много народу, которые слушают стихи. Что меня самого весьма удивило. Поначалу я писал стихи для 20-30 человек -

выборгское хулиганьё просили почитать что-нибудь. А я им читал Бодлера, раннего Сорокина! И прочий мрачняк. А потом мне надоело, и я решил сам что-то писать. С чего, собственно, все и началось.



Будут ли у вас сольные концерты в Москве? Можно ли где-то прочесть информацию о группе и биографию ее лидера?

Марина Оголь, Москва



Леха: Нас почти не приглашают в Москву… Почему? А говорите -успех. Прочесть информацию о группе можно на сайте www.nehardcore.narod.ru. И там же есть два сборника моих стихов – лучшей биографии не придумаешь.



Почему вы выбрали такое странное название?

Сергей Щелкунов, Лодейное Поле Лен. обл.



Леха: Название ПОСЛЕДНИЕ ТАНКИ В ПАРИЖЕ почему-то мне казалось офигенно романтическим. Хотя в него можно вложить какой угодно смысл. Например, 1968 год. А, еще, сравни это с сегодняшними событиями в Париже. Теперь это название не странное, Сергей. Теперь это реальность. Саркази в отставку!



Как бы вы могли называться, если б назывались как-нибудь иначе? Вы любите фильмы ужасов?

Михаил «Дикий» Русин, Береза Брестской обл.



Леха: Я обожаю фильмы ужасов, особенно Ардженто и трэшевые фильмы 80-х годов… Трилогию Ромеро про мертвецов. Люблю хоррор, особенно если много крови, слоняющихся трупаков.

Как бы мы могли назваться? ПТВП переводилось как Пошла Ты В П**ду или "Пожалуйста, Тр*хните Владимира Путина". За что однажды меня, кстати, забрали в милицию прямо со сцены! Незабывамые воспоминания…



Катались ли вы на танке, и если да, какие были впечатления?

Кристина Лихова, СПб



Леха: Хочешь? Прокачу!



Вы стебетесь над всеми, даже над политиками. А как вы относитесь к Жириновскому?

Павел Осипов, СПб



Леха: Вот видите – кто-то считает, что мы депрессуем, кто-то, что агрессивны, а здесь, что мы стебёмся…Мне нравится эта путаница. Она означает, что нас не так легко классифицировать, как Вы, может быть, привыкли. Я анархист. Ну, как я могу относиться к Жириновскому?..



Что ты вкладываешь во фразу «Я ненавижу русский рок»?

Алексей Киреев, Москва



Леха: Почему Вы не заглянете в словарь Ожегова или Даля и не посмотрите, что значит слово «рок» на русском языке? Рок – это не английское слово в моей песне. Я не пользуюсь английскими словами, сейчас. Эта песня (Звёзды) о любви и ненависти к стране в которой я живу.



Винтовка – это праздник?

Людмила Верещагина, Вологда



Леха: Это вопрос к Егору Летову. Кровь – это грязь, которую ничем не смоешь.



Как вы относитесь к скинхэдам?

Денис Белов, Белово Кемеровской обл.



Леха: Отрицательно.



Нравится ваш тихий городок Выборг. А многое ли он дал вашим песням?

Станислав Киркач, Первомайский Челябинской обл.



Леха: Да, много. И стихам тоже. Но сейчас мы живём в Питере, что тоже круто! Это город моей мечты, как Выборг город моих детских снов.



Леха, ты видишь цветные сны?

Татьяна Егорова, Шлиссельбург Лен. обл.



Леха: Да, каждую ночь вижу сны. И они всегда цветные. И некоторые с продолжением. Сны как серии. Бывает, лет в 12 видишь сон, а спустя много лет следующая серия. Думаешь, это уже было…Об этом знаешь всю жизнь…Это меня толкает на написание стихов…Какое-то бессознательное знание…Всё это очень странная история.



Любимая группа, кроме ПТВП?

Дмитрий Ковтун, Новомосковск Тульской обл.



Леха: CURE! Группа, которую я слушаю всю жизнь. И песни, которые я знаю наизусть. Самая главная для меня. В этом смысле у меня консервативные вкусы.



Понедельник – тяжелый день для группы?

Юлия Васильева, СПб



Леха: Для меня - нет. Для нашего бас-гитариста – однозначно. Потому что это единственный человек из нашего коллектива, который работает. Егор прими мои соболезнования по поводу утра всех рабочих дней.



На какой стороне груди носит (если носит) бейдж ваш барабанщик – студент Университета профсоюзов?

Эля, СПб



Леха: По-моему, он носит его на ширинке, детка.



Любите ли вы читать книги? Если да, то какие?

Александр Донцов, Воронеж



Леха: Люблю Селина, Набокова, Толстого. Люблю Ницше и Розанова, Ерофеева (конечно, не Виктора), Марселя Пруста, Чарльза Буковски и Джойса. Здесь я тоже, блин консерватор. От современной литературы тошнит. Все эти Мудаками, Палканики, Сюскинды…Полная туфта. Разводка для обывателей.



Что из прочитанного в последнее время произвело наибольшее впечатление?

Александра Душенькина, СПб



Леха: Селин «Из замка в замок», Жаккар "Даниил Хармс и конец русского авангарда", Лёха Никонов "Техника Быстрого Письма".



Скажите честно: вы хотите Мэрилин Монро?

Дмитрий Финягин, Москва



Это же некрофилия! Ты чё, пацан! Подсудное дело.



Автор лучшего вопроса Андрей Гаврилов из Санкт-Петербурга получает в подарок от группы ПТВП – кухонный нож.

НИКОНОВ "FUCKING LIFE"

Больные друзья читают мне лекции
Люблю только так не умею иначе
Любовь доводит до импотенции
Утором смеются вечером плачут
Со мной разговаривают осторожно
Хоть голос дрожит
Люблю только так
Seven, six, five
любовь это fuck
Fucking life
Свободу любит тот у кого её нет
Sвобода это "рак"
Sвобода это боль
Sвобода это факт
Sвобода это ноль
Sвобода это страх
Swобода это плеть
Swoboda это трах
Свобода.

Последние Танки В Париже
"ГексАген"

Состав группы:
Лёха Никонов – голос, фронт-гитара
Егор Недвига – Бас, бэк
Серёга “Вельмита” – драм, гитара, бэк
Макс Киселёв – гитара, бэк

Участие:
Вадик (Ха-ла-ла) – скрейч, сэмплы
Плюха, Женя, Лера – бэки
Сандрина – голос удовольствия
Лера (БАБСЛЭЙ) – пианино
Егор – пианино
Вельмита – микс

Тексты песен:

"Чиво-чиво?"
Чиво-Чиво? Чиво-чиво?
Чиво-чиво-чиво-чиво?
Чиво-чиво? Чиво-чиво-чиво-чиво?
Чиво-чиво? Чиво-чиво-чиво-чиво?
Чиво-чиво? Чиво-чиво-чиво? Чиво?

"Иногда"
Иногда здесь бывает круто
Это лезет в концлагерь закат
Я с тобой никогда не буду
Объявляю Джихад
Скурили все, теперь спокойно
Иди домой, закрой свой рот,
Продай любовь наоборот.
В заливе ночь горит пожаром
Луну повесили менты
Ты так хотела и держала
Контроль над качеством мечты.
Скурили все, теперь спокойно
Иди домой, закрой свой рот
Продай любовь наоборот.

"ГексАген"
Все дерутся, все боятся
Все хотят хоть с чем-то сняться
Это признак беспокойства –
Приступ нервного расстройства
Красные глаза
Означают только уровень свободы
Надо для прихода перемен
Гексоген, Гексоген!
Если хочется, то надо
Пусть другие разберутся
Где измены, где засады
Обломаются вотрутся
Будут бить друг другу морды
Это уровень свободы!
Это уровень достатка!
Все вторчали!
Красные глаза!
Означают только уровень свободы
Надо для прихода перемен,
Гексоген, Гексоген!

"Иреализм"
Мир проиграл войну с этими дураками,
Теперь достает меня дурацкими звонками:
Разговорами ни о чем, разговорами просто так:
Они вчера попали и вмазались в блудняк
Вмазались в депрессию, в кривое отражение,
У тебя, у меня плохое окружение,
У тебя не бывает другого состояния,
Здравствуй, до свидания,
У тебя порномания
У тебя только похоть и грязные мысли
От этой реальности они зависли надолго
Хотел потрахаться срочно
Что тебе надо?
Я знаю это точно!
Точно
Такая
Реальность
У тебя!
Ты уже попала, когда припрет, то просто вмажешься
Мир еще глупее, чем тебе это кажется
Откажешься От сути всего происходящего
Тебя уже не будет, это настоящая Война,
Которая никогда не кончится
С кем ты будешь рядом, когда тебе захочется
Свободы удовольствия, сознательного желания,
Воля хаоса - это другое состояние
Негатив проявлен!
Вот дурацкие шутки
Мир не дороже вокзальной проститутки
Счастье - психоз, дороги и машины –
Фабрики, заводы, скрытые пружины!
Удовольствий, желаний, таких состояний
Этих преступлений
Самоудовлетворений
Болезней, насилия страха
Этой реальности, которую трахнул
Точно
Такая
Реальность
У тебя!
Точно
Такая
Реальность
Это фактор
Фактор реальности

"Глаза Ментов"
Глаза ментов бросают в дрожь
Луна втыкает в сердце нож
Пинать детей, какой союз!
Приказ по армии искусств,
Казалось есть, на деле - нет
Окурки русских сигарет
Солдаты прячут в галифе
Сидеть-курить в пустом кафе!
Отказ от линии гурьбы,
Союз защиты и борьбы,
Ах, реализм,
Ах, контур всех
Луна втыкает в сердце смех!
Глаза ментов!

"Двадцать Три Часа"
Плохие слова,
Их полночь не спрячет
С тобой не бывает иначе,
Удары сердец: я их разорву
До завтра еще вся ночь,
Которую я взорву.
Двадцать три часа.
Удары сердец и дым сигарет,
До завтра еще вся ночь,
Останься и выключи свет

"Поколение Огня"
В ожидании звонка
Ненавидели весь мир
И включали дурака
Убегая из квартир
Может притворялись зря
Только разницы здесь нет
Провожали поезда или встретили рассвет
Так хотелось все назвать
Пистолетом у виска,
Так учились умирать
От плохого порошка,
Даже если все фигня
Пусть кричит из пустоты
Поколение огня, поколение воды!

"2001"
Предсказуемость будущего – ноль,
Для тебя, для меня - есть контроль!
Где твоё оружие, где твой автомат?
Какой ты, на фиг, солдат!

Они по привычке долго смотрят вниз,
В телевизоре я вижу только крыс,
В углу улыбается
Третья мировая

Поворачиваясь к стене лицом,
Сирены заводов орут,
Словно определённый сорт
Девушек, которые дают,
Наглая пасть банка,
В нём
Делают представителей middle-класса
Медленно раскрывается, а потом,
На улицу выползает зараза!
Утро, размазанное по глазам,
Словно серийный убийца,
Работающий по часам,
Лица людей просто сводят с ума одинаковостью реакции,
В районе депо тюрьма
Трясётся от мастурбации!

Стоять на месте! Смирно! В расход! Две тысячи первый год!

"ФСБ"
Ничего не слушай!
Он тебе все врет!
Путин-Путин-Путин!
Свинья везде грязь найдет!

"Я тебя люблю!"
Каждая девка хочет в кровать,
Если не водка, значит иголка,
Каждому надо тебя обломать,
Если не прёт, то это надолго…
Я тебя жду, я с тобой сплю,
Я тебя боюсь, я тебя люблю,
Я тебя ждал, я с тобой спал,
Я тебе врал, я тебе врал!
Грязные-грязные-грязные песни
Пели всё утро снег и метель,
Каждому хочется быть с тобой,
Если каждая девка хочет в постель.

"С "полчеком""
По новым районам,
С полчеком в кармане,
Она торопилась к любимому парню,
Тебе говорила: “Привет!”
А лето кипело и плавилось в ложке,
Твой город горел фонарём “неотложки,
Машины сигналили вслед.
Какая потеря – какая потеря,
Тебе не поверят, пусть даже ты скажешь: “Love you!”
Какая засада-какая досада!
Ты точно всё знаешь – сама виновата!

"В нирване"
В нирване плачет мой сон проливного дождя и небесной воды,
В нерв они колют укол, состоящий из слёз настоящей любви,
Пусть наизнанку пальто, ведь не видит никто меня в чёрном окне,
Небо дождями тошнит, ты опять на спине, половина в уме…

Часто гулял по ночам и я видел свой страх на кустах и домах,
В горле теснится народ, доктор долго светил мне фонариком в рот,
Может быть сесть на трамвай, может лечь под трамвай, может просто поспать,
Небо дождями тошнит, я летел бы сто лет, если мог бы летать…

"Империя"
День за днем, хоть они и разные,
Все равно эти звезды грязные.
Все равно будут проститутками.
Все равно заторчали сутками.
Все равно ничего не будет, нет!
Все равно империи будет нужен Пиночет!
Империя!

Свободный человек отличается от вас тем, что он не скрывает своих желаний!!!

"Fucking life" (Факин лайф)
Больные друзья читают мне лекции,
Люблю только так, не умею иначе,
Любовь доводит до импотенции,
Утром смеются, вечером плачут
Со мной разговаривай осторожно,
Мой голос дрожит,
Люблю только так
Любовь – это Fuck!
Fucking life!
ДА!

Свободу любит тот, у кого её нет!
Свободу любит тот, у кого её нет!
Свободу любит тот, у кого её нет!
Свободу любит тот, у кого её нет!

Свобода – это рак!
Свобода – это боль!
Свобода – это факт!
Свобода – это ноль!
Свобода – это страх!
Свобода – это плеть!
Свобода – это рак!
СВОБОДА!
ДА!
Fucking life!
Fucking life!
FUCKING LIFE!!!

"Жирного Убью!"
Мне раскрывают объятия,
Только я в морду плюю!
Доброе утро, Финляндия!
Жирного убью!

"Враньё"
Покажи когда серая вода,
Разморозит лёд, а потом начнёт,
Тихую войну за свою страну,
Разовую грязь, золотую вязь,

Триппера весны, или это сны?

И уже пора сняться до утра,
Разбудить хотя уровень дождя,
Обрывает звук и почти на юг
Тащится гроза, но мои глаза,
Видят эту слизь, лучше обойтись,
Без наивных слов, у пяти углов.

Бесполезно ждать, потому, что врать,
Про такое – смех, отвечать за всех,
Заставляйте шлюх,
Шлюх…

Вечно им везёт, или это черт, или это я?
Приступы вранья выдаю за стон,
В городе пустом,
Скользком от дождей

Покажите идиоту, я целую воду…


"Детка"
То телевизор показал,
что завтра снова будет снег
смотри в глаза, смотри в глаза
из под полуприкрытых век
твои глаза - огонь, вода.
с татуировкой на руке
провинциальная звезда
поет в дешевом кабаке

дефлорируй детка,
дефлорируй детка,
дефлорируй детка,
твои мальчики спят,
твои мальчики...

холодный город, тишина
и полупьяный разговор,
но ты одна совсем одна
и смотришь в зеркало в упор
в нем отражаясь долго пьешь,
потом поешь: "ла-ла-ла-ла"
потом зачем всё время врешь,
что двести лет меня ждала...

дефлорируй детка,
дефлорируй детка,
дефлорируй детка,
твои мальчики спят,
твои мальчики...

"Сердца"
Че-то покурил, выпил и идет
сам не знает как. слишком много врет.
говорит: "Плевать..."
дурочка сидит на скамейке и
думает что ей хочется любви...
это значит нет

это просто достает:
невозможность изменить
сердца...
такие разбитые ... сердца

иностранцы пьют водку абсолют,
че-то говорят, а потом идут
в дорогой отель,
девочка сидит на скамейке и
думает что ей хочется любви...
это значит нет!

это просто достает:
невозможность изменить
сердца...
такие разбитые ... сердца

ты уходишь совсем - забери мое сердце...
ты уходишь совсем...

***

Рецензии

Последний и пока лучший альбом яркой питерской панк-группы ПОСЛЕДНИЕ ТАНКИ В ПАРИЖЕ. Мне, воспитанному на "экзистенциальных" традициях (Башлачёв - Янка - Егор Летов - Ермен...), у "Танков" не хватает глубины. Зато у них с избытком техничности и артистизма. ПТВП - ещё не вполне Европа, но уже - относительно наследования традиций - далеко не Россия. Европа ближе. Россия реальней. В общем, хороший альбом. Оптимально для тех, кому Янка -Егор чересчур "гружёно", а Тараканы - слишком попсово.

***

С самой первой песни (кавера "Beasty Boys", by the way) - с эпиграфа голосом Путина, о том, что "все наши сегодняшние решения необходимо принять к безусловному исполнению" и с лёхиного ответа: "Чиво-чиво", "ПТВП начинают гнать своего панковского коня по кочкам и буеракам социальной действительности города Выборга и всей современной России начала нулевых. Россия, в версии ПТВП, переполнена тремя вещами: любовью, социально-политическим злом и героином. Между этими "тремя соснами" и мечется поэтическая муза Лёхи Никонова, ни разу - заметьте, - в них не заблудившись:

"Иногда здесь бывает круто
это лезет в концлагерь закат
я с тобой никогда не буду
объявляю джихад
скурили всё, теперь спокойно
иди домой, закрой свой рот
продай любовь наоборот.
в заливе ночь горит пожаром
луну повесили менты
ты так хотела и держала
контроль над качеством мечты"

Отчётливость высказывания - характерная черта ПТВП последних лет, говорим ли мы о разборчивости слов на пластинке, или о "мессадже", "посыле", адресованном слушателю. К отчётливости первого рода причастен сочный агрессивный вокал да студия Андрея Тропилло, в которой и был записан "ГексАгеН", к отчётливости второго - поэтический и человеческий дар Лёхи Никонова, автора текстов и вокалиста ПТВП.
Когда текст переполняет песню через край, Лёха, не задумываясь переходит к читке, как в четвёртом трэке (Ирреализм), но назвать это рэпом язык не поворачивается. Иногда слишком много уже и такой музыки, и тогда, посреди быстрой, почти хардкоровой вещи "2001", Лёха вовсе останавливается и читает стихи. И это действительно стихи, а не просто текстовка.
В песнях Никонова встаёт в полный рост та самая долбанная социальность, по причине которой и становятся панками (что вовсе не равно исполнению панк-рока в московских клубах): наглые глаза дилеров на углу, менты, при виде которых автоматом сворачиваешь в переулок и даёшь дёру, паранойя, ежевечерне поджариваемая на телеэкранах:

"Негатив проявлен
вот дурацкие шутки
мир не дороже
вокзальной проститутки
счастье и психоз, дороги и машины
фабрики, заводы, скрытые пружины
удовольствий, желаний, таких состояний
этих преступлений
самоудовлетворений
болезней, насилия, страха
этой реальности, которую
трахнул"

Ты идёшь по родному городу, смотреть на который тошно уже целых 18-19-20 лет, на тебе наушники, в плeере - ПТВП, и по дороге тебе попадаются девчонка "с полчеком в кармане", которая умрёт в следующем же куплете, через три шага, и "случающиеся" (производящие случку) в кустах подростки ("Детка"), и местная "Ф.С.Блядь" с липкими глазами... И твоё поколение больше не молчит по углам, оно занято совсем другим делом, у него в руках ложка и зажигалка:

"Так хотелось всё назвать
пистолетом у виска
так учились умирать
от плохого порошка
даже если всё фигня
пусть кричит из пустоты
поколение "огня"
поколение "воды""

И при всём при этом - есть Любовь. И, кажется, даже с большой буквы.
Музыкально: панк, хардкор, почти рэп. "Хитовых", мелодичных вещей, тоже достаточно. Мрачнейшие "Глаза ментов", отчаянно-попрыгучая "Может быть хуже", молодёжно-эротические "Сердца", лирическая "В нирване". Может быть, за подобные песни ПТВП иногда и причисляют к поп-панку, ошибочно ставя группу в один ряд с малодостойными соискателями девичьих восторгов.
На самом деле "ГексАгеН", да и творчество ПТВП в целом очень трудно поместить в какую-то графу, в одну из тех, на которые разграфлён отечественный панк-рок. Коллектив ПТВП черпает свои знания о панк-роке из передач финского "Радио Мафия", в зоне уверенного приёма которого находится их родной Выборг, а корнями уходит в "эпоху TaMtAm'а", из которой вышли, кроме ПТВП, такие разные группы как "Химера" и "Нож для фрау Мюллер". "ГексАгеН" - это, не дай бог, не "Сибирь", не "говнопанк", не быстрые плясовые от модных молодёжных групп... Никакая русская традиция здесь и близко не просматривается (кроме поэтической традиции текстов Лёхи Никонова, которые, на мой взгляд, находятся в русле уважения к творчеству Маяковского).
Собственно, столь же далека и качественная дистанция. "Последние танки в Париже" - вне всякого сомнения, на сегодня - лучшая панк-группа страны, "ГексАгеН" лучший панк-альбом последних лет.
Иван Граммофонов (RockMusic)

***

ПОСЛЕДНИЕ ТАНКИ В ПАРИЖЕ
"ГексАгеН"

РАКА! РАКА! РАКА!

"Вышел Тропилло в плотники!" Цитируй хоть посмертно. Любовь русского Джорджа Мартина к радикализму, как выяснилось, все это время так и не переставала нарастать. "Машина Времени", "Аквариум", "Облачный Край" - кто следующий? Пожалуйте мыться: "Последние Танки в Париже"

НИКОНОВ «ТЕХНИКА БЫСТРОГО ПИСЬМА»

С самого начала дул жуткий ветер.
Хлопнула дверь, я оглянулся,
я подумал – главное мента не встретить, –
и перешёл улицу.
В правой руке я сжимал сумку
с двумя килограммами травы -
её мне продали два наркомана;
эти парни совсем без головы,
обожранные кислотой и обкуренные,
еле выговаривали слова,
и хотя они были полными придурками,
у них оказалась прушная трава.
Я решил не ехать в метро, а взять машину,
и, выйдя на дорогу, стал тормозить такси.
Педерасты таксисты тянули резину -
никто не хотел меня везти.
Ещё бы, когда такая холодная осень
и хочется оказаться дома и смотреть телик,
а тут надо кого-нибудь подбросить
за небольшое количество денег.
Громыхая, как две тысячи бронетранспортёров,
подъехал трамвай, и я в него прыгнул,
оказавшись довольно-таки скоро
на финляндском вокзале. И вот что я там увидел:
три омоновца с автоматами и в бронежилетах
шерстили толпу людей незнакомых,
а я стоял и покупал билеты,
вернее один билет - до дома.
И когда я проходил мимо этих парней на службе,
повторяя про себя: – Спокойно, Лёха. –
Я понял, что свои детские игрушки
поменял на такие же взрослые,
а это плохо.
– Надо жить, рискуя, - повторял Ницше,
но когда видишь себя на пузе,
окружённым толпой ханыг и милицией,
понимаешь, что Ницше, наверно, грузит.
С этими мыслями я сел в электричку,
голос с ревербератором объявил остановку,
я начал искать по карманам спички,
представляя вагон большой крысоловкой.
Мы ехали где-то часа полтора - два.
Люди вокруг читали газеты, разгадывали
в кроссвордах какие-то идиотские слова -
они себя ежесекундно обкрадывали.
Октябрь плевался красными листьями,
из него вылезала суббота,
исключая индивидуальные признаки
из моего обихода.
На вокзале я не задерживался долго -
вышел на улицу и сразу в маршрутку,
из окна которой в районе южного посёлка,
увидел знакомую проститутку.
Она шла, лихо виляя жопой,
вместо глаз у неё были голубые точки,
она решительно ресницами хлопала,
собираясь кому-нибудь отдаваться ночью.
Когда я оказался дома, был уже вечер,
прожектор резал на небе зигзаг,
я позвонил по телефону, договорился о встрече
и закурил огромный косяк.
Потом я заснул, потому что накурился сильно
и, увидев во сне ментов-омоновцев,
вёл себя достаточно агрессивно,
выкалывая им глаза ножницами.
Один из ментов заявил мне прямо
– Говорят, что стихи твои, даже, не изданы, –
и лицо его плавало красной раной,
на которую я смотрел пристально.
Меня разбудил телефонный звонок подружки.
Я разбил телефон, закурил сигарету.
Содержимое сумки являло сорок две кружки,
и я их высыпал на газету.

10.03.



Интервью с двумя неизвестными

Нет, это просто охуеть можно от такого начала! Полтора часа сижу и жду этого гадского пидара – Алексей, Вы не могли бы дать интервью для нашего крутого и музыкального журнала «Гнус»? –Да, пожалуйста, бля!...ну и хули! Где этот ссаный ебилка?...Нет!...Причем заметьте он сам назначил время… просил не опаздывать и даже имел наглость посоветовать мне сильно не накуриваться, чтобы мол, всё чин по чину, связно и понятно… – Знаете, Вы говорите как-то невнятно, вроде про одно, потом совсем на другое перескакиваете, и ещё…всё время цитируете каких-то забытых чудиков… наш журнал… молодёжи интересна Ваша жизнь, а не цитаты всяких умников. – Замечательно, блядь! Им интересна моя жизнь! Скажите, пожалуйста! Ну и где это гандон? Я бы уже давно забил на всю хуйню и отвалил из этого идиотского заведения (ах, я забыл - я сижу в одной местной забегаловке в центре – кафе «Финики»), но идти было действительно некуда. И ещё - меня размазало! Нет, в самом деле, размазало. Восемь таблеток релиума, косяк…ещё что-то –Ну, вот! Опять! Опять Вы про наркотики. Знаете, иногда кажется, что Вы гордитесь, что употребляете всякую дрянь. И в тексты суёте по делу и не по делу…Одни наркотики… И Вам не надоело ещё? –Ни хуя себе! Во даёт! Так сразу и не ответишь! Ну я… А чё ему сказать? Ещё неизвестно, что за тип? Может не журналюга никакой, а мент. У этих хуесосов на меня давно зуб заточен. Эти уроды только и ждут, чтобы я сорвался… А чё? Вычислили телефон, прикинулись газетчиками…с них, блядь, станется…потом…хуяк, пиздык!...ты ещё ничего не понял, а уже в камере! нефиг делать!.. А если он даже не мент, так, один хуй – журналюга! Ради красного словца… Не-е в пизду! Ничего вообще говорить не буду. – Знаете, Ваше молчание весьма красноречиво. Оно показывает нашей молодёжи, как может деградировать творческая личность, из-за употребления наркотиков. Я обязательно об этом напишу – Да…! Это ещё тот прощелыга! Этот напишет! Не сомневайтесь! Всю, блядь, правду-матку! Никонов – то, Никонов – сё… Ебаные козлы. И хуй знает, как с ними поступать…ничего не скажешь – ты высокомерное, впавшее в манию величия говно. Начнёшь ему объяснять, что наркотики часть моей жизни… Он же всё равно перелопатит. Всё по-своему!...Как? Это же пропаганда! Подсудное дело! Ёбаны в рот!... Лихо он начал…посмотрим, что будет дальше – Ну ладно. Я гляжу, Вы не очень настроены на откровенность. А ведь это Ваш шанс! Знаете, всякие слухи, разговоры…их по-моему надо как-то пояснить, вот например – Слушай, чувак! Давай, может о текстах поговорим. Что тебе конкретно не нравится? – Ну что Вы! К чему такой тон. Я ведь в Ваших интересах…Ну ладно, ладно… Что Вы хотели сказать своей книжкой? –Ничего –То есть? – Ничего – Но, позвольте…тогда – зачем? – Стихи не нуждаются в основаниях – Ах, да…стихи…, а правда, что Вы пишите только под наркотиками… Ну ладно, ладно…Что Вы так кипятитесь? – Что Вы так кипятитесь! Вот это да! Я хуею от их простоты. Я охуел ещё в 2003-м! Все всё поняли! Очень даже простая и понятная книжка…ПРО НАРКОМАНОВ! Когда я читал «Нехардкор» на каком-то диспуте не было ни одного вопроса относящегося к тексту. Только про наркоту, политику и шлюх. Ха-ха-ха. Хи-хи-хи. Обхохочешься! Все всё поняли! Мой сознательно-бессознательный сборник не вызвал никаких вопросов! Ни у кого! Я мог рассказать о пропавшей любви и сиреневых закатах, о моей войне, о моей вечной войне… Нет! Нахуй! Нам не надо! Давай про наркоту! Про шлюх! Давай!...В самом деле…Что Вы так кипятитесь!...Знаешь, чувак…не надо про тексты, давай про музло… – Нет, нет…Вот говорят, что ваша сексуальная жиз… Ну ладно, ладно…Давайте про музыку. Знаете, а ведь Вы совсем не умеете петь! – В принципе я и не претендую – Как, но ведь человек, который вышел на сцену должен – Я никому, ничего не должен… Хотя, нет… я должен три сотни одному барыге из центра – То есть Вы считаете – Я могу петь мимо нот. Я могу просто орать. Я могу делать всё, что мне хочется, если тебе не нравится - не слушай!...Интересная позиция! Значит по Вашему каждый может выходить на сцену, делать, что ему хочется… – Вот именно! – Но почему…почему так никто не поступает? Как Вы думаете? – Как я думаю? Интересный вопрос. Жаль только адресат неверный. Иди, да спроси у них сам, несчастный, ебилка! Иди, спроси у них, зачем вообще живут эти ебанаты! – А может про…политику… чуть-чуть…самую малость, пару фраз, кое-какие лозунги, несколько слов – Да-а-а. Этот кусок говна определенно был провокатором. Как я сразу не понял. Ну точно! Его прислали менты. Может он и журналюга в натуре, но это ведь не исключает того, что его могли заслать! А может он и там и там: на подхвате, так сказать…а что? Запросто. Я ему, значит, выложу всю хуйню… что после Бислана мы жить не имеем права , и про… в общем весь набор, а завтра - оп-ля! и ты на нарах. Чудесное перевоплощение. Волшебник Изумрудного Города. Вот умора! Ха-ха-ха. Хи-хи-хи. Охуеть!...Не-е, вот про это дерьмо я говорить вообще ничего не буду – Ну вот опять! Поймите же, Алексей, ничего если я по имени?...это натурально в ваших же интересах. Привлечь внимание публики, нашей молодёжи. Скажите – скажите же что-нибудь такое…скандальное…эпатажное…можете даже матом, я звёздочки поставлю, честное слово – Мало того, что это гадский провокатор, он к тому же ещё и шизо. У него щас пена изо рта потечёт! Ну и вляпался я! Во дела!...Ну хорошо, хорошо. Путин – сука! Нормально? – О! О! О! А можно ещё что-нибудь? Про ФСБ или про олигархов – Да на хую я вертел их всех! – О! Замечательно, замечательно – Вот так всегда! Замечательно! Прекрасно! Путин-урод! Давай, Лёха…. а вот когда меня менты со сцены забрали, прямо во время выступления – ни один из тех, что меня подначивали - О! Замечательно, скажи им… не поехал со мной в отделение. Нет! Они остались на концерте. А в «козелке» уехал, именно я, и пизды огребал в отделении я один! Замечательно! Прекрасно! – А может…может Вы скажете, что все менты – козлы? – Слушай, блин, чувак, - чё ты добиваешься? – Да я же просто спросил. Алексей, это интервью для нашего крутого журнала. Молодёжь должна знать – Опять - двадцать пять! Да ссал я на твою молодёжь! Знаю я читателей таких вот журналов…Либо гопота несусветная, но это ещё ладно…эти, блин, не виноваты…но, ведь, есть ещё эта – золотая молодёжь…Фу-ты, ну-ты, ручки гнуты. Глянцевые журналы, джинсы по триста баксов. Пидары. Ебаные пидары! Ну ладно…Менты – козлы! – Уау! О! Превосходно! А теперь про малолеток! Ну, пожалуйста – Это тоже интересно вашей…молодёжи? – Ну конечно-конечно – давайте! – Нет, вы только посмотрите на этого проныру! Ну и тип!...А что именно вас интересует? – Ну, вот сколько лет было самой маленькой девочке, которую Вы имели? Какие у неё были глаза, волосы, бёдра, сиськи – Сисек у неё ещё не было – О! О! – Да, да. Сисек у неё ещё не было. Ей было двенадцать лет. Это был мой первый секс. Записывайте, записывайте. Мы с одноклассниками затащили её в бомбоубежище и выебали там - по очереди. У неё были рыжие волосы и голубые глаза. Причём она сама дала нам! Всем! По очереди. Что? Я? Я был вторым, если вам интересно…У неё, знаете, по-моему даже месячных ещё не было. Такие худые, длинные ноги. В общем хорошая, девчонка – Во! Во! Во! –Что? –Пожалуйста…в таком же духе…это так интересно…сколько Вам было лет? – Пятнадцать – А у Вас был секс с трупами? –Что??? – Ну, с трупами, знаете…в морге…говорят Вы работали в морге и я подумал – Да-а-а, эта свинья охуевала на глазах. Он шил мне дело за делом. Ну и проныра. Может он из ФСБ? Или из ЦРУ? Или из «Мосада»? Нет! Это, ебать его в рот, журналист! Но, собственно, чему я удивлялся? Разве так было не всегда? Я говорю одно - понимают другое – Он охуел!!! Пишет песни про любовь! Он охуел! Пишет стихи!!! Он охуел!!! Он охуел!!! Ещё говорят он трупов ебал! Да что вы!.. – Ну ладно, ладно…а вот скажите кто Вам больше нравится блондинки или брюнетки? – А ведь я мог рассказать ему о своей новой книжке…она правда, выйдет неизвестно когда, но она есть!.. блондинки или брюнетки…Вот гондон! Скажем честно, - мои стихи не интересовали этого пидара! Да и хуй с ним…Иди на хуй!!! – Что? – Иди на хуй!!! – но я, собственно, не понимаю… что я такого сказал?...вот правду говорят - у вас с головой не в порядке – Ну конечно! С головой не в порядке! Это между прочим, зафиксировано, так сказать, официально. Шизо-истероидный тип…Ну и хули? Ты же сам, блядь, просил об этом интервью – Алексей, Вы не могли бы – Да, пожалуйста – на! Ну и чё? Опубликуют такое интервью? А вот если бы мы с ним попиздели о блондинках или о брюнетках…Вот тогда…Да! Пожалуйста! Журнал «Гнус» к Вашим услугам! А стихи? Да-ну! Их же уже никто не читает! Нахуй! Говорит, что он поэт? Ну точно – с головой не в порядке. Он ебанутый! Пусть, блядь, песни поёт на своих концертах! Заткните ему хавальник! Как некому? Нет контракта? Он охуел! Они охуели!!! Вся группа! У них нет контракта!!! И директора!!! И продюсера!!! Они охуели!!! Их надо продать или купить!!! Чтоб не рыпались! Выпустили альбом о любви и его не достать? К стенке! Повесить! Любовь это товар, другие на этом бабло рубят! Давай, давай! Контракт! И всё в порядке. Что? Социальные песни? Похуй! Контракт! Контракт!!! Это круто! Давай! – Ну вас нахуй! – Алексей, я же Вас просил не употреблять наркотиков перед интервью. Вот видите, к чему это привело. И вообще Ваш образ жизни – Чувак, задавай вопросы!…а хули делать?...назвался груздём…конечно же всё это всё больше походило на маразм – интервью которое, никто не напечатает…этот чудик с ментовскими прихватами…я усаженый транквилизаторами и травой…но…шоу маст го он…и пиздец! Поэтому я, особо не рыпался и готов был выслушать ещё одну порцию такого же говна. А что? Нехуй делать! Меня пёрло, а всё остальное не имело смысла. Я это усвоил! Всё в порядке! Я такой же, как вы! Мне нужны только наркота и шлюхи. И больше ничего. Ни-чи-во! Стихи? Да, ведь, это же хуйня! Вон, все говорят, что их не читает сейчас никто…Но позвольте…А я? Я ведь читаю…ещё и свои…со сцены! – Что?!! Он охуел!!! Стихи про любовь? Уничтожить! – Но послушайте…их же всё равно никто не читает…они нахуй никому не нужны! В чём же дело? Почему такая реакция? Никто ведь даже не заметил, что в «Нехардкоре» последняя строка это начало первого стихотворения, а «Техника…» может читаться хронологически…ну ладно – менты есть менты, их реакция понятна, но почему остальные так себя ведут – Распять! Он гондон! Нахуй из Питера! – Не верите? Так я вам скажу больше – это всё выложено на сайте с моими стихами…Посмотрите – в гостевухе…я сам один раз заглянул, больше не хочу…зачем?...я и так знаю, что всё, что я делаю понимается с точностью до наоборот…я привык…с одной стороны – Что?! Предательство!! На новом альбоме песни про любовь! Они охуели!!! Менты пидорасы! Да это-то конечно…но ведь пизды от них получаю, как раз таки, не кто-нибудь, а я! Я! …но ведь не только менты на планете живут и не только менты козлы!!! Козлов хватает везде! Вот с другой стороны другие – козлы – Они охуели! Пусть подписывают контракт!...Встретился я тут недавно, с одним таким деятелем…Как все выжившие панки восмидесятых – капработник…В общем, он издает серию книжек с фантастическим названием «Поэзия Русского Рока» – Ха…, поэзия? Вот мои стихи!...-Нет, не надо. Мы хотим тексты Ваших песен… – Как! Зачем? Почему?...Вот стихи…Ведь «Поэзия…», а не тексты! И потом…пусть увидят с кем имеют дело…Их и мои стихи! Давайте! Посмотрим! Денег мне нахуй не надо! Печатайте!...- Нет, давай тексты…Ну-уж нет! Больше я этого деятеля не видел…может к счастью. Но стоп! Я хочу понять – ПОЧЕМУ? Чего они боятся? И если боятся, значит рано или поздно среагируют, стукнут куда надо…и пиздец: он хранил две тонны героина, и снимал запрещённое порно, он мучил животных и женщин, но самое позорное впереди! Слушайте все! Он пишет стихи! – Расстрелять! Повесить! Четвертовать! Он охуел! – А что он? Я, ведь, и в самом деле не понимаю чего они боятся…Боятся надо мне…Недавно опять после концерта пришли менты меня пиздить. Он охуел!!! Плюнул мне в лицо!...Да ведь тебе платят за это! Ёбаны в рот! Не нравится – увольняйся!...Меня спасли устроители концерта…но ведь всё могло и по-другому повернуться…а те, которые меня в Выборге пиздили…наверно, пошли на повышение…Как же!...Правильно! Нехуй! – Вылез на сцену?...стихи читать? Он охуел! В кутузку! И по рёбрам! Путин наш президент! Вперед! Ногами и дубинками по рёбрам! Правильно! Он охуел! – Сколько можно…Опять про ментов да про наркотики…Он заебал – Подождите, но про что вы хотели бы услышать? – Ну, что-нибудь позитивное, а то – это хуйня, то – говно – Но, ведь и в самом деле менты достали – Нас не достают – Ах, вас не достают? А меня достают…одним своим видом…в детстве эту функцию выполняли школьные учителя…В них, кстати, есть что-то общее,приглядитесь…Да!... Они похожи…Кусок Власти! На халяву! Карательные органы! Ты только очухался, только начал чё-то понимать…хуяк! Ты под колпаком! В первый раз, в первый класс! Две-три недели и тобой уже распоряжаются как вещью: «Встать, Сесть, Урок, Перемена – Бараны, бараны, бараны!...кричала нам учительница литературы. Вот и довыёбывалась. Получай! Никонова! Я отомщу этой суке! И ведь эти гадам неважно кого они преподают или защищают: коммунистов, капиталистов, диссидентов или соцреалистов. Главное - урвать кусок власти!...Встать, Сесть, Руки за голову, Урок, Перемена… Но постойте…Я…Я не хочу! – Ах, не хочешь? По ебалу, к директору, на нары! – Что вы на меня так смотрите? Ах, ну конечно… Он псих. Он наркоман! И представляете – он не работает на дядю!!! – Что?!! Да, да, но самое позорное – он пишет стихи и утверждает, что поэт…Всё поняли? – Но почему он не в дурке? Ему там место – в дурдом его! – Я и сам не знаю…Хотя я там был…однажды…ничего не скажешь – весёленькое заведение…особенно по утрам…представьте, вы выходите ещё не проснувшись, даже, в длинный, плохо освещённый коридор, вдоль стен которого – стулья с сидящими дураками – и они все качаются – вперёд-назад, вперёд-назад…иногда мне даже казалось, что они в одном ритме…что ими дирижируют…Кстати! Если эти уроды всё-таки отправят меня туда ещё раз, не забудьте переслать мне пачку-две сигарет…Вы даже представить себе не можете, что может сделать дурак за сигарету! Всё! Всё, что угодно! Никаких моральных или этических предрассудков…Это очень интересно, наблюдать как может вести себя…– Да кто ему позволил! Издеваться над больными! – Но ведь вы меня тоже считаете психом…больным – Ну это совсем другое дело! – Почему?... Ах, да…Я понял – «он пишет стихи!» Уничтожить! Вырвать язык из его поганого рта! Не печатать!…Подождите…его ведь и так не печатают – Вот! Вот видите! Его даже не печатают, такое это говно…Уничтожить! – Вы думаете я придумываю? Нет! Ничуть! Вы можете сами проверить! Загляните на мой сайт! В гостевуху! О! Вас там ждёт много неожиданного…Никонова за «Ц.Р.Б» – расстрелять…Так и написано чёрным по белому…Вы поняли?... Расстрелять! Так что какая-нибудь смута, охуение режима – и пиздец! Мне - конечно! О нет, что вы, конечно не вам ! Мне! – Где этот гондон? Всё на своих концертах выёбывается? Ну, ничего! Мы с ним скоро разберёмся!.. Причём не угодил я всем! Один альбом гнобят андеграундные зины другой - глянцевые журналы. При этом ни слова о моих стихах…не текстах - стихах! – Он ещё и жалуется!...Да нет…это я не жалуюсь…мы же про ментов рассуждаем…а ведь стоит немного задуматься и вы поймёте, что сами, САМИ – становитесь на них похожи – на ментов…С возрастом…Что касается наркотиков – Что??!! Заткните ему пасть!! Сколько можно? – Подождите, ну подождите же…так вот, что касается наркоты, то прёт меня по полной…вы и сами можете в этом убедится…по некоторой комканости повествования…Все орут…Перебивают друг друга…С синтаксисом вообще полный пиздец…Но сами подумайте…Когда прёт уже не до синтаксиса, я интервью то дать как следует не могу…а вы говорите синтаксис – Алексей, Вы думаете, что Вы самый умный? – Во! И этот туда же!... Недоделанный мудилка вроде вышел из оцепенения, и даже говорит…О! Он даже задает вопросы – один за одним…ну-ну – Когда у Вас был первый оргазм? – В семнадцать – А секс? – В пятнадцать – Скажите что-нибудь нашим крутым читателям – Ну конечно! Я знаю! Что сказать! Я охуел!!! – Ваша мечта? – Автомат! – Кричите ли Вы во время оргазма? – Да – Когда Вы последний раз проверялись у иммунолога? – Полгода назад – Какое самое большое количество оргазмов Вы получали за один половой акт? – Три…, но послушай, чувак, - это продолжалось по меньшей мере пять с половиной часов… я начинал понимать, что здесь что-то не так…Точно! Это извращённый, ментовский; помешанный на ебле чувак. Вот тебе и интервью! – Алексей, не могли бы… – Тьфу!! Но если это стукач, надо делать вид, что я ничего не понял…Буду говорить с ним как с журналюгой и всё! Хотя тут уже оргазмы летают туда-сюда…при чём не чьи-нибудь – мои, мои оргазмы! Вам то заебись! Сидите и читаете эту хуетень, а мне в тот момент совсем не весело было…Какой-то сексуально-помешанный мент, уёбищный кафетерий с обязательной местной и мерзкой богемой и блядьми,…если бы не транквилизаторы – повторяю я – я уже давно бы был дома! Надо было валить оттуда! Съёбывать, как можно быстрее! А я сидел как размазанная клякса на уёбищной псевдо-советской табуретке и нёс полную хуйню – А теперь запомни…ты кусок говна…с тобой разговаривает русский поэт и Ты, ебать Тебя в рот, войдёшь из-за этого в историю…не Твоё ебаное интервью…а Ты, именно Ты…со всей своей хуйнёй, которая из тебя вылезает, грязное уёбище. Вываливай отсюда нахуй! С меня достаточно! Всё существенное Ты для себя уже услышал. Готовь две тонны героина и кассеты с некрофилами – Но позвольте, позвольте…В общем, он ушёл. Охранники чуть не дали мне пизды, но потом успокоились. Я взял чаю и стал его пить большими глотками – отлично усиливает эффект диазепама.

22-23.05.05.



Страна это сразу все страны.
Дворцы и неоновые рекламы,
река, вколоченная в гранит,
шум города, очень похожий на крик,
время, в котором, как в светофоре,
снизу на самый верх:
прошлое полное жизни,
настоящее - яркое пятно
и будущее одно на всех.
Ни одного достойного варианта.
Этот город уже ослеп -
дворники усыпили гирлянды,
и даже фонари стали светить тусклее.
Надо учиться маскироваться,
завязать или наоборот развязаться,
влиться в поток людей. Впрочем,
в этом месяце не отличишь дня от ночи
и музыки от стихов,
нормальных людей от сволочи.
В жарком пламени кабаков -
любовь это просто кусок пизды.
Мы сходили с ума от холода.
В это время года не разводят мосты
и всех девчонок увезли из города.
Я присутствовал при расстреле.
Их раздели
догола. Они были приговорены
и в ладошках прятали груди.
Расстрелом командовал президент великой страны -
Владимир Владимирович Путин.

04.10.25.01.05.



Атеизм и прокладки “олл вэйз” -
это суперкомфорт!
Очередной мак-дональдс
пихают в открытый рот.
Когда подыхают с голода,
потому что нельзя работать -
свастика это знак доллара
на пропагандистских банкнотах.
И руки трясутся от злости,
от ненависти к этой мрази,
которая ходит в гости,
устраивает праздники.
У стада свои законы,
поэтому счастья нет.
Прожектор из ямы промышленной зоны
вырезает на небе след.
Конформизм поколения ясен,
потому что короткое лето,
и поэтому так прекрасны
огни твоего гетто.

05.30.01.12.02.



Я зашёл к этим торчкам,
просто от нечего делать
и словно попал в капкан
наркотиков, шлюх и денег.
Три с половиной дня
мы с ними бухали, торчали;
все вещи в глазах у меня
кричали.
Происходящее было, как триллер
с привычно-плохим монтажом -
пацаны зарубались, а девки выли,
как будто их режут ножом.
Одна из них, с видом Лив Тейлор,
корчила из себя звезду,
но я ей, один фиг, не верил,
расценивая как пизду.
Я кинул в неё сигарету,
а сам пошёл на балкон.
Синий балтийский ветер
сопровождал этот сон.
Она побежала за мной,
полезла мне в джинсы нагло.
Я ей сказал – иди домой, –
а проще – пошла ты на хуй!
И тут она прыгнула вниз -
игра оказалась грязной,
а солнце, цепляя карниз,
висело кровавой кляксой.

03.00.01.12.03.



Ночью все кошки красные.
Помадой из дохлых птиц,
факел ночного магазина раскрашивает
телевизионной вышки шприц.
Прячется между домами,
дешёвым портвейном, контроль.
Ночью все кошки красные.
Все единицы ноль.
Верной приметой реакции -
ночью, все кошки красные.
Выглядывают из квартир полутрупы.
Верь в революцию -
так будет проще!
Жри человеческое говно!
Вот революция! Вот оно
понимание запредельности!
Ты можешь
отказаться от вечности?
Выйти из туалета
сверхчеловеком?
Всё остальное - поза!
Любая твоя угроза порядку
превратится в общение
с поверхностью чистых идей.
Ночью все кошки серые.
В поиске скоростей,
в поединке с балтийскими грозами
и с разорванными листами,
дожди заливаются слёзами
над нашими городами.

07.07.02.



По моему подоконнику стекают
капли дождя и нет ничего проще,
чем рассказать о красоте
падения этой капли, высоте
её измерения.
Каждую долю мгновения
тормозя время
надо ли выражать?
Жаль, если это действительно надо.
Справа и слева финский залив.
И в этом такая правда,
как в том, что шевелится лифт
в доме напротив. Живёт шизофреник,
умирают герои или мещане.
Это не озлобленность, поверьте,
это отчаяние.

01.24.19.05.03.



ОДИССЕЯ

Итак,
поднимавшийся по лестнице человек,
- время двенадцать, энное декабря. XXI век, -
как любой обыватель - мудак.
Итак, он поднимается по лестнице.
О, стены; обоссанные и разрисованные
знаками, матерной руганью, именами
и объяснениями в любви.
Грязные стены блочных домов. Они
притягивают, как магнит
уличный шум - пустоту мира.
Квартира
полыхает от понимания тайны, в ней
человек поднимается по лестнице на самый верх,
то есть на самый последний этаж.
Расстояние в триста шестьдесят пять дней -
ругань и саботаж,
где цифры танцуют и время - враг.
Итак,
он стучит в эту дверь. Мудак,
что его там ждёт, кроме
электромагнитных волн;
магнитофона, компьютера, телевизора,
радио, видео, микроволновой печки,
девки,
которую надо любить,
потому что любить надо.
Я ненавижу этого гада.
Итак, дверь открывается.
Лай собак врывается
вместе с вонью парадной.
В моём государстве,
то есть в холодной и грязной стране,
где ничего не светит мне никогда,
всегда
люди ходят с серыми лицами.
Некоторых тормозит милиция,
некоторых даже отпускают
или пинают в своих отделениях
менты моего поколения.
Он вошёл,
она радостно шепчет – здравствуй…
Вот картина мелодраматической срани,
хотя он для неё, возможно, станет
кем-то, вроде Улисса, которого не было год,
и теперь он вернулся.
Фонари в подворотне пинают в живот
улицу.
И чёрный магнитофон
страдает музыкой прошлого
тысячелетия в комнате из восемнадцати метров;
в определённом смысле её ровеснице,
если метрическую систему перевести в года.
И они говорят, что всегда
будут друг друга любить.
Меня начинает тошнить.

03.25.26.12.02. – 05.01.03.



Хватит пиздеть!
Иди разбивай витрины,
если ты социально против.
Хватит пиздеть!
Выеби свою сестру,
если тебе на всё плевать.
Хватит пиздеть!
Ты можешь только жрать
пиво, работать на ёбаную систему. Знаю;
чтобы хоть что-то иметь.
Поэтому заклинаю:
Хватит пиздеть!

00.13.23.11.02.



Хватит пиздеть, потому что с годами
город съёживается,
становится меньше…
Ментами утыканные перекрёстки,
десятилетия вешают.
Кровоподтёками переходы
ломают линейность проспекта;
и всё-таки у свободы
определённый вектор.
Хватит пиздеть. Он примитивен,
точно игра в крестики - нолики,
когда авторучка удав,
слова, как визжащие кролики;
когда авторучка топор
и лезвие гильотины…
Как же держится до сих пор
бумага - тварь и скотина?
Визжат под пальцами поколения.
Чувствуют, суки, смерть -
Воля и Представление.
Поэтому хватит пиздеть!

04.18.29.11.02.



Я проткнул свою руку шилом
и теперь вся ладонь занемела,
я хотел, чтобы было красиво,
хоть и выглядит скверно.
Пьяная мразь злорадствовала
– Тоже, мне, горе…
А кровь текла по канализации
в балтийское море.
Я мечтал видеть их повешенными…
Тех, кто меня окружал
перестрелять, как собак бешенных…
Один из них мне сказал
– Ты дерьмо! Ты никому не нужен!
Я ответил, что нужен всем,
а в его зрачках суженных
отсвечивал Вифлеем.
Потом я бил ему морду,
и меня оттаскивали бляди,
одну из которых, по ходу,
я отодрал. На кровати
в прокуренной комнате, я проснулся
…окошко царапал снег…
люди ходили по улице.
Среди них был только один человек.
Он зашёл в эту комнату. Мне стало плохо.
… кажется, это было воскресение…
Он схватил мою руку – Послушай, Лёха,
я русский поэт Сергей Есенин!
– Отстань от меня! – закричал я в ужасе,
– Ты повесился, предварительно вырезав вены
ещё в прошлом веке! – и комната кружится,
выворачивая свои стены.

02.40.04.01.04.



За подкладкой реальности
прячется что-то.
Смысл поэзии, вычислить что.
Говорят, это бессмысленно,
то есть о том,
что реальность это так много,
а мы её часть, неспособная
верить, любить, наблюдать этот круг,
в котором окружность отсутствует…
Поэту останется только звук
произносимого предложения.
Невыносимое положение!
Но ведь слова это только начало,
того, что когда-то, взрывалось, кричало,
а теперь тихо стонет всё тише и тише,
так, что никто ничего не слышит.
Кроме поэтов.

13.47.08.07.05.



...ещё я добавил несколько слов
про то, что это уже любовь,
но не смотря ни на что
мы будем смеяться
вместе с начавшейся осенью.
Год после Бислана.
Мы стали ещё хуже и ко всему прочему
я кажется подцепил простуду.
Серым почерком
самолёт пишет в небе неприличное слово.
Когда я сегодня проснулся - часы показывали пол-второго
и солнце врезало свой жёлтый кусок
как раз в середину кухни.
Воняло хозяйственным мылом.
Я знаю, что некрасиво
сообщать об этом в любовном письме,
но может быть между этих строчек
ты увидишь тоску
и тогда этой ночью
мы станем друг другу ближе.
А, сейчас, подоконник лижет
побледневший солнечный луч,
также, как я у тебя между ног позавчера.
Это письмо всего лишь предлог.
Это письмо всего лишь игра.
Главное - что свобода
требует точного выбора.

Пятое сентября. Две тысячи пятого года.
Лёха Никонов.

04.34.05.09.05.



Возможно
мир - это мусорная корзина, в которую брошена
горящая зажигалка пристального взгляда солнца.
Хуже, чем черви в гниющем мясе,
крошатся времена года.
Пламя из любви и грязи;
природа шевелится за пределами города.
Надо быть полным дерьмом,
чтобы стучаться в дверь,
закрытую навсегда.
Я, лучше, найду мента
и проткну ему горло штыком.
За то, что в тот день, мельком,
только краем зрачка, случайно
я видел, как орёт отчаянно
вся реальность.

02.10.24.07.03.



Весна опять наебала;
Вместо тепла - холод.
Моя авторучка застыла
меня окружает город.
Трава, которая имела глупость вылезти,
выглядит лицемерным вызовом
уже подыхающей зиме.
Машины едут в сторону центра,
может там хоть немного теплее.
Птицы, что вчера надрывались, ополоумев,
все как одна заткнулись,
как будто их просто не стало.
Весна опять наебала
этот проклятый город.
Моя авторучка застыла.
Вместо тепла - холод.

14.00.19.04.05.



Заря над рабочим районом долго
прыгала между домами.
У меня есть трава и водка,
и никакой морали.

03.00.25.11.03.



Вот ночь и белые фонари,
как декорация для любви.
Вот зашторенное окно.
В него не посмотришь, оно
закрыто цветной занавеской.
Вот белая, тонкая леска –
дым заводской трубы.
Качаются тихо столбы,
город молчит, издавая крик
на очень короткий миг.
У этого мига нет края,
и я это принимаю.

02.40.28.04.05.



Вечность, конечно же, круг.
Жизнь, безусловно, квадрат.
Из города Эн в Петербург.
Электричка. Оттепель. Март.
Так миллиард вещества
вращается в карусели
времени, как слова,
которые надоели.

10.30.08.03.03.



"На вид ей семнадцать, в розовом…
у неё небольшая грудь
после всего что случится –
этот день навсегда забудь"


Этот день навсегда забудь;
он приблизил редакцию сборника.
Это, как звенящая суть
позапрошлого вторника,
это окончание записи альбома
точно ордер на обыск,
это, как высказанное слово,
(после восклицательного знака пропуск),
это видимость, это структура
последовательной, разговорной речи
и главное: это не литература!

А простой, заурядный вечер.
Где любая мечта, всего лишь, пароль,
где трамвайные рельсы ползают
между нами. Не уходи, постой…

17.30.26.07.04.



Я же тебе сказал,
что не могу видеть людей,
когда солнце пинает слепые глаза
ленинградских пустых площадей.
Я же тебя просил
не выходить на улицу днём,
а теперь мы едем в грязном такси
неизвестно куда - вдвоём,
полусонные, хотя время всего
два с половиной часа
и у нас с тобой нет никого,
кому мы могли бы сказать
– я тебя знаю, – таков
принцип всего секретного.
Только я отказался от прежних стихов
совсем не для этого.
Посмотри, как солнце лучами вытерло
всю улицу до светофора.
Это выцветший воздух Питера
держит июль за горло.

06.04.



Белая ночь представляет собой
серый размазанный цвет.
Каждый из нас, выжигая пространство,
оставляет какой-нибудь след -
принцип определенности места.
Я смотрел на кровавое тесто
восходящего солнца и знал,
что здесь не хватает красок.
Я хватал воздух ртом, ничего не понимал,
меня окружали люди,
и я не увидел их глаз.
Мы проживаем одну только жизнь
бесконечное количество раз.

02.32.12.03.05.



Девочка шла вдоль дороги.
Её обгоняли машины.
Она могла трахнуться с кем угодно
и всё равно была чистая.
Её снам позавидовал каждый,
если бы мог их увидеть.
В придорожном кафе она пила водку
с водителями грузовиков,
делала им минет,
расспрашивала про любовь.
– Как это бывает, когда любишь?
Те, что-то мычали и старались
побыстрее уехать.
Она напрашивалась в дорогу.
Ей хотелось увидеть весь свет.
А ведь её сны, были гораздо важнее,
чем представления обычных людей
о любви и других городах,
потому что в их тусклых мечтах
ничего интересного нет.


02.15.25.02.05.



Пропало стихотворение,
в нём было четыре цвета -
настоящее совершенство.
Я его потерял то ли в метро, то ли в подъезде,
а может на улице.
Тому, кто его найдёт, не позавидуешь -
находиться в постоянном ужасе,
мучиться
присутствием чистого абсолюта…
Ничего интересного.
Поэтому я, как будто,
не требую, чтобы его вернули и даже
покажу две последние строчки.
Расцарапали окна многоэтажек
пальцы сиреневой ночи.

03.40.02.02.05.



Люди сидели в квартирах.
Собака подыхала в подъезде.
Из её пасти текла слюна,
она дышала, так быстро,
что это было похоже
на шум вентилятора.
У моего приятеля
завелась подружка,
которая работала стриптизёршей
и он целыми днями дрочил
на её отсутствие,
В городе нечем заняться, это точно…
Собака начала дёргаться
мелкой дрожью,
её глаза - зелёные звёзды,
были ни на что не похожи,
кроме зелёных звёзд.
Я часто слышу этот вопрос –
почему только плохо? –
Собака умирала так долго,
мучительно, страшно и отвратительно,
что её ещё полуживую
выволокли во двор, заботливо
подстелив под неё старую тряпку.
Добрые люди.
Собаку тошнило так гадко,
её смерть содержала такие цвета,
которые я не видал никогда.
Я сидел напротив и наблюдал
ужасное поле битвы,
и визги собачьей молитвы
принимал за реальность
в её непростой красоте.
Я видел лишь то, что видел.
Собака подохла.
Я ехал домой и ненавидел
всё что меня окружало так долго:
люди, дома, тротуары, вокзалы,
рекламы в дерьме изумрудных ширм,
и в новостройках, с чёрными дырами выбитых окон,
сирены ментовских машин.

01.10.31.12.04.



В одиннадцать вечера события ускорились.
Очередная страница была перевёрнута.
Я понял, что снова стою у стенки.
Градусник показывал диалектику холода
без всякой оценки.
Влюблённые пытали друг друга
в далёких, глухих комнатах.
Им была необходима разлука,
но они этого не понимали -
девчонка кричала без всякого повода.
Они меня, окончательно, достали.
Это была рекламная акция,
невозможная подлость и провокация,
наглость, двуличие, ложь и подлог.
Самолёты летели в Нью-Йорк.
Бомбы стали чем-то вроде дождя,
а в телевизоре убивали детей.
Парочка выясняла отношения.
Моё поколение пристально
наблюдало за тем, как убивают детей.
Всё происходило достаточно быстро.
Отрезок времени это просто выстрел,
направленный в никуда, в ничто.
Его любовница схватила пальто
и убежала, ударом двери
заставляя себе поверить.

03.30.27.02.05.



Я знаю, что будет хуже,
я знаю, что бесполезно,
я знаю, что ночь по лужам
бегает по колено,
я знаю, что безразлично,
я знаю, что ветер кричит,
я знаю, что неприлично,
я знаю, что стукачи
есть даже на небесах.
Я знаю в твоих глазах
похоть, любовь, отвращение
и даже такие видения,
которые ты не видала.
Я знаю, как умирают собаки,
я знаю, что этого мало,
я знаю, что звёзды - знаки,
я знаю, что то, что невидимо
может существовать,
я знаю, что должен знать.

02.27.28.04.05.



Ах, если бы нас не держали
на вечном прицеле
оптической винтовки неба.
Правила уничтожения работают.
Такие мирные эти прохожие.
Вы бы увидели их рожи,
искажённые температурой солнца и
верою в бессознательную силу любви.
Этим людям хочется пытать друг друга
в соответствии с законами, которые их же заслуга.
Эти люди читают мои слова:
ответ романтизму – реализм два.

19.00.16.05.03.



К сожалению, умной и верной
быть невозможно. Нельзя!
Спермой
ты измазана вся.
Я могу без тебя жить!
Я плевал в твои, чёрной тушью,
размазанные ресницы!
– А как же социальное обеспечение?
Тебе повезло родиться
красивой
и гладкой, как латекс,
мечтой тинейджера.
О, принцесса поллюций и шейпинга
с узкими бёдрами
и грудью из порно восьмидесятых.
В пристальных взглядах!
В лифте и на скамейке
давай, пока ты такая!
– А как же социальное обеспечение?

04.00.02.12.02.



Я захапаю всё солнце,
как свободу, проёбанную в девятнадцать
в угоду свободе –
ницшеанскому наебалову,
монтеневского высокомерия
и слизи теоретиков анархизма !
Я никому не отдам солнце !
Оно, в общем-то, никому и не нужно,
поэтому оно и моё;
Только моё солнце !
Улицы или беременная,
бетонная клетка,
с редкими поездками за город.
В карманах сигареты и конопля.
Деревенщина, бля,
в спортивных костюмах косится
наглыми и пустыми глазами.
Ну вас нахуй !
Мы приехали за грибами,
потому что л.с.д. не купишь,
как хотелось бы,
в какой-нибудь аптеке, по быстрому…
Флэш-бэки, вот и всё что осталось,
которые, как выстрелы
в оцепеневшую группу
Мовсара Бараева
не лишают скотень иллюзий, а только
изменяют сознание, как и некоторое количество грибов.
С ними то, уж точно,
прихватишь солнце и всю
объективную реальность прочно.

23.23.22.11.02.



Руки рисуют знаки
налево или направо.
Над крышами, рваной радуги
дурацкая переправа
кривляется. Свастика промышленной зоны
в кольце кривой теплотрассы.
Я стою слева от перрона
у железнодорожной кассы.

02.07.23.10.02.



Тебе не хватает малого -
понять, что нас только двое,
что время одно наебалово,
пространство другое.

05.00.25.11.03.



Ещё одно интервью.

– Красный рот,
синие глаза,
чёрные волосы,
семьдесят стихотворений,
примерно столько же песен,
две-три статьи
в самиздатской прессе.
Изнасилования,
наркотики,
страх перед беременными,
истерики на сцене
и в жизни,
моя любовь,
одиночество и слова.
– Всё могло быть намного лучше…
– Мой любимый художник Делакруа,
мне нравится поэт Слуцкий.
Мой возраст тридцать два года.
Я ненавижу партии и группы.
Я до сих пор считаю, свобода -
единственное ради чего стоит жить.
– Всё это конечно, круто, но позвольте спросить:
вы гордитесь этой галиматьёй. Считаете себя пророком,
при этом, не видя за собой, буквально, ни одного порока.
Ведь раз, вы их выставляете, значит считаете
это естественным для человека -
эксгибиционизм!
– Я всё время спускаюсь вниз,
я курю сигареты,
траву и гашиш.
Я не разу не ездил в Париж,
зато видел Москву - она отвратительна,
так же как все города.
Мне всегда казалось таким удивительным,
что иногда…
– Я не об этом. Ведь всё же признайтесь -
это какой-то бред и ничего нового;
заливать весь белый свет,
извините, но самым настоящим говном.
– Я утверждаю: любовь это оружие,
определение хлеще:
это канализация для сердца.
– Вы сумасшедший?
– Мой диагноз -
шизо-истероидный тип,
с ярко выраженными нарушениями адаптации,
я был влюблён,
обнимал предателей,
я всё время играл с огнём,
требовал слишком многого.
– Вы пишете ночью или днём?
– Ничего особенного;
посмотрите содержание.
Я не выполнял ничьих приказаний,
но жду их целую жизнь.
– Кажется, вы уводите разговор в сторону…
– А у нас платоновский диалог?
– Нет, я к тому, что, не лучше ли
признаться и подписать показания!
– Мой текст это просто залог
вашего непонимания,
но признайтесь и вы, что всё же
вы чувствовали что-то похожее,
в смысле, чем ниже - тем выше…
– Говорите, пожалуйста, тише,
я, ведь, всего лишь ангел.
Подписываете показания
или нет?
Это не биография или автопортрет -
это признания.
– Я не ангел, я просто поэт.
До свидания.

03.50.20.02.05.



Техника - крайняя степень формы,
Быстрого - категория времени,
Письма - коннотация свободы.
Вчера надрывались сирены
в туалете петербургского клуба.
В дыме сигарет и сканга
я блевал в унитаз, одна подруга
держала меня за колени.
Орала (хоть я ничего и не слышал
в своём понимании слова нирвана)
– Все говорят, у тебя едет крыша
от транквилизаторов и марихуаны.
Держала меня за плечо
и радуга звенела в сиянии
ржавой воды унитазной дырки.
Техника быстрой линии,
для которой не существует крики
ёбаной дуры из полуподваль-
ного клуба на Перекупном.
Поэтому Грааль
любая посуда с вином.
Именно так я пинаю сознание.
С ними невозможно разговаривать.
Хоть я и не пизданутый гедонист,
я и теперь заворожён реальностью,
и даже, подпишусь под тем,
что не хочу ничего другого,
потому что не знаю зачем.

02.08.26.03.03.



На небе розовый лак.
Я еду без повода
в метро, которое разноцветный червяк
во внутренностях города.
Я мечтаю о том, что неплохо бы
обзавестись пистолетом…
То есть, каждому настоящему поэту
я бы выдавал по пистолету!
Станции с охуевшим видом
шатаются, точно пьяницы.
Я утверждаю, что между шахидом
и поэтом нет никакой разницы.
Каждый из них выжидает,
чтобы потом взорваться -
красным, оранжевым цветком;
книгами и поездами
в которых людей битком -
они движутся, оставаясь на месте,
потому что движение всё!
Я хотел рассказать об одной поездке
и ничего, что ещё.

17.00.01.07.04.



Ах, возьми меня с собой
туда, где лето,
туда где тёмно-синий прибой
стонет в объятиях ветра.
Туда, где можно трахать кого попало,
курить траву и ничего не делать,
туда где небо огромное одеяло
как будто разрисовано мелом.
Куда ментов вообще не пускают,
где солнце прыгает так высоко,
что даже глаз не хватает
увидеть как оно далеко.

02.03.23.04.05.



Дело поэта писать стихи,
и если внимательно перечтёте
“технику быстрого письма”,
вы там найдете
некий смысловой сдвиг,
иррациональное место…где-то в середине
и если вам действительно интересно:
- я видел какие-то огни и…
перемены
(на деле меня окружали стены
обычной квартиры), чертил рукой
слова, содержание которых заслонило собой
всё что обычно делает рифма:
Карфаген должен быть разрушен, либо
мы станем ловкими фокусниками на службе
у толстомордых блядей или государства.
И чего ради? Страха перед наркотой,
тоской,
что ночью мы жрём, запивая водкой?
Я буду резать ножом любого,
кто скажет хоть слово
о том,
что со мною
сегодня
не будет.
В обычных домах обычные люди
знают про выбор, но он им не нужен.
Карфаген должен быть разрушен.

04.47.29.12.04.



Это прекрасней, чем можно представить;
видеть, как бледно-розовым светом
блестят твои губы.
Когда ты была подростком,
мечты были ярче,
как у всех нас.
Теперь тебя дёргает на дискотеке
обычная жизнь.
Когда у тебя начались месячные -
брат забухал, проездные билеты стали дороже,
а водка дешевле.
Мне шепчет на ухо жизнь -
проснись.
А дискотека пульсировала,
точно гигантская артерия.
Ничего не было слышно,
кроме биения сердца,
кроме визга новорождённых,
родившихся в эту ночь.
Хотя мы всё слышали,
мы не обращали внимания
на продолжение такой удивительной жизни.
А она, сворачиваясь в себя,
в кашу естественного отбора
существовала неизвестно для
чего другого.

04.15.13.02.05.



Утро это глухой удар,
концентрация пустоты,
утро это такой пожар,
в котором горят мечты.

04.10.04.



… и всё-таки бывает такое:
луч солнца режет собою обои
пополам
и я сам,
и всё, что меня окружает,
превращаем секунды в года.
Нет, правда, бывает, что иногда
я верю в любовь, и твои жесты
не фальшивят и представляют собой послание,
где есть простота оправдания
фальши, и значит её уже нет!
Необходимость сознания это привет
из места, в котором солнце не обязательно существует…
Меня это не волнует.

11.30.03.06.03.



В середине у жизни
я видел синий забор -
подростки прибили к нему рыжую кошку.
Она была похожа на огонь.
Соборы и церкви висели в воздухе,
подсвеченные её глазами
и прожекторами.
Я начал блевать.
Оранжево-синий пейзаж
дёргался передо мной
и в этот момент я понял,
что уже следующей весной
начну очередной лирический сборник.
Правда, я всё заблевал,
но это, конечно, мелочи
по сравнению с вашей жизнью.
О, конечно! Я знал,
сколько стоят мои слова
по сравнению с вашей жизнью! Едва
ли дороже
чем жизнь этой рыжей, замученной кошки,
рыжей кошки на синем заборе.
Если слова ничего не стоят,
вы ничего не стоите тоже.
Ненужное следует уничтожить.

03.35.19.02.05.



Я прошу тебя - молчи,
это будет лучше для нас обоих.
У тебя в глазах тот же цвет,
что на обоях.
У тебя в глазах много больше
тебя самой.
Между нами, как будто брошена
головная боль.
Эта комната,
стул, телевизор,
ваза с цветами; в ней словно в призме
отражается луч из окна,
за которым раскачивается стена
пятиэтажного серого дома,
тротуар, облака,
всё как будто знакомо,
но имеет другой, подозрительный вид.
Между нами как будто стоит
конвоир. Так, что просто молчи
в зареве концлагерной печи -
великой любви, неопрятной,
как бесконечность вселенной.
Стены
у комнаты - четыре глаза,
стул, телевизор, прозрачная ваза -
всё отражается в этих глазах…

04.05.



Имени не назову.
Ты, обычная девчонка -
только твоя слюна
сладкая, как сгущённое молоко.
Мона Лиза, конечно, блядь.
И про это стыдно не знать.
Давай!
Раздвигай свои ноги, глотай
сперму. Так останавливают время.
Это тебе не Марсель Пруст,
а настоящий Уэллс.
Лёгкие наркотики, секс -
чтобы тебя убедить,
что стыдно так просто жить.

16.06.02.



Разве всё это было зря?
Расскажи, как прошедшей ночью
белым ужасом декабря
зима начала морочить
нашу жизнь. Убивая всё,
жадная до гололёда.
Только запомни; она
подохнет через полгода.
Зима будет корчится, падла,
в зелёном огне марта.
Ебаная Жанна Д’Арк!
Мы будем смотреть, а захочется
отпустим сознание, если так будет надо,
закроем глаза и разрежем вены
и может, найдём, что все перемены -
лишь повторения прежних смыслов…
Близко
время новых проскрипций.
Я жду
время новых проскрипций.
Пусть будет так.
А пока мы будем собирать поленья
для Жанны Д’Арк.

03.50.01.12.04.



Я оказался случайно
в центре зимы и холода,
когда будильники заверещали
по всему городу.
Я увидел дырявое небо
и понял, что это послание.
Необходимы - победа,
рифма, трава и реланиум.
Надо было звонить барыге,
а потом ждать открытия книжного маркета,
в общем, необходимы - книги,
трава и транквилизаторы.
Присутствие прочего недоказуемо.
Кайф это то, что возможно проверить,
то есть все то, что непредсказуемо
невозможно измерить.
Путинский принципат в телеприемнике
огласил помещение криком,
когда в середине вторника
я пришел покупать книги.
Мойка или Фонтанка, я слабо
разбираюсь в названии местных канав,
тоже орали как падлы.
Я где-то ошибся, назвав
происходящее грязной шуткой,
но только когда я зашел в магазин
книги как проститутки начали лебезить.
Я пытался смотреть только прямо.
Мне очень хотелось пить.
А на полках разыгрывалась драма,
и я ее не мог остановить.
Книги орали и жрали друг друга,
раззевая бумажные пасти,
а на улице красная вьюга
разрывала прохожих на части.
Это действительно было круто
и я снова забыл все слова,
потому что закончились - утро,
транквилизаторы и трава. 02.04.

ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ.

В конце концов, всё это должно было закончиться… рано или поздно… Ночью или днём, утром или вечером, вчера или завтра…а может уже сегодня…Представляю себе…Всё это отродье, окружившее меня…что-то орут, перебивая друг друга…у одних томик Ахматовой под мышкой, у других «Майн Кайпф»…Ебаны в рот!.. – Эта мразь написала сборник?...Чё посмотрим, что он скажет…хотя этот же урод, недоучка…хули толку в его галлюцинациях. А посмотрите сколько высокомерия! Он, ведь, считает себя поэтом? Пусть покажет справку! Или аттестат! Самое главное понимать, что мы имеем дело с законченным подонком и наркоманом… – О, здесь не должно быть никаких недоразумений - речь идёт только о действительном…правда в не совсем привычном для вас понимании…в тот день, когда я вёз два килограмма травы и решил завязать с этой хуйнёй, я и подумать не мог во что вляпываюсь. Как становлюсь в глазах этих трезвомыслящих уёбков сумасшедшим, впавшем в манию величия извращенцем! – Как же! Он, типа стихи пишет… Про что?.. Он увидел в нашей жизни наебалово! Он даже любовь опорочил в своей "Технике"… – Постойте, но ведь я, сейчас, единственный лирический поэт…Если, знаете ещё кого, скажите…Нет, нет, скажите! А что касается подмены - мы проживаем жизнь и сами осознаём лишь некий дробящиёся процент… Остальные девяносто девять процентов недоступны сознанию…значит и сборник без сознания…и без времени…на глазах у хуй знает кого… – Вы слышите? Мат, перемат…ничего нового… – Да постойте же. Послушайте! Полифония взорванного времени! Куски реальности, бьющие мне по вискам…Я их видел… – О! А мы типа не видели? То есть, опять он лучше нас. По какому праву? Он охуел!.. – Спать по ночам я не мог, как впрочем и жить, но делал и то, и другое, считая своей честью противостоять подлой гнусности существования… этой блевотной хуйне, которую нам суют выдавая за жизнь, но я то знал, что настоящая действительность это только слова… – Ну конечно! Слова! Причём, стопроцентно его слова!.. – Именно так!.. Нелепая ситуация, в которой я оказался, в определённом смысле, ставила меня в выигрышное положение - я всё больше убеждался в смехотворной последовательности причинных связей…при этом я не мог не удивляться спокойствию всех остальных…скажем почти всех! Несколько настоящих поэтов в этом сомнабулическом, наполненном миллиардами кукол балагане, лишь подчёркивали его несостоятельность. Это было отвратительно…Их ублюдочная спесь, уверенность в собственном существовании…Что мне оставалось делать?... – Вы посмотрите, он уже вылил на нас целый ушат помоев!!! Полагаю это от недостатка образования и конечно от детских комплексов…Зигмунд Фрейд в одной своей статье – Ну уж нет! Это моя книжка и Фрейда можешь в жопу себе запихать, так вот, я продолжаю…Что мне оставалось делать? Я мог предложить только своё отчаяние, надежду, любовь, а главное изменить движение времени, прямо здесь…в этом тексте…пустить читателя в процесс написания, а затем прямо сюда – в сборник – Да нахуй надо! Твоё место в наркологической клинике! Ты охуел, я хочу приключений, сюжета, ну конечно, немного приправленного умняком, вот Мурака… – Представьте, как прямо сейчас из этого листа бумаги вылетает булыжник Прямо в лоб! И, честное слово, я считаю, что этого мало… – Надо бы ещё подбавить всякого рода сексухи, извращённого уродства, знаете, читатели это любят… – Хуяк! Ещё один булыжник! Во! Мерзкий ублюдок получил своё…так и надо - завязывать с бумажными эмоциями… – Постойте, я что-то не понимаю…О чём этот поэтишка трендит?... Он, чё думает, что будет нам угрожать, позорить и мы должны это всё читать дальше?... – Ха! Так не читайте!...Ну…что же вы?... Стихи важнее… Сьебали? Остались только мы? Я, правда, не совсем уверен…но продолжим! Есенин, ведь, припёрся не просто так…что-то ему не понравилось в «Нехардкоре»?.. – Что за ахинея? – Во ещё один…на всех булыжников не напасёшься…хуй с ними - буду писать стихи…Мне предъявили все! От ментов и барыг до ангелов и журналюг, от сопливых, фригидных институток до очкастых завсегдатаев гостевух…Ну что же, давайте…Хуярьте! Меня уже не удивишь! Я-то давно понял, что поэт претендующий на реализм - рано или поздно окажется по уши в говне! Примеров сколько угодно…читайте сборник… – Мы прочитаем! Прочитаем! Уж поверь… Есенин к нему приходил…Кого вы слушаете? Он же торч! Стопроцентный наркот! Он вмазывается героином, джефом, кислотой, феном, барбитуратами, транквилизаторами, методоном, я даже слышала, что он пьёт мочу девственниц по утрам…А что? Он ведь, типа, поэтом себя считает, типа позволено всё…он ёбнутый! А мы разбираемся о чём говорим…Как никак а Акунина и Коэльо почитываем…Знаем современные тендеции…и кино смотрим…«Форест Гамп»!.. Есенин к нему приходил… и Данте, и Мандельштам, и Бергсон, и Маяковский, и Рембо, и Слуцкий…неужели вы не понимаете, что его глючит. Он связно выражаться, и то не умеет…Это же всё покойники!.. – Блядь! Это для вас покойники! А для меня – вы! Дело ведь в том, что вас, если честно сказать не существует…вне этого сборника! Просто нет. И всё. И вот самый главный мой вывод!...а если захочу, вы все вообще заткнётесь!...или думаете я эту книжку пишу, чтобы лишний раз перед вами повыёбываться?... – А как же! Конечно! Вот он и проговорился…единственный лирический поэт, бля…вы слышали?!! Одно это чё стоит…он же любовь с говном мешает… – Суки! Это вы, именно вы, её мешаете с говном, я всего лишь показываю до чего дошла ваша любовь!...Собственно, с этой мысли я хотел начать послесловие, но предвидя его финал, конечно же погорячился, наговорил лишнего…забудем об этом…естественно правы вы! И те кто меня ненавидит, и те кто меня любит, кто презирает, продаёт наркоту, обыскивает на улице, преданно смотрит в глаза, спит и видит меня, втоптанным в грязь и изобличённым…что ж этот сборник доставит вам такое удовольствие!!! Нет! Что вы…Я не строю иллюзий…Я даже буду удивлён, если кто-нибудь поздравит меня с этой книжкой…но не забудьте, всё же, что при всех своих недостатках – о! извините! уродствах!.. бездарности!.. необразованности!.. – я оказался первым поэтом, который разрешил читателю оказаться в тексте…подумайте об этом…пока я курю косяк … … … … … … … … … …… … … … …… … …… … … … …… … … … …… … … … …… … … … …… … … … …… …… … … … … – Да поймите же вы, что так оно и есть на самом деле… Нет я не пустил слона в посудную лавку! Мои личные приключения зарифмованы, чего читателю я позволить не мог… знаете, рифма это очень особенное дело…тут нужна определенная ловкость, но самое главное беспрекословное подчинение ей…смысл в том, что он должен жертвовать сам собой, ради реализма…у меня вообще идиосинкразия к так называемым белым стихам…вот к примеру то, что вы читаете тоже стихотворение, но кто из вас назовёт его белым?...Кто? Иди сюда!.. Что?.. На, бля!.. библиотечная крыса…пожалуй я съем пару таблеток релиума… … … … … … … … … …… … … … …… … … … …… … … … …… … … … …… … … … …… … … … …Ну что, продолжим?... Так вот я вообще никогда не писал прозу! Никогда! Ну сами подумайте - он вошёл, она встала, они пришли, дом стоял, небо висело. Ёбаны в рот! Никакого пространства, никаких случайностей, а главное… – Да знаем, что главное - ты просто не можешь… – Вот! Вот именно, поэтому я и есть поэт! – Лёша, Лёша…я люблю тебя, хочешь отсосу прямо сейчас!.. – Да, подожди ты… во их сколько набежало…Выход один…Слать всех! Ну, с этим я вроде более или менее разобрался… тактика выжженной земли…поймите, я в буквальном, прямом смысле должен был оказаться один... Ведь я открыл вам больше, чем сердце; сердце всего лишь считает время…я открыл то, что уничтожает это время! И знаете что? Ну! Давайте же! Думайте, думайте! – Да пошёл он нахуй! Хватит! Это какой-то бред…! Я не верю ни одному его слову!.. – Пусть он заткнётся! – Я так и сделаю!...Только немного попозже …подождите ещё чуть-чуть…или нет!...я поставлю это в начало, чтобы мне, по крайней мере, дали договорить…Я ведь и так молчал столько времени…например про то, что никто не увидел шатающийся призрак Верлена в первой же строке «Нехардкора», зато припечатали мне Берроуза, которого я вообще не читал…И хотя я что там, что здесь заявляю о разнице между мной и тем Кто это пишет – кто-нибудь меня слушает? Читает?.. Непонятно…но уж никак не мою книжку…просто свои представления щекочут…онанируют…ищут компромат, слабые места…я решил писать очень быстро… только интуиция…никаких размышлений…уничтожить последовательность…дезавуировать причинность…завтра, вчера, сегодня, послезавтра, позасегодня…разве сами вы не чувствуете исчезновения времени в этом расхлябанном каркасе?...но ещё, я хотел рассказать о кое-каких встречах…вне этого каркаса… – Что?!! Да кто он такой? Блядь! Всё ясно! Он сторонник Басаева, Бен-Ладана и Селина!... – Лёшенька, Лёшенька приезжай ко мне быстрее, выеби меня…ты должен приехать… – Вот, сука! Она меня достала! Иди нахуй! Прыгай с балкона!...Главное, чтобы я тебя больше не видел!...Тут детей в прямом эфире года назад убивали…! И чё? Все забыли…хули я со своей книжкой… Кого она вообще будет волновать…Хотя, кажется опять слышу чьи-то голоса…О! Что вы…Ничего нового… – Это псих…наркот…Чем доказывается? Он пишет стихи!!! Всё понятно! Его место в «Степана Скворцова»… – Вот, тут, вы не угадали…дело в том, что я прописан в Выборге, а областных дураков отправляют в посёлок «Сиверский»…Я там, кстати, встретил бога…да, да…У него даже имя было – Сатурн Иванович Кобальд… Профессия – бог…чувака в полной амнезии и охуении привезли чуть ли не из леса, и это было единственное, что он мог о себе заявить…так и числился в медицинской книге…Бог – в дурке!...Оглянитесь вокруг! Всё ещё мне не верите?...Тогда может зеркало?...Нет?...может посмотрите новости по ящику…А что? Неплохая идея…Чем читать эту хуетень…давайте!.. – Сначала мы скажем, что ты… – Осторожно, кажется начинается сильный ветер… – Заткнись! Так вот сначала мы скажем, что… – Да идите вы в жопу ребята…вы забыли, что это моя книжка…в ней и без вас всякой мрази предостаточно… я уж не говорю о себе…поверьте, я усвоил!...но позвольте напоследок сделать ещё несколько незначительных замечаний… так…ничего не значащих пустячков, игрушек для детворы и девчонок…полной хуйни, конечно, по вашему мнению…но ведь мне если честно похуй на ваше мнение…признайтесь, что уж чего, чего, а высказаться я вам дал в полной мере…и знаете…особенно не впечатлило… я посоветовал бы вам побывать на сайте с моими стихами в гостевухе…вот!..там есть чему поучиться! я только черновик показал на пару недель…не текст, нет! так…несколько редакций, методы правки…чисто технические вопросы…через какую-нибудь неделю мне принесли пару отзывов… вот где следовало вам поучиться…он ебал мою соседку! пусть съёбывает из Питера…пусть работает на дядю!... да!...это круто!...он гондон!...наркотики довели его до идиотизм…это самый настоящий идиот!.. ура… наконец-то!.. он себя показал!!!ему нахуй никто не нужен? так, давайте смешаем его с говном!!!.. пожалуй я выкурю косяк…подождите… … … … … … … … … … … … … … … … … … … … … … … … … … … … … … … … … … … … … … … …… … … … … … … … … … … … … … … … … … … … ну вот, что касается незначительных замечаний, к примеру той самой ревизии поэтической тональности, грубости, даже неуклюжести, которая давала необходимый уличный, приземлённый тон…я сжигал мост за мостом. резал себя и других кухонными ножами, уничтожал «нехардкоровский», барочный стиль, превращая его в грубые мазки, в кричащие краски, в пятнадцати-двадцати минутные визги, эмоциональные плевки,…пускал читателя в текст, говорил о… – какой ещё текст?!... – Лично меня ты никуда не пустил! Докажи!.. – блядь, как же меня заебало…хотите в текст? Давай! Вперёд!...вот возможность…Скажем, вы считаете меня дерьмом и ничтожеством. Отлично! Тогда впишите в две или хотя бы в одну строку имена современных лирических поэтов…которые по вашему мнению лучше меня…вперед!...Хорошие поэты: … … … … … … … … … … … … … … … … … … … … … … … … … … … …. … … … … … … … … … … … … …, а Никонов – бездарь! Ну, как?.. Что? Вы всё равно недовольны? Зато вы в тексте!!! Я выполняю свои обещания!!! А что до вашего мнения…сами знаете! Не говоря уже о том, что, именно, в этом и был смысл этого по правде говоря никому не нужного предисловия. Ведь, если задуматься с кем я говорю? Некий писатель утверждал, что у поэта есть только один читатель, - которого он видит по утрам в зеркале, когда чистит зубы…кстати говоря это зеркало я тоже разбил… вместе с поэтическими, закулисными махинациями… и если, среди глумливых соц.памфлетов и наркотических кошмаров, которые занимали меня эти три года, читатель вдруг увидит проблески другого, подкладочного смысла, в котором я и сам ещё не разобрался, той еле заметной пульсации внутри которой лихорадка и страсть – то именно он и закончит этот сборник стихов. и кто знает, может тогда ветер захлопнет дверь в парадной и мой герой отправится по своим делам, а мы отбросив в сторону этот сборник поймем, что это и есть

КОНЕЦ.



СОДЕРЖАНИЕ

С самого начала…10.03.
Интервью с двумя неизвестными. 22-23.05.05.
Страна это сразу все страны. 04.10.25.01.05.
Атеизм…05.30.01.12.02.
Я зашёл к этим торчкам…03.00.01.12.03.
Ночью все кошки красные. 07.07.02.
По моему подоконнику…01.24.19.05.03.
Одиссея. 03.25.26.12.02. – 05.01.03.
Хватит пиздеть! 00.13.23.11.02.
Хватит пиздеть два. 04.18.29.11.02.
Я проткнул свою руку шилом…02.40.04.01.04.
За подкладкой реальности…13.47.08.07.05.
ещё я добавил несколько слов…04.34.05.09.05.
Возможно…02.10.24.07.03.
Весна опять наебала…14.00.19.04.05.
Заря…03.00.25.11.03.
Вот ночь и белые фонари…02.40.28.04.05.
Вечность…10.30.08.03.03.
Этот день навсегда забудь…17.30.26.07.04.
Я же тебе сказал…06.04.
Белая ночь…02.32.12.03.05.
Девочка шла вдоль дороги. 02.15.25.02.05.
Пропало стихотворение…03.40.02.02.05.
Люди сидели в квартирах. 01.10.31.12.04.
В одиннадцать вечера…03.30.27.02.05.
Я знаю…02.27.28.04.05.
Ах, если бы нас не держали…19.00.16.05.03.
Вчера …07.03.
К сожалению…04.00.02.12.02.
Я захапаю всё солнце…23.23.22.11.02.
Руки рисуют знаки…02.07.23.10.02.
Тебе не хватает малого…05.00.25.11.03.
Ещё одно интервью. 03.50.20.02.05.
Техника Быстрого Письма. 02.08.26.03.03.
На небе розовый лак. 17.00.01.07.04.
Ах, возьми меня с собой…02.03.23.04.05.
Дело поэта…04.47.29.12.04.
Это прекрасней…04.15.13.02.05.
Утро…04.10.04.
И всё-таки бывает такое…11.30.03.06.03.
В середине у жизни…03.35.19.02.05.
Я прошу тебя - молчи…04.05.
Имени не назову. 16.06.02.
Разве всё это было зря? 03.50.01.12.04.
Я оказался случайно…02.04.

Вместо предисловия.

НИКОНОВ «Ц.Р.Б.»

Ц.Р.Б. – это Центральная Районная Больница.

"они живут... в обвораживающем и опасном соседстве
с людьми другой породы, заигрывают с ними,
в шутливом тоне заговаривают с ними о своём пороке...
и эту игру им облегчают ослепление или криводушие других,
и длиться оно может долго, вплоть до того дня,
когда поднимется возмущение и укротителей растерзают"
"Содом и Гоморра"
Пруст

Есть люди, словно созданные для болезней. здоровые, они отравляют жизнь всем окружающим их существам и только во время серьёзного и по возможности продолжительного заболевания, проявляются лучшие и неведомые нам до этого свойства их натуры. был ли натуралом павел? - вот о чём думал я, провожая взглядом его коренастую, подпрыгивающую на костылях фигуру, одиноко маячившую в коридорном просвете. грязная, провинциальная клиника, в которой я оказался по теперь, как понимаю, счастливому стечению обстоятельств - не есть ли они всего лишь карикатурное и неудачное проявление наших тайных желаний или, если хотите страхов – была пропитана запахом варёного цикория, йода и дешёвого крема для жирной кожи – необходимо быть настоящим порноромантиком (в батаево-садовой мантии), чтобы найти в атмосфере этого заведения очаровательный и обжигающий представлениями о тысячах половых излишеств стимул. я торчал от итальянских порножурналов, забрызгивая слизью серое больничное бельё, в своих видениях мерзко трахая беременных женщин, засовывая им в рот ампутированные кем-то пальцы или, например, умирающая старушка с откусанным соском и моим языком в её голой, как у нимфетки, пизде... в общем, фантазии этого рода не давали мне скучать. до выписки оставалось каких-нибудь три дня, когда я впервые увидел павла. отсутствие ноги придавало ему трагический и ебанутый вид, который подчёркивался ирокезом на голове. он слушал пиксес и лишился невинности в шестнадцать хуярил джеф в девятнадцать ногу ему нахуй оторвало в двадцать три часа на заводе где-то в районе чёрной речки я там однажды, блядь... - паша - хочешь, я тебя выебу? пауль, ну-у? хочешь, я засуну свой хуй в твою жопу и буду ебать тебя в обосранном больничном туалете? и ещё нассу тебе в рот и, зажав... - такое начало могло испортить моё знакомство с этим ебанутым панком, поэтому я решил подкрасться к нему другими, более утончёнными и стилистически выдержанными приёмами. ну вот представь, пауль - типа, гестапо, да-а? подвал там, табуретка, серые стены, низкий потолок, два, блядь, фашиста в галифе допрашивают пацана. говори, мол, сука, говори, тот молчит - они ему ногти оторвали и уши начали резать. он не выдержал - всё сказал - где труп мальчишки, которого он выебал и глаза высосал вместе с мочой. это типа фильм такой, смотрел? или, например, заходишь ты в комнату (третья в длинном коммунальном коридоре), а там два парня друг у друга сосут, ты захлопнешь дверь - костыли упадут, они его затащили в комнату и долго лизали уже затянувшийся бледной, розовой кожей обрубок ноги. лизали и дрочили. лизали и дрочили, бля... не-е, ты чё, думаешь, я в жопу ебусь? дело не в этом - я ебу тараканов, как в "детстве хозяина", а вот ты, ты кого ебёшь, мать твою? в четырнадцать лет он трогал свою соседку, семилетняя дурочка ничего не понимала - ёрзала и хихикала в его дрожащих руках, потом выебал её, через несколько лет ему оторвало ногу - неужели вы не хотите ебаться? ебаться? само звучание этого слова, тягучее и приторное, как сливочная тянучка, в его губах, обветренных и кровоточащих от трещин, вызванных постоянной жаждой, превращалось в изысканный и экзотический деликатес. упоминал ли я, что фамилия павла - достоевский - вызывала секундное замешательство у медсестёр с большими целлюлитовыми жопами и они, прежде чем отсосать, как одна спрашивали о родстве. павел самодовольно излагал свою родословную, из которой следовала близость, и он, проявляя чудеса акробатики, махал костылями, словно испорченная ветряная мельница. о, мотылёк с деревянными крыльями, прыгающий между капельницами и утками с говном - ничто на свете, ни моё звание старшего лейтенанта милиции, ни презрительные взгляды, которыми ты награждал моих коллег с обязательными апельсинами и йогуртом не могли уничтожить жаркие волны нежности, окатывавшие мои сердце и член - ёбаны в рот, пашхен, я, бля, в 85-м году слушал только пистолс и клэш, мой любимый поэт эзра паунд, я, бля, керуака наизусть, моя поэма... но я, нахуй, просто пошёл дальше рембо - сбрил ирокез, поступил на юрфак, потом в милицию, в общем, оказавшись перед экзи-проблемой, поступил героически - проебав все идеалы, именно так я выебу и тебя, пауль, ну отсоси мне, павка, отсоси и ты станешь героем, героем какого-нибудь ёбнутого панк-зина, я обещаю тебе это, павлуша, отсоси мне хуй и вся твоя жизнь, жизнь закомплексованного неудачника и дебила с вечно грязными ногтями останется в истории русского панк-рока яркой вспышкой с восхитительным финалом, с поеданием говна – тёплой, шершавой, коричнево-жёлтой кашицы, минетом у милиционера, и красными в зелёных подтёках деревьями за окном твоей убогой больничной палаты с облезшими стенами и плюющими чёрной харкотиной синяками форточек, с засохшими пакетиками чая брук-бонд на ободранной тумбочке, с кроватями, повизгивающими продавленными пружинами в мундирах из сиреневых покрывал, и эту иллюстрацию ты не забудешь уже никогда. поэтому жри моё говно, павел, жри моё говно...

никонов нехардкор не рим карантин до зари два ноля плюшевый оранжевый мишка семь секунд девочка октябрь в три часа закат порт февраль 98 ложись инициалы в грязные праздники салют по финскому радио лекарство от ангины мир я так люблю казалось, что время ты плохая война секс поэты форма интро разговоры вечности больше нет ни дня без строчки это рисунок отвращение хардкор комментарии

не Рим, не Троя, а всего лишь
холодное сырое утро
в провинциальном городе, который
испуганным котёнком свернулся
на краю империи.
а ты завоевателем выходишь из парадной,
где только что курил,
глотая надписи на стертых стенах
и выпуская дым в разбитое окно.
ах, в том что, некуда идти,
простое доказательство победы;
так римские легионеры,
разграбив бывший неприступным город,
слонялись по чужим, холодным улицам
друг перед другом хвастаясь добычей.
твои трофеи:
линии огня, плюющие в лицо напалмом.
в себя пустив весь мир,
чего ты ожидал?
красивую минуту узнавания?
но это временная мера,
так выполняют просьбу приговоренного.
в разорванном плаще похожий
на грубую английскую девчонку
(какие ливни целовали твои губы?),
сколько раз
с тоской справлялся, а потом
распутывал разорванные нити
вдруг найденных стихов
поганый блуд размеров.
они кружили голову, казалось
ещё немного и рухнет
видимая часть реальности, открыв
то настоящее, что все мы знаем
в секунды пробуждения, но мир -
непоправимое несчастье - был неприступен.
вечная беда.
стихи?
стихи такая ерунда.
что могут изменить
слов надоевших сочетания,
когда непробиваем смысл?
вот чистая страница:
в ней все мыслимые содержания,
оттенки сотен языков,
размеров, ударений, ритмов.
зачем уничтожать библиотеку
биографий ангелов,
не лучше ли в пустой парадной
читать похабные слова.


карантин

поворачиваясь к стене лицом
сирены заводов орут
словно определённый сорт
девушек, которые дают
наглая пасть банка (в нём
делают представителей мидл-класса)
медленно раскрывается а потом
на улицу выползает зараза
утро размазанное по глазам
словно серийный убийца
работающий по часам
лица
людей просто сводят с ума
одинаковостью реакции
в районе депо тюрьма
трясётся от мастурбации


***

до зари проливали слёзы
и шептали смешные угрозы
миру денег и чистогана.
превращались в дешёвый признак
социальной системы.
рано стены вытошнило,
это круче, чем хуйня из зелёных бутылок
или л.с.д. или ебучий
смысл существования,
или отчаяние
выволокли на распродажу.
секонд-хэнд открывается,
надо-же!


***

... значит просто не надо верить
и загадывать в октябре.
два ноля разорвали время,
отражаясь в календаре.
потому что не надо слушать
рёв дождя (это всё пиздёж),
всё равно мы его задушим
или пустим под финский нож.
притворяйся и хлопай дверью,
если даже сорвался зря,
два ноля разорвали время
в отражении календаря.

***

плюшевый оранжевый медвежонок на одеяле в зелёную клетку -
- так редко
тебя можно видеть и гладить по яркому плюшу;
впрочем эта игрушка
существует в сознании ровно столько, сколько я обращаю внимания
на многоточие или на этикетку бутылки вина или на то, что с
тех пор, как Позволено это помнить, мы живы.
есть эффект застывания времени в цепи случайностей, кроме,
разумеется, шивы;
окружающих каждого, даже меня,
поэта, в сиянии судорог ночи -
в таких игрушках дети рабочих
разбираются лучше, чем вы или я.


семь секунд

разноцветных вкладышей мишура
(испорченный вечер скис);
на одном занимательная игра,
на другом нарисован приз.

крошится воздух под потолком.
на фоне отвесных штор
я поворачиваюсь виском.
я выхожу в коридор.


***

девочка смотрит в разбитые стекла,
от слёз тетрадка совсем размокла.
приходят подруги, зовут гулять...
девочке хочется спать.
она одевает ночную рубашку
(за ней наблюдают, глаза нараспашку,
медведи, куклы, сиамский кот).
на улицах ветер целуется в рот
с пьяными шлюхами. их сутенёры
пьют фиолетовые ликёры.
дети трахаются в подвалах,
в простуженных танцевальных залах
старшеклассники хлещут портвейн,
слушают амбиент или хардкор,
рассказывают всякий вздор.
думают мир в кармане
(запатентованный миф);
венозной кровью в глубокой ране
прячется финский залив.

октябрь

погода упрямая дура
выстудила совсем.
t сердца
выше чем 37.
осень течет слюной,
глаза выражают юг,
тёмно-зелёной волной
дёргается петербург,
время стреляет в упор,
плюнь и ползи в зарю,
сердце играет хардкор
судорогой, не люблю
видеть такие дали.
разрывы косых дождей
горячую слякоть втоптали
в диаметры площадей.

плюётся дождём рассвет.
вертится, тащит, крутит
то чего больше нет.
не было и не будет


***

я встаю в три часа. опять.
я всегда знаю сколько время,
только шрам горизонта, деревья
я вижу уже в пять.
в пунктире видений
ветер визжит - раненый волк.
пустоту невозможно разрушить;
здесь деревья с кровавыми пятнами душат
в объятиях солнца кусок.
закончилось лето и скоро
зима залезет в термометры
и отопительные системы.
я на это давно плюнул.
даже осень кончается.
все мы увидим, как сдохнет ноябрь -
случайные свидетели самоубийства.
а пока, понимая, что край,
я пинаю ногами листья -
золотые флаеры в рай.




***

Закат сломался на пять углов.
Воняет вечностью от этих слов.
на руки просятся,
играют в страх
и снова лапают
на всех углах.
Глазами трезвые,
хоть сердце ад.
Блестящим лезвием
дрожит закат.


порт

искрится горизонт.
отравленные сыростью, огни работающих кранов пляшут -
это просто шифр, понятный будущим поэтам,
он часть реальности, её назвали чудом по ошибке.
- порт,
большое дохлое животное,
возьми мою любовь.
у девушек в такое время ползёт по животу тепло,
его причина...
оставим следствие на утро,
становится совсем понятной,
и странным образом переплетаясь с миганием прожекторов,
теряет привлекательность и силу.
в разрыве горизонта стонет,
до отвращения, холёный альбатрос.
залив вылизывает пристань -
менструирующую суку; точно так же
лизал кобель в стихах у маяковского.
плевать.
в лицо.
при встрече.
это просто -
хороший поэтический приём,
он радикальнее любого альтернативного проекта.
даже ночь
трещит по швам, когда я повторяю:
порт, порт.

февраль 98

"командир дал приказ"
"химера" из альбома "zudwa" 97 год

в необходимость приказа
ожесточённо верил
гирляндой стихов опоясан
с юга на север
мой грязный холодный город
пусть ветер пинает в спину
весна убивает холод
проваливаясь в трясину
больных сумасшедших песен
придуманных всем на зло
она умирает если
угадывает число
на улицах пьют и дерутся
любой переулок фронт
луны золотое блюдце
царапает горизонт
в небе танцует комета
только в который раз
любое убийство это
социальный заказ
каждое слово - рвота
zudwa играет в лапту
если всё это свобода
пошла она в пизду
в граните времени высечен
грязный смертельно больной
мой сумасшедший тысяча
девятьсот девяносто восьмой


***

ложись на холодный пол,
угадывай верные знаки,
смотри на последний укол
глазами больной собаки.
крутится небо волчком,
слева поёт рассвет -
сузившимся зрачком
расстреливает.
в лихо закрытую дверь,
в россыпь замученных глаз,
в искренность слов поверь -
это последний раз.
тысячу раз подряд,
это такой развод.
мой снисходительный взгляд
хуже удара в живот.
звёздочки в юбку спрячь,
глаз убери поводок,
солнце (кровавый мяч)
катится на восток.
запад кольцом огня
прячет. в который раз,
выплюни на меня
тысячу синих глаз.
хватит, прошу: отстань,
приступом смертной тоски.
рифмы такая дрянь.
я ненавижу стихи.



***

ю.б. (на упаковке таблеток)

на детских ладонях и бёдрах,
на всех влюблённых сердцах,
на солнце,
на документах,
на спичечных коробках,
на липких кленовых листьях,
на сгибе воротника,
на постере из журнала -
рисую инициалы.


***

в грязные праздники
небо кровавится
сгустком бордовых туч.
тянется, льется, плавится
еле заметный луч;
врывается в гул прилива
и попадает точно
туда, где сердце залива
медленно кровоточило,
когда же дождей ограда
срывается желтой пеной,
на дыбе больного заката
мучается изменой.


салют

потому что такая трава,
я играю в плохие слова
и оглядываюсь назад,
свою жизнь превращаю в ад.
в разноцветный чужой салют.
эти буквы всё время врут,
но холодный искусственный свет
переводит слова на нет.
Задыхаясь от счастья, вижу,
как становится небо ближе;
звёзды плавятся и текут
или падают, как салют.


***

или по финскому радио слушать музыку из страны, где
шлюха стоит всего лишь доллар, солнце всегда и везде.
не то, что здесь. оно вроде и
притворяется солнцем, даже, блядь, светит сквозь облака,
только от этого света холодно. ни фига
не тепло, а блядь холодно, холодно, холодно, холодно просто жуть -
спрятаться в тёплой кухне, курнуть
и по финскому радио слушать музыку реггей.
пиздец, это всё невозможно
из-за того, что ты
опаздываешь. неужели так сложно
вовремя быть на свидании?
рядом орут коты
от холода и любви - это для них оправдание.
я тоже хочу кричать,
только ментовский "уазик" на перекрёстке внушительно светит фарами
и заставляет молчать.
согласен, рифма кошмарная.
так ведь и я
не крученых, и даже уже не лёха
никонов. нихуя.
я замерзаю, мне плохо.
не любишь морозы? бля!
я ненавижу их больше.


лекарство от ангины

шёл разговор об ангине,
он превратился в реакцию.
к вопросу о первопричине:
они отложили менструацию
до нового века, который
увидит себя изнутри.
другими словами, каждого
заклинаю стихами: наври про себя.
настоящего. нет. ему лучше быть
падалью, мразью, конвейерной куклой, продажною
девкой. неважно
зачем любить,
хотя бы затем, что страшно.

... поэтому просто откроем
капканы любой пустоты,
зная, что всё под контролем,
и в зеркале отражаешься именно ты.

февраль 2001


***
м.

Мир предложением выразив:
Идите все на хуй,
Междугородным вызовом
Я тебя, всё равно, трахнул.
Твои одноклассники видели б,
Как ебались в парадной. С грязью
Мешаю, уже, не верлибр.
В окне, захарканном провинциальной мразью,
Твои одноклассники видели б
Вселенной пизду, распластанную,
Между кривыми рамами,
Тебя невозможную, грязную,
Вымаранную
Моими самыми точными
Прогнозами революций,
Они бы тогда закончили
Тысячами поллюций.



***
м.

я так люблю твой город, что боюсь
своих, как липкие конфеты,
облизанных и выброшенных чувств.
вчерашние газеты
врут … положишь руку - лампа, дверь,
очерченный неровно контур,
дрожащий в зеркале - теперь
порнографические фильмы уже не в моде:
на подходе
аукцион невинности,
когда презервативы продаются
быстрее, чем твоя любовь.
глаза, накрашенные синей тушью
внимательно оценивают тень.
в соседних окнах жёлтый свет
и ничего такого нет,
обычный день,
придуманный за нас
двенадцать тысяч лет назад.
парад разбитых слов
кончается, как номер телефона.
я повторяю:
нет закона который я не нарушал.
когда стихи всего лишь повод с тобою переспать;
читать стихи и трахаться - одно и тоже -
кровать, как чистый лист,
чернила - сперма.
какие двери открывает простое допущение;
весь мир сошёл с ума.
сама
хотела.


***

казалось что время, а это сироп.
холодные пальцы ложатся на лоб.
я знаю, что завтра нет,
оставьте хотя бы свет.
я знаю, что всё обман.
пусть дёргается экран
холодным искусственным льдом.
я знаю, что будет потом.
я чувствую этот взгляд.
слёзы (химический яд?)
из бешеных глаз текут,
на сердце завязан жгут.
шепчу: отвяжись, отстань,
выключи эту дрянь...
потом пошел дождь, разорвавшись на части,
свидетель обмана и деепричастий,
я тихо лежал, представляя что болен,
холодный кинжал уже был приготовлен
и был ещё час до короткого мига,
я чувствовал, слышал инерцию крика,
и воздуха тихо дрожащий оскал,
и жуткую плёнку зеркал.
утро. почти полшестого.
стоя у края окна,
я повторяю два слова:
- реальность защищена.


***
(ты плохая. зима пройдёт.)
раздевалась в разрезе штор,
а потом - о, двухтысячный год
сдохни! - размазала рот
невозможной, чужой улыбкой,
слишком липкой
для этих губ.
время пиная,
как арестанта конвойный,
вечность вступала в права
и любая попытка возврата
была бесполезна;
на словах
пел запрет,
а рассвет
лез в окно
(это место я вычеркну).
только одно неизвестно:
как попала в подстрочник любовь.

***

моя война никогда не кончится;
бешеной похотью вызверев,
апрель перед объятиями мая корчится
луж фиолетовыми брызгами.
зрачков, испуганные дрожащие зайчики,
бегают, систему в толпе выискивая,
город издевается и подначивает,
подсовывая рекламные вывески.
стесняются приставаний улицы.
стихи, изнасилованные, брошены.
от вечной бессонницы тихо хмурятся
не выспавшиеся прохожие...


***

секс это молодость мира.
открыла глаза, поняла, что не дома -
луч солнца вскрывал мои вены
и долго отыскивал твой бюстгальтер.
на улице детские крики и визг
влипали в асфальт или стены домов.
если б это вернуть -
поймать бы тебя в настоящем,
очередном неделимом отрезке времени,
говорящей опять о любви.
всю в пятнышках солнечных зайчиков.
голую. в разрыве абзаца и простыни.


поэты

я это уже видал...
кулак пустоты достал,
очередной поэт
несёт окаянный бред.
а хочешь, стихи послушай:
из "ящика" лезут в душу
слюнявыми, грязными ртами,
и многоэтажки достали;
до радуги руки тянут,
но скоро они застрянут
в куске ожидаемой тучи.
никто ничему не учит,
а только имеет власть,
которую могут украсть
поэты. но эти бухают,
торчат, а другие икают
от дорогой жратвы -
крутые поэты москвы.
помоями обливаясь,
лезет в глаза реальность.
весна начинается поздно
и прыгают в слякоть звёзды.
в промзоне ревут моторы,
какие-то ... режиссёры
реальности... подменили - вот дверь,
для которой не надо ключей -
форму и ход вещей.



форма

бессмысленно и скоро
вычёркивал слова
растёт трава

над нею горы
и облака на одноцветном небе
рисуют сложные узоры

все ангелы давно ослепли
разгадывая правила игры
стрекозы мухи комары
терзают опустевший воздух
и кажется что снова вечер
уже ползёт навстречу
солнцу прозрачная луна
а у чердачного окна
застыл пропавший день






***

вот эти, вот, разговоры... именно эти, блядь, разговоры,
как русская бижутерия, хуёвые
(настолько, что в силу своей хуёвости уже привлекательные).
сверхновые русские буквы
выстраиваются старательными
приёмами улиц.
в омуте улиц.
в омуте этих, блядь, улиц .
в ёбаном уличном омуте -
культура культуре - миф.
улицы, омут, хули... далее предполагается взрыв.

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .


***

вечности больше нет,
мне наплевать :
я помню
штормовой ультрафиолет
в глазах заливавшихся кровью.
слёзы врали... мой дождик лей,
расскажи, как она ушла
отражением фонарей
на прозрачной фактуре стекла.
через рвоту застывших слов,
упираясь в плохой размер,
повторяю: моя любовь
всего лишь одна из химер,
моя жизнь, разноцветные ленты,
разрывается на фрагменты.
на изнанке ворованных фраз
верю в последний раз
и шепчу (равнодушные взгляды,
отражаясь, застыли): смотри,
какие чужие обряды
сворачивались внутри.

***

ни дня без строчки.
ночью, в этом городе без заточки
и глотка
коньяка,
разве можно гулять?
главное, не подцепи заразу, -
сказал мой друг
и скрутил папиросу,
в ней далёкая южная страна,
где стреляют и удивляются, как
сочетания красного и зеленого
закручивают косяк.
начало зимы
обещает обычную пьянку,
полумесяц на изумруде пивных бутылок,
долги, которые ненавижу.
сюда бы, сейчас, лесбиянку
с подружкой и что бы они…
все равно денег нет, -
мы курили траву одни,
то есть я и мои друзья,
в середине планеты
и тем самым оправдывали её назначение,
в комнате с голубыми обоями.

где вы, бляди в прозрачных сорочках?
за это ни дня без строчки,
пусть они даже будут помоями.


***

«it’s just thе poster»
(из песни сюзан веги)

это рисунок со стороны
некоторые места
в мокром узоре еле видны
хоть линия чиста
свободна а это плен
перечень разных дней
рваный периметр стен
на раме фальшивых огней
чистой страницы сонет
видимость в небо лаз
хочется рифмы - нет
это всего лишь рассказ
зарезали девки выли
криком жутким постылым
необходимость жестокого стиля
мылилась жидким мылом
это всего лишь осколок но
увидишь кривой оскал
прошлое выкинутое в окно
красивый цветной журнал

95 - 01 год


***

эту грязь, вылитую на современников оправдают,
и даже добавят
чувство вины, вокзал и тот самый
проспект, упомянутый в тысячах сочинений,
рекламы нажравшийся,
в универсамы блюющий.
моё поколение
это тираж малобюджетного фильма. О, наркотический бум девяностых,
бывший всего лишь началом, просто
началом малобюджетного фильма,
время в котором (читай внимательно) не растворилось, а только застыло...
в общем-то текст оказался про это.


смотрите, как для поэта
вечность танцует стриптиз:


хардкор


шёл нулевой год, бесконечным, своим графическим изображением, гипнотизируя, как обычных, так и крутых чуваков. где-то в районе старого города я проблевался... где телефон? … алло! алло! не вешай трубку! нам надо... сука! - я лупил телефонной трубкой по стене до тех пор, пока она не стала похожа на моё сердце, моё разбитое сердце, непонятным образом до сих пор стучащее … противоударные часы… под зелёным, в синюю полоску свитером и голландской военной курткой, купленной по случаю у одного подонка. … - эй, придурок, ты чё делаешь? - выскочивший из-за угла (точно чёртик из игрушечной коробки, которую я подарил тебе два года назад на день рождения) мент хватает меня за плечо. … - иди ты нахуй! flash : вспышка, проблеск (англо-русский словарь. издательство "русский язык" 1991 год. формат 70х100...16). после часа сидения в темноте, включённый на секунду свет, подключение к вечности, нирвана на халяву, мать его... тысячу раз я представлял себе наше "расставание навсегда" - красные от слёз глаза, полупустая электричка, сворачивающаяся в плюс бесконечность, густая, как клюквенный кисель (в него переложили крахмала). … - нет, нет. я не могу. я не могу без тебя! на самом деле: - пойми, я не могу без неё. … - послушай... что ты говоришь? ты что, променяла меня на эту потаскуху? она же старше тебя лет на сто! поганая тварь! я её... … - не смей так говорить о ней! ты же ничего не знаешь! ничего! … - я знаю, что люблю тебя! не бросай меня так! … - ну а как? как мне тебя бросить? … - что ты говоришь? ну хочешь, встречайся с ней, трахайся с ней, делай что хочешь, только не бросай меня! мы могли бы всё распланировать... … - что? … - скажем по выходным ты ночуешь у неё, по будням... … - ты окончательно спятил! пойми... пойми, что я тебя разлюбила! ... - ...по будням я бы приходил... только на час... на два. мы бы делали тебе уроки. помнишь, как раньше... ... - перестань! пожалуйста, перестань! всё кончено! ... - что, что кончено? ... - всё кончено... ... - алло! алло! не вешай трубку... ... во! вроде приходит в себя! - мент брезгливо ткнул меня дубинкой: - вставай, придурок. чё, колян - обращается к напарнику (он похож на спившегося дастина хофмана) - надо его в отделение... ... - да пошёл он в жопу! - дастин хофман сплёвывает и лезет в ободранный "уазик". ... - ты посмотри чё он с телефоном сделал, козел! ... - это б-был творческий акт! ... - чё!? я те щас дам творческий акт, мать твою! ... - да брось ты его! нас михалыч ждёт! поехали! - дастин хофман стал моим любимым актёром. ... - чтобы духу твоего здесь не было! быстро! ... через полчаса сижу у эс. роберт смит плачет кровавыми цветами. очень сильно болит подбородок. ... - сделай потише. ... - а что? - она заходит в комнату с бутылкой портвейна - ты же любишь... ... - сейчас мне нужно другое лекарство! у тебя есть пиво? ... смешиваю вино с портером и пью большими глотками. ... - ну что ты так расстраиваешься? ... у тебя ща... знаешь чиво будет! ... смотри что у меня есть! ... - достаёт из кармана маленький бумажный пакетик. ... - кофе?! ... - при чём такой прушный! ... - за сколько покупала? ... - двадцать баксов. ... - что-то больно дорого. где? ... - комиссар продаёт, правда говорит, что осталось мало... ... - блядь! он допродаётся! в городе облава... ... - вот потому так дорого, - аккуратно высыпает в кружку половину пакетика и доливает кипятком. ... - пей. ... обжигающая, с привкусом жжёного сахара горечь. вставляет сразу. да, кайф неплохой. - слушай, пойдём в "флэш", там сегодня "оазис". ... - чё за группа? ... - да какие-то хиппи из зеленогорска. ... - так я их слышал. у них ещё два брата играют... гелохов дима и... блядь, как второго зовут? ... - ну что, идём? тогда я одеваюсь ... медленно стягивает халат. фон ... красные в синюю полоску шторы. звуковая дорожка: "мистэ элфабэд сэйз". - тебе что-нибудь не нравится? (она ударила на слове что.) я всегда сомневался в реальности собственного существования. единственное, что его доказывало - реакция других людей, положительная, отрицательная ... плевать. чем больше количество, тем надёжнее доказательство. именно поэтому... ... - лёха, что мне надеть - джинсы или юбочку? ... - юбочку... именно поэтому я, например. ... - ну как? ... - круто. ... - нет, ну ты хоть посмотри. темно-зелёный мохеровый свитер, короткая коричневая юбка из замши, чёрные колготки, детская причёска, с двумя торчащими в разные стороны хвостиками, перетянутыми коричневыми, с белой полоской резинками... ... - встань, голая, в угол и заткнись. ... - ну, мы идём? ... - конечно. давай только кофе ещё попьём. ... - передознуться не боишься? пиво, вино, еще и кофе! ... - нормально... ... старое, плачущее канализационной водой и блевотиной, по капитальному ремонту помещение "флэш" всегда вызывало у меня чувство неловкости (что я здесь делаю?), вперемешку с каким-то мазохистским удовольствием причастности к этой грязи. развешанные по стенам плакаты панк-звёзд семидесятых (про них забыли все, кроме владельцев "флэша"), стулья со сломанными ножками и целая орава подростков, налакавшихся всякой дряни. что-то больно радикально прёт. да уж, комиссар гавна не продаёт. качество... эс была права. а где эс? ... - привет лёха. дурак... ты чё, опять кофе накачался? ... - да ладно... ты послушай... я щас стих пишу... ну-у-у там... про любовь. но это не главное. так вот... э-э... про что я говорил? ... неважно, - поправляет волосы и прикуривает косяк. ... - а, ну да! в этом рассказе всё будет наоборот. понимаешь? ... - что наоборот? ... - например, в нем запрещённый наркотик не кофе, а скажем марихуана...- фыркает и делает глубокую затяжку - на, покури (как её зовут?) ... - ... а " так воняют окровавленные тампаксы" группа из выборга ? ... - ага, и при этом, их по эмтиви каждый день показывают... ... - да не показывают их по эмтиви, понимаешь? там у них всё наоборот. шиворот-навыворот. поэтому "твот" не супер-группа из парижа, а просто провинциальные парни, которые играют по всяким сортирам типа "флэш". ну и так далее... ... - и чё в этом прикольного? - не мигая, смотрит в глаза. ... - она здесь? - у меня сердце застыло, дурак, оно же разбито! хорошо, то что от него осталось. весь облом заключался в том, что я сам познакомил её с о. ... - лёха, это твоя девушка? я тоже её хочу. следующая песня "донт лук бак ин энджел", в жопу пьяный гелохов, закрыв глаза воет в микрофон. продираюсь сквозь толпу уторченных пэтэушников - лёха, почитай стихи. - идите в жопу!. вот и она. эта блядь эл. ... - надо поговорить. ... - что-оо-о? ... - по-го-во-рить! ... - ну пойдём, берёт меня за руку и тащит в туалет. ... - здесь воняет. ... - ну и что, зато тихо. ну-ка лёха, давай: - утренний щебет птиц явно раздражал франсуазу. от каждого слова прислуги она вздрагивала... ... - чё это за хуйня? ... - по направлению к гумбертам... - я её люблю. ... - я тоже... люблю. замечаю, что у неё дрожат руки. нарочно медленно достаю сигарету из пачки. прикуриваю. со всего размаха бью эту проститутку по лицу. охает, и закрываясь руками начинает плакать. бросаю сигарету в расколотый (чьей-то башкой?) унитаз и хлопаю дверью. с эс нехорошо, явный передозняк. с бессмысленным взглядом сидит на коленях у какого-то подонка с ирокезом. он шарит рукой у неё под свитером и что-то шепчет в ухо. ну-ну. ... - двести грамм портвейна и бутылку портера ... барменша с больным похотливым взглядом. икает и лезет под стойку ... значит, в каждом отрицательном явлении всегда есть положительный процент, и это, бля, повод для оптимизма - сказал он и, уткнувшись лицом в стойку бара, начал блевать. потом его долго пиздили здоровые парни в кожаных куртках, а в колонках ныл том йорк, зато у них хороший гитарист, подумала я, и окончательно решила уволиться из этого ёбаного заведения. меня заебали все, все, все ... - с возрастом начинаешь врубаться в людей. ... - чё? - прилипший к табурету чел поднимает на меня мутные от алкоголя и кофе глаза. это санитар. он работает в транспортной бригаде местной больницы, таскает трупы и прочую дрянь: ампутированные части тела, грязное бельё и кастрюли с кашей. около года назад запарил меня устроиться к ним в бригаду. в первый же день, став свидетелем того, как он со своим напарником, с идиотским смехом лупят друг друга ногами по голове (не своими ... отрезанными, завёрнутыми в бинты и полиэтилен, уже никому не принадлежащими ногами ... обе левые ... их потом сжигают в аду) я сразу уволился. сорок минут - личный рекорд пребывания на работе. ... - с возрастом начинаешь уважать людей, мать его. ... - эт ты к чему? - от него воняет йодом и дешёвыми сигаретами. ... несмотря на терзающую меня ревность, я отношусь к ней с уважением... ... - т-т-терзающую? а! ну-ну! к-к к кому? к этой лесбиянке что-ли? д-д-давай её трахнем, нахрен! ... - ага, в морге! ... - по... почему в морге? можно и не в морге. а при... причём здесь морг? - он с подозрением разглядывает содержимое стакана. ... - да так. ... - не, ты с-скажи!... - ишь ты. в морге. - залпом выпивает свою бурду (смесь тёмного кофе и водки, так называемый "дисней-ленд", шарахает по мозгам сильнее всяких мескалинов) - я в морге ваще сплю! ... - круто. ... - да, с-плю! а вот ты спал в морге? хуй! и они, они тоже, - широким жестом обводит бар рукой - т-т-того; не спали! никто! никто из вас здесь не с-с-спал в морге!!! и не бу... не будет! а я сплю!!! ... - спал и буду спать. ... - б-б-буду! буду спать в морге! ... - круто. ... - а знаешь, почему? почему я могу спать в морге, а вот т-ты и ва... ваще вы, вы все не можете? в-в-вы боитесь!!! ... - круто. ... - д-да! боитесь спать в морге. боитесь смерти и т-трупаков! я трупакам кручу "сливы"! б-б-беру его, нахрен, за нос и к-к-кручу ему "сливу"... и щелбан! тресь! по лбу! ещё - тресь по лбу!!! ... - круто. ... - ещё т-т-тресь по лбу!!! я смерти не боюсь. смерть это пауза, а трупак использованный с... ска... с-с-скафандр! да! я беру его пальцами за нос и кручу "сливу". к-кручу, кручу... - к нам подходит какой-то здоровый мужик. ... - слушай, нормальное название для рассказа "шиворот-навыворот"? - делаю идиотское лицо. ... - ты что, дурак, нафиг ты её ударил? ... - ещё п-п-привозят рыбаков... ... - не лезь в это, пожалуйста. она выебала... ... - их-их-ихтиандров, мать его... они зи-зимой тонут, а весной их вылавливают и к нам... ... - как это не лезь! я те щас пизды... ... - им сливу не закрутишь! они рас-распухают... и носы у них лопаются (как мыльные пузыри?) е-е-если... нормально крутануть... ... - ты не знаешь о чём говоришь. она сама попросила. ... так и сказала: "дай-ка мне как следует, лёха!" ... - он правильно... так всё и было. ... - я с-слышал, тебе мой хардкор не понравился? ... - припев. современная русская культура это о. ... договариваются и собираются трахать её вдвоем, потом наебошиваются наркотиками, вламываются в квартиру ... она жмётся к стенке ... жёлтая футболка, трусики цвета венозной крови (это уже не ружьё, а автомат никонова), в глазах хичкоковский полиэтилен - послушай, послушай... - вы что, совсем сдурели? - а чё? поговорим... все вместе... втроем... или нет - трахаться, будем втроем трахаться ? ... перестань, ты же её не знаешь, совсем не знаешь - сверху и на коленях ей нравится больше, чем на животе или спине ... потом плакала ... натрахается и ревёт ... боится, сука, с удовольствием подумал я за эл. - ну перестань... мы просто... поговорить. слушайте, вы будете меня ебать? - на самом деле она повторила - вы что, совсем с ума сошли - чиво-чиво? - незагоревший огонь ... дохлые свиристели, календарь с обиженным робертом смитом в парике, да свистящий из кухни чайник - так, ладно... мы ща кофе хуйнём и свалим ... вообще не употребляла наркотиков ... когда я подсыпал ей в чай кофе - с мутными глазами забилась в угол и сидела там всю ночь - так чё? будете лизать друг дружку всю жизнь? - мне тебя так жалко... смерти нет. вот трупак, он же нафиг микробами напичкан, как эклер кремом. может для того и помер, чтоб они... - алексей, тебе надо уйти ... ты что, разбираться пришёл - я хотел, чтобы кровищи в финале... как месячные ... назначьте день и отмените казнь ... а может, они просто передознутся героином? чистая тихая смерть ... чистая? да всю квартиру заблюют, нахуй ... и где брать будут? ... у санитара - по случайному совпадению (угадаем за ним неподготовленность автора) трупы осматривал дастин хофман ... они орали, как за-ре-за-ннные ... толстая соседка ничего не слышала ... сломанный слуховой аппарат ... орали они, нафиг, когда еблись ... чуть пизды себе не разорвали ... стихи, пузырящиеся в уголках искусанных губ, с подпрыгивающим от нетерпения размером, высосанные из твоего рта где-то в начале сентября, сплёвываются на потёртый линолеум ... с моей стороны глупо было хвастаться - увлечённость, с которой я рассказывал о трахнутых провинциалках, конечно же передавалась и тебе, в то время, ёбшейся только со мной, да каким-то потерянным одноклассником в вечной камуфляжной куртке ... в тринадцать играла с подружками в "дурака", проигравшая задирала перед окном (первый этаж) футболку ... проходивший мимо парень, съел только что прикуренную сигарету, потом долго разбрызгивал слизь по комнате, обклеенной жирносиськовыми топ-модулями ... в первый день нашего знакомства, встала на колени и начала расстёгивать ширинку моего сэконд-хэндовского ливайса. медленный полёт обожравшегося крови комара и твой тёплый скользкий рот, до сих пор отдаются в моих снах жалкими поллюциями. ... - лёха, лёха! слышь? ... - да он ваще в отрубе! ну, блядь, мудак! лёха, "флэш" закрывается, вставай!!! - менты и ебля, плюс "жизнь учили не по учебникам"! - нихуя! - ... вот гавно! я его сам ни разу не читал, хотя сцена в туалете (приходят, нахуй, панки в клуб, а в нём сцена в туалете - ну-у там "комбы" стоят и толчок на заднем плане), где он девку в морду ... - противодействие хаосу - это пошлый любовный дневник. - слышь? а чё он так нажрался? - хуй его знает... вот мудак! вставай, лёха! лёха! я тя домой не потащу! ну ты чё? ваще оборзел? - да, было б нормально ... замочил обоих, предварительно выебав ... мастурбация развивает абстрактное мышление ... венок сонетов ... никого он не убивал, кофе передознулся, вот и всё, так что пусть подотрется своей книжкой, а на бахтина я ваще срал ... дрочил у неё в парадной, а потом ещё и ныл под дверью ... я не трусоцкий, а маркиз де сад, не исповедь ставрогина или порнофильм! вот гавно! - так будешь ты кончать или нет? - если только слезами ... девчонка, для которой я сколотил, лихо и неумело, эту сомнительную реальность, раздвинула ноги... то, что я не мог кончить такое долгое время, объясняется чувством гадливости и отвращения, появившемся сразу после последней судороги твоего, ещё детского тела, и дело даже не в эл, снисходительно гладившей твои груди с видом экзаменатора, гордящегося успехами наглого вундеркинда ... - ещё ребенок, а лейбница наизусть... ... - какой она, в жопу, соучастник? - статистка ... пока я искал под кроватью брюки, или трясущимися руками разворачивал пакетик с остатками кофе ... глотал омерзительно пахнущую, тёплую жидкость ... прикуривал сигарету или хлопал входной дверью ... ловил такси ... жёг детей в освенциме и треблинке ... теряя сознание, хватался за воздух чужими, непослушными руками ... уговаривал шофёра - до "флэша" ... "двадцатку" ... или вспоминал, таращась в размазанные переулки, куда я еду ... отменял линейность времени ... хватал санитара за лацканы вельветового пиджака, пытаясь сохранить равновесие (л-леха, это же просто с-скафандр. максимальный срок эксплуатации не более ста с хуем лет. хотя основное... количество не выдерживает и половины срока, - с удовольствием закончил он, засовывая указательный палец в рот мёртвой старушки, уютно расположившейся на разделочном столе) ... взрывал дома в москве и волгодонске ... залпом выпивал бутылку портера, разменяв прокол коньяка на водочный ожог ... щипал за ногу знакомую шлюху (твои стихи, лёха... - я их ненавижу) или выворачивал карманы в поисках записной книжки (никогда не забуду твой телефон), вешал серёгу есенина ... доказывал возможность существования или получал пиздов на сырой, еле освещённой улице (в таком состоянии это удовольствие), идите нахуй ... вытирал кровь с лица, воображая себя панк-звездой или лама... или мучился ненавистной рифмой ... блевал в объятия утренней зари, ошалев от бессонницы и наркотиков всё равно, всё равно, всё равно, всё равно, всё равно, всё равно, всё равно, всё равно, всё равно, всё равно, всё равно, всё равно, всё равно, всё равно, всё равно, всё равно, всё равно, всё равно, всё равно, всё равно, всё равно, всё равно, всё равно, представлял тебя, визжащую под кривым кухонным ножом ... - не надо лёшенька, нет ... и завидовал своему несуществующему горю ... убил бы дважды, потому что эл твоя кличка... ну в общем стою у метро ... подходит шлюха, причём вроде как нормальная ... сиськи там... договорились ... потащила в какую-то парадную... темно, нахуй, помоями воняет... ёбнулась на колени ... в рот собралась... я ей говорю - не, нахуй, раз такая тема, а воняет действительно пиздец, я себя хочу чувствовать настоящей свиньёй. ну могу я себя почувствовать свиньёй за пятнадцать баксов? ... - бсплно ... - чё? ... - бесплат...но, - у меня раскалывается башка. где я? какой-то чел в трусняке. ... кто это? продолжает, - короче, снимай, говорю, брюки, трусы, ща вылижу у тебя между ног. залезаю, в общем, туда языком, а эта мразь, прикинь, начинает ссать. ... - круто ... - я сразу кончил, врубаешься? говорю - иди отсюда, сука. она соскочила. выхожу из парадной, весь в этой липкой шлюхиной моче, в этот момент - менты: сразу без слов начинают метелить, заламывают, суют в свой "козел" ... а уже темно было ... в машине какой-то старшина орёт: всё, пиздец, мы тебя, урода, на сто лет теперь упакуем. привозят в отделение, а там короче у входа зеркало зачем-то висело ... я в него смотрю и начинаю охуевать ... всё лицо, волосы, воротник пиджака в крови ... в месячных этой вонючей шлюхи ... тащат в какую-то комнату ... там сидит девочка лет двенадцати, почему-то в полотенце завёрнутая. ... её менты спрашивают: это он? испуганно смотрит на меня и молчит. молчит, врубаешься? ... - да и хуй с ним (то, что мы находимся у эс я уже понял). слышь, а я из "флэша" уходил, куда-нибудь, чё-то нифига не помню (помню метафоры - хочу быть точным)? ... - да, я пришёл, ты уже в отрубе, на столе... ... - чё, нормальный кофе был... ... - так вот, девчонка эта. ... - глухонемая. ... - чё? ... - она просто глухонемая была, да? ... - на, лучше покури, нафиг. ... - чё, нормальная тема? круто. утро задребезжало в форточке проезжающими "фурами". - а где эс? ... - на кухне, вторяки из кофе выцеживает - потом она (все в том-же хихикающем халате) нальёт нам слабый кофе с цветом горячей воды. ... - слышь, я из "флэша" уходил куда-нибудь? ... - а я? ... - а это чё за кент? - парень в трусах начинает хихикать вместе с халатом (у него короткие, цвета коровьего говна волосы, широко расставленные глаза и татуировка ... свинья с бензопилой на плече ... нормальный типа, чел) - знакомьтесь - лёха это алексей, ой, я между вами - ща, желание... он, кстати, тоже поэт ... - ненавижу поэтов. ... - я тоже. ... - я тоже - он продолжает хихикать - я ... х-х - этих, б-б-лядь, альбатросов... ... - ага, провинциальные поэты ваще редкостная мразь. ... - ну ладно, рэмбо тоже из провинции... и багрицкий. ... - все равно - мразь, вот я только... ... - лёха, это тебя. она указывает пальцем на меня - только ты, только ты, только ты ... - привет, это я. ... - а это я. ... - слышь, знаешь где взять? ... - гавно вопрос - подходи сюда, сходим - здесь ваще-то недалеко ... аккуратно кладу телефонную трубку. ... - у тебя есть "палп"? ... - да фигли это гавно слушать - вскакивает со стула мой оппонент ... - давайте лучше «дет кэннедис», это... - вытаскивает из трусов кассету, колоду порнографических карт, плюшевого медведя, две милицейские кокарды, потрёпанное карманное издание эллюара, кальян для курения гашиша, обгрызенный искусственный член, куклу с оторванной ногой (вид её искалеченного, пластмассового тельца ошпарил мои ресницы кипятком), разноцветный стеклянный шарик с пузырьками воздуха внутри, старый номер "кул", гринписовский значок, набор струн для электрогитары, строгий ошейник, тюбик геля "шварцкопф", самодельную татуировальную машинку, маркер (размером чуть меньше искусственного хуя), губную помаду (размером чуть меньше маркера), упаковку китайской вермишели быстрого приготовления, телефонный справочник "весь выборг" за двухтысячный год, льготный проездной билет, пачку папирос беломорканал... - ребята, может хватит ... - эс выдёргивает магнитофонный шнур из розетки - у меня есть двадцатка, пошли к комиссару. ... - я не пойду - придурок прыгает на диван и поворачивается лицом к стене. - и ваще хардкор твой полное гавно. ... - лёха, что надеть, джинсы или юбочку? ... - юбочку. ... - юбочку... ты взяла термос? пока она одевалась, мы резали друг друга скальпелем ... за это время, зелёный свитер превратился в серый, с чёрной полосой на груди. ... - пойдём. откуда она знает твой телефон? ... - от моего вопроса воздух в парадной стал ещё грязнее. ... - кто она? о, так это она звонила? никогда б не подумала... ... - она ща к тебе придёт. ... - а почему ты ... не остался? если б, вычеркнутая ещё при первой корректировке стиха фраза осталась в оригинале, я съел бы остатки сердца, как собака лижет блевотину. парадная в старом финском доме, с мрачным, не опохмелившимся соседом, спускающимся с нами по лестнице, большими окнами с захарканным стеклом и изрезанным инициалами подоконником, теперь всегда будет символом веры, материализованным стихом, поверх всех инициалов пишу: хардкор... - сколько время? ... - пол-шестого - переходя через дорогу, тычет пальцем в своё окно - смотри. в нём трясёт башкой любитель джелло биафры. - знаешь, я его, кажется, люблю. ... - знаешь, я его кажется, не люблю. ... комиссар долго не открывает дверь. ... - нате - суёт белый пакетик. - совсем, блядь, охуели, в такое время... ... - какие некрасивые трусы - свистит эс в захлопнувшуюся дверь. ... в скверике - здесь будет город-сад - бодяжим треть с горячей водой и выпиваем залпом... ... - иногда, я чувствую себя куклой, смотрю, и кажется что оказалась в себе случайно... ... - ага, монада, блядь, летела сквозь безбрежный спэйс (зигзагом резала нирвану), потом - тресь! и ты, ты такая ... по сторонам зыришь... ... - ... и щас выскочу из себя и снова стану тем, чем была... - дай зажигалку - ... камешками на берегу залива. (ты всё врёшь, сука! выдумала этого козла, как о эл. - теперь гонишь, камешками нахуй, набери гул прилива) - чё, пойдём? ... - не терпится на шлюху посмотреть? - кофе-то, действительно, конкретный ... сигаретный дым кажется настолько плотным, что выдыхая удивляюсь, почему он не падает на землю. ... - всё с тобой ясно ... так скрипит пенопласт. спешащие на каторгу люди (к ноге прикована цепь с ядром) на фоне низкого (оно-щас-упадет), сливающегося с асфальтом неба, ловят волю хаоса (ртом, зрачками), я, необразованный, придурок и поэт, с подругой - начинающей шлюхой и законченной наркоманкой в свои семнадцать, отменяю реальность. на нас оглядываются, оглядываются, оглядываются, оглядываются, оглядываются, оглядываются, оглядываются, оглядываются, оглядываются, оглядываются, оглядываются, оглядываются, оглядываются, оглядываются, оглядываются, оглядываются, оглядываются, оглядываются, оглядываются, оглядываются, оглядываются, оглядываются, оглядываются. ... - а ты знаешь, что она с ним еблась... с лёхой. ... есть разница между блядством и проституцией. с одной стороны героизм блядства очевиден и оправдан, и как дионисическое начало, и как бунт в полу пограничной ситуации. и скажем, если б ваша девушка еблась со всеми, просто так или из-за лавандоса, неужели вы выбрали бы второе? проституция тянет на социальное явление, но не дотягивается до него, потому что сосут на коленях, бля…. ... - слышала новый альбом шик-спиры "оу, тело"? ... - он говорит ты бездарь и неудачник... ... - моя война никогда не кончится... ... - ещё, что ты просто шлюха, неврастеничная шлюха... - топаю ногой по луже, она выхардкивает ей в лицо фиолетовыми брызгами. ... - ты... придурок!!! неужели сейчас появится дастин хофман? - на ходу выбрасываю из кармана свои преступления ... сырой балтийский воздух пузырится серым туманом, лезет под воротник, пачкает шею напоминанием о предстоящей встрече ... - ты был у шлюх? ... в старом городе ... там у них шоу ... - ебать какое ... забрызгал слюной омоновский автобус ... - в общем, по чётным дням у них достоевский... ... - как это? ... - ну как! там соня маринадова, грушенька... ... - которая деньги ела? ... - ... в прикидах, а главное гон такой-же, ты ей... ... - а по нечётным? ... - ... и водка фирменная - "свидригайловка". по нечётным? - мультики - прикинь у тебя в рот белоснежка... ... - хуйня! ... - не-е, хуйня когда микки-маус. и барменша снилась, вдруг заплывшая жиром, голая в красном парике, грозила пальчиком-сосиськой и вешала бельё. на заднем плане плохо прибитый фонарь качался от моего дыхания и приближающегося пробуждения ... в общем, стою у метро, подходит шлюха - пятнадцать баксов ... реклама "марльборо" с алкоголиком-ковбоем судорожно мигает, отражаясь в глазах бесстыдством и рассудительностью ... - не желаете расслабиться? - да я ваще-то не напряжён ... интонация автоответчика стекает по подбородку с накрашенных невозможно-яркой помадой пухлых губ. между ног у неё грязь. надо сняться. когда они придут? ... он включает магнитофон. забрызганный кровью поросёнок, по прежнему, размахивал бензопилой и, даже, похрюкивал ... брился, вот и порезался - сверкнул глазами вниз её живота... фотография висела в комнате между книжными полками и картиной (в ней ебались крысы). он её сразу узнал ... пятнадцать баксов, большие сиськи... ... - вот и мы! а чего ты в крови весь? ... - брился, ну-у и порезался. вот эта шлюха - показывает он твою фотографию (стань правее ... вот так!) - чиво? ... - чиво? из-за которой меня в ментуре продержали двое суток. ... - это-ж в питере было. ... - нихуя. ... - а менты? ты всё врёшь, сука! выдумала мне хайда ... припев ... - на мгновение увидь меня, барахтающегося в словесной грязи, с остатками кофе и красно-белого сна в карманах ... он подобрал преступление в районе вокзала ... пялящегося в зеркало ... красные глаза, зелёный рукомойник ... в углу комнаты, прижав колени к подбородку сидит о. ... - эс снимает чёрное пальто (в нем ты похожа на сьюкс анд де бендшес), прыгая на одной ноге, словно ей в ухо попала вода - я хочу писать ... - шипит она напоследок ... край разваливающейся империи начала двадцать первого века ... плевать в зеркало опереточный стиль ... шаг восьмой, солнце фотовспышкой отпрыгивает от форточки ... чернила жидкая свобода ... оргазм метафора смерти ... будут стрелять в сырых подвалах ... - лёха, мне внутренний мир важнее внешних раздражителей ... - кровь внутри прыгает, живая - вытечет, свернётся - майя! ... - начинаешь тратить усилия на объективизацию риальности - откозыряла неправильной гласной ... пассионарность превратится в жалкую и нездоровую инфантильность, так свёртывается кровь, ещё недавно дёргавшаяся внутри, утром зарезанной рифмы ... на уроке обэже, после примерки противогазов похотливый доктор пропел, что во время месячных не сворачивается ... его, постоянно что-то ищущую в кармане брюк, руку, в конце концов отпилила бдительная, стандартно-климаксирующая директриса ... между комментарием и стихом, между подстрочником и песней, нашёл себе оргазм - ненависть и любовь, страх и трепет, ... два куплета - два припева, ... два притопа - два прихлопа ... хардкор ... грязная книжка с чистой страницей ... между чичолиной и кручёных я сижу на кровати ... спермой в лицо ... у тебя зеркала в слизи ... голый джарвис кокер выходит из кухни и исчезает в районе туалета ... это сильный, сильнее чем тот, тот был... а этот ещё круче, сильнее, чем этот ... - и все, жопа. съедешь с катушек надолго. не-е, он точно бразильский. настоящий. и даже цикорием по-ходу ваще не забодяжен ... её, немного вылезающий наружу, вывернутый в изнанку клитор, даже через нейлоновые колготки обжёг мои пальцы ... в уже подохшем тысячелетии, продавала кофе в школах и студенческих общагах, отдаваясь любой свинье за пару ложек этого горького тёмно-коричневого порошка ... вязко, мерзко ... изменяющая, ебля с драг-дилером, владельцем джипа, владельцем девятки, репетитором по физике, случайно зашедшим соседом, продавцом из магазина электротовары, поэтом с репутацией извращённого клоуна, гитаристом группы "так воняют окровавленные тампаксы", недавней знакомой с повадками порно-звезды ... я восхищался твоей открытостью и похотливым блеском влажных, зелёных глаз, ресницы еле выдерживали центнеры чёрной туши ... она потечёт по щекам, смешается со спермой и слезами, потом ее проглотит память. в углу сидела, конечно же, не она. младшая сестра эс. четырнадцать, со всеми вытекающими, только недавно начавшимися месячными, узкими бёдрами и улыбкой лив тейлор. ... - а! проснулась... ... - а ты? ... - а я. судя по всему никуда не выходил из квартиры. ... - а я целка, целка, целка... - показала язык смышлёная малышка, я ущипнул её за только вчера выросшую грудь и, врезавшись в телевизор плечом, закрыл собой последнюю страницу. осталась просто чепуха. меня за ней почти что нет. мечту зашифровал поэт. обрывком этого стиха. и не кончается строка

комментарии:

карантин - обстоятельства вспоминаются очень смутно, по всей видимости, весна. помню только, как читал петру бакову в лязгающей электричке "выборг - санкт-петербург" - я её ненавижу - когда мы проезжали мимо "крестов". год 98-ой (?). кажется, это первое панк-стихотворение в русской литературе. с удовольствием прощаю себе не лишний для манифеста пафос и пролетарщину. в "хардкоре" именно об этом стихе собирается поговорить (конечно же по душам и проникновенно) какая-то шлюха. обвинение в стилизации, читай постмодернизме, герой не успевает отвергнуть. передозировка освобождает его от необходимости разъяснений, как, впрочем и меня. капкан следует маскировать листьями. ключевая фраза - дающие девушки, к середине сборника они заметно помолодеют.

порт - могу назвать точное время: час ночи, поздняя осень. вылезающий из псевдо-цитаты маяковский всего лишь нейтрализует бодлеровскую птицу. в черновике горизонт - трясётся, а шифр считается исключением из правил. именно в районе порта живёт эс.

девочка смотрит - хуй его знает, когда… в мокрой тетрадке - анкета (из тех, что составляют девочки в пубертатный период): моё нелюбимое имя: о.
мой нелюбимый цвет: красный.
мой нелюбимый фильм: эйсид-хаус.
мой нелюбимый актёр: дастин хофман.
и что-то, типа; ксерю с оригинала: разбитая ваза не может хранить холодную воду от жажды разбитое сердце, не может любить, узнав об измене однажды. среди медведей, кукол и котов, спрятался, отгадай кто? в танцевальных залах оказались подружки, она же проснулась на следующее утро знаменитой сестрой эс. кроме "хардкор", здесь по меньшей мере ещё пять ключей, например: венозная кровь, разбитое зеркало и так далее... в черновике называется - "девственность".

ложись на холодный пол - пилотное название - "сердце-ревербиратор". текст не имел никакого отношения к сборнику, если бы не последняя строка, выныривающая в хардкоровом припеве, между набоковским коньяком, и казнью есенина. хотя лихо закрытая дверь, вроде, имеет некоторое отношение к идее уничтожения хилых марионеток посредством коричневатого порошка... спрятанные звёзды, и вообще вся вторая часть вылезли из 95-ого года, и посвящаются ю.б.

инициалы - кроме эллюаровой икоты, отмечу сгиб воротника: в детском садике на нём рисовали номер и инициалы, пугали атомной бомбой. ключевых фраз не может быть. скорее "хардкор" - комментарий к этому тексту.

февраль, 98 - посвящается эдику старкову.

казалось, что время - густая, феноциклиновая ночь-утро 96-ого. это опять-таки был передоз. в результате пароль "реальность защищена" повторяет самый неприятный для меня персонаж, обладатель необъятных трусов, и любовник эс. сейчас, я вряд ли оставил бы, в этом начинающемся достаточно прилично тексте, как невнятные деепричастия и обманы, так и скорее неопрятно, чем неожиданно меняющийся размер в последнем чеверостишии. черновое название - "бесперсональная матрица четыре"

в грязные праздники - это вид на залив. набережная большого ковша в выборге. сравни её с девушкой в туалете... я предположил, что у неё месячные... и тут начался закат. в хардкоре - сцена в клубном туалете, где он шлюху в морду, а также выдранный из чистовика эпизод с писающей эс.

я так люблю - начато жарким летом 99-ого, где-то в районе большой пушкарской, номер телефона: 219-46-10. очень хотелось выебать м.к. кроме лживой истории с ленинградской проституткой ничиво общего с хардкором. раскрась мою книжку, читатель кровью и спермой!

отвращение - окончательный вариант датируется 2000-ым годом. стихотворение пародирует юношеский манифест 93-его года, где: я люблю свою страну...
... я - испорченный взрыватель,
я - скотина, я - предатель...
я - спасение для мира... и так далее

потому, что такая трава - здесь она легализована. самое плохое стихотворение сборника. одно время мне нравились такие вот сопли, сейчас я уже не совсем понимаю, про что здесь написано.

до зари - черновое название - "стихи найденные в кармане вельветового пиджака, купленного в сэконд-хэнде у станции метро "пионерская". около этой станции подцепил шлюху фанат джелло биафры. пародия на карантин, как на неудачную попытку выполнения социального заказа.

это рисунок - кривой оскал воздуха сравним с "казалось, что время", то есть пустоты; сравним с "поэты" или, например, с "два ноля", вообще-то этот текст - нервная система всего НХК в целом и соответствия можно продолжить, лично я насчитал одиннадцать - найди больше. только НХК - то, бля, не ребус, и не павичевский компьютер, а шахматная партия. с другой стороны, поебать на это на все - панки гитары не настраивают и нафига нужен комментарий, если он не часть текста? ... застрелите умберто эко ... вот и выходит, что "рисунок" есть манифест, инициирующий выход из ситуации в которой оказалась литература начала века и в этом противостоянии чудищу постмодернизма, всеядного и омерзительного, в своём анти-романтизме, важность этого стихотворения - отмычки к НХК.

комментарии - как водится главная и любимая часть книжки. вне её вынужден, следуя желанию не очень понятливых читателей, пояснить: "нехардкор" - это венок панк-сонетов (Охапка сонетов), "хардкор"- это стихотворение, последняя строка которого в этом комментарии. совпадение имени автора и героя не означает их единства - объяснять очевидное неохота и лень. на этом (страницу закроешь?) ставлю точку. на улице ни ночь, ни день.

...